Читать книгу "Обжигающий след. Потерянные"

– Значит, вот кому я обязан твоим приездом, – проворчал князь, разливая багровое вино по бокалам. – За эту мудрую особу и выпьем.

Мужчины выпили, не спеша возвращаться к больным темам, коротко обсудили расстановку власти в имперском совете, скорый прилет драконов с Лазурного, набеги близ пустошей на караваны. Затем разговор сместился на учебу в Вемовейском, ССВ и работу в ней. Оказывается, Проклий в самом деле знал многое о жизни Демьяна, и в его голосе сквозила гордость за племянника.

– Ты в самом деле похож на Тимошку. Глаза только ее.

Демьян напрягся, ожидая новых нелестных слов в адрес матери, но дядька молчал.

– Я был не прав, – неожиданно повинился он, исподлобья глядя на огонь печи и выпячивая нижнюю губу. – Во многом. Как последний идиот дергал твоего отца за усы. Да пусть бы хоть с дояркой обвенчался, лишь бы жив был! Если б я тогда не уперся рогами супротив их союза, он бы не уехал из имения. Треклятая деревня! Свою вину я вымещал на тебе. Это сейчас я понял. Книжонок начитался, поумнел. Без ног и вэи, видишь ли, заняться нечем, – с отвращением к себе выговорил старик. – И если можешь – прости. Нет – катись ко всем изнаням испода!

– Принимаю, – кивнул главвэй. – Что с ногами?

– С рысака слетел, когда удерживающий наклад ослаб. Вэя, видишь ли, покинула меня внезапно. – Лицо Проклия помрачнело еще больше. – Святая Вэя забрала свой дар. Теперь я лишак.

– Лекарей вызывал?

– Дуралеи они! Дармоеды, – внезапно шарахнул кулаком по подлокотнику князь, – все сбережения извел на этих мошенников! Имение еле удержал от разору.

Какое-то время Демьян выслушивал положение дел во владениях князей Невзоровых. Затем они выпили еще по бокалу вина.

– Покажи скип, – попросил дядька. И, когда оружие главвэя легло в его руки, старик на несколько минут превратился из грозного князя в восторженного мальчишку, получившего дорогую сердцу игрушку.

Пока Проклий вертел в руках ореховое древко, главвэй наклонился и поднял с пола книгу, что упала при появлении племянника в бывшей кухне. Роман Селивана Долгова «Огненные небеса». Двухтомник, военная эпопея. Демьян пролистнул несколько страниц и остановился на картинке. Два всадника-вэйна на драконах сошлись в небесной схватке. Пролистнув еще, рассмотрел новую иллюстрацию – девушка обнимала при встрече вэйна.

От созерцания рисунков племянника отвлек Проклий, возвращая ему скип. Вэйн отложил том на стол и прикрепил оружие к ремню.

– Что это у тебя? – спросил князь, вытянув руку и указывая перстом в грудь главвэя. Он прищурился: – Что эта изнанева штука делает на твоей шее!?

Тиса и сама теперь увидела кулон на бронзовой цепочке поверх сюртука. Тот самый, что месяц назад управной ССВ Политов принес Демьяну из секретки. Должно быть, сейчас он выскользнул из-за ворота мужчины случайно, когда тот поднимал книгу.

– Эта вещь мне нужна, – спокойно ответил главвэй, собираясь спрятать цепочку за ворот. Однако Проклий остановил его.

– Погоди. Это же угн, я прав? – прорычал князь. – Сними эту дрянь немедленно!

Видя, что племянник не торопится выполнять его прихоть, разразился ругательствами.

– Что ты делаешь? – раздувался от возмущения дядька. – Ты хочешь убить свой дар? Поскольку вэя при тебе, то угнетатель ты настроил на дар убеждения? Я прав? А шкала! Она уже желтая! Еще немного, и ты потеряешь свой дар, идиот! А с ним и часть вэи оставит тебя! Святые-то не прощают отказа от своих даров! Я знаю, что такое потерять вэю!

– Я себе не враг, дядя. До момента, как угн станет красным, у меня еще достаточно времени. Вэя останется при мне.

– И все же ты безумец! Упрямец! Идиот! – не успокаивался князь Невзоров. – Ну зачем ты его повесил на себя? Тебе надоело убеждение? Доверять этой дрянной древней штуке!

