Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

– Я не могу отказаться, понимаешь? – сказала Ана, и глаза заблестели, а волосы выбелило отчаянием. – Это не предложение и даже не приказ, а воля Олимпа, догмат. Я рождена в империи Олимпиаров и подвластна ей, а там не свобода и не демократия. Отныне мне суждено стать архонтом Лендарии. Мне придётся…

Ей придётся уйти.

– Ну хорошо! – рявкнул Одиссей, чувствуя, как внутри зарождается сверхновая, сотканная из гнева и протеста.

– Хорошо?!

– Нет, не хорошо. Совсем не хорошо. Я имею в виду: «Ах так, тогда мы…»

– Что мы тогда?

Она смотрела на него с надеждой.

– Если у нас осталось тридцать три дня вместе, – взяв Ану за плечи, медленно выговорил Одиссей, – то пусть впереди нас ждут самые удивительные миры и самые интересные дела. Пусть это будут тридцать три самых поразительных дня в нашей жизни.

Он не подумал, что такие желания загадывать попросту опасно.

Ведь они могут и сбыться.

Посвящается Роберту Шекли.

До следующей истории, радужные космонавты!

Дело #11
Игрушка

 
«Куда уходит детство,
В какие города?
И где найти нам средство,
Чтоб вновь попасть туда?»
 
 
Леонид Дербенёв
 

«Когда ребенок вырастает, он многое перестает понимать»

Александр Кулич

– Нур’Гриар’Дан, первый в своём имени и последний в своём роду, лучезарное дитя руу’нн, квантотворённый из пыли погасших звёзд, прямой потомок Да’Вира Упорядочивателя, безжалостный истощитель врагов и милостивый защитник подданных, истинный и единый наследник верхней крови Да’вирского Квазарата…

Не такой уж и длинный титул, глашатай даже не перевёл дух, пока его произносил.

Как и положено слугам, он был «низшего» вида, не руу’нн, а одной из рас, которых они милостиво ассимилировали. Какой-то из ящерных народов, которых в галактике не меньше сотни (эволюция любит выползать из воды на сушу, и на многих планетах древо земноводных дало разумную ветвь). На ступеньку выше глашатая как раз стоял другой ящерн, не только по расе, но и по должности. Распорядитель: его гребень инкрустировали статусные знаки, а одежды отличались цветом. Глашатай кутался в пышном и ярко-красном, даже его чешуйчатая шкура отливала в красные цвета. А распорядителя одели и окрасили в сдержанно-синюю гамму с торжественным серебром – как полагается.

Здесь вообще всё было устроено по канону, потому что трёхглазые руу’нн, возможно сильнейшие кинетики в галактике, ценили целесообразность – и держали покорённые, простите, принятые в свою сферу влияния народы несгибаемой кинетической хваткой.

– …Да не оскудеет мощь в его глазах, – по форме ответил синий, и тут же осведомился. – И что с Наследником?

– Пропал без вести на своей игрушечной планете! – доложил красный.

– Хм. Как такое возможно? – изумился распорядитель. – Она прекрасно спрятана и неплохо защищена. С ним были две группы защиты, каждой из которых руководил королевский димар.

– Обе группы мертвы.

– Даже высокие димары?

– Даже высокие димары.

– Но как?

– Кто-то заменил управляющий ИИ планеты: раньше он заботился о посетителях, а теперь пытается их убить.

– Убить аттракционами? – Серебряный гребень встопорщился в такт изгибу синей надбровной дуги.

– И игрушками!

– Хм-хм. Можем ли мы, в таком случае, быть уверены, что Нур’Гриар’Дан ещё не закончил своё блистательное… но короткое существование?

– Не могу знать, ваше распорядительство.

– Иерархи Нижней крови пока не заявили о праве наследия, – задумчиво сказал тот, изучая сводки официальных дипломатических каналов. – Выходит, наследник ещё жив.

