Текст книги "Дар Кроуги"

Глава XVIII
Линия Акарана

Рагонг недовольно сощурил глаза, ему явно не понравилось предположение Келдрика.

– Нет, – твердо сказал мой муж.

– Я проследил всю ее родословную, насколько это было возможно, не нашел точного подтверждения и не могу с уверенностью утверждать, но она точно самый сильный маг, рожденный Потавой, из ныне живущих. А ты знаешь, что магические ветви стремятся возродиться через своих потомков, – принялся убеждать князя Келдрик.

– Это лишь глупое поверье, – с раздражением произнес Рагонг, не желая сдаваться.

Я соображала медленнее, чем они, и только сейчас поняла, к чему ведет Келдрик.

– Ты думаешь, я старшая рода Потавы? А как же мой отец или брат? – удивилась я.

– Они пустые, в них нет силы. Род Потавы, вероятнее всего, идет по линии твоей матери, и ты ее единственный ребенок, – ответил телепат.

– А если ты ошибаешься, и ни я, ни ты не являемся старшими рода?

Келдрик покачал головой, прикидывая варианты.

– Тогда вливать силу и увеличивать территорию границы смогут только Рагонг и Гелиус Самогета. Я не знаю, как много им придется отдать своей магии, чтобы расширить линию, но предположу, что достаточно, если считать, что ритуал рассчитан на пятерых.

– То есть они могут лишиться своей силы навсегда?

Келдрик пожал плечами.

Мы втроем замолчали, каждый думал о своем. Меня в первую очередь волновала угроза для Рагонга. Что станет с его землями и подданными, если он лишится силы, своего рода гаранта безопасности для всего княжества?

– Ты разговаривал с Вильменом об Амидере, узнавал, кто, по его мнению, может являться наследником потавской ветви, помимо его дочери? – прервал молчание Рагонг.

Его, по-видимому, больше занимал вопрос моего происхождения и участия в ритуале, нежели угроза лишиться своей магии.

– Нет, не хотел привлекать ненужное внимание, – ответил князю телепат, качая головой.

– Я напишу письмо Гелиусу Самогете с просьбой о личной встрече как можно скорее. Ты отправляйся в Потаву. Я уже снарядил туда небольшой отряд магов для защиты населения. Передай Вильмену, что, если ему необходима дополнительная сила, пусть немедленно явится ко мне. Я расспрошу его сам.

– А если он откажется? – уточнил Келдрик.

– Приведи его силой, – жестко ответил князь. – Мы не в той ситуации, чтобы тратить время на уговоры и политические реверансы.

Келдрик без промедлений ушел порталом, а я стремительно развернулась к мужу, собираясь уговорить его отказаться от ритуала и найти другой способ. Страшно представить, какую цену, возможно, придется ему заплатить. Но Рагонг опередил меня, притянул к себе.

– Если я попрошу тебя не участвовать в ритуале, ты согласишься? – спросил муж, глядя мне прямо в глаза.

– Нет, – ответила я, почти не задумываясь.

Я не смогу отказаться, если есть хоть малейший шанс, что это поможет не допустить дальнейших смертей и сохранит Рагонгу силу. Я без раздумий отдам свою магию взамен его.

– Может, стоит отказаться от этой идеи вовсе? – предложила я.

– Если бы мне был известен иной, менее рискованный путь, я бы не раздумывал.

Отвела взгляд. Он прав, я не могу требовать от князя Кроуги подождать или вовсе отказаться от обряда, когда на чаше весов невинные жизни жителей его княжества. К тому же я сама безоговорочно согласилась пойти на это. В случае провала я потеряю мужа, но его потеря будет страшнее: лишившись своего княжества, он потеряет себя.

В голове мелькнула еще одна мысль. Рагонг приказал привести моего отца в надежде, что тот укажет на другого наследника Потавы. Он постарается не допустить моего участия в обряде. Но я не позволю ему взять весь удар на себя.

