Текст книги "Дар Кроуги"

– Рагонг приказал доставить тебя в безопасное место! – закричал на меня Келдрик, разозленный тем, что я сбежала.

– Где он? – я пыталась перекричать визги, рык и звон оружия вокруг.

Келдрик быстро оглядел поле и махнул в сторону. Рагонг был на другой стороне поля. Первая мысль, которая поразила: странно, что он не почувствовал мой портал. Вторая: почему он не использует магию. Бьется оружием. И тогда я догадалась – он отдал силу, в нем или нет магии, или ее остались крупицы.

Келдрик схватил меня за руку.

– Ты истекаешь кровью и не поможешь ему сейчас.

– Отпусти! – зло приказала я.

Телепат прищурился, но послушался, не ожидая от меня такого напора.

Я бросилась к мужу через поле, закрываясь щитом, живот все еще тянуло болью, из меня снова текла горячая кровь. Келдрик следовал за мной, по пути швыряя заклинания, расчищая мне дорогу и тратя на это последние силы. В какой-то момент на нас спикировало несколько демонов. Телепат отстал, сражаясь с ними, этот переполох заставил Рагонга повернуться. Заметив меня, он остановился и начал нашептывать заклинание. Никогда ранее я не видела, чтобы его руны зажигались с таким трудом. Обычно они загорались моментально, как всполохи огня. Всматриваясь в медленно оживавшие руны, я поняла – он открывает портал. Это хорошо, порталом он сможет уйти отсюда. Чем ближе к нему, тем сильнее чувствовалось, что в нем почти не осталось магии, возможно, последний остаток он тратит сейчас на портал. Я крикнула ему, прося остановиться, уйти со мной. С ужасом заметила приближавшийся отряд демонов. Рагонг тоже их заметил, но не отрываясь продолжил читать заклинание. На бегу я начала посылать в них заклинания, все, что приходило в голову, боль в животе стала практически невыносимой, ноги подкашивались. Рагонг закончил, и в этот момент я поняла: его портал не для него, он для меня. Он не собирается уходить!

Демоны напали на Рагонга, заслоняя его своими спинами. Я видела, как в их сторону метнулся Келдрик, видела сверкающий меч Рагонга, что-то кричала от беспомощности… Еще чуть-чуть – и я добегу до него. Но не успела. Я пытаюсь сопротивляться, но портал уносит меня. Последнее, что вижу, – кровь на земле, его кровь.

Меня вышвырнуло под ноги Веладу. Я попыталась вскочить, чтобы рвануть обратно. Но боль в животе не дала мне подняться. Дворф сориентировался быстрее меня. Его успокаивающая рука легла мне на лоб, и я моментально заснула.

* * *

Комнату заливал дневной свет, где-то вдалеке слышался тревожный перезвон колоколов. Во рту было сухо, а тело словно окаменело и не желало подчиняться. Еле-еле разомкнула глаза. Передо мной возникло улыбающееся лицо Тиральды.

– Сейчас-сейчас, милая! – забормотала она и выбежала за дверь.

Вскоре она вернулась с Веладом. За время их отсутствия я смогла лишь немного приподняться на подушке. В комнату заглянули Сетсей и малыш Август. Видимо, хотели убедиться, что я очнулась и в порядке.

– Кто у нас тут проснулся? – заворковал дворф, словно перед ним ребенок.

Меня это покоробило, но все сейчас было неважно, меня интересовал лишь один вопрос.

– Где Рагонг? – еле шевеля губами, пробормотала я.

Велад присел на мою кровать, пристально разглядывая, Тиральда поднесла кружку с теплой жидкостью, аккуратно помогая мне отпить. Они оба молчали, это нервировало. Я отпила, стремясь быстрее получить ответ на свой вопрос.

– М-м-м, – промычала я, торопя их.

Велад кинул на экономку быстрый взгляд, и она вышла, прикрыв за собой дверь.

– Амидера, ты проспала почти три дня, – ласково начал директор Фебраны. – Князя нам пока не удалось найти, сейчас такой хаос везде.