– Но скоро планеты выстроятся в единую линию, – торжественно и печально произнёс глашатай. – И тогда на троне Да’вира, который парит в вечном падении в зеве чёрной дыры, овеянный прахом умерших звёзд и ушедших предков, состоится церемония Прозрения. Наследник вступит в правление, и, если это не будет дитя Верхней крови, нашим властителем станет дитя Нижней.

– Явственно, как вспышка сверхновой, на то и расчёт, – эхом отозвался сине-серебряный. – Пропажа Нур’Гриар’Дана не могла просто совпасть с наступлением церемонии.

– Несомненно. Что предпримем, ваше распорядительство?

– А что мы можем, хм, предпринять? Попечители Нур’Гриар’Дана отправят спасательную миссию на планету-игрушку, чтобы отыскать наследника. Если, конечно, они же его не продали. А наше дело маленькое: ждать исхода и преклониться перед тем, кто взойдёт на Трон.

– Кое-что можем, – понизив голос, сказал красный ящерн, его выпуклые блестящие глаза сузились, прикрытые нижней плёнкой. – Есть один истинный специалист, к которому можно обратиться в самой щекотливой ситуации… Но у меня нет полномочий.

Сине-серебряный молчал, его неподвижное чешуйчатое лицо не выражало волнений или симпатий: хладнокровие было у ящерна в крови. Но даже в его прохладном сердце воспоминания о наследнике Нур’Гриар’Дане… о малыше Нуку… вызывали несвойственное распорядителю тепло.

– Что ж, – сказал он после паузы, обдумав положение. – Когда нас уличат в лояльности прежнему Наследнику, инквизиторы решат, что мы действовали согласно канону. Нас подвергнут изгнанию, возможно, низложению, но не казни.

– А если новый Наследник преисполнен жестокости и решит нас казнить, то тем больше причин пытаться спасти прежнего, – улыбнулся глашатай, и его длинный чешуйчатый хвост свернулся в философскую спираль.

– Как зовут вашего специалиста?

– Межпланетный мусорщик Одиссей Фокс.

– Мусорщик?!

– Разбирается в сортах неприятностей, спец по утилизации проблем.

– Хм. Примат? – тонко цыкнул ящерн, просматривая скудное досье. – Приматы импульсивны и живут во власти чувств. В нашей ситуации необходимы здравомыслие и самоконтроль, которые редко свойственны теплокровным.

– Наши повелители теплокровные, – мягко напомнил глашатай.

– Руу’нн другое дело, – не согласился распорядитель. – В их глазах мощь, и силы их разума правят порывами тела.

Глашатай мог с этим поспорить, но, конечно, не стал.

– «Человек». Ни разу о таких не слышал, чем они знамениты?

– Понятия не имею, видимо, ничем. А, погодите! Люди – это же недоразвитые олимпиары. Личиночная стадия их расы или что-то в этом духе. Лишь единицы превращаются в технобогов, остальные влачат жалкое существование.

– Понятно, – кивнул распорядитель. – Значит, личинка олимпиара. Но индекс успешно решённых дел у этого мусорщика… поражает. Вы уверены, что он не накрученная подделка?

– Уверен сильнее, чем в гравитации Великого Аттрактора. За этого человека поручился наследник одной из Великих Империй.

Оба ящерна на секунду почтительно притихли.

– Вот, посмотрите.

Визиограмма повисла в воздухе над ними, и глашатай с распорядителем синхронно склонились перед высокой фигурой со множеством ветвящихся рогов.

– Что ж, тогда говорить не о чем, – выждав какое-то время даже после того, как визиограмма погасла, распрямился синий. – Распоряжусь нанять этого мусорщика. Надеюсь, он сможет разгрести горы игрушек и подарков, которыми завалена планета, выйти живым из аттракционов и отыскать Наследника.

– Выжить сможет. Ведь с ним будет даже не высокий димар, а единый примар.

Распорядитель кивнул, подтянул рукава одеяния и с достоинством двинулся вверх по лестнице.

Оставшись один, глашатай немедленно окружил себя подавляющим полем, склонился в позе покорности и произнёс голосом, сдавленным от преклонения и страха:

– Всё выполнено по вашей воле, Господин.

* * *

– Ух ты, – одобрительно сказала Ана.