Нас прервал громкий стук в дверь, на пороге возник Вольфган, уже в человеческом обличии. На нем была новая чистая одежда, хотя сам он весь так и остался заляпан кровью. Оборотень прибыл с новыми донесениями. Наблюдая за ними, я отошла в сторону, чтобы не мешать. Вольфган что-то быстро рассказывал князю, эмоционально жестикулируя. Если даже оборотень, обычно отличавшийся невозмутимостью, так себя ведет, видно, дело плохо. Рагонг внимательно выслушал его, отдал новые распоряжения и позвал Велада.

Беседуя с дворфом, муж пересказал суть нашего плана. Я волновалась, не уверенная до конца, что возрождение линии Акарана – хорошая затея и что Велад согласится подвергнуть опасности своего подопечного. Дворф внимательно слушал князя и молча поглаживал бороду. Потом бросил на меня задумчивый взгляд, будто хотел что-то сказать, но передумал и не прощаясь вышел.

Все это время я держалась в стороне, но все же подошла спросить, согласился ли директор.

– Велад ответил, что решение принимать самому Августу и его матери, – передал мне слова дворфа Рагонг.

Вскоре во дворец были доставлены Август и его мама. Мальчишка с радостью подбежал ко мне и с обычным для него любопытством начал расспрашивать, куда я подевалась из Фебраны. В это время Рагонг беседовал с его матерью. Тихая, застенчивая женщина в темном платке, скрывавшем ее волосы, хмурилась. При всем желании невозможно было не заметить ее волнение, и, вероятно, только из-за доверия Веладу она не ответила категоричным отказом сразу же.

Я подошла к ним и услышала обрывок разговора. Женщина требовала, чтобы ей пообещали, что монаханцы не прознают, что Август – истинный наследник мона-ханской ветви. Рагонг дал слово, что лишь необходимое количество лиц узнает об участии мальчика, и монаханцев среди них не будет. Женщина недоверчиво посмотрела на него и с надеждой – на меня, словно ждала и моего ответа. Немудрено, что она не поверила князю, вынужденная прятать своего сына от власти и преследования мужчин ее родного княжества.

– Обещаю, Август будет под моей личной защитой, пока я жива, – поспешила я вмешаться.

Желание защитить его было продиктовано не только тем, что мальчик был нужен для проведения ритуала. До сегодняшнего дня я и не подозревала об угрозе, нависшей над Августом с рождения.

Женщина ничего не ответила, лишь кивнула, принимая мое обещание. Рагонг опустился на колено, чтобы его лицо было на уровне лица мальчика, и начал объяснять, что от него потребуется, повторяя, что не допустит, чтобы с ним случилось что-то дурное. Августу не нужны были эти уверения, он выглядел взволнованным и полным решимости совершать подвиги. Это вызывало гордость за маленького героя и тревогу, ведь мы почти ничего не знаем о предстоявшем обряде и о том, какая опасность может ожидать всех его участников, включая храброго мальчика.

Раздумывая об этом, я заметила Велада, который раскладывал на дубовом столе старые пыльные книги и свитки. Перед тем как отправить маму с мальчиком отдыхать и дожидаться новостей, Рагонг заверил всех нас, что они для начала внимательно изучат любые упоминания о ритуале, прежде чем решатся его провести.

Время от времени дворф подзывал князя, и они что-то обсуждали, склонившись над свитками. На стене кабинета, в котором мы находились, повесили огромную карту Людеи. К князю то и дело приходили воины с донесениями о нападениях, после чего на карте появлялись новые отметки о сражениях. Рагонг отдавал приказы, уходил ненадолго, затем возвращался. Из его разговоров с военачальниками я поняла, что он отправляет переговорщиков к оркам и драгонам, запрашивая подмогу. Дела шли все хуже, поток тварей не прекращался.

Невозможно было усидеть на месте, дожидаясь возвращения Келдрика из Потавы и ответа из Самогеты. Поэтому я в нетерпении расхаживала взад-вперед по кабинету. Мое внимание привлекала карта на стене. Было очевидно: сражения происходят во всех княжествах, кроме одного – Минолы. Означало ли это, что Эруан нас предал и был заодно с нападавшими, я не знала, а отвлекать расспросами Рагонга, который метался между столом Велада со старыми книгами, стеной с картой и военачальниками, не хотелось.