– Он сработан на совесть. Я уверен, – отмахнулся главвэй и спрятал кулон под одежду. – Твои беспокойства пустые.

Тиса вернулась из видения, но не торопилась открывать глаза. Краем уха она слышала, как Мо Ши негромко обсуждал с Климентием планы на весенние раскопки. Видящей хватило минуты, чтобы оценить последнее видение и понять – как бы Демьян не забыл ее. «Особа с большим сердцем» – это ведь она!

И неужели ради того, чтобы скорее избавить ее от приворота, он надел на шею этот опасный кулон? Если так, то Проклий Савельевич прав, ему стоит поскорее снять эту штуку с себя! Смысла ее носить у Демьяна нет и не было. Когда он получит ее письмо, поймет это. Или написать еще одно? Или… может, хватит писем, размышлений и сомнений?! Агата Федоровна права. Она будет храбрее!

Видящая поднялась с кресла, точно птахой взлетела.

– Тиса Лазаровна, – тут же подоспел к ней шуец, потирая ладони, – как наш поиск? Получилось увидеть оборотня?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Я опять не смогла, Мо Линич, – покаялась она, но при этом улыбнулась. – Трудно дается. И, пожалуйста, простите меня…

– Ничего, у вас все получится, моя дорогая, я уверен в этом, – перебил ее старик.

– Я о другом, – Тиса закусила губу. – Простите за то, что мне придется прервать обучение, поскольку я собираюсь уехать из Оранска в самое ближайшее время.

– Как уехать? – Шуец замер посреди кабинета, словно громом пораженный.

Войнова заметила растерянный взгляд Климентия и ощутила укол совести.

– Вы не можете уехать! – воскликнул заведующий. – Вы еще не нашли оборотня! И… и… вы не освоили до конца дар. Возмутительно неверное решение – оставлять обучение в такой важный момент! Климентий, скажи своей ученице, что это невозможно! – напустился на ассистента старик.

– Почему вы решили уехать? – Клим оказался рядом и заглянул в глаза.

– Извините, я не могу сказать, но уверяю вас, это важно для меня. Возможно, я еще вернусь и доучусь у вас. А пока…

В дверях показались Строчка и Клара. Оказалось, возмущения Мо Ши были слышны даже в опытной. Какое-то время в кабинете стоял гвалт, говорили все присутствующие разом. Уговоры на видящую так и не подействовали. Тиса твердо знала, что ей нужно. А именно – увидеть Демьяна и во всем разобраться. Если он так любит свою Жар-птицу Разумовскую, то зачем отменяет таблетки в вэйноцехе, зачем надевает этот кулон, пишет письма и вспоминает о ней?

– Я думаю, Мо Линич, если бы дело это не имело высокой важности, Тиса бы не надумала уехать. Давить на нее мы не можем, – поддержала девушку Клара и заработала сердитый взгляд от заведующего.

Войнова ухватилась за рукав брюнетки.

– Мне нужно забрать Поню, – прошептала она. – Совсем забрать, понимаешь?

– Я помогу, – кивнула Клара. – Одевайся. Клим, ты отвезешь нас в приют?

– Тебе еще нужно со Строчкой занести наблюдения, – мрачно напомнил Ложкин.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Клара. – Успеется.

* * *

Спустя полчаса две молодые женщины входили в здание «Сердечного крова». Приютных нигде не было видно, и Тиса знала почему. Время обеда. Степанида Силовна не обедала с подопечными и, на удачу пришедших, нашлась у себя в приемной. Она просматривала содержимое ларя, когда в дверь постучали. Захлопнув крышку, Степанида отставила сундучок и громогласно спросила: «Кто?»

Пожелание Войновой удочерить девочку заставило смотрительницу на пару секунд задуматься, потом на ее лице появилась елейная улыбка.

– Конечно, Тиса Лазаровна, я понимаю ваше стремление принять ребенка из приюта. Вы часто выгуливали Полину.

– Да, я так сильно привязалась к ней, – признала Войнова.

– Очень похвально и так благородно! По уставу «Сердечного крова», – Степанида указала на брошюру, висящую в рамке на стене, – вам всего лишь нужно написать заявление с прошением, рассказать при этом о себе, своем денежном состоянии, где живете, с кем, затем заверить печатями в мэрии и в управе. Оплатить приюту пятьдесят рублей, и можете забрать ребенка.