Они стояли бок о бок в обзорной рубке чужого корабля и смотрели на яркую ёлочную игрушку, висящую в космической черноте.

Сложно было поверить, что это хоть маленькая, но планета. Она была не круглая, а ромбически-гранёная, и на каждой грани расстилалась новая зона для игр. Взгляд выхватывал гигантский хрустальный каток, пышное цветочное поле, вихрящийся туманный лабиринт, сверкающую водную гладь с россыпью островков, пылающий огненный пейзаж с пыхтящими вулканчиками – и многое, многое другое.

Создатели Игрушки постарались до отказа забить её впечатлениями и возможностями. Судя по краткой справке, которую Фокс открыл в визиокне, эти грани ещё и подвижные, как у древних кубиков-рубиков: их можно тасовать, пробуя разные сочетания и переходы. Планету обнимала причудливая ажурная спираль – несравненные «луурские горки», гоночные трассы для самых отчаянных и безумных. А по орбите вокруг Игрушки летали луны разных цветов в виде маленьких ВУРДАЛОВ, пожирателей миров. Кажется, они гнались друг за другом, чтобы пожрать. Интересно, какой ВУРДАЛ сильнее, фиолетовый или золотой?

– У тебя в детстве наверняка было что-то подобное? – восхищённый увиденным, спросил Одиссей.

– Нееет, – протянула Ана, её живое лицо было одновременно впечатлённым и сомневающимся. Лимонные локоны с тонкими голубыми прядями выдавали, что принцесса считала игрушечную планету для ребёнка некоторым перебором.

– У нас не принято отделяться. – Принцесса пожала плечом. – Я играла, тренировалась и училась на Малом Кольце, вместе со всеми детьми Олимпа.

Значит, у них всё же принято отделяться, только не от бедных или богатых, а от родителей. Выходит, у олимпиаров государство превыше семьи? Какие ценности это воспитало в Ане? Фокс на секунду задумался, стремительно строя сценарии развития их отношений – и половина сценариев ему не очень понравились.

Они познакомились совсем недавно, и Ана моментально очаровала его: своей открытостью, силой чувств, благородством и красотой, интересом к миру и жаждой правды. Те дни, что они были вместе, оказались насыщены событиями посильнее, чем какой-нибудь мирный и спокойный месяц, а то и год! Но всё же Фокс до сих пор не знал Ану. Да и сейчас ему не дали времени подумать о ней.

– Наследник пропал в зоне управляемой гравитации, на кротовых батутах, – произнес сосредоточенный руу’нн, стоявший у панорамного окна.

Он был ростом даже не по пояс человеку, а по бедро. Похожий на вытянутый вверх земляной холмик с основательной головой, с твёрдым внешним покровом, который выглядел, как слегка потрескавшаяся обожжённая глина. Руу’нн не имел ног, хотя при необходимости мог их отрастить: всё его тело было мягкой пластичной массой, которая умела затвердевать снаружи. Это очень помогало поддерживать форму и защищаться от хищников – в те древние времена, когда руу’нн еще не подавили хищников собственной планеты и не принялись за обитателей окружающих миров.

В его вязкое тело были вложены шлифованные самоцветы в металлических оправах, когда внешняя часть затвердевала, они врастали в неё, превращаясь в естественные инкрустации. Этот руу’нн был богато инкрустирован полудрагоценными камнями, и явно очень высокого статуса.

Из глубины шершавого тела выросла вязкая ложноножка, она была мягкая и беззащитная, как жидкий пластик, но при соприкосновении с воздухом тут же покрылась лёгкой потрескавшейся корочкой.

– Вот здесь система зафиксировала последние показания с нейра Нур’Гриар’Дана и первой группы защиты. Затем произошёл выплеск асинхронизирующего излучения, причина неизвестна, возможно, это был направленный взрыв. Вся нодотроника и нейры в области батутов вырубились, и связь прервалась. Аварийные системы быстро её восстановили, но Наследник был потерян. А первая группа мертва.