Когда ждать стало уже невыносимо, посреди зала наконец засветился портал, из которого вышел Келдрик. Один. Мне с трудом верилось, что отец отказался от разговора с Рагонгом. Телепат посмотрел на друга, Рагонг сразу прервал разговор с командиром воинов и повернулся к Келдрику. Они оба молчали, глядя друг другу в глаза. Опять общаются без слов, поняла я и решительно направилась в их сторону.

– Что сказал мой отец?

На лице Келдрика появилось сожаление.

– Мне не удалось найти ни твоего отца, ни брата. Либо они хорошо спрятались, либо… – он осекся.

– Либо убиты, – закончила за него я.

Искры вспыхнули на ладонях, по венам потекла густая и темная лава боли. Я развернулась и уставилась в стену, переваривая услышанное. На мои плечи легли теплые, сильные ладони мужа. Как обычно, магия на моих руках погасла, повинуясь ему.

– Это не означает, что они погибли. Твой отец вполне мог укрыться у гномов. Позже мы это выясним. Просто так Келдрик к ним сунуться не может: города гномов находятся под землей, и без приглашения туда непросто попасть.

Я глубоко вздохнула, справляясь с эмоциями. Сейчас не время для истерик и слез, Рагонгу хватает забот и без этого.

– Из Самогеты ответили? – спросила я, переводя разговор.

– Да. Я ждал Келдрика. Если ты готова, мы можем рассказать им о нашем плане возродить линию Акарана.

Я кивнула.

В кабинете остались только мы с Рагонгом, Келдрик и Велад, не отрывавшийся от изучения сложных текстов наших предков.

Долго ждать не пришлось: стоило Рагонгу открыть портал, как из него вышли две фигуры в воинских доспехах. Первым к нам шагнул светловолосый мужчина средних лет с густой бородой, за ним последовал второй – высокий, в темном плаще с капюшоном, скрывавшим его фигуру и лицо. Оба перепачканы кровью и грязью, словно пришли прямиком с поля битвы.

– Где Гелиус? – без приветствия спросил Рагонг.

– Наш отец сегодня погиб в сражении, – ответил ему светловолосый мужчина, стоявший чуть впереди.

– Сердце за кристалл нового князя Самогеты, – произнес Рагонг, глядя мужчине в глаза.

– Сердце за кристалл нового князя Самогеты, – повторил за ним Келдрик.

Мои брови удивленно поднялись, я не поняла смысл сказанного. Наверное, так они прощались со старым князем и признавали правление нового – его сына.

– Ты писал, что знаешь, как остановить порталы с демонскими отродьями, атакующими наши города, – перешел к делу новый князь Самогеты.

– Для этого мы вас и пригласили, – ответил Келдрик.

Я посмотрела на четырех беседующих мужчин, и захотелось отвернуться. Кровь на доспехах гостей напоминала об отце и брате. К тому же я ощущала оглушающую силу мага, стоявшего за спиной нового князя Самогеты. Поддавшись внезапному порыву, я отошла в другой конец кабинета, села на диван и стала наблюдать за ними со стороны.

Вскоре ко мне присоединился Рагонг.

– Все хорошо, – поспешила я опередить его вопрос. – Просто слишком много магического потенциала для одного кабинета, а возможно, и всего дворца.

– Рад, что ты способна шутить, – усмехнулся Рагонг.

– Это новый князь Самогеты? – посмотрела я на светловолосого мужчину.

– Да, у Гелиуса трое детей, Иритан – его старший сын.

– Он будет хорошим князем?

– Иритан не глуп, не горяч, любит свое княжество, предан семье.

Это не было ответом, но столь положительная оценка от Рагонга уже дорогого стоила.

– Думаешь, они согласятся участвовать в ритуале? Ведь это означает, что Иритан рискует своей силой, как и ты.

– Скорее всего, да. Как я и сказал, Иритан любит свое княжество, к тому же сейчас он разгневан из-за утраты.

Я все смотрела на мужчину, стоявшего рядом с новым князем. Невозможно было не ощутить исходивший от него поток сильной магии. Хотелось рассмотреть его получше, но мешал капюшон. Над ним словно развевался невидимый флаг с надписью «Опасно» или «Не приближаться, убьет».

