Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

Дело #12
Ярчайшая из звезд

«Взмывая к солнцу, ты упадёшь и разобьёшься, либо взлетишь и сгоришь. Третьего не дано»

Ирелия Кан

Всегда в образе

Женщина зависла в позе лотоса под самым потолком. Окружённая слоями невидимых защитных полей, она восседала на подушке из пустоты в центре роскошного зала, под прозрачным куполом, сложенным из алмазной мозаики – в одной из самых дорогих резиденций элитарной планеты Лосс.

Неогранённые драгоценности сдержанно переливались, пропуская свет гигантского синего солнца, заполонившего треть небосвода. Его невыносимое сияние заливало весь город, но проходя через купол, оно лишалось слепящей ярости, делалось обыденным и пустым.

Женщина, наоборот, оставалась особенной и неповторимой. Окружённая голубым ореолом, она витала в глубинах задумчивости, прекрасное лицо обращено в неизвестное с едва заметной улыбкой. Отрешённая от мирской суеты, она размышляла о важном и тайном – а внизу столпились простые смертные. Они стояли, задрав носы и подбородки, в тени женщины, падавшей на светло-серый пол из молекулярно обесцвеченного сердолика. Кто-то из присутствующих подумал, что тень дивы в несколько раз больше, чем она сама.

Ирелия Кан поднялась куда выше рядовых обитателей планеты Лосс. Четырежды вибраниумная королева Галактовидения, трижды лауреат премии «Орион», многократный номинант и победитель «Гемини», она, без сомнения, являлась ярчайшей актрисой квадранта. В паре тысяч ближайших миров слава этой женщины превосходила славу сыгранных ею героинь. И почти ничего не могло затмить близкий выход её нового кинарта.

Только тот факт, что Ирелия Кан была мертва.

– Мы защищали её лучше, чем президента планеты, – поклялся начальник охраны звезды, гепардис по имени Шон-Хон.

Голос был выцветший, а сам безопасник опустошённый. Подтянутый и почти лысый кошак, гладко выбритый везде, кроме хвоста, с десятками технологичных аугментов по всему телу, он казался гибридом уставшего живого существа и невзрачного техно-бота.

– Глазами этого не увидишь, но Ирелию окружает не стандартное защитное поле, а уникальная конструкция ручной разработки. Сразу три силовых контура разных производителей и конфигураций. Взлом или преодоление одного поля не связан с работой других. Каждое поле класса S+++, защитная эффективность максимальная, семь звезд. Установка и поддержка такого щита стоит целое состояние. У каждого из трёх полей свои функции и особенности. По-отдельности они теоретически преодолимы, но все сразу… невозможно.

Он кашлянул и поправился:

– Считалось невозможным до сегодняшнего утра.

– Позвольте, милейший, – скептически повёл бровями старший планетарный констебль Ибо Дурран. – С чего вы вообще решили, что с госпожой Кан что-то не так? С моей точки зрения, она в полном порядке. Взгляните: идеальна, как всегда.

Старший констебль был человеком прямо-таки портретной яркости. Грузный, почти багровой надутости, с выпяченными губами и глазами навыкате, с кожей в оспинах и мятым, как первый блин, лицом. Его щёки всегда обиженно дулись, исключая моменты, в которые они как бы лопались – когда констебль что-нибудь говорил; а в уголках рта блестела слюна. В общем, Ибо Дурран был на удивление непривлекательным господином, хотя его внешность слегка облагораживали ухоженные усы.

– Совершенно идеальна.

Выразив свои сомнения, констебль уставился на начальника охраны, с него перевёл взгляд на медитирующую звезду, а оттуда спустился к частному сыщику с ассистенткой, стоявших чуть в стороне. В конце вояжа по лицам присутствующих на выпуклой физиономии констебля проступило совсем уж явное недоумение. Он стал загибать толстые пальцы, подсчитывая несуразицы – и на каждом пункте со значением приподнимал свои кустистые брови.