Руу’нн не смотрел на людей, стоящих сзади – он привык к безоговорочному вниманию и знал, что его слова будут слушать и запоминать. Рука-отросток указала на одну из граней Игрушки: где высились сложные красивые ярусы с металлическим отливом, со множеством узких натянутых мостиков-переходов вверх и вниз, каскадами больших и малых платформ, а также серых и коричневых мембран, натянутых между ними.

Это был настоящий рай для любителей прыгать: ты мог начать в любом месте и выстраивать свой собственный маршрут, чередуя мощные прыжки со слабыми, выбирая, лететь вниз или вверх. Разные мембраны придавали разные эффекты: красные – реактивное ускорение, голубые – лёгкость и воздушность, фиолетовые кружили в сумасшедшую спираль, оранжевые мотали в воздухе, хаотично смещая во время прыжка, зелёные замедляли и так далее. При этом в воздухе висели спящие круглые порталы, которые просыпались, если сквозь них пролететь, и создавали маленькую кротовую нору, которая выкидывала тебя из другого случайного портала в этом комплексе.

Каждый новый «запрыг» в таком аттракционе складывался по-особенному, как маленькое приключение. Только последнее приключение малыша Нуку не кончилось добром.

– Наследник скакал на батутах со своими шэмирай, когда произошёл взрыв, и витальные показатели и нейросигнатуры всех троих перестали передаваться, – добавил руу’нн.

Волосы Аны моментально окрасились в пронзительный голубой цвет несогласия с красно-фиолетовыми прожилками возмущения: она знала, кто такие шэмирай. Одиссей тоже знал: особые клоны, которых выводят как идеальную пару для богатых и важных этноидов. Личности шэмирай полностью скульптированы под своего хару, это разумные и живые существа, в которых нет собственного смысла – только быть идеальной парой для хозяина-друга-любви.

На большинстве развитых планет, обладающих нужным уровнем технологий, шэмирай запрещены. Но в паре десятков миров их успешно создают – для тех, кто по праву рождения может претендовать на высочайший уровень привилегий. Ведь что может быть более высокой привилегией, чем иметь близкое и преданное существо на протяжении всей жизни, которое существует ради тебя, которое не оставит, не разлюбит и не предаст? Пожизненная гарантия, что ты никогда не будешь один в этой вселенной.

– У нас мало времени, – властно сказал руу’нн, и его лицо вывернулось наизнанку прямо сквозь твёрдую голову к стоящим позади, глаза, как драгоценные опалы, вынырнули из мягкой массы, а обновлённое лицо покрылось коркой и затвердело. – Вы готовы отыскать Наследника?

Одиссей посмотрел на примара Эрраду, единого утвердителя и защитника высшей крови. Высочайшее звание в квазарате руу’нн. Получается, с ними в спасательную экспедицию отправился не какой-то телохранитель или спасатель, а, грубо говоря, премьер-министр. Он выглядел как сосредоточенный холмик с тоненькими щупами по бокам и тремя большими глазами, в самом крупном из которых мерцала Сила. Ушки – крупные сглаженные выступы вправо и влево, никаких отверстий, все слуховые нервы спрятаны внутри.

Комичный и величественный, умилительный и пугающий, редкое сочетание противоположностей. Руу’нн был похож на живую игрушку.

– Что убило первую группу защиты?

– Предположительно, гравитация.

– Предположительно? – Фокс приподнял бровь.

– Внутренних данных нет, все их средства связи и записи были разрушены асинхронизирующим взрывом. Сейчас мы с орбиты фиксируем останки первой группы. Их анализ говорит, что бойцы разбились.

– Значит, планета использовала контроль над гравитацией в области для прыжков против посетителей?

– Использовала мастерски, – ответил руу’нн. – Мы считаем, что бойцы не просто отяжелели и упали, так часть из них бы спаслась даже с отключённым оборудованием. Вероятнее, Игрушка устроила серию мастерски выстроенных перепадов гравитации и смен точек притяжения, которая помешала телохранителям предпринять эффективные действия, чтобы выжить.

– Ведь возглавлявший их димар-кинетик мог левитировать?