– Сколько? – в два голоса спросили Клара с Тисой.

– Так много? – протянула видящая.

– Таков устав, – развела руки смотрительница.

Пока Войнова соображала, у кого может занять хотя бы половину этой суммы, Клара поднялась с места и подошла к рамочке с уставом. Рассматривая, прикоснулась к ней будто невзначай пальцем.

– Степанида Силовна, простите, верно я называю ваше имя? Разве в уставе приюта не говорится о пятнадцати рублях вместо пятидесяти? – спросила спустя полминуты брюнетка. – И «эта сумма приютному позволяет унести с собой всю свою одежду и вещи», – процитировала она.

– Такого не может быть, – возмутилась Степанида. – Пятьдесят рублей!

– Тогда давайте проверим, возможно, вас подводит память. – Клара бесцеремонно сняла с гвоздя рамку. Легко вытряхнув брошюру с уставом, ловко открыла ее на нужном развороте.

– Вот здесь это написано. Прописью. «Пятнадцать рублей». Посмотрите сами.

Нужный абзац был тут же продемонстрирован как Степаниде, так и Войновой.

– И впрямь спутала сослепу, – смотрительница кисло улыбнулась, – пятнадцать и пятьдесят так схоже пишутся, не так ли, милочки?

– Несомненно, – кивнула Тиса, открыто радуясь, что сумма оказалась много меньше первоназванной.

– Благодарствую, что указали на ошибку, – процедила сквозь зубы Степанида, сверля Клару недобрым взглядом. – Верните на место устав, пожалуйста. И прошу вас ничего здесь больше не трогать… м-милые бырышни.

– Как хорошо, что мы все выяснили. – Образцова невозмутимо вернула рамку с брошюрой на родной гвоздь.

– Я обязательно принесу заверенные бумаги и оплачу положенную сумму! – жарко заверила начальницу приюта Тиса, прежде чем покинуть приемную.

Лишь теперь она подумала, что не сделала самое главное – не спросила мнения ребенка. Вдруг Поня не захочет уехать с ней? Ведь она кормит птиц в надежде, что у тех вырастут крылья. Чтобы они отнесли ее к маме. К настоящей маме.

Клара ушла, сказав, что будет дожидаться ее с Климом в санях, а видящая осталась. Скоро окончится трапеза, и тогда они поговорят. Единый! Помоги подобрать правильные слова!

Когда девочка вышла из дверей столовой, сразу же доверчиво понеслась Тисе навстречу.

– Мы поедем к тебе, да?

– Сегодня нет, но… – Заметив огорчение ребенка, продолжила увереннее: – Знаешь, я бы хотела, чтобы ты всегда была у меня. То есть со мной. Ты бы согласилась?.. – Она все же запнулась, но, к счастью, малышка оказалась догадливой.

– Хочешь забрать меня к себе совсем? – спросила деловито.

– Да, Поня.

– Чтобы я была дочкой? А ты – мамой?

– Ну, если не захочешь так, то просто моей маленькой подружкой, – выдохнула Войнова. Боже, хоть бы не спугнуть ребенка. Как, оказывается, сложно сказать то, что на сердце.

Поня отрицательно помотала головкой и сплела руки на груди, как это иногда делала Тиса.

– Неа, – заявила девчушка, – я пойду к тебе только дочкой.

Тиса сгребла девочку в охапку и поцеловала в лоб, как когда-то в детстве целовала ее мать.

– Я очень рада этому. Очень. И… если мы найдем когда-нибудь твою настоящую маму, то…

– Тогда у меня будет целых две мамы, – практично рассудила смышленая малышка. – Две же лучшей, чем никакой? Так?

– Так, – счастливо рассмеялась Войнова.

Слава Единому! Словно камень с души.

– Мам, – пробуя на вкус слово прошептала Поня, – и когда ты меня заберешь?

– Совсем скоро. Потом мы поедем с тобой в путешествие, далеко-далеко.

– На санях? – воскликнула девочка и, получив подтверждение, запрыгала на месте.