– Спокойный взгляд госпожи Кан и полное отсутствие внешних повреждений. Наша дива даже во сне выглядит безупречно, как в лучшей из своих сцен. Это раз. Защитные поля на месте и не посылают сигналов о неисправности и нарушении, два. Биометрия показывает идеальное состояние подзащитной, три. Никаких расхождений с расписанием: госпожа Кан всегда медитирует по тривергам – это четыре. И, конечно, во время сеансов сакральной эмиграции звезда не откликается на внешние запросы. Пять. На то оно и называется «глубокое погружение», правда?

Было видно, что старший констебль испытывает удовлетворение от того, что не просто знает расписание звезды, а понимает тонкости её жизненного устройства. И по-свойски оперирует терминами, которые поставят непосвящённых в тупик. Да ещё и вещает изнутри резиденции Ирелии Кан, совсем как её закадычный друг.

– Смотри-ка, пять фактов на мои пять пальцев, а? – заметил Дурран и рассмешился, показывая окружающим ладонь с, действительно, пятью пальцами. – В общем, милейший! Не вижу оснований для паники, ваши защитные системы работают как часы. Да что там, гораздо лучше часов, кто вообще помнит эти нелепые древние штуковины? Странно слышать, когда начальник охраны заявляет, что его игрушки сломались, при полном отсутствии признаков поломки. Какой-то само-саботаж, не так ли? Скажите, мистер Шон… или мистер Хон, не соображу, как правильно, может, мистер Шон-Хон? Или Хон-Шон? Хон-Шон, кстати, звучит как-то глаже, плавнее, вам стоит поменять. Впрочем, пока пусть будет мистер Шон-Хон, раз вы так привыкли; так ещё раз, мистер Шон-Хон – как так вышло, что вы вызвали старшего планетарного констебля, а уж тем более наняли частного сыщика, чтобы расследовать смерть… совершенно живой женщины?

Гепардис по окончанию этой тирады мог бы ответить, что вызывал не старшего констебля, а просто констебля. А конкретно старший констебль, отстранив подчинённых, явился на звёздное дело сам. Но начальник охраны обладал впечатляющей выдержкой. Он не шелохнулся и никак не отреагировал на долгую и обильно пересыпанную лишними словами и жестами речь полицейского. Только шерсть на кончике хвоста едва заметно вздыбилась, но тут же поджалась.

Перед тем как отвечать, безопасник помедлил: он раздумывал, можно ли утаить один из секретов своего охранного агентства. Но в свете гигантского скандала, который вот-вот разразится, и в свете огромных проблем, которые обрушатся на агентство, когда остальным знаменитостям станет известно, что Шон-Хон не уберёг свою главную звезду – это была уже несущественная мелочь.

– Для проверки состояния VIP-клиентов мы используем необычный резервный протокол, – сказал гепардис. – Клето-2, микросущество с далёкой планеты.

– И что же делает это существо, – расплылся в улыбке констебль, – машет вам микро-лапкой, когда с подзащитной что-то не так?

Он обернулся к частному сыщику с ассистенткой, играя бровями и, разумеется, ожидая реакции на удачную шутку. Но оба чужака промолчали, а гепардис кивнул на полном серьёзе, даже не заметив сарказм.

– Да, – сказал он. – Существо биологически синхронизировано с госпожой Кан, оно испытывает те же эмоции и ощущения, что и наша клиентка. Если остальные средства наблюдения оказались недоступны, мы можем смотреть на Клето-2 и делать выводы о состоянии Ирелии. Испытания показали, что это работает даже в условиях взлома управляющих систем или их выходе из строя. И даже при полной блокаде, уходе в непроницаемый кокон… к чему иногда прибегает наша клиентка.

– Но как существо передаёт вам информацию? – спросила молодая ассистентка частного детектива. Её каштановые волосы, на удивление констебля, медленно окрашивались в желтые цвета. – Когда щиты Ирелии в состоянии полной блокады, никакая информация не входит внутрь кокона и не выходит из него. Как вы тогда узнаёте, что они оба чувствуют?

– Клето и не требуется преодолевать блокаду, – помедлив, ответил гепардис. – Оно находится не внутри полей, не внутри госпожи Кан и не на её теле. И вообще не на этой планете.