– Мог, но не при десяти G.

– Понятно. А что с детьми?

– Среди останков бойцов нет следов детей.

– Они пропали одновременно? – уточнил Одиссей.

Ну конечно одновременно, подумала Ана, удивляясь этому вопросу. Как ещё можно пропасть, если связь отрубило взрывом?

– Почти одновременно, – ответил примар. – С разницей в доли секунды.

Ана мысленно прикусила язык.

– И кто был первым, хару или шэмирай?

– Почему это важно? – с едва заметным напряжением спросил Эрраду.

Возможно, примару не нравился тот факт, что представитель «младшей расы» (как дипломатично трехглазые кинетики именовали почти все остальные народы в галактике) ищет изъяны в логике экспертов руу’нн. Или то, что чужак будет разбираться в интимных тонкостях взаимоотношений Наследника и его ближайшего круга. В любом случае примар Эрраду предпочитал идти официальным курсом.

– Они были в разных местах комплекса, поэтому волна настигла их с крошечной разницей, каждого в свой миг, – утвердил примар.

Для Аны объяснение выглядело вполне логично.

– Я просто хочу составить как можно более точную картину произошедшего, – миролюбиво кивнул детектив. Но его глаза смотрели всё так же вопросительно, он ждал ответа на заданный вопрос. А значит, поняла Ана, ответ имеет значение.

Руунн помедлил, но всё же сказал:

– Первым связь прервалась с одним из шэмирай. Затем, три десятых секунды спустя, пропал Наследник. После, спустя примерно полсекунды, последний из тройки.

Детектив кивнул своим мыслям, и Ана дорого отдала бы за возможность их прочитать. Он явно что-то уже заметил и понял, но что? Считает, что очерёдность пропажи детей важна. Но почему? Может, на ситуацию как-то повлияли их поступки? Но дети исчезли с разницей в доли секунды, какие тут могут быть поступки. Руу’нн прав, они просто находились в разных местах, и асинхронная волна достигла их не одновременно.

– В какой момент интос, управляющий планетой, поменялся с лояльного на враждебный? – тем временем спросил Фокс.

– Точно не установлено, потому что исходящие сигналы Игрушки не изменились. По ним нельзя было сказать, что она взломана, – покачал головой руу’нн. – Службы защиты сначала решила, что это внешнее покушение, что планету атакуют снаружи. Сбой планетарного интоса зафиксировали уже постфактум: когда вторая, резервная группа телохранителей, бывшая на Приёмной площадке планеты, выдвинулась на поиски Наследника. Вернее, хотела выдвинуться, но не смогла: Игрушка убила их всех.

– А за полчаса до этого аттракционы работали как обычно?

– Да. Нур’Гриар’Дан с друзьями купались в пузырчатых лакунах. Там система могла легко убить их, но не сделала этого. И только после взрыва на батутах началось мятежное поведение.

– То есть у нас есть разброс в полчаса, и любой момент из которых систему могли поменять?

– Скорее двадцать минут. Сразу после купания дети не соприкасались с аттракционами, в течение десяти минут они перебирались из зоны в зону, и в это время ИИ не мог прямым образом им навредить. Но в момент перехода, буквально одну секунду – мог. Когда Наследник перешагивал физическую границу между двумя зонами, ИИ мог произвести экстренное смещение, и Нур’Гриар’Дана разорвало бы пополам.

Кинетик использовал свои меры времени, но переводчик доносил до Одиссея привычные его уху.

– Можно допустить, что ИИ не успел сопоставить происходящее и предпринять попытку покушения на Наследника. Но это маловероятно. В ситуации с группой защиты Игрушка действовала без промедления, решительно и эффективно.

Фокс задумчиво кивнул.

– А почему вы не можете просто вернуть контроль над системой? – спросила Ана. – Взломать интоса обратно.

– Став враждебной, Игрушка отключилась от общей сети, физически уничтожив узлы связи. Дислокация ИИ неизвестна, во-первых, он в достаточной степени распределён по сети планеты, поэтому наносить удары по отдельным участкам не имеет смысла – а повредить Наследнику можно. Во-вторых, эта планета напичкана разнообразными автономными объектами и способами перемещения. Главное управляющее ядро ИИ может быть в любом из них. Найти его средствами наблюдения и анализа практически невозможно.