Да, видящая уже все продумала. Везти ребенка через всю империю она бы не рискнула. Самое большее – почтовой каретой добраться до Белограда – неделя пути. А там Тиса отправится в вэйностражу с просьбой предоставить портал в Крассбург, поскольку у нее есть ценные сведения для главвэя Невзорова. Да, она готова назвать им имя отступника, рассказать про невесомые и башню на Студень-реке, что издали напоминала гигантский рог дракона Вемовея. Они же не настолько глупы, чтобы не понимать, что дело крайне важное. И тогда либо ее с Поней переправят в Крассбург в ССВ, либо передадут Демьяну весточку о них посредством того же вэйновского говора. Она будет этого добиваться! В любом случае Войнова надеялась, что Демьян откликнется сразу, как только поймет, что она его ищет. Главное – сообщить о себе.

В тот день с помощью Клары Тиса успела составить заявление и даже попыталась занести его в губернскую учетную. Какая она была наивная, рассчитывая чуть ли не в этот же день проставить на бумаге обе печати. Ей пришлось зря отстоять очередь, чтобы потом узнать, что ее заявление было написано неверно и требуется еще и поручитель.

Также за имперские услуги велели оплатить два рубля в кассу, что располагалась с торца здания.

Кассовое окошко выходило прямо на тротуар, и люди толпились на морозе, ожидая своей очереди для оплаты.

– Чтоб эти чиновники себе что-нибудь отморозили, – ворчала Образцова. – Что они там так долго возятся? Срисовывают профиль Антея с копеек, что ли?! – Брюнетка потуже затянула узел пуховой шали, что покрывал ее плечи поверх пальто.

– Ничего, – Тиса, стуча зубами, переступила с ноги на ногу, – справлюсь, – и звонко чихнула.

– Э, мать, ты не заболей только. Ребенка себе никак завела, – фыркнула Клара. – Пальтишко твое никуда не годится. Вместе с ботинками давно надо было беднякам подарить.

– А что пальто?! И ботинки у меня еще хорошие! – возмутилась девушка, хотя Образцова права, долго выстаивать в них на холоде вредно для здоровья.

Спустя полтора часа квитанция об оплате была наконец получена. Первая победа.

Климентий поджидал их в каретном ряду и, судя по его несколько сгорбленной фигуре на козлах, от мороза тоже был не в восторге. Он все больше молчал, а смотрел так, что сразу хотелось во всех грехах разом покаяться. Тиса попросила высадить ее возле аптеки и поблагодарила от души, убедив Клима, что помощь больше не требуется и домой ее отвезет Жорка на аптечных санях. Однако ни Агаты, ни саней она не застала, поскольку хозяйка аптеки укатила куда-то и обещала быть поздно. Так что Войнова снова оказалась на улице. Проезжающие мимо сани были переполнены пассажирами, и девушка пожалела, что погорячилась, отпустив учителя с Кларой. Так, костеря себя за недальновидность, добралась домой пешком, в полной мере ощущая себя ожившей ледяной статуей.

Позже, с трудом отогревшись у очага и допив кружку чая с малиновым вареньем, Тиса взялась за письмо Ганне. Откровенно, без утайки она коротко описала все последние события, случившиеся с ней в Оранске. Свои чаяния забрать малышку из приюта и надежду на взаимную любовь вэйна, к которому вскоре отправится вместе с девочкой. Закончив писать, убрала перо и вдруг осознала, как счастлива. Будто и не чай пила недавно, а вино хмельное. А ведь все ожидания вполне реальны! Неурядицы с бумагами закончатся, заберет Поню, и они уедут к Демьяну в Крассбург! Он расскажет, как получил ее письмо и обрадовался. Признается, что все еще питает к ней чувства. А еще она сможет увидеться с Ричем, по которому так соскучилась. Боже! Как же ты милостив!

На сей раз свое путешествие по видениям она предпочла начать с медвежонка.

– Со сы кадду? И что там? Ты же на меня, да? – Рич засунул нос в чашку, рассматривая кости, и тут же получил шлепок по лбу от старухи Магды.

– Аншалэ, Рычи! Тихо!

Бабуля брала каждую из пяти костей, клала на язык и будто слушала что-то одной ей ведомое, закатывая глаза к пологу над головой.

– Я стану аптекарем, да? – прошептал мальчишка. Ему не терпелось узнать свое будущее, и он ерзал, сидя на одной из маленьких цветастых подушек, которых в кибитке гадалки валялось множество.