У меня перехватило дыхание. Дворф уловил это, быстро взял мою руку и указал на метку в виде буквы Р.

– Он жив. Твоя метка клятвы все еще на месте, значит, он жив, но мы не знаем, где он сейчас.

– Келдрик? – с надеждой спросила я.

– Советник тоже исчез.

Дворф тяжело вздохнул.

– То сражение, в котором участвовал князь, стало самым кровавым. Прямо перед тем, как вы возродили линию Акарана, по всей Людее открылась сотня порталов. Из них вышли не только демонические твари, но также темные эльфы, демоны и служители ордена отступников. Они начали нападать на местных жителей и брать в плен магов. Завязалась битва, многие города сгорели дотла. Рагонг отправился прямиком туда, а Келдрик принялся разыскивать тебя по всей Потаве.

– У Рагонга не осталось силы, – озвучила я свои мысли.

– Он потратил почти все, но не иссушил себя до дна, значит, его сила вернется, только потребуется время.

Я промолчала о том, что, возможно, он потратил последнее, открывая портал для меня, но не произнесла этого вслух, потому что и сама не хотела в это верить, не могла.

– На второй день после битвы враг понял, что прорваться через линию Акарана не может. Они больше не способны пересечь ее даже порталами. Магическая граница их отрезала, – рассказывал между тем Велад.

Это было хорошей новостью. План сработал, кто бы ни послал мне тот сон, он оказался прав.

– На следующий день они напали на земли орков, но те дали отпор. Пока атаковали Людею, орки успели подготовиться. Иритан тоже пропал. Мордау принял правление на себя, пока не найдут его брата, и отправился с остатком своей армии на помощь оркам. Самогете досталось еще хлеще, чем Кроуги: там битва не стихала несколько дней. Драгоны объединились с оборотнями, взяли под свою охрану лес Трундас. Но не похоже, что они интересуют врага, там не было открыто ни единого портала с тварями. О возрождении магической линии Акарана стало известно всем, к нам тут же потянулись колонны с обозами горожан, выживших эльфов и переселенцев из других княжеств.

То, что жителям не придется встретиться с этими тварями, не могло не радовать, но меня волновало другое. Я попыталась подняться, хотелось как можно скорее отправиться на поиски мужа. Дворф меня остановил.

– Амидера, это еще не все.

Он сказал это таким мрачным голосом, что у меня сжалось сердце от страха, я поняла – сейчас услышу самое плохое, то, что он оставил напоследок.

– Говори, – поторопила я.

– Амидера, ты… как сказать… в общем, милая, ты потеряла ребенка.

От сказанного я даже улыбнулась, не понимая, о чем это он. Новость слишком медленно расползалась по моему сознанию.

Дворф затараторил:

– Я долго думал, пока ты была без сознания. В свитках говорилось про наследников, всегда в мужском роде. Ни я, ни Келдрик не придали этому значения. Но, возможно, это было важно и ритуалу были нужны наследники ветви – только мужчины. Твоя кровь идет от первого князя Потавы, но истинный наследник – твой сын. В ритуале ты отдавала не свою силу, а силу своего ребенка. Мать и дитя в чреве одно, и ритуал принял твою кровь и тебя, но магию забирал у ребенка, еще не родившегося. Каким бы сильным магом ему ни предстояло стать, он был слаб и не вынес…

Дальше я уже ничего не слышала и заметалась по кровати, сила била из меня, а вместе с ней нестерпимая боль. Меня колотило, я задыхалась, тело пылало, но боль физическая ничто по сравнению с душевной и с накрывшим меня чувством вины.

Велад что-то кричал мне, я не слышала. В комнату ворвался Сетсей. Он схватил меня и прижал к кровати, его жгло там, где он касался меня. Но он не Рагонг, только мужа слушается моя магия. Распознав подмену, сила хлестнула еще сильнее, драгон зашипел. Велад кинулся ко мне. Отключилась я с единственной мыслью в голове: «Я убила его! Убила нашего сына!»