– Когда дворец посетил Эруан, его охранял целый отряд солдат. Почему Иритан пришел только с одним воином?

– Это Мордау, средний сын Гелиуса, самый одаренный из его детей, возглавляет армию Самогеты. Он стоит целого отряда, который был с Эруаном.

– Сильный маг?

– Очень.

– Сильнее тебя? – Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Рагонг скользнул по ним взглядом и ответил:

– Слава Первоматери, мы никогда этого не выясняли, но, если вдруг представится такая возможность, убегай как можно дальше, а лучше в соседнее королевство.

Он широко мне улыбнулся. Мы встретились взглядами, и я увязла в их глубине. Только бы не заискриться сейчас, не хватало еще самогетцев сделать свидетелями того, что не предназначено для их глаз.

– Я отвлекаю тебя? – не могла отвести глаз от лица Рагонга и спросила, чтобы скрыть интимность наших переглядов.

– Полагаю, Келдрик справится с объяснениями лучше меня, учитывая последние события. Я не тот, с кем они бы хотели вести долгие беседы. Гелиус предполагал, что я женюсь на его дочери, младшей сестре Иритана и Мордау, княжне Алгерде. Этот союз был бы выгоден для обоих княжеств. Я не переубеждал его и даже всерьез подумывал об этом, пока не появилась ты.

Услышанное меня здорово удивило, и только я хотела расспросить подробнее, как нам махнул Келдрик. Не сговариваясь, мы поднялись и направились к ним, чтобы узнать о решении Иритана.

– Это слишком опасно! Самогета не может потерять двоих князей в один день, – услышали мы низкий баритон воина в капюшоне.

Это заявление вывело меня из себя. Можно подумать, только они под ударом!

– Я тоже страшусь остаться без мужа, не говоря уже о том, что и сама рискую своей жизнью и магией. Кроуги в один день может потерять князя и княгиню, оставшись без наследников.

Рагонг еле уловимо дернул плечом. Разумеется, он тоже это понимал.

– Не подумайте, что замечание моего брата продиктовано трусостью. Он как огня страшится стать Следующим князем, если меня постигнет та же участь, что и отца. Не так ли, Мор?

Иритан по-братски хлопнул воина по плечу, тот ничего не ответил. Сразу стало ясно, кто в их семье переговорщик, а кто грубиян.

– Других вариантов нет? – обратился новый князь Самогеты к Рагонгу.

– Орки не спешат нам на помощь, после провокаций Эруана они опасаются, что это ловушка. Для них мы одно государство. Наши ближайшие союзники – эльфы были разгромлены за один день. Если не остановим нападения, нас может ждать та же участь. Можно попытаться договориться с драгонами и оборотнями, но это займет время, которого у нас сейчас нет.

Воин по имени Мор повернул голову к Рагонгу. Возможно, у него было иное мнение, но он его не озвучил. Тень от капюшона скрывала его глаза, рассмотреть можно было лишь плотно сжатые губы и волевой небритый подбородок.

Князь Самогеты отвел глаза и задумался. Молчание затянулось. Наконец он сказал:

– Я согласен. Что от меня потребуется?

– С большой вероятностью нам придется вливать свою силу только вдвоем. Если повезет, и Келдрик все же наследник Минолы, то втроем. Ритуал изначально подразумевал участие пятерых, поэтому не ясно, как много нам придется отдать.

– Келдрик сказал, что нашел всех, – уточнил Иритан.

– Еще двое – ребенок из Монаханы и моя жена. Они выйдут из круга сразу после того, как линия возродится.

Я твердо решила, что из круга не выйду, пока не удостоверюсь в безопасности Рагонга и Келдрика. Но озвучивать свое решение не стала. Если Рагонг узнает о нем раньше времени, запрет меня в башне до конца ритуала.

– Ваш план – это двое князей, в случае смерти которых оба княжества ждут не лучшие времена. Бастард, в чьих жилах с малой долей вероятности течет древняя кровь, ребенок и женщина. У нее хоть хватит силенок для такой сложной магии? – с раздражением бросил воин в капюшоне, даже не взглянув в мою сторону, словно меня здесь не было. Он меня откровенно раздражал.