Старуха отложила последнюю кость и довольно взглянула на внука, от уголков ее карих глаз по скулам и вискам лучами разошлись глубокие морщины.

– Тукэ бахт! Будешь высоким человеком, Рыч! Уважаемый людьми! Барвалэ! Через твоего ронго придет к тебе лахи! Большая удача!

– Демьяна, да?

– Держись его, Рыч. Держись крепко вэйна и его жены.

– Но у него нет жены, – хихикнул Рич.

– На ав дыло! – приструнила его старуха. – Нет, так будет! Весной женится.

* * *

Молодая женщина лежала на кровати и улыбалась, глядя, как танцует лепесток огня на кончике свечи. В трубе завывал ветер, а в печи трещал огонь. Тиса знала: скоро жизнь изменится. Скоро…

Глава 10
Заблуждение

День, когда в ее руках оказалось заветное заверенное двумя печатями заявление, поистине можно было считать самым долгожданным. Тиса прилетела в приют на крыльях еще в полдень, однако оказалось, что Степанида отбыла пять минут как на именины невестки. Видящая лишь чуть-чуть не успела.

– До утра точно не явится, слава святой Пятерке, – заверила Янина. – И подлизу свою с собой взяла, милостив Единый.

Войнова с сожалением хлопнула по бокам ладонями, раскашлялась.

– Вы бы прогревающее что выпили, Тиса Лазаровна.

Все верно, за беготней она даже не заметила, что простыла. Ничего, сегодня она точно выпьет снадобья. А то все некогда. Она ведь уступила просьбам Мо Ши и снова пропадала в клубе. Старик таки разжалобил ее, сказав, что клуб одолевает народ, жаждущий поиска. Так что эти несколько дней видящая принимала посетителей. Последняя дань гостеприимному городу и клубовцам. Учитель забыл обиды и снова стал общительным. Он был теперь особенно учтив и настойчив в галантности, доставляя ее в приют, а затем домой. Спрыгивал с козел и подавал руку при сходе с саней. Подсаживал за талию при посадке. А еще не желал отпускать ее руки у дома. И это настораживало. Настолько, что Войнова подумала, что пора бы заканчивать эти поездки. И если бы не страх снова столкнуться на мосту с жутким кабаном, она бы так и сделала. Ведь домой изо дня в день почему-то получалось являться все позднее и позднее. Беличье колесо не желало сбавлять обороты.

После часа с Поней видящая поспешила в аптеку. Сегодня Агата Федоровна, как и намеревалась, собиралась покинуть Оранск, чтобы отправиться к родственнику, живущему на другом конце Лароссийской империи. Провожать хозяйку вышли на улицу все работники. Вовремя подоспела Люсенька. Жорка оглаживал четверку коней, проверял ремни упряжи. Да, сегодня Агату Федоровну повезет не сонная лошадка, а настоящие рысаки. И не на легких санях, а в удобном крытом, с мягкими лавками возке на полозьях.

Тиса с Люсей стояли у входа в аптеку вместе с горсткой работников. И видящая даже прослезилась, когда Агата обняла ее как родную на прощание и прошептала на ухо:

– Я вернусь через пару седмиц, но тебя уже здесь не будет, ласточка. Забирай зайца и лети с миром к своему вэйну. Если когда еще навестишь старую колдунью, я буду очень рада.

Помощница счастливо всхлипнула и прошептала слова благодарности в ответ за всю доброту, с которой Агата относилась к ней. Не удержалась и все же раскашлялась, чем вызвала укор вэйны, что нельзя запускать простуду.

– Сейчас же, как проводишь меня, зайдешь в аптеку и возьмешь у Пантелеймона согревающую мазь и настойку.

Хозяйка дала последние наставления Пантелеймону. Сани тронулись, провожающие помахали им вслед.

– А как же тот ужасный вэйн, он так и не объявился к вам, как ты опасалась? – спросила Перышкина Тису. Чернокожий ассиец все-таки произвел на нее неизгладимое впечатление.

– Нет, и надеюсь, что больше никогда не появится.

Они потопали в школу. Войнова пару раз оглянулась. Сердце ее отчего-то разволновалось. Будто с Агатой душу покинула часть согревающего ее тепла. Или это просто начинает одолевать досада, что ее собственная поездка так долго откладывается. Ничего, подумала видящая. Завтра заберу Поню, а послезавтра отправимся с ней на станцию.

