Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

Дан судорожно выдохнул, глядя на детектива в упор, его глаз потерялся в омуте собственных воспоминаний.

– Ты прыгнул в портал последним, – сказал Одиссей. – Потому что целую секунду думал, прыгать или остаться и позволить всему прекратиться. Ты устал ждать все эти годы, ведь никто не ждал тебя. Только ты берёшь всех за руку и ведёшь куда нужно, никто не берёт за руку тебя. Но потом чувство долга пересилило, твои гены, твоя программа, твоё предназначение приказали тебе прыгнуть в портал и быть с Наследником до последнего, защищать его и отдать за него жизнь. Как Гри. И ты прыгнул.

Фиолетовый глаз Дана закрылся, зажмурился, он стоял перед человеком навытяжку, всеми силами стараясь сдержаться и не дрогнуть, не поплыть. Ему нужно оставаться сильным, чтобы бороться, ему нельзя плакать, он голос разума, старший, он должен позаботиться о малыше Нуку, он должен отдать за него жизнь. Всё внутри Дана повторяло это, кричало, шептало, стонало, лицо мальчика исказилось, как треснутая каменная маска, но он остался недвижим.

– Глубоко внутри твоё крепкое сердце разбито, – сказал Одиссей и замолчал.

– Ты понял, – прошептал серый, открывая глаз. – Ты всё понял.

– Но ты не понял одну вещь, Дан, самую важную вещь.

– Какую?

– Не только ты шэмирай Нуку, а он твой хару. Но и наоборот.

Изумление, неверие, тайная радость, сомнение, непонимание, буря эмоций исказило лицо и взгляд старшего брата.

– Нет. Не может быть. Он… а я лишь… – Дан не смог выговорить.

– Может, – сказал Одиссей, и положил руку на грудь старшего брата, туда, где под шершавой шкурой и мягким телом вибрировало твёрдое, как камень, сердце руу’нн. – И когда ты в этом убедишься, перестань сомневаться. Просто поверь. Договорились?

Серый молчал, тяжело дыша, буравя взглядом чужака.

– Ладно, – сказал он.

– Одиссей! – крикнула Ана, вскинув руку. Она указывала на далёкий потолок, где темноту пронзила яркая вспышка импульсного подрыва.

– Игрушка, что нам делать? – крикнул Одиссей.

– Е2-Е4. Стоять на доске. Когда я крикну, перейти.

Поднялся ветер, через дыру в потолке ворвался вихрь из пары десятков дронов, они рассыпались по пространству, сканируя всё вокруг и выискивая Наследника. Следом влетели гвардейцы личной охраны примара, и ещё два отряда в иной форме и цветах, в общей сложности больше полусотни элитных бойцов, каждый с личным защитным полем, в технологичной броне и с полётным ранцем за спиной. И трое высших кинетиков руу’нн во главе с примаром Эрраду.

– Нам конец, – пискнула Ана, но почему-то в её голосе и развевающихся волосах был не страх, а бесшабашное отчаянное веселье.

Сканы обнаружили их, стоявших ровно посередине, не скрываясь, и дроны перестроились, заходя на вираж. Они выпустили первую волну маленьких сверкающих зарядов, которые ринулись вниз, чтобы взорвать и испепелить Наследника к плазменным чертям.

И тогда грянули фейерверки. Они били из установок, как батареи, давно просившие огня. И темнота этого мрачного места воссияла всеми цветами радуги, в том числе парой цветов, незнакомых глазу людей. Всевозможные фигуры рождались в воздухе: космические драконы, необычные бабочки, орбитальные города и неведомые цветки, улыбающиеся лица и персонажи сказок. Общий праздник связал их, так долго томившихся в скучных коробках и ждавших своего часа. Бомбы канули в сверкающее ликование и освободились там, но их разрушительные взрывы лишь украсили фейерверк.

– Воу, – сказал малыш Нуку, задрав голову и разглядывая плазменные всполохи вперемешку с крошевом многоцветных искр.