– Для тебя она княгиня Кроуги, Мор, не забывайся, – ответил с убийственным спокойствием Рагонг.

– Наследники ветвей – всегда маги второго порядка, и если она одна из них, то справится, – ответил Велад, вовремя подошедший к нам.

Затем он слегка поклонился нашим гостям.

– Сочувствую вашей утрате, сыновья Гелиуса. Сердце за кристалл нового князя Самогеты!

Иритан поклонился в ответ, принимая соболезнования дворфа.

– В описании магического ритуала я не нашел подтверждения, что для его проведения необходимы все пятеро, – продолжил Велад. – Однако говорится, что ритуал способны провести только старшие наследники ветвей княжеств и чем их больше, тем легче зажечь и расширить границу. Сам маг Акаран был наследником Монаханы, очень одаренным. Ритуал он придумал для сдерживания врагов. В книгах приведены заклинания, которые использовали наследники. Они проводили его в точке соединения всех княжеств, думаю, потому что это место хранит отголоски древней магии. Мы можем начать, как только все участники будут готовы.

– То есть как много нашей силы линия Акарана затребует, мы узнаем только в момент проведения обряда? – уточнил Иритан.

– Боюсь, что так, – ответил Велад.

Мужчины принялись обсуждать что-то еще, Рагонг отвел меня в сторону.

– Слушай меня: вливать свою силу ты не станешь, только поможешь нам возродить линию. Если вдруг что-то пойдет не так, запомни: ты княгиня Кроуги, княжество – твой дом, его народ – твой народ. Ты здесь полноправная хозяйка, никогда не сомневайся в этом.

– Давай не будем думать, что все закончится плохо!

Он нежно погладил меня по щеке, но взгляд оставался сосредоточенным.

– Не прекращай заниматься своей магией. Ты сильнейший маг из всех, кого я встречал.

Я скривилась, уверенная, что сейчас он обманывает. Но в его голосе не было ничего похожего на притворство или простое желание меня успокоить.

– Ты же помнишь, я видел твой сосуд мага. И твоя способность ощущать чужую магию, а теперь сила возросла настолько, что ты чувствуешь, когда маг ее расходует. Мне неизвестен ни один, кто был бы способен на такое. Не рассказывай об этой особенности, используй ее в своих целях.

– Прекрати!

Он будто прощался со мной. Но муж взял меня за руки и продолжил, игнорируя мои протесты:

– Помимо Келдрика, ты всегда можешь положиться на Сетсея и Велада, я им полностью доверяю. Семья Вольфгана также никогда не отвернется от тебя. На первый взгляд, он был совершенно спокоен и уверен в себе. Но если присмотреться внимательнее, становилось заметно, как напряжены его плечи, как пристально он смотрит. Сейчас он обеспокоен, возможно, даже больше, чем я, но мастерски это скрывает.

– Ты меня пугаешь!

Я сильно сжала его руки в своих.

– Ами, когда против тебя тьма тварей, это не страшно, потому что ты знаешь, чего ожидать. Но в схватке с неизвестностью стоит быть подготовленным к любым неожиданностям.

Мир отошел на второй план. Мы словно стали одним целым и теперь страдали от необходимости разжать руки, отпуская друг друга. Мне захотелось остаться с ним наедине, прижаться к нему и никогда не отпускать. И, наверное, я бы попросила перенести нас в другую комнату, где нет лишних глаз, но краем глаза заметила, что все готово для начала. В кабинет зашли Август с матерью, Велад представил их самогетцам, Келдрик открывал портал.