– Погодите, – не понял констебль, – вы же сказали, Ирелия и этот микроб биологически связаны? Разве он не сидит внутри дивы?

– Не связаны. Синхронизированы, – процедил Шон-Хон. – Эти существа обладают способностью копировать особые клетки своего крошечного тела, и всегда чувствуют, что с этими клетками происходит. Таким образом на своей планете клето поддерживают друг с другом биоэмпатическую связь, находясь на расстоянии. Учёные из нашей лаборатории назвали этот феномен «зеркальная ткань».

Молчащий сыщик едва заметно вздрогнул, но никто этого не увидел.

– Вы подсадили клетки существа госпоже Кан, и по их состоянию отслеживали её состояние? – уточнила девушка.

– Да.

– Интересно, – она обернулась к своему спутнику, словно в поисках поддержки. Тот едва кивнул, его отсутствующий взгляд гулял по большой и роскошно обставленной комнате.

– Мы используем этот необычный природный механизм как резервный способ фиксировать состояние самых важных клиентов, – подвёл итог Шон-Хон. – Это наше ноу-хау, и я рассказываю о нём только потому, что обязан по закону содействовать следствию. О клетосе никому неизвестно, и такой технологии больше ни у кого нет.

Здесь он был совершенно не прав. Такой технологией давным-давно владел орден Сэлл, и это была одна из ценнейших стратегических возможностей ордена. Узнай сэллы, что какая-то частная охранная фирма пытается ей овладеть, они бы в считанные часы прекратили деятельность этой фирмы – и жизнедеятельность её членов. Человечность не являлась частью генетического кода сэлл.

К счастью, орден и его послушницы находились в другой части галактики, которую Одиссей покинул именно ради того, чтобы сбежать от них и спрятаться на необъятных просторах посреди бесчисленных звёзд. Жадная паутина интересов ордена ещё не дотянулась в двенадцатый сектор – так что участие надменных био-фанатичек в этом деле было исключено.

Поэтому Одиссей промолчал и лишь продолжил разглядывать кабинет звезды. Ведь с каждым проходом он видел всё больше интересного. Шикарный букет криозантем стоял на дне вогнутого зеркального столика, цветы отражались сразу в восемь сторон. В ладонях статуи купидона лежал флакон золотых духов.

– Так что же показывает ваш клеточ? – после паузы слегка ошарашенно спросил констебль.

– Ирелия Кан ушла в глубокую медитацию восемь часов четырнадцать минут назад, – по-военному чётко ответил гепардис. – Её психологические убежища длятся от четверти суток до целого дня, так что сам срок пребывания в коконе не вызывал вопросов.

– Зачем тогда паранойя и паника? – удивился Дурран. – К чему призывать полицию и тем более частного детектива?!

Тут в голосе констебля прорезалась подозрительность.

– С какой стати вы вообще вызывали инопланетного сыщика, и как он успел прилететь на нашу планету, если до сих пор непонятно, случилось что-либо со звездой или нет?

– Около трёх часов назад Клето-2 стал конвульсивно сокращаться, – резко ответил гепардис. – А через пять минут замер и погиб.

На секунду в мозаичном зале повисла тишина. Огромное голубое солнце топило город в океане призрачной синевы.

– Так почему же вы ничего не предприняли? – фальцетом воскликнул Дурран, теперь обуянный паникой и паранойей. Он всплеснул руками и стал даже надутее обычного. – Звезда корчилась, а вы медлили?

– В этом и проблема, – напряжённо ответил гепардис. – У нас нет контрольного доступа к управлению полями, когда Ирелия Кан уходит в глубокую медитацию. Она находится в состоянии наивысшей, максимальной защиты, это полная изоляция, в которой ей ничего не может угрожать! И выйти из неё клиентка может… только сама.

Ибо Дурран замер с открытым ртом и побагровел ещё сильнее.

– То есть, если верить показаниям вашей бациллы, под тройной абсолютной защитой наша дражайшая Ирелия внезапно стала страдать и пять минут спустя умерла. Но это никак не отразилось на ней внешне. И вы не можете узнать, реально ли с ней что-то случилось или нет, потому что никак не контролируете свои защитные поля и не можете отключить их, чтобы посмотреть? – на удивление чётко подвёл итоги ошалевший от услышанного констебль.