Глава XIX
Парагон – сын волчицы

Хорошо помню первый раз, когда увидел ее. Только началось мое обучение в Фебране, праздновали самый важный праздник за весь оборот большого круга – пришествие Великого Прародителя Магии. По легенде, он явился в наш мир, чтобы восстановить магический порядок на земле. И совершил свое первое заклинание для блага, благополучия и процветания всех живущих. Заклинанием этим было создание первокристалла.

Но тот праздник был особым еще и потому, что это был юбилей – ровно пятнадцать зим со дня, когда юная княжна Кроуги Элеонора Данкера сочеталась браком с высокородным дворянином. Все княжество отмечало двойной праздник. В Фебране объявили выходной, чтобы ученики смогли посетить праздничную ярмарку, а кому повезет, хоть одним глазком увидеть повторение свадебной процессии правителей Кроуги.

Уже намного позже я узнал, что увидел незнакомку в то самое мгновение, когда дневная и ночная звезды встали в ряд. Она явилась мне во сне. Прекрасное создание сидело на стеклянном троне и отрешенно смотрело перед собой. Кажется, она не двигалась так долго, что обратилась в статую. Но стоило сделать шаг к ней, как ее кукольное хрупкое личико повернулось в мою сторону.

Девушка посмотрела на меня. Ее кожа была настолько бледна, что имела почти зеленоватый оттенок, отчего темные глаза смотрелись особенно выразительно. Притягательные, раскосые, застывшие глаза.

Девушка моргнула один раз, второй, словно отряхиваясь от бесконечного сна.

– Кто ты? – спросила она так тихо, что я не уловил, как шевельнулись ее губы.

– Парагон, – ответил я и шагнул к ней еще ближе, продолжая зачарованно смотреть, ведь прекрасней нее я не видел.

От моего ответа узкие плечи узницы чуть дрогнули. Я понял, что она пленница. Не имел понятия откуда, но знал это наверняка. И она в заточении так долго, что местами сквозь ее тонкую кожу проросли маленькие острые шипы, как у цветов в королевском саду. А темные волосы, сплетенные в толстые косы, сбились и застыли изломанными прутьями.

– Сын волчицы, – прошептала узница.

– Оборотень, – зачем-то уточнил я, размышляя, как она догадалась.

Девушка оживилась, разглядывая меня, ее губы порозовели, словно пробуждаясь.

– Маг-оборотень? – переспросила девушка.

– Оборотни не обладают магией. Разве ты не знаешь?

– Почему? – произнесла она и посмотрела так пронзительно, будто сквозь меня.

Откуда-то раздалось шипение, и вдалеке на бледно-голубом горизонте зашевелилась темнота.

– Оборотни рождаются без магии. Так было всегда.

Я понимал, что наше время заканчивается, и поэтому торопился. Начал оглядываться, пытаясь понять, что это за место. Напоминало одинокий маленький островок, где-то среди пустоты. Тут было светло, но не от солнца, над головой голубое мерцание, но не небосклона. Поразительно странное, даже пугающее место.

Улыбка узницы вернула к ней мой взгляд. Она улыбалась, как улыбается взрослый человек, слушая детские глупости, – снисходительно и с умилением.

– Оборотни обладают магией, как и все остальные. По крайней мере, так было, когда я жила.

– Почему ты здесь?

– Наказание, – после некоторой паузы ответила пленница.

– Пойдем со мной.

Я протянул ей руку, замечая, как вдали разрастается тьма, незаметно подбираясь все ближе. Казалось, она тоже к нам прислушивается.

Девушка рассмеялась. Разве можно так прекрасно смеяться?! Ее смех переливался звоном пробуждающейся капели, шепотом листопада и шелестом песка, стекающего сквозь пальцы. Так для меня звучал ее смех.

– Я не могу пойти с тобой, сын волчицы.

– Почему?

Но ответа не услышал.

Много раз потом я возвращался к этому удивительному сну и ругал себя за то, что не спросил ее имени. Даже если это просто выдумка ночи и никакой узницы не существует. У фантазии тоже должно быть имя, особенно у такой прекрасной.