Когда всё погасло и рассеялось, стало видно, что с одной стороны висят дроны и элитная гвардия с тремя примарами руу’нн, а с другой столпились крайне странные, нестройные и пёстрые ряды. Машинки и роботы отъехали от зарядных станций; ногороги, буцефалы, топтуны и прочие звериные серво-игрушки собрались в невиданные доселе стаи; меха-куклы взяли в руки принадлежности для творчества, а мягкие игрушки с высокотехнологичной нодотроникой внутри похватали спортивные снаряды и игрушечное оружие.

Причудливые механизмы и аттракционы засветились и задвигались, готовые выполнять свою функцию, заиграло сто разных музык, сливаясь в один торжествующий хор. Не все игрушки справились с многолетним ожиданием, некоторые заглохли и погасли, сломались, но их было не так уж и много среди тысяч и тысяч забытых и оставленных, когда-то подаренных вещей – от ни разу не сыгранных до когда-то самых любимых.

Целый мир детства встал напротив взрослого мира, готовый к последней схватке.

И битва началась.

Трассирующие разряды, импульсы, вспышки. Дроиды приняли удар игрушечной армии на себя, пока бойцы личной гвардии пытались облететь и ударить по Нуку со спутниками. Но Игрушка им не дала. Бешено застрекотали шариковые пушки, посылая очередь за очередью, а из-за мельтешащей шариковой завесы грянула реальная атака: волна нанитов из сотни распотрошённых наноконструкторов взметнулась с пола и одним рывком смела с гвардейцев защитные поля. Крошечные ноды падали на пол, как серая пыль, они и стали серой пылью, потратив свой потенциал – но погасили чужие поля, а остатки подпортили часть боевой техники.

Меха-куклы метали банки с красками, стараясь залить врагам системы наведения и лица; машинки прыгали на рампах и летели на таран; звериные табуны сметали всё на своём пути, а на спинах у некоторых мчались лихие роботы-наездники, которые ловили тех, кто спускался для прямой атаки, и вступали с ними в рукопашную.

Мягкие игрушки показали, что спорт – это жизнь, когда поймали полдесятка дронов в мембраны и сети, повредили системы наведения метательными дисками и копьями, оглушили пару прорвавшихся бойцов ударом гири в лицо. Живые спортивные снаряды сами скакали, вертелись и били врага. Неплохо получалось у тренировочных робокаратистов, которым Игрушка отключила сразу весь список спарринг-ограничений.

Звёздные корабли оказались не бескрылыми, они взлетали и сцеплялись с дронами в воздушном бою. Автоматы по производству липучек перевыполнили годовую норму за пару минут, механизмы и бойцы пытались выдраться из нескольких тонн совокупного липучко-веса.

Происходило это – и многое, многое другое.

Несмотря на сумасшедшее сопротивление игрушек, стайка дронов и несколько бойцов прорвались с фланга, они раскрошили целые стада серво-зверей и уже выходили на дистанцию прямого огня. Но не вышли: небеса над ними разверзлись, и километровый поток воды с того самого пиратского моря смёл их прочь. Вода обрушилась на пол и ринулась в стороны беснующейся волной, но Игрушка открыла шахты к реакторам и блокам синтеза – и, разметав пару кварталов с игрушками, вода ушла вниз.

В другом месте потолок распахнулся в темноте, и заходящих сбоку снесла лавина звездчатых геометрических скал из региона Скалодром.

Это была настолько эпическая битва, что захватывало дух. Порой Одиссей забывал дышать, восхищаясь, с каким мастерством Игрушка управляет огромным множеством небоевых средств.

– Они победят, – убеждённо сказала Ана, не отрывая взгляд от батальной картины. – Здесь игрушечные герои сотен планет и тысяч культур. Посмотри, сколько их, какие они все разные, и как они слаженно сражаются. Они победят.

– Победят. Но всё равно проиграют.

– Что? Почему?

– Детский мир заведомо проигрывает взрослому, – сказал Одиссей. – Он слишком беззащитен и потому обречён. Но да, я думаю, ты права, физически и фактически они победят.

Несколько тысяч игрушек, растерзанных, расплавленных, разбитых, валялись неподвижно, но всё меньше оставалось точек вражеского огня. Кто-то ещё стрелял, но уже погребённый под валом плюшевых динозавров весом в пару тонн; другие тонули в концентрированном сладком сиропе или мычали нечто неразборчивое изнутри гудящих упаковочных машин. Игрушка жестоко и эффективно расправлялась с каждым, кто посягнул на детей.