Рагонг наклонился ко мне и поцеловал. У нас было много поцелуев, но такой горький и мучительный – впервые. Сумасшествие! Ничего в жизни мне не хотелось сильнее, чем продлить этот поцелуй. Пусть мы бы обратились в каменное изваяние и навсегда застыли в объятиях друг друга. Навсегда вместе…

Но Рагонг осторожно отступил на шаг, заканчивая эту пытку для обоих, и не спеша мы вернулись к остальным. Я видела, как мать обняла улыбавшегося Августа и по ее щекам покатились слезы. Она боялась, я тоже боялась. Мордау положил руку на плечо брата, Иритан сделал то же самое, и они молча стояли напротив друг друга. Спокойным выглядел лишь Келдрик, точнее, сосредоточенным. Он первым шагнул в портал, за ним Велад со своим воспитанником и его матерью. После и Иритан с братом удалились через свои порталы.

Рагонг взял мою руку и начертил на ней рисунок из рун, которые тут же вспыхнули и погасли, оставаясь тонкой линией на коже.

– Не трать магию понапрасну, она тебе пригодится, – хотела остановить его, но он не послушал.

– Это заклинание откроет портал ко мне, где бы я ни находился, если мы окажемся разделены. Воспользуйся им сразу после того, как ритуал будет завершен.

Мы последними покинули кабинет и через портал вышли на поляну. Уже смеркалось, в небе загорались первые звезды. Поляна была совершенно обыкновенной: высокая нескошенная трава, полевые цветы, протоптанная посередине тропинка. Вокруг темный лес. Единственное, что здесь было необычного, – огромный черный валун, символизировавший центр Людеи. Я приблизилась к камню и прочитала на нем выгравированную надпись: «Тут пять братьев – Самогет, Минол, Кроуг, Потав и Монахан разделили свою силу, кровь и землю».

Теперь я взглянула на поляну по-другому. Уникальность этого места в том, что отсюда начинается земля каждого из пяти княжеств. А в центре этот большой камень.

Около Рагонга сверкнуло послание, он прочитал его и, нахмурившись, сказал:

– Надо торопиться, воины начинают отступать, наши силы на пределе. Если не уничтожить тварей, они перекинутся на мирных жителей.

Велад принялся чертить разделенный на пять ровных частей круг вокруг камня. В нижнем углу каждой части был выведен рисунок руны.

– Мы должны встать ровно в том порядке, в котором располагаются княжества, – сказал телепат и первым вступил в круг, за его спиной начинались земли Минолы. Следующим по кругу, против часовой стрелки, встал Рагонг: там, где была земля Кроуги. Следом я, за мной – Август и последний, между мальчиком и Келдриком, на своей земле встал Иритан.

Велад подошел в Августу и аккуратно разрезал ему палец маленьким ножом. Пара капель упала под ноги мальчика, отчего в углу его треугольника загорелась руна Турисаз – главная руна касты жизни. Затем нож взял Иритан, зажигая в своем треугольнике руну Хагалаз, после Келдрик зажег своей кровью Манназ, Рагон зажег руну, которую знает и любит любой арканник – руну воина Тейваз. А мне досталась тринадцатая руна – Эйваз, руна смерти. Это натолкнуло на мысль о том, что руны, которые мы зажигаем, самые сильные в касте своей магии и именно этой магией владеет наследник ветви. Рагонг, истинный арканник, зажег руну воина – без сомнения, главную руну арканной магии. Келдрик, как и Эруан, оба могут быть наследниками и оба телепаты – их руна Манназ, каста разума. Август, наследник Монаханы, зажег руну жизни. Не знаю, какой магией владеет Иритан, но готова спорить, что природной, потому что его руна Хагалаз – мощь природы.

Получается, ветвь Кроуги – это сила, то есть арканная магия. Самогета – ветвь природной магии, наследник Минолы одарен магией разума. Монахана – магия жизни, именно ею владеет Август. Из всего этого логичного объяснения выбивалась я. По этой логике Потава – это магия смерти, но моя магия точно не этой касты. Ритуал не примет меня, я не наследница ветви Потавы.

Рагонг передал нож мне, и я немного помедлила, чем заслужила еле слышный смешок воина в капюшоне, единственного, кто раздражал меня на этой поляне. Думает, я испугалась. Невысокого он мнения о женщинах, видимо. Я кольнула палец острием и выдавила пару капель с уверенностью, что руна смерти не зажжется от моей крови, но она подчинилась. В этот момент все пять частей круга начали загораться по очереди разными цветами. Часть Августа озарилась ярким белым светом, часть Иритана – зеленым, там, где стоял Келдрик, все залилось фиолетовым, отрезок Рагонга – синим. Я посмотрела под ноги – там расползалась чернота.