На второй год обучения все повторилось. Но в тот раз я не спал. Сидел в зале библиотеки над книгами и выполнял домашнюю работу, заданную директором Фебраны, известным и очень уважаемым магом по имени Алостер.

В этот раз она уже ждала меня. Стоя около трона, узница напряженно вглядывалась в темноту, откуда я вышел. Все такая же бледная, задумчивая и прекрасная, какой я ее помнил.

– Сын волчицы! – произнесла она радостно, стоило только мне появиться.

Я растерялся, уже не уверенный, что в прошлый раз это был сон, понимая теперь наверняка, что все происходит наяву.

– Ты поможешь мне? – робко спросила она.

В ее глазах застыли необъятная грусть и песчинка надежды. Как можно отказать этим умоляющим глазам?

– Что мне сделать?

Девушка посмотрела на горизонт, я проследил за ее взглядом. Там, вдалеке, уже бурлила тьма, подбираясь к нам ближе.

– Род, ты знаешь свой род? – торопила она меня.

Я развел руками, ничего примечательного в моем роду не было:

– Мать – оборотень из лесов Трундас. Отец – простой человек без способностей, но его дед, мой прадед, говорят, был магом.

– Какая сила у тебя?

– У меня нет силы, я же оборотень.

Девушка подошла ко мне совсем близко. Я внимательно всматривался в нее. Разглядел заостренные эльфийские ушки, захотелось провести рукой по овалу ее белоснежной щеки, дотронуться до мягких губ.

– Я дам тебе силу, волк, это один из первых даров, что получишь от меня. Используй ее для того, чтобы узнать, как ты смог попасть сюда.

Она положила холодную, маленькую ладошку мне на грудь, ее темные глаза вспыхнули красным. Меня обожгло болью, а в глазах зарябили размытые пятна.

Очнулся я на полу в библиотеке, в груди жгло и отдавало болью в сердце, перед глазами все так же расползались пятна. То, что это был не сон, я понял сразу, ощутив в себе магию. Совсем новое, непередаваемо прекрасное ощущение силы. Чувствуют ли то же самое рожденные маги, я не знал. Кто она такая, что способна наделить меня магией?!

Я испугался и по юности допустил глупейшую ошибку: поднявшись, прямиком отправился в кабинет директора. Тот, выслушав мой сбивчивый рассказ, отослал в больничное крыло. Я отказался и вспылил из-за того, что мне не верят. В итоге вышел из себя настолько, что обратился волком. Оборотню, не умеющему себя сдерживать, не место в Фебране – последнее, что мне сказали перед исключением. В то, что со мной случилось, разумеется, никто не верил, а доказать я не мог, не умея пользоваться магией. Вернувшись домой, я все рассказал вожаку своей стаи. Выслушав меня, он огорчился: волчонок – воспитанник магической школы – это ведь большая удача для стаи. Но меня исключили, и я сильно его разочаровал. Мне не верила даже собственная мать, она думала, что я заколдован. Не поверили даже тогда, когда все местные врачеватели подтвердили, что я в порядке и здоров. Рассказы оборотня о том, что он обладает магией, звучали для всех как бред умалишенного, и совсем скоро я оказался на цепи. Пока старейшины решали, что со мной делать, я часто мысленно возвращался к прекрасной незнакомке, понимая теперь, каково это – чувствовать себя одиноким, покинутым и запертым в четырех стенах.

Во всей этой ситуации кое-что сыграло мне на руку: не веря в магические способности, охраняли меня из рук вон плохо. Времени теперь у меня было предостаточно, и от скуки я начал практиковать магию самостоятельно. Немного приноровившись, смог использовать свою силу, чтобы открыть клетку и сбежать.

К следующей встрече с ней я был готов. Спустя еще один большой круг, в праздник Великого Прародителя Магии я шагнул к ней со множеством вопросов.

– Кто ты? – первое, что спросил я.

Эльфийка улыбнулась, но не ответила. Мне показалось, что шипов на ее теле стало больше.

– Как ты смогла одарить меня магией?

Она поднялась и внимательно посмотрела на меня.

– Я магичка.