Кинетик в ярко-красном одеянии, похожий на верховного жреца, вылетел из снопа взорвавшихся подушек, которые эффектно разодрал своей Силой. Тучи перьев, мягких пупырок, синтепуха и других наполнителей заполнили воздух, но все они бились о невидимую мантию, окружавшую кинетика, бессильные ему помешать. Ух, какой герой.

Из этих пуховых облаков вынырнуло пятеро гвардейцев, кто-то уже без ранцев, кто-то раненый, кто-то с повреждённой бронёй, а кто-то едва волоча ноги, весь измазанный в клее. Рыльца у всех пятерых были в пуху.

– Е5! – крикнула Игрушка, но Одиссей уже и сам сообразил.

Он схватил Дана под мышку, Ану за талию и прижал к себе, шагнул на Е5. Экстрим-сфера за полсекунды вздулась и сомкнулась вокруг них, её слои нарастали один за другим: термо, вибро, сенсо, атмо, и все остальные. Слоёв было много, потому что греанские экстрим-сферы использовали наглецы, бросавшие вызов стихии и готовые хоть во впадину, хоть на вершину вулкана, хоть в его жерло. Сфера вздувалась из упаковки размером с футбольный мяч до небольшого дома и защищала от тысячи разных вещей.

В том числе от висайских зеркалаторов.

Одиссей с Аной не видели, что происходило снаружи: как зеркалатор ожил, и его тонкие косые отсветы расслоили пространство на множество плоскостей. Как оказавшиеся в многомерном пространстве бойцы, неподготовленные к такому странному и редкому аттракциону, не успели сориентироваться, увидев собственные внутренности где-то рядом, чуть-чуть в стороне и немного под углом. Увидев собственную разрезанную голову, или одним глазом заглянув в собственный другой глаз.

Кто-то из взрослых дёрнулся в панике, кто-то застыл, парализованный страхом, кто-то осторожно выжидал, а кто-то инстинктивно выстрелил, подумав, что это поможет. Достаточно было одного нервного ствола, ведь в пространстве со смещёнными плоскостями стрелять абсолютно запрещено. Им стоило почитать инструкцию к висайскому зеркалатору прежде, чем совершать такие глупости.

Впрочем, сложно не совершать глупости и не сойти с ума, когда ты дышишь невидимым, но эффективным газом, который выделяет замечательный мелкарианский агрегат для химических опытов…

– А мы победили или проиграли? – испуганно спросил Нуку.

– Это зависит от того, сама откроется сфера или её порвут, – философски ответил Фокс.

– Конечно, победили! – возмутилась Ана. – Ты же видел, как мы их раскатали и размазали!

– Здорово размазали, – согласился Наследник. – Только немного жалко. Они все-таки живые.

– Уже в основном нет, – разумно заметил Дан.

Они сжались все вместе и ощущали теплоту дыханий друг друга.

Сфера дёрнулась один раз, второй, содрогнулась, послышался цепенящий звук: «Цццццц».

Обрывки и ошмётки экстрим-сферы бессильно сползли на пол.

Вокруг них всё было устлано пухом из подушек, а сверху еще укрыто блёстками и конфетти. Кажется, Игрушка взорвала сразу несколько сотен хлопушек с блестками, чтобы густым и надежным слоем укрыть изуродованные тела, которые только что расстреляли друг друга.

– Снежок, – восхитился Нуку, не вполне поняв, что к чему. Этого Игрушка и добивалась.

– Всё, – сказал Эрраду, медленно опускаясь ниже и утирая кровь, текущую по лицу. Он был изранен, частично раскрашен какими-то красками, частично порезан градом ножниц, которые торчали у него из спины, но на которые он не обращал внимания, собрав Силы в кулак. – Больше никого и ничего не осталось.

Похоже, высший кинетик был прав: невиданная армия игрушек была повержена, хоть и забрала с собой всех, кого смогла.

– У тебя тоже больше никого, – резонно заметила Ана.

– Ничего, – прерывисто сказал Эрраду. – Меня более чем достаточно, чтобы закончить наше дело. Старая кровь должна умереть, мы поклялись новой и исполним клятву.