Велад одобрительно кивнул и начертил в воздухе длинное заклинание из рун.

– Вы должны одновременно зажечь это заклинание, в конце каждый из вас добавит ту руну, которая светится у вас под ногами, – скомандовал дворф.

Не сговариваясь, мы подняли руки перед собой, готовые выводить руническое заклинание. Стоявшие за кругом Велад, мама Августа и Мордау отошли назад.

И мы начертили руны, как велел дворф. Заклинание зависло перед нашими лицами. Пару мгновений ничего не происходило. Затем камень в середине круга дрогнул, а наши руки, уже не подчиняясь нам, поднялись в воздух и составили круг. Мои ладони почти касались рук Ра-гонга и Августа, между которыми я стояла. В расстоянии меньше половины локтя, которого не хватало, чтобы наши ладони соприкоснулись, появилась красная линия. Она выходила из ладони одного наследника и доходила до следующего. Линия Акарана, поняла я, теперь мы впятером замкнули цепь.

И вдруг фиолетовый отрезок Келдрика погас, его невидимой силой вытолкнуло за круг, и он полетел на траву. Но линия Акарана не прервалась, красная ниточка заполнила пробел, где только что стоял Келдрик, и теперь растянулась от ладони Иритана до Рагонга.

Келдрик не наследник, ритуал не принял его. Подсознательно я приготовилась, все еще уверенная, что крови наследника Потавы во мне нет. Если выкинет и меня, вливать силу за всех придется оставшимся Ра-гонгу и Иритану.

Все стояли молча, замерев в ожидании, но круг больше никого не вытолкнул. Я удивленно хмыкнула, отчего Велад, словно очнувшись, произнес:

– Линия Акарана возродилась. Чтобы она расширилась, наследники должны начать вливать магию.

– Август, Амидера, выходите из круга, – приказал Рагонг.

– Сначала Август, – ответила я, продолжая стоять с разведенными в сторону руками.

Мальчик послушно опустил руки и шагнул назад, спокойно покинув круг. Его часть, горевшая белым светом, не погасла, как Келдрика. Значит, ритуал признал его наследником, и граница укроет и Монахану. Теперь красная линия соединяла мои ладони с князьями. Нас осталось трое.

– Выходи, – потребовал Рагонг.

– Если она выйдет, вы останетесь вдвоем, – с нажимом произнес Мор, стоявший за спиной брата.

Думаю, его фраза была сказана для меня. Он не мог не заметить наши близкие отношения с Рагонгом и играл на моих чувствах, убеждая не покидать круг, спасая мужа и заодно его брата. Мы с Рагонгом, конечно, интересовали его в последнюю очередь, но мое решение скажется и на Иритане.

Позади меня встал Келдрик и мягко добавил, уговаривая:

– Амидера, тебе нужно опустить руки и выйти, они справятся.

– Выходи! – еще раз повторил Рагонг, но уже с металлом в голосе.

Вот кого точно не волновало, что их останется всего двое, так это Рагонга. Но решать не ему.

Я уже приняла решение и потянулась к своему сосуду, легко перекачивая свою силу в ниточку, соединявшую наши ладони. Линия Акарана, принимая мой дар, еле слышно зазвенела, натянулась и начала утолщаться. Меня оторвало от земли, словно перышко, и понесло спиной вперед высоко над землей. Линия разрасталась, а с ней и граница, преграда для врагов.

Иритан, похоже, проделал то же самое, и его понесло от камня в противоположную от меня сторону. Что сделал Рагонг, увидеть я не успела, так как отнесло меня уже далеко и разглядеть происходящее на поляне было невозможно. Но я почувствовала натяжение красной линии, исходившей из моих ладоней, значит, он присоединился. Если я правильно поняла, как работает эта магия, то я отдаю силу за границу над Потавой и еще за опустевшее место Августа. Скорее даже, мы делим вливание за Монахану с Иританом на двоих, так как он следующий по кругу. Над Минолой границы не будет, ведь ее наследник не отдал за свою землю кровь.