– Будем подозревать каждого плюшевого мишку, – кивнул Одиссей.

– Совет примаров может вынести решение десантировать рой дроидов, которые принудительно подключатся к планетарной сети в разных точках и начнут одновременный каскадный взлом.

Три тёмных глаза Эрраду заполняли расплавленные бронзовые зрачки. Но они не были собраны в одну точку, как глаза большинства живых существ, а оставались текучими, как само тело руу’нн. Зрачки дрейфовали в глазах Эрраду, как разлитые яичные желтки, и взгляд кинетика казался расфокусированным – пока не сожмётся в точки, фиксируясь на чём-то достойном внимания.

– Почему же Совет так не сделал? – спросила Ана. – Не начали обратный взлом?

Эрраду сделал неопределённый жест, как бы пожал плечами, но всем телом.

– Совет решил, что это слишком рискованно. Даже успешная и быстрая атака требует времени. Если система оценит свое положение как проигрыш, ей хватит времени, чтобы устроить на планете разрушение и опустошение, которое с немалой вероятностью убьёт всех, кто на ней находится.

Кажется, сам кинетик был не согласен с таким решением, но не мог противиться воле совета.

– А почему Игрушка сама не устроила куклогеддон? – спросил Фокс. – Ведь её цель – убить Наследника, а инстинкта самосохранения у искусственного интеллекта нет.

– Скорее всего, ИИ потеряла Нур’Гриар’Дана и сейчас ищет, чтобы убить наверняка. В максимальном разрушении у Наследника всё же остаётся шанс выжить, а планета действует наверняка. Пока самой Игрушке ничего не угрожает, она будет продолжать поиски. Поэтому совет сдерживает рой на орбите. Но он может быть запущен в любой момент.

– Разумно, – Ана с невольным уважением кивнула.

Несмотря на высочайшие ставки, руу’нн не поддались на соблазны и в сложной ситуации выбрали оптимальный способ действий. Но в волосах девушки плескались сизые волны, значит, одновременно с уважением она чувствовала тревогу и страх.

– Ведь в группе защиты были опытные телохранители и сильные бойцы? – осторожно уточнила Ана.

– Истинно так, – кивнул Эрраду.

– А сейчас мы спускаемся на враждебную планету… только с вами?

Высший кинетик взглянул на девушку, его расплавленные зрачки не сжимались, руу’нн смотрел сквозь Ану, как сквозь пустое место. Казалось, сейчас он шевельнёт рукой, и на Игрушке, висящей перед ними, скомкается километровый кусок аттракционов. В эффектном кино обязательно бы так и сделали.

– Только со мной, – ответил Эрраду.

И в этих спокойных словах оказалось больше силы, чем в демонстрации, которую он мог применить.

– Покажите их втроём, – подал голос Одиссей.

Примар кивнул, и перед ними развернулась визиограмма, неотличимая от реальности: малыши сидели бок о бок, довольные друг другом, и ели одно мороженое на троих. Мороженым для их расы выступала какая-то весьма твёрдая, но зернистая субстанция, они хрустели ей, откусывая по кусочку и передавая следующему по кругу. Но это было явно мороженое: они жмурились от удовольствия, беззаботно шевелили ушами и ложноножками на головах, не произнося ни слова, а просто разглядывая пейзаж, который раскинулся впереди. В единстве их поз и лиц читалось незамутнённая беззаботность момента, присущая детям очень разных рас.

Но Одиссею требовалось быстро, буквально за секунды, понять по этой картинке характеры и динамику их отношений. Сейчас не было времени собирать подробные данные, проводить анализ, изучать досье. Да, Ана займётся этим вторым потоком восприятия, просеет всю доступную информацию и выдаст какое-то резюме, – но Фоксу требовалось сразу задать основы, чтобы строить здание своей гипотезы от верного фундамента. Ошибись в начале, и здание в итоге окажется муляжом. Он впился взглядом в детей.