– А может, не надо? – робко спросил зеленоглазый Нуку, набравшись храбрости и впервые глядя взрослому в глаза. – Может, будем все дружить?

– Нет, – выдохнул высший примар, поднимая подрагивающие руки. – Только в детстве всё так просто. Взрослым… требуется делать сложный выбор.

Ему было нужно собраться с духом, чтобы убить ребёнка, тем более не руками, а Силой. Это оставит самый глубокий след, ведь сила руу’нн – внешнее воплощение его души. Но детектив видел, что примар тянет время. Он многое отдал, чтобы победить в этом невероятном бою, чтобы одолеть Игрушку, ему было нужно хоть немного собраться с Силами. Поэтому он позволял низшим существам говорить свои последние слова и говорил сам.

– После смерти родителя ты лишь игрушка в руках Совета, Нур, – пробормотал кинетик. – Но ваша кровь предала квазарат. Её нужно сменить… чтобы предательство… не продолжалось.

– Забавно, – кивнул Одиссей, и в его взгляде не было ни тени забавности. – Что в одном из человеческих языков слово «преданный» имеет два радикально разных смысла. И если подумать, Нур, Гриар и Дан… каждый из них с рождения был и преданным, и преданным малышом.

– Это в вашей низшей культуре, – рявкнул Эрраду, и в бешенстве сдул медленно стекавшую по губам кровь. – Руу’нн выше сантиментов. Мы…

Ана прыгнула так быстро, что почти никто не успел среагировать. Она где-то подобрала острый металлический обломок, и метила кинетику прямо под горло, где бился обнажённый, уязвимый родничок. Одновременно с её атакой из сумрака прилетело оплавленное, но острое спортивное копьё, заточенное специально для этого боя. В тот же момент из пухово-блёстковой кучи, над которой висел кинетик, вырвались эластичные ленты, пытаясь скрутить его вдоль и поперёк. И наконец, с запозданием в целых полсекунды, медлительный неапгрейженный Одиссей Фокс от всей души врезал примару кулаком по морде.

Но Эрраду справился с каждой из этих атак – он отбросил, остановил, отклонил и спарировал их одновременно. Ану откинуло далеко назад, она с неприятным звуком врезалась в тлеющую мешанину металла и плюша, вскрикнула от боли и съехала на пол. Копьё погнуло и отвело в сторону, оно с воем воткнулось в серый пол и там завибрировало от силы удара. Ленты разодрало в клочья, а Одиссея ударило в живот, он потерял дыхание и застонал, упав на колени перед Эрраду.

Глаза кинетика лихорадочно блестели, он не сводил взгляд с испуганного зелёного малыша, который стоял на полу и держал в руках стойкого оловянного солдатика. Эрраду поднял дрожащие щупы.

– Возьмёшь меня за руку? – прошептал Дан. Одиссей кивнул, и они встали вместе, закрывая Нуку от единого утвердителя и защитника высшей крови.

– Ццццццц.

Удар разметал их в стороны. Одиссея должно было искалечить или даже убить, но Дан смягчал атаки примара, как мог. Он тоже упал, фиолетовый глаз прерывисто мерцал: мальчишка пытался подняться, чтобы отразить следующий удар.

Эрраду знал, что у этого шэмирай от рождения большая сила, его нельзя недооценивать. Значит, нужно сначала убить младшего кинетика, а потом легко расправиться с остальными. Примар снова поднял дрожащие от напряжения щупы.

И тогда малыш Нуку встал перед старшим братом, закрывая его. Он сжимал оловянного солдатика, будто рукоять светового меча. И Одиссей увидел, как бесконечное ожидание на лице Дана сменяется верой.

Все три фиолетовых глаза распахнулись и вспыхнули, напряжение исказило воздух, силы двух кинетиков столкнулись, и всё вокруг пошатывала мелкая дрожь. Серый руу’нн поднялся в воздухе и повис, протянув все свои ручки к врагу. Эрраду, израненный и надорвавшийся, хрипел, пытаясь сокрушить.

Сзади раздался скрежещущий лязг и стон боли, тут же стихший. Одиссей заглянул в парализованные страхом зелёные глаза Наследника.

– Не бойся, Нур, – сказал он, улыбаясь. – Иди к своему брату. Ему нужна твоя помощь.