– Из-за тебя я потерял все! Меня исключили из школы, стая отвернулась от меня. Весь мир считает меня сумасшедшим.

Девушка медленно подошла ко мне. Ее плавные движения завораживали, а взгляд очаровывал.

– Я могу забрать магию обратно, если хочешь.

– Нет! – я отшатнулся.

Она понимающе улыбнулась.

– Извини, – продолжил я. – Ты одарила меня силой, но я не знаю, как ее использовать, не умею.

Вдалеке, как всегда, маячила надвигавшаяся на нас темнота. Чем ближе она, тем меньше времени у нас остается.

– Я обучу тебя, – произнесла девушка и вновь положила мне на грудь миниатюрную ладонь. – Теперь ты сможешь говорить со мной, когда захочешь, только позови по имени.

Тело снова сковала боль.

– Как тебя зовут? – прохрипел я, принимая ее новый дар.

– Эрешкиль, – шепнула мне узница.

– Первомать?!

Изумленно уставившись на нее, я пытался осознать, что передо мной божество из легенд.

Ответить она не успела, тьма вытолкнула меня. Но с этого момента все пошло по-другому. Оборотень, от которого отвернулся презиравший его мир, начал обучаться магии самостоятельно. И учителем стал не какой-то там коротавший свою никчемную старость колдун из Фебраны, а сама Великая Мать. Мы разговаривали с ней ежедневно, сначала недолго, но чем сильнее я становился, тем дольше мог удерживать ее образ в своих мыслях. Параллельно я изучал легенды о ней и о том, как ее вызволить. Но все сказания гласили, что, после того как Эрешкиль призвала демонов, они же ее и убили. Нигде не упоминалась иная версия. И лишь я один в целом мире сомневался в ее правдоподобности.

Я много раз просил Эрешкиль рассказать, кто ее заточил, но каждый раз Великая Мать отвечала, что я все узнаю в свое время, когда буду готов. А пока должен учиться и становиться сильнее. Но этот вопрос не давал мне покоя. Ежедневно я становился вынужденным свидетелем ее страданий. Невозможно было не заметить, на какое жалкое, одинокое существование обрекли великую магичку. И я твердо решил найти способ ее освободить.

Ведя отшельнический образ жизни, скитаясь по миру, я обучался магии и скрывал, что оборотень. Я прошел от горного хребта Баэрдаль и до самого моря Райли и за это время успел познакомиться с разными народами, наблюдая и изучая их, а главное – ища ответы на свои вопросы. И единственным спутником в моем странствии была узница, заточенная во межвременном разломе. Там, где нет времени, тепла, жизни – ничего, кроме охранявшей ее тьмы, ставшей для нее надзирателем. Один раз в большой круг ненадолго я мог приходить, все остальное время мы общались мысленно. Прекрасная, одинокая, чарующая, божественная, такая далекая… моя Эрешкиль.

И вот однажды Первомать сообщила, что мое обучение закончено и я могу отправиться за ответами в лабиринт Оникса. А вопрос был всего один: как вызволить ее из временной петли.

По старому поверью, чтобы Оникс отворил путнику ворота, надобно два дня и две ночи идти по пустыне, не используя портальные переходы. Обычно паломники добираются до города Ашадан, расположенного в самом большом оазисе пустыни Излимор, а оттуда как раз два дня пути до руин древнего храма. И хотя Излимор – земли демонов, в Ашадане можно встретить представителей почти любого народа. Говорят, те, кто после ответа Оникса боятся своей судьбы, узнав страшное, могут поселиться в Ашадане и, помогая другим путникам добрыми делами, избежать своей участи.

В этом городе можно купить все необходимое для перехода. Ашадан живет за счет путешественников и паломников, проходящих через оазис. Тут я передохнул пару дней, пополнил запасы и купил специальное масло, которое надобно добавлять в костер для отпугивания пустынных охотников. Огромное насекомое с жалом вместо хвоста любит охотиться на спящих путников.