В клуб она входила под радостные возгласы ожидающего под дверьми люда. Клим будто ждал ее в гостиной. С приветствием принял пальто ученицы и, невзирая на ее попытки воспротивиться помощи, сам повесил его на вешалку.

День снова пролетел незаметно. Тиса приняла всех жаждущих ее поиска, а затем из любопытства снова взялась за перчатку оборотня. Конечно, чтобы опять убедиться, что так просто ей этот поиск не дастся, – перед смертью все равно не надышишься. Наверное, была бы у нее еще пара недель, она бы справилась с этой именной вещью. А так – только время теряет. Такая вот она черепаха. Но все это ерунда. Когда-нибудь она вернется к учебе, и тогда, быть может…

Клим спрятал именную в ящик стола и посмотрел на ученицу, складывающую в сумку тетрадь и не замечающую его внимания. Взгляд учителя скользнул по несколько бледному, но умиротворенному лицу, мягкой полуулыбке на губах, отметил движения тонких рук, в которых угадывалась вечерняя усталость. И, когда видящая поднялась с кресла, Ложкин тоже встал и в несколько шагов оказался рядом.

– Я уже говорил, мне искренне жаль, что вы уезжаете. Поймите, вам сейчас не стоит прерывать обучение. Может быть, вы все же передумаете?

Он искал в ее лице понимание важности только что сказанного, но Тиса лишь в очередной раз извинилась.

– Клим, я не могу отложить эту поездку.

– Да что у вас там случилось?! Что может быть важнее полностью подконтрольного, абсолютно подвластного искуну сильного дара? – жарко возмутился Климентий. – Подумайте, от чего вы отказываетесь. Уже через полмесяца вы бы добились такой высоты, что многим видящим даже не снилась. А так, бросив ежедневные занятия, вы можете растерять уже с таким трудом приобретенный навык. Если дело в оплате занятий, то я готов обучать вас и без нее.

Войнова не знала, как дальше смотреть в глаза этому мужчине, и просто дотронулась до его руки.

– Я все понимаю. – Вздохнула. – Вы во всем правы, учитель. Но дело не в оплате, хотя уроки достаточно дороги для меня. И все же я должна уехать. Если я этого не сделаю, то подведу хорошего человека.

– А сейчас вы подводите меня!

В его глазах видящая прочла укор. Хотела отстраниться, но блондин удержал ее руку. Снова.

– Тиса, пожалуйста, вы нужны нам. Я давно хотел признаться…

В кабинет ворвался Мо Ши и, заметив, как отстранился Ложкин от ученицы, заохал:

– Простите, кажется, я помешал вам, молодые люди.

Он собирался выйти, но Тиса остановила его:

– Нет, вы не помешали, Мо Линич. Я как раз вспомнила, что обещала зайти к Кларе. Простите.

Ощущая в душе смятение, она выскользнула из кабинета.

* * *

Заведующий плотно притворил за девушкой дверь и обернулся к своему ассистенту.

– Я так понимаю, ты не убедил ее остаться?

Клим расстроенно тряхнул головой. Старик принялся семенить от окна к двери и обратно.

– Надеюсь, не проговорился?

– Хотел, – мрачно признался Ложкин.

– Не вздумай! – Шуец поднял указательный палец. – Девица с характером. Поймет, что ты ее за нос водил, совсем отвернется.

– Позвольте вам напомнить, что я не собирался водить ее за нос! – огрызнулся блондин. – Интригу затеяли вы!

– Какая разница, – отмахнулся тот, – все равно в одной лодке сидим. И я скажу тебе, Климка, это не лодка! Это, я тебе скажу, – дырявое гнилое корыто! Вот то, в чем мы с тобой сидим, мой дорогой ассистент. И, клянусь, если не найдем способ удержать девчонку, потонем. Как пить дать потонем!

Климентий отвел глаза на карту. Мельтешение, создаваемое заведующим, его раздражало.

– Надо остановить ее!

– И что нам делать? Предлагаете привязать ее к этому креслу? – Ложкин саркастически усмехнулся.