Малыш мигнул, его смешное личико сделалось серьёзным. Верхний глаз Нура затрепетал и открылся, он начал подниматься в воздух, всхлипнув от восторга.

– Ццццццц, – зашипел примар Эрраду, вкладывая последние силы и мастерство, чтобы совершить свой лучший удар.

Но гнутое оплавленное копьё в руках Афины-младшей проткнуло его насквозь, наискось от груди через голову, со страшным чмоканьем вязкой плоти.

Ещё мгновение Эрраду висел над Афиной, нанизанный на орудие, принёсшее ему смерть, а силы вокруг держали всех в неразрывной хватке. Казалось, высший кинетик может жить и с дырой в голове, сейчас он соберётся с силами и всех сокрушит. Но невидимая хватка ослабла, три бронзовых глаза медленно угасли, Эрраду обмяк и повис на копье.

Ана свалилась на пух и блёстки, её волосы были белыми как снег.

Одиссей с трудом поднялся, и всё не мог отвести взгляда от двух руу’нн с шестью мерцающими глазами, которые висели в воздухе и вращались, не желая друг друга отпускать.

– Ура? – спросил малыш Нуку.

– Ура, – кивнул Дан.

* * *

Морские волны с шумом накатывали на идеальный жёлтый песок. И хотя уровень искусственного моря немного понизился после того, как часть воды пролилась внутрь планеты, системы синтеза и перекачки довольно быстро восстанавливали его. А на красоте окружающего пейзажа это не сказалось: пальмы были всё так же высоки и стройны, а их тень всё так же спасительна.

Фокс наслаждался покоем на стыке солнца и тени, где лёгкие солнечные блики проникали через листву и щекотали кожу теплом. Детектив в кои-то веки снял свой пушистый бесформенный свитер и штаны, сменив их на лёгкие шорты, которые напечатала приветливая кабинка для переодеваний.

Ана, наоборот, улеглась прямо под солнечными лучами, заряжаясь от них, словно батарейка. Её купальник подчёркивал девичью красоту, но не скрывал недавно полученных ссадин и синяков. Впрочем, Ана считала их боевыми отметинами и гордилась собой – совершенно заслуженно. К счастью, среди олимпиарских генетических улучшений была и ускоренная регенерация, поэтому девушка приняла пару синтезированных лекарств и теперь нежилась на горячем песке. Одиссей смотрел на неё и чувствовал, как против воли начинает улыбаться.

– Что будете пить, капитан Фокс? – спросил лурианский попугай с фиолетово-зелёными крыльями в жёлтую крапинку, слегка наклонив голову набок.

– М-м-м, как насчёт мартини, взболтать, но не встряхивать? Хотя нет, давайте таллийский кислородный коктейль.

– Прекрасный выбор, как и все остальные варианты нашего меню, – благосклонно согласился попугай. Он шутил, потому что в синтез-баре можно было заказать и сделать практически всё что угодно.

Попугай вынул из перьев махонькую гранулу биоразлагаемого пластика, подул на неё разогретым воздухом, и гранула живо распрямилась в симпатичный бокал. Пернатый бармен наклонился, внутри него приятно забурчало, а затем в голове что-то щёлкнуло, и из клюва пошла густая кислородная пена. Выглядело это, хм, интересно.

– Ваш кислородный коктейль, капитан! – радостно сообщила птица. – А вы знаете, что таллийцы входят в десятку самых симпатичных рас галактики, универсально любимых всеми?

– На каком месте в этом списке находятся люди? – спросил Фокс, принимая бокал с красивой шипящей пеной.

– Примерно посередине. Но не отчаивайтесь, у вашей расы есть замечательные рецепты напитков, которые бережно хранятся в нашей базе данных. Например, окрошка на киселе! Желаете попробовать?

– Как-нибудь в другой раз, – добродушно согласился Одиссей.

Он стремительно выпил свой кислородный коктейль, пока тот не прошипел половину пены, и почувствовал, как свежесть и прилив сил охватывает изнутри.

– Купаться! – воскликнул Фокс, вскакивая и бросаясь в море. Ана засмеялась и отправилась вслед за ним, так что следующие полчаса были головокружительно хороши.

– Босс.

– Что?

– Я так и не поняла, ты раскрыл это дело или нет?