Первый смотрел тремя глазами, ясными и пронзительно-голубыми, требовательно, будто стремился узнать и понять всё на свете; в его глазах блестели три задорных искры.

Второй застенчиво хлопал зелёными глазищами, самый забавный из троих; око его Силы было заросшим, он ещё не прозрел. Он был самый миниатюрный и младший из них.

Третий, старший, любовался миром отстранённо, через верхний фиолетовый глаз, а оба нижних были сомкнуты, будто спали; он выглядел очень спокойным, словно в свои десять лет всё видел и знал. Уголки его губ были опущены, а все боковые щупы загнуты вниз.

Одиссей, смотрел, как мечтательный малыш, сидящий посередине, замешкался: он забыл, кто передал ему мороженое и кому нужно передать следующим. Протянул одному, затем отдёрнул, боясь ошибиться, сунул второму – третий при этом закрыл глаз и застыл, как спящая статуя; а первый, живо оглядев происходящее, фыркнул и передал мороженое спящему. Это была правильная очерёдность, а второй ошибся; поняв это, он очень смутился, его уши распухли и выросли, в стыде прикрывая лицо, а мягкие отростки на голове поникли. Ведь серый так и не открыл глаз, так и не взял мороженое, а остался недвижим. Синий снова фыркнул, погладил зелёного, успокаивая его, и несильно пихнул серого, мол, хватит обижаться, бери. На мгновение повисла пауза, лишь подрагивал смущённый взгляд из-под опущенных на лицо ушей, это смотрелось очень умильно. Вдруг застенчивый второй понял, что делать: он выхватил мороженое у первого и сам передал его третьему. Тот, как ни в чём не бывало, открыл верхний фиолетовый глаз и принялся с удовольствием хрустеть. Напряжение, спонтанно возникшее, так же моментально улеглось, возвращаясь к взаимному согласию.

Детектив опустил взгляд.

– Наследник в центре? – уточнила внимательная Ана, глядя на младшего, и руу’нн молча кивнул.

– А почему у серого открыт только верхний глаз? – спросил детектив.

– Высокий уровень врождённой силы в сочетании с очень спокойным характером, даже равнодушным, – пожал плечами Эрраду. – Прозрение наступило очень рано, поэтому он преимущественно смотрит на мир через око Силы. Вот, собственно, и вся информация, я не очень осведомлён о тонкостях шэмирай.

«Потому что не считаешь это существенным. А зря», – подумал Фокс.

– Ладно. Главный вопрос: что в вашем квазарате происходит с шэмирай после гибели его хару?

– Что? К чему это? – опять нахмурился Эрраду. – Покушение – дело рук иерархов Нижней крови, это очевидно для всех. Единый Отец Оор’Дан преждевременно погиб на войне, и нижние используют его гибель, чтобы сменить династию. Взаимоотношения тройки здесь ни при чём. Шэмирай не могли восстать против хару, повредить ему или оставить в опасности. Они абсолютно преданы Нур’Гриар’Дану, насколько способны живые существа.

– И всё же?

Зрачки руу’нн сфокусировались на человеке.

– Шэмирай обычных людей получают наследство, равное четверти имущества, и курс коррекции, реабилитирующий их зависимость, – сказал он. – А затем особые гражданские права. Жизнь с ограничениями, но близкую к свободной. Шэмирай наследника квазарата обладают секретной информацией и могут быть использованы враждебными силами, поэтому они подлежат карцерации: принудительному погружению в кому с возможностью существовать в закрытой ментосфере. Пенсия в уютном и безопасном мирке.

Ану передёрнуло, её волосы стали чёрными, а на щеках играли желваки, одна рука держала другую.

– Кто ты, чтобы судить нас, дочь олимпиаров? – не поворачиваясь к ней, спокойно спросил Эрраду, безошибочно определив по расе Аны принадлежность к Империи. – У вас детей забирают от родителей и растят в любви к государству, а не матерям. А у правителей и политиков в ходу синтетики. Они могли бы спросить с вас за свои жизни, если бы им позволили.