– Не ерничай! – Шуец остановился и гневно взглянул на собеседника. – Хотя… знаешь, узы – неплохая идея. Она ведь тебе нравится, верно? О, да, я вижу – поболе, чем просто нравится! Так чего ты молчишь?!

– Не понимаю, о чем вы, Мо Линич.

– О том, что Тиса ведь уже не юная девушка. Ребенка из приюта взяла. Что, по-твоему, это значит? – Старик нервно фыркнул. – Одиночество, друг мой. Одиноко нашей видящей. Семью ей хочется. Вот и предложи ей руку и сердце. И для тела польза, как говорится, и для дела.

– Вы циничны.

– Я просто стар. Стар настолько, что не желаю ждать.

Клим невесело покачал головой.

– По ней опервэйн сохнет.

– Что еще за дракон такой? – Шуец удивленно вздернул седые брови.

– Не знаю. Это его она видела в тех самовольных видениях.

– Как видела, так и перестала, – хмыкнул Мо Ши. – Бежала наша красавица с самого приграничья сюда, чтобы ты избавил ее от этих видений. Значит, былое дело. Пустое. Говорю, позови замуж. Ты же, сколько я тебя помню, своего еще никогда не упускал.

– Если я и сделаю предложение Тисе, то не в угоду вам! Не собираюсь разделять ваших практичных подходов к столь деликатному решению, – резко высказался Климентий и дернул за ручку дверь.

– Молодость… Можешь как всегда критиковать мои затеи, мальчишка, – потер ладони профессор, оставшись один в кабинете, – но ты не можешь не признать, что плоды их воплощений частенько оправдывают первоначальные риски. Чует мое стариковское сердце, потом еще благодарить будешь, что надоумил.

* * *

Мороз спал, и с чернильного неба полетели снежинки. Сидя в санях, Тиса бездумно наблюдала их метания и устало улыбалась. Клим рассказывал что-то о кургане и Гатчите, а она еле улавливала смысл разговора. Хотелось спать, и сильно горели щеки. Сама не заметила, как привалилась к плечу Ложкина. Видя ее полусонное состояние, он любезно проводил ее до самого флигеля. Войнова при этом чуть ли не висела на локте мужчины, не понимая, куда пропали все силы.

– Вам нужно как следует выспаться и подумать о подходящем снадобье от кашля, – посоветовал Клим, придерживая ее за плечи на крыльце. – А завтра я хочу поговорить с вами. – И тише сам себе добавил: – Сегодня на толковый разговор уже надеяться бесполезно.

Девушка кивнула и невнятно поблагодарила провожатого.

– До завтра, – прошептал он в темноте, наблюдая, как видящая проковыляла в сени и прикрыла за собой дверь.

Ужинать она отказалась и легла в постель, кое-как стянув с себя одежду. Остаток сил растратила на то, чтобы загасить свечу и на одну минутку посмотреть перед сном на Демьяна.

Тот стоял в незнакомой пустой избе и смотрел в черное окно. В его пальцах снова скользила змейкой серебристая лента.

– Я спрошу. Завтра же… И к драконам Плетняк и весну… иначе потеряю уже сейчас, – шептал главвэй.

Непонятно, о чем речь, но так приятно. Тиса растворилась в звуках его голоса, и вскоре сон потеснил видение до самого утра.

Но со вторыми петухами видение вернулось. И лучше бы не возвращалось.

Демьян шествовал от кабинета управного по коридору ССВ под руку с Лилией Разумовской. И трое встречных стражей остановились, чтобы поздравить. С чем? Нет, кажется, она ослышалась.

– Поздравляем с помолвкой! – Мужчины кланялись, не отрывая от баронессы восхищенных взоров.

– Благодарствую, – обмахиваясь страусиным веером, Лилия изящно склоняла головку в ответ, – я выхожу замуж за самого лучшего из всего ССВ мужчину! – Она с гордостью бросила взгляд на спутника.

– Несомненно, баронесса, – молвили почтительно вэйностражцы.

Главвэй встряхнул головой, словно сбрасывая с себя глубокую задумчивость.

– Простите, я вынужден откланяться, спешные дела. – Он оставил красавицу и быстрым шагом поспешил далее по коридору.

* * *

Голову нещадно ломило, тело слушалось плохо, однако Тиса заставила себя подняться и умыться.