Многие жители Ашадана удивлялись, узнав, что я иду в лабиринт, и отговаривали. Объясняли, что в сезон пробуждения природы Оникс спит и ворота закрыты. Но Эрешкиль велела мне идти именно сейчас. Он знает, что я приду, и захочет со мной встретиться, заверила меня магичка. Она также велела передать, что ответ на мой вопрос будет его платой за старый долг. Что именно имела в виду узница, выяснить не получилось. Чем ближе я подходил к лабиринту, тем сложнее становилось мысленно разговаривать с Эрешкиль. Я больше не слышал ее. Меня одолевала тоска, я так привык к нашему единению душ и мыслей, что даже пара дней без мелодичного, успокаивающего голоса казалась мне жестоким испытанием.

Два дня и две ночи я шел по пустыне Излимор до лабиринта знаний. Пустынные охотники встречались мне даже в дневное время. Сейчас не сезон путников, и, учуяв мой запах, они выбирались из своих нор. Но масло делало свое дело, отпугивало насекомых. И там, где горячие песчаные волны встречаются с раскаленным камнем руин древнего храма, я увидел остроконечную одинокую гору. По засыпанным песком и потрескавшимся от жары ступеням поднялся на самый верх и остановился у выбитых в камне двухстворчатых ворот, которые украшала старая фреска, напоминавшая голову животного наподобие козла. Не успел я даже дух перевести, как створки с ржавым скрипом отворились, приглашая войти.

За воротами пустыня не имела власти, здесь было темно и прохладно. После зноя я вдохнул с облегчением. Шаги гулким эхом отражались от древних пыльных стен запутанных коридоров. Но я не плутал по лабиринту, не выбирал, куда идти, меня вели. Впереди зажигались факелы, уводя все дальше вглубь. Я шел уверенно, готовый принять любые испытания Оникса, которым подвергаются маги, чтобы он ответил на мой главный вопрос. Огонь факелов вывел в круглый, совершенно пустой каменный зал, где меня ждал сам Оникс. Облаченный в черные просторные одежды от макушки до пят, он сливался с темнотой стылого зала, не желая выходить на свет. Рассмотреть его я не мог.

– Готов пройти испытания, – решительно начал я.

Оникс сделал пару шагов мне навстречу, и вместо поступи я услышал стук копыт о каменный пол.

– Все испытания ждут тебя впереди, и не я стану им причиной, – далеким голосом, будто он находился не в этом зале, ответил Оникс.

– Я пришел, чтобы узнать…

Не до конца доверяя ему, я замолчал, подбирая слова.

– Тебя прислала она? – с интересом спросил Оникс, и его шея вывернулась вбок неестественным для живого существа образом.

– Кто? – притворился дурачком я.

Сквозняк пронесся по залу, развевая мою одежду, но ни одна ниточка не качнулась на одеянии Оникса.

– Эре-е-ешкиль… – зашелестел развеваемый ветром песок под ногами.

– Моя сестра. Я вижу в тебе ее силу, – произнес хозяин лабиринта.

Я изумился. Кто он, раз называет ее сестрой?

– Ты же видишь будущее, значит, должен знать, как она, – ответил я, пытаясь скрыть свое смятение.

Снова зашелестел ветер, но в этот раз песок молчал.

– Будущие изменчиво. Я вижу его, только когда меня о нем спрашивают. А об Эрешкиль давно никто не спрашивает, ее забыли.

– Я хочу спасти ее. Ты знаешь, как это сделать?

Шея Оникса вновь вывернулась неестественным образом. Я пытался себя уговаривать, что мне это чудится, здесь темно, а я пару дней ходил под палящем солнцем.

– Знаю-ю-ю… – прошептали мне пески, и вдали в коридорах завыли и застонали сквозняки. Я надеялся, что это стонет гуляющий по пустым переходам ветер, а не что-то или кто-то еще. Решительность таяла на глазах, я хотел убраться отсюда поскорее.

– Ты знаешь, что за каждый вопрос о будущем я требую плату? И за каждый следующий плата выше.

– Она велела передать, что требует свой долг, и он будет уплачен, если ты ответишь на вопрос.

Оникс словно прислушивался и затем тихо ответил, даже не мне, а куда-то в сторону:

– Хорошо, сестра, да будет так. Но тогда пусть он услышит всю правду.