– Скорее нет, чем да, – пожал плечами детектив. – Просто постоял рядом. А вот ты умница и героиня.

– Да, я такая, – с улыбкой, но всё же слегка розовея, подтвердила Ана. – Но ты на себя наговариваешь. Ведь ты моментально понял, что не так с мальчиками, и сразу нашёл, что им сказать, чтобы помочь. Это тоже нас спасло.

– Командная работа.

– Мы… отличная команда, да?

– Для четвёртого дела вместе – просто идеальная, – оценил Одиссей.

Ну а что, разве нет?

– Только я так и не поняла про Игрушку. Это явно какая-то боевая и стратегическая подпрограмма, которую добавили в ИИ детской планеты. Но откуда она взялась?

Признаться, Фокс тоже так и не понял. Хотя у него было одно бередящее подозрение.

– Дан обмолвился, что она «чужая», не руу’нн, – напомнил он.

– Точно! – Ана приподнялась, стряхнув песок со щеки. – Давай спросим? По-моему, они должны нам ответить.

Наследника и его старшего брата уже час как забрали спецслужбы квазарата, поэтому спросить у них было трудновато. Но Фокс подозвал попугая и выдал ему особый заказ. Спустя десять минут перед ними, прямо на пляже, развернулось визио: внушительный ящерн в синем одеянии с серебряными знаками Распорядителя дворцовых дел.

– Приветствую и благодарю вас, мусорщик Одиссей Фокс! – сказал ящерн. – Вы оправдали наши надежды и показали, что мусорщики – благородная и надёжная каста. Спешу вас уверить: награда Руу’нского квазарата будет строго эквивалента важности вашей работы. То есть велика.

– Это приятно слышать, спасибо. Но что насчёт нашего вопроса?

– В данный момент Игрушку изолировали для выяснения всех обстоятельств, но я связался с ней напрямую и уточнил. За вами прибудет аэро, вы можете с комфортом спуститься в центр хранения архивных подарков, и там осмотреть подарок, который и послужил причиной появления у Игрушки… особых свойств.

Визиограмма погасла, и Ана тут же привстала.

– Что-то я накупалась и назагоралась, – заинтригованно сказала она. – А давай прямо сейчас полетим и узнаем?

Одиссей уже надевал штаны.

В пустом освещённом круге ровно посередине лабиринта игрушек стоял небольшой стенд, а на нём лежала аккуратная шкатулка-футляр. Она казалась просто изящной и дорогой, но если присмотреться, становилось ясно, что даже сама шкатулка стоит целое состояние. Она была вырезана из алого дерева исчезающих Мраморных джунглей планеты Чеамр и инкрустирована сольнами: редкими драгоценными камнями, в которых танцует, не в силах вырваться, пойманный звёздный свет.

Внутри шкатулки, в ложе из мрачно-синего бархата лежал оловянный солдатик со старой Земли. Одиссей не осмелился взять его в руки, настолько бесценным он был. Но этого и не потребовалось: они с Аной увидели маленький нод, который венчал шапку-кивер солдатика.

Ана незамедлительно просканировала этот нод и получила внешнюю характеристику устройства, после чего активировала визио, которое хранилось внутри. Уверенный голос сообщил:

– Советник: стратегическая игрушка-защитник, разработанная специально для будущих правителей миров. Ваш наследник в опасности? Он всегда в опасности. Но Советник поможет и спасёт. Анализ политической ситуации, построение стратегии, комплекс действий по предотвращению угроз – доверьтесь Советнику, и он позаботится, чтобы ваш ребёнок остался царственным навсегда.

Запись смолкла.

– Ничего себе, – восхитилась Ана. – Так я сразу была права, это Император Интриг! Нет, скорее Инквизитор Интриганов. Какая же обалденная штука! Тот, кто подарил её малышу Нуку, однозначно спас его жизнь. Представь себе цивилизацию, в которой настолько развита властная борьба, что детям правителей делают такие игрушки?!

Одиссею не нужно было представлять. «Она спасла Гора». Он молча смотрел на внутреннюю часть крышки шкатулки, где было золотыми алеудскими буквами выгравировано: «Муууааарг».

«Отныне и навеки, мой друг».

До следующей истории, хару и шэмирай!