– Нет, – ворчала она, надевая платье, – я не верю, что они помолвлены. Ни капли! Ерунда! Он не мог. Наверняка баронесса нашла себе какого-то другого красавца из ССВ. Демьян ведь даже не улыбнулся ей. Глупое дурное видение!

Прежде чем выйти из дома, она еще три раза заглянула к главвэю и всякий раз видела его переговаривающимся со служащими спецстражи. Тема касалась каких-то мудрецов-пустынников, у которых на седмице успел побывать Демьян.

Перед выходом Тиса проверила свой кошель и бумаги для приюта. Ей повезло, на мосту остановился ямщик и за копейки довез ее до Каретной, а там двадцать минут до приюта пешком. По дороге она почти убедила себя в том, что утреннее видение ничего не значит. В Крассбург она с Поней поедет.

В «Сердечный кров» девушка почти ворвалась и сразу заспешила к смотрительнице. Степанида Силовна оказалась на месте, и Войнова с радостью положила перед ней на стол пятнадцать монет и заверенное заявление.

– Вот, пожалуйста. Теперь я могу забрать Полину Средову?

– Долго вы, барышня, собирали печати, – усмехнулась Степанида. – Полина уже взята под опеку весьма и весьма уважаемой женщиной.

Тиса не могла поверить тому, что услышала.

– Что значит – взята под опеку? – выдохнула она. – Кем?

Смотрительница с довольным видом произнесла:

– Самой графиней Озерской, милочка. Полине очень повезло. Теперь она получит благородное образование и будет жить в графском доме.

– Но как же… Вот же печати, я же удочерила ее!

– Можете забрать свои бумаги, дорогуша. И я сожалею, – с притворным сочувствием вздохнула ехидина. – Без печати приюта они недействительны.

– Вы! – воскликнула Тиса. – Как вы могли с ней так поступить! Она же маленькая… Отдать ребенка этой ледяной селедке!

– Прошу вас не оскорблять в моем приюте графиню Озерскую! – гаркнула Степанида, поднимаясь с места.

Во дворе видящую заметили Янина и прачки.

– Вы уже знаете, да? Стеша, видать, еще несколько дней назад с ней столковалась, когда эта графиня сюда заезжала. Вам плохо?

– Нет, все нормально, – прошептала Тиса. – Я верну ее. Обязательно.

Она побрела к выходу под сочувственные взгляды.

С неба летели хлопья снега, сказочно красивые. Такие нравились Поне. Войнова доплелась до конца квартала, когда ощутила сильную слабость в теле и головокружение. Все тело стало жарким, точно в кипящий котел окунули. Она распахнула пальто, открывая шею и грудь холодному ветру. Шум в голове возрос настолько, что все звуки слышались словно через толщу воды. Видящая остановилась, держась за забор. Не устояла. Чьи-то руки подхватили ее и не дали упасть. А затем реальный мир исчез…

– Тиса! – голос Демьяна она бы узнала из миллиона других. Он что-то говорил. Девушка ощутила досаду: у темного бездонного колодца, куда она проваливалась, видимо, были очень толстые стены, и далекий голос главвэя то и дело исчезал.

* * *

Извозчик Косьма нынче отвез куму Араповых к родне и возвращался через Бочкатый переулок, когда услышал свист. Его окликнул мужчина с девицей на руках. Косьма лукаво ухмыльнулся парочке, подгоняя лошадок к обочине, и лишь потом понял, что барышня, кажись, больна да в бреду. Локоны в поту ко лбу да щекам прилипли. Стонет бедолага.

– На Коромысловую, и побыстрее, плачу втрое, – распорядился меж тем пассажир, аккуратно укладывая свою ношу на лавку и что-то шепча. – Погоди! – поднял он глаза. – По дороге мне слови еще кого из твоего брата.

– Будет сделано, – беззубо осклабился возница и хлестнул каурых по спинам. А мужик, видать, не из простых будет. Вона как властен голос-то, небось и правда деньжат имеет в мошне. Косьма не дурак. – А ну давайте, залетные!

На повороте шальной пассажир спрыгнул, не дожидаясь остановки, и о чем-то переговорил еще с одним извозчиком, отсчитал деньги. Затем вернулся к своей болезной барышне.

На Коромысловой сани были уже через четверть часа. Не обманул барин-то. Щедро расплатился. Так что и в питейную заглянуть не грех.