Показалось, что эльфийка в моей голове зарычала. Но этого не могло быть, я не слышал ее пару дней.

– Давным-давно, когда стены этого храма еще не иссохли от старости, а пески под нашими ногами были плодородной землей, – начал Оникс голосом, от которого по спине пробежал мороз, – Эрешкиль открыла порталы в другие миры, чуждые этому. По ее вине в этот мир пришли не только демоны, но и драгоны. Это привело к войне, затяжной, кровавой, страшной войне. Много душ погибло по вине моей сестры. Ее поступок чуть не погубил весь мир, который ты знаешь. В наказание ее было решено убить. Эрешкиль, невообразимо сильный маг-пространственник, успела улизнуть от своих мучителей, создав межвременной разлом, где и спряталась. Но ее предал близкий человек, рассказал, где искать. И хотя без ее желания попасть в разлом никто не мог, маги наказали ее по-иному, запечатав выход. Они не могли к ней войти, но теперь и она не могла выйти. Чтобы уберечь мир от новых бед и чудовищ из других миров, было решено навсегда стереть магию времени и пространства из рунного алфавита и запечатать ее в потомках. И у них получилось. С того времени и до сих пор больше не родилось ни одного мага-пространственника. Но для этого всему племени оборотней пришлось пожертвовать своей магией.

– Оборотней? – переспросил я, подумав, что ослышался.

– Да, все расы, обладавшие силой, тянули жребий, и выбор пал на оборотней. Чтобы стереть одну магию, требовалась другая – очень сильная. И оборотням пришлось отдать свою, пожертвовать ради общего блага.

– Поэтому я ее вижу? Все потому, что я оборотень?

Оникс улыбнулся. Я не мог этого видеть из-за черной накидки на его голове, но ясно это почувствовал.

– Нет, все благодаря случайности, если в них веришь. Или можешь назвать это судьбой. Только тебе решать, как к этому относиться. Твой далекий предок по линии матери – оборотень, который повесил замок на ее темницу. А предок по линии отца – один из магов, читавших заклинание сдерживания. Кровь несет воспоминания, память времени, даже если мы того не чувствуем. Твои видения начались в тот самый миг, когда звезды тьмы и света сошлись. Воистину редчайшее явление. Ты все еще желаешь узнать, как выпустить ее? – спокойно спросил Оникс.

Я пытался понять, почему он спрашивает меня об этом.

– Могу рассказать тебе, как прервать вашу связь, и ты больше никогда не увидишь и не услышишь ее.

– Зачем? – возмутился я. – И оставить ее там одну?!

Как он может даже помышлять о таких вещах? А еще зовет ее сестрой.

В зале стало темнее, факелы еле горели, сквозняки, как живые, выли и тихо стонали вдалеке.

– Вижу, мой рассказ не потревожил твою душу. Ну что ж… – Оникс помедлил. – Эрешкиль может выйти оттуда пустой. Тьма сдерживает не ее, а только ее силу. Пусть отдаст свою магию – и сможет уйти.

Я медлил, можно было развернуться и покинуть это место, но мною завладела алчность. Оникс способен дать ответ на любой вопрос. А все, чего я хотел, – это стать достойным Эрешкиль, когда она выйдет из своей темницы.

– У меня есть еще один вопрос.

– Ты готов заплатить за него?

– Да, – ответил я без промедления.

Казалось, мне нечего терять. Как же я ошибался.

– Задай свой вопрос, и я назову плату, – произнес хозяин лабиринта.

– Как мне достичь такого могущества великого мага, чтобы во всех уголках мира узнали обо мне?

Оникс склонил голову к правому плечу, затем к левому, взвешивая свои мысли.

– Ты сильный, молодой оборотень. Могучее тело, красивое лицо. Отдай это мне, – жадно бросил Оникс.

Я нахмурился. Как я буду без тела и лица? С другой стороны, если обрету силу, смогу сотворить себе любой облик.

– Согласен.

По залу вновь пронесся шелест песка, унося в даль коридоров эхо: «Он согласен, он согласен…».