– Они синтетики, – ледяным тоном ответила принцесса. – Интосы без самосознания, желаний и воли, в искусственно выращенных телах, копирующих оригинал. Не живые существа.

– Именно. Вы вырастили живые тела, в зародыше уничтожив их разум. Каждый из них мог бы радоваться жизни, если бы его мозг не зачистили ещё до рождения.

Ана осеклась.

– Мы не осуждаем олимпиаров, есть свобода, а есть необходимость, – сказал руу’нн. – И свобода каждого кончается там, где пересекается с необходимостью остальных.

Одиссею было не интересно участвовать в философских и политических спорах, он прошёл эти метания столетия назад, и, в основном, на практике. Однажды ему пришлось выбирать, оставить одну из своих планет, зная, что её население будет убито, – или проиграть войну. И он сделал этот выбор, потому что иного выбора не было. После всего, что он пережил, участие в умных спорах было последним, что стал бы делать Одиссей Фокс.

Ана увидела отрешённое лицо детектива, погружённое в омут тайны, и гнев тут же покинул девушку, как схлынувшая волна. Её восхищала способность Фокса выстраивать воображаемые миры, перелистывать их легко, как страницы-картины, и отпускать, когда они уже не нужны, растворять в океане своей фантазии, откуда он сможет создавать их снова и снова, когда понадобится. Благодаря этой способности и своему огромному жизненному опыту детектив быстро вписывался в любые цивилизации и дела, на грани инстинкта и разума осознавал главное и сходу расставлял важные сюжетные узлы, а потом нащупывал между ними связь.

На планете-Руси он сказал ей, что жизнь и сюжет, реальность и вымысел строятся по схожим законам. Ана в который раз прокрутила тот момент: «Правда и вымысел не противоположности, а параллели, две ветви одного дерева. Все выдуманные вещи произошли из реальных». Так он сказал, и она ему не поверила, о чём горько пожалела.

Впрочем, и до сих пор, после стольких подтверждений его правоты, Ана не могла в полной мере понять этот постулат. Ведь сюжет строят люди, а жизнь складывается сама, из миллионов следствий и причин. Сюжет может быть удобным для автора и для зрителя, читателя, игрока – в этом его главное преимущество и главная ущербность. В удобстве.

Впрочем, удобно додумать эту мысль ей не дали: все потоки восприятия невольно сошлись на стремительно растущей планете, куда они опускались.

– На Игрушке нет дроидов, боевых систем? – спросила Ана.

– Нет, – покачал головой Эрраду. – Наши стратеги не дают интосам контроля над оружием и военной техникой, что исключает возможность их применения против хозяев в различных сценариях. В том числе и таких, как этот. У Игрушки контроль только над сервисными ботами и аттракционами. Они тоже могут убить, но мы знаем их возможности. Не беспокойтесь. Вы под защитой Да’Вира Великого и его крови.

Корабль дрогнул, опустившись на приёмную платформу, и застыл.

* * *

– Держитесь рядом со мной и старайтесь меньше двигаться. Не пытайтесь убежать от опасности в сторону, это может кончиться вашей смертью. Вы поняли?

– Да, – с готовностью кивнул Одиссей, он предвкушал аттракцион, который увидишь не каждый год и не на каждой планете.

Детектив встал прямо за низеньким примаром и утвердителем, готовый быть защищённым с ног до головы. Ана держалась последней в «рейдовой тройке», ведь она двигалась быстрее и реагировала быстрее неапгрейженного старины Фокса, значит, ей и замыкать.

– Выходим.

Эрраду возвысился и завис, как в медитации, на уровне человеческой груди. Голова руу’нн с веером расходящихся коротких отростков, напоминавших то ли корону, то ли гребень, была чуть ниже подбородка Фокса, любезно не закрывая обзор. Без видимых усилий кинетик полетел вперёд, и его направляющая сила повеяла Ане с Одиссеем в спину, как призрачный попутный ветер, проходящий сквозь их тела.

Трап опустился и вынес их на пустую приёмную площадку.