Меня несло назад все быстрее, линия, соединявшая наши ладони, удлинялась и натягивалась. Настораживало лишь одно: чем дальше я летела, тем сильнее начинало ломить тело, накатывала усталость и неприятно крутило низ живота. Лоб покрылся испариной. Поразительно, но я не ощущала расход своей силы, только тяжесть и тянущую боль в животе. Подо мной пролетали деревни, города, леса, поля. Где-то на земле периодически вспыхивали яркие маленькие огни, похожие на искорки. Я не сразу поняла, что это магические заклинания воинов, сражавшихся в этот момент с тварями. Хотелось запомнить места, где искр магии было больше всего, ведь, вероятно, там требуется помощь, но с высоты моего полета понять, где я, было практически невозможно. Я не знала, как далеко уже улетела от камня, когда вдруг сильная резкая боль заставила меня схватиться за живот. Инстинктивно я опустила руки, и меня начало плавно опускать на землю. Я выругалась, понимая, что нечаянно разорвала линию, снова развела руки в сторону, но никакого эффекта не последовало. От мучительной рези в животе и обиды на свою глупость на глазах выступили слезы. Неприятное жжение в животе лишь усиливалось, я так и осталась стоять на коленях, тяжело дыша, опустившись на землю где-то в лесу. Следующий приступ был еще хуже предыдущего, и от невыносимой боли я потеряла сознание.

Очнулась от прикосновения чьих-то прохладных рук.

– Амидера, очнись, – это был встревоженный голос Келдрика. – Ты вся в крови, надо скорее перенести тебя к Веладу, – почти ласково, чтобы не пугать, сказал он.

Я открыла глаза. Совсем стемнело, свет исходил только от красной, словно краской проведенной по земле линии прямо за мной. Он собрался поднять меня на руки, но я не позволила. Медленно перевернулась на спину, все еще держась за живот. Келдрик оказался прав, я лежала в луже крови.

– Линия Акарана… у нас получилось? – прошептала я.

– Да, новым тварям не прорваться, но остались те, которые в зоне границы. Их много, и они атакуют города и деревни. Мы гоним их за черту.

– Где Рагонг? – спросила я, садясь и приходя в себя.

– Он помогает бороться с теми тварями, которые еще остались в Кроуги. Пойдем, надо убираться отсюда.

Его голос меня тревожил, словно он что-то недоговаривал. Келдрик вновь предпринял попытку поднять меня. Но я не хотела к Веладу, мне нужно было убедиться, что с Рагонгом все в порядке, что телепат говорит правду. Не мешкая, я зажгла руны, которые муж оставил на моей коже. Меня дернуло порталом, Келдрик потянулся в мою сторону, пытаясь поймать, но не успел.

Портал вынес меня на огромное поле прямо посреди битвы. Вдалеке ярко полыхал город. Вокруг меня зияли воронки и провалы, уставшая от магии земля дымилась. Пахло тошнотворно – гарью и кровью. Кругом бились воины, на мое появление никто даже внимания не обратил в суматохе сражения. В этот раз они сражались не только с мерзкими тварями, которых я уже видела в имении князя, но и с демонами. Я с опаской разглядывала их. Немного похожи на людей и немного на дра-гонов. Массивные тела разных цветов, от бледно-белого до грязно-черного, рога, загнутые назад кольцами, как у баранов, тонкие хвосты, перемазанные разной краской лица – хотя, возможно, это не краска, – светящиеся глаза без зрачков. И они летают, невысоко, всего в паре локтей над землей, но самое поразительное – без крыльев.

Я засмотрелась и не увидела, как на меня бросилась какая-то зверюга. Заметила ее, только когда она уже почти добралась до меня. Инстинктивно закрылась руками, но в последний момент дорогу ей преградил Келдрик, заслонив меня собой. Монстр замертво упал к ногам телепата. На краю сознания я отметила, что впервые ощущаю магию Келдрика, он не пуст, но магии в нем как будто недостаточно: скорее всего, в поисках меня он прочесывал лес, слишком часто создавая порталы.