– Отправляйся к отступникам, соври, что ведаешь тайной чистой руны. Докажи им, что ты оборотень, который владеет магией, и они не станут сомневаться. Сочтут это чудом и последуют за тобой, куда скажешь. Это принесет тебе могущество и власть.

Только я открыл рот, чтобы уточнить его пророчество, как темный силуэт Оникса рассыпался и превратился в гору песка. Факелы вновь загорелись в полную силу и повели меня обратно по направлению к выходу.

Дорога назад казалась короче, я мчался, мечтая поскорее все рассказать Эрешкиль и обрадовать ее. Боялся только того, что изменения во мне ей не понравятся, хотя сам их не ощущал. Мое тело выглядело как раньше, лица я не видел, но наощупь оно было обычным.

И только когда добрался до Ашадана, на второй день это случилось. Я проснулся худым, как трость, спина ссутулилась, волосы на голове поредели и потеряли цвет, а лицо превратилось в лицо чужака. Незнакомого, безликого чужака.

Я молился, чтобы Эрешкиль не распознала изменений, случившихся со мной, по голосу, и даже пожалел о нашей сделке с Ониксом, но пути назад не было. Теперь только вперед. Я знал, куда ведет меня судьба. Оставалось только надеяться, что ничто не способно изменить чувств Великой Матери ко мне.

Выслушав мой рассказ, Эрешкиль наотрез отказалась отдавать свою силу тьме. Ни уговоры, ни мольбы не возымели должного эффекта.

– Разве ты не хочешь быть со мной? Наконец выйти из этой темницы? – без конца спрашивал я девушку. – Оникс указал мне путь к могуществу. Я стану самым сильным магом, смогу тебя защитить!

Но эльфийка оставалась непреклонной, а затем и вовсе пропала. Я бесконечно звал ее по имени, но она не отзывалась. И когда дошел уже почти до безумия от горя, она вернулась.

– Найди для меня сильного мага-рассеивателя, – сказала Эрешкиль. – Сосуд, по силе способный наполниться моей магией и не треснуть. Я отдам свою силу, выйду отсюда и заберу ее обратно. И мы станем править этим миром.

– Для этого мне придется кого-то убить? – спросил я растерянно. Но внутри уже был согласен. Как я мог ей отказать?

– Это не ради меня, милый, ради нас, – мягко ответила моя прекрасная узница.

Первой, кто погиб, стала магичка, чей сосуд силы мы хотели использовать, но не удалось.

Просьба Великой Матери звучала просто. Но на деле ее сила была столь велика, что найти подходящий сосуд оказалось сложнее, чем мы предполагали. Когда стало понятно, что моих сил для поиска подходящего сосуда не хватит, я отправился на остров отступников.

Оникс оказался прав: орден принял меня и поверил в ложь. Оборотень, ставший магом, – единственным логичным объяснением было, что я познал тайну чистой руны. Все получилось так легко. Незнакомые хмурые маги приняли меня за своего и захотели учиться у меня.

Чтобы заставить орден следовать за мной, ночью я убил их магистра, обставив это как несчастный случай, и занял его место. Отступники склонились передо мной.

Любовь самого прекрасного создания на свете, орден и все его знания – все в моем распоряжении. Судьба покорилась и следовала моему плану. Но близился праздник Великого Прародителя Магии, и Эрешкиль ждала, что я, как обычно, ее навещу. Я боялся нашей встречи и стремился к ней. Но вдруг ей станет противно, и моя Эрешкиль не примет меня в новом обличии? Тогда не останется ничего другого, как навсегда обратиться волком, вечно лежащим у ее ног. Мучимый сомнениями, я не мог спать и даже решил придумать причину, чтобы не приходить, но она так ждала. И я пришел.

Помню ее взгляд. Любимые темные глаза не выражали ничего. Она не могла не заметить изменений, но почему-то это нисколько ее не тронуло. Она привычно улыбалась и была рада нашей встрече. Она приняла меня таким, решил я. Мы связаны. Связаны с моей прекрасной Эрешкиль навсегда.