Безопасник скрипнул клыками и отрицательно мотнул головой.

– Разумеется, мы контролируем поля. Мы можем принудительно отключить щиты и перезагрузить систему. Это потребует одновременного допуска троих специалистов в разных точках планеты, но у нас есть протокол, и при необходимости это исполняется за секунды.

– Так почему же вы его не исполнили?! – возмутился уже почти свекольный констебль.

– Потому что у происходящего только две версии, – отчеканил бритый и бледный гепардис. – Либо с Ирелией всё в порядке, и имеет место биологический сбой Клето-2. И тогда проверка разрушит духовное убежище госпожи Кан… что сильно скажется на её рабочем состоянии и графике выхода её артов. Либо Ирелия мертва, и тогда перезагрузка уже не спасёт, – но может повредить или уничтожить возможные улики!

Он помедлил.

– В любом случае, от поспешного действия не будет никакой пользы, а только вред. Поэтому как глава службы безопасности я принял решение: не потакать нашему очевидному желанию выяснить, что с Ирелией Кан. А призвать официальные силы правопорядка и межпланетного детектива, провести двойное расследование, а потом уже совершать какие-либо действия.

Реакции гепардиса оставались чёткими и конструктивными, несмотря на громаду стресса, которая придавила его, как упавшая на затылок гора.

– Но почему вы не попытались перегрузить поля в те пять минут, пока шла агония Клето? – спросила девушка. Она хотела сделать шаг вперёд, ближе к звезде, но сыщик почему-то удержал её, взяв за локоть. Он стоял у входа в комнату и не приближался к центру.

– Да! – запальчиво согласился констебль. – Пока корчилась ваша штучка, вы ещё могли спасти нашу звезду!

– Мы не успели! Но не по нашей вине! – хвост гепардиса, напряжённый до неестественной прямоты, торчал вниз, будто обрубок. – Произошла непредвиденная случайность. Клето-2 живёт в лаборатории на другой планете, сигнал о его состоянии сначала пришёл к доктору Тюэль. Она перепроверила данные, очень быстро, всё согласно протоколу, и тут же отправила нам нуль-сообщение через канал прямой связи корпорации «Ноль». Но произошёл сбой. И сообщение отправилось не туда.

– Сбой в корпорации «Ноль»? Такое бывает?!

– Не знаю.

– Я о таком не слыхал! – тряхнул возмущёнными щеками констебль.

– Они могут скрывать случаи сбоев, – осторожно сказала девушка. – Корпорация «Ноль» очень влиятельна и богата.

– Послание, предназначенное для нас, получили представители шуранской мастерской «Вибро-чпондели». К этому моменту шла вторая минута события. Но шуранцы не смогли понять послание, потому что внутренние коммуникации агентства зашифрованы! Ведь статус наших клиентов требует полной конфиденциальности. Две минуты спустя шуранцы сообразили, что получили чужое послание; ещё через минуту известили «Ноль». За шестнадцать сотых секунды ИИ корпорации разобрался в ситуации и переправил послание нам. К этому моменту пришло второе сообщение от доктора Тюэль, известившее нас, что Клето-2 мертво.

Гепардис перевёл дух и вытер ладонью лоб.

– И мы предстали перед дилеммой. Принудительно перегрузить все щиты и узнать, что произошло. Но этим действием прервать духовную эмиграцию Ирелии Кан и рисковать уничтожить улики, которые могут находиться внутри. Или ничего не делать, и своим бездействием не причинить вреда. Я взял на себя ответственность и выбрал второе.

Все молчали, обдумывая каждый своё. Даже Дурран нахохлился и временно прекратил блистать интеллектом.

– Это вина корпорации, а не вашего агентства, – сказала девушка, волосы которой переливались приглушённо-серым цветом и задумчиво-жёлтым. Она хотела поддержать безопасника, которого вина и сомнения глодали заживо изнутри.

– Это вина агентства, – раздался новый голос, и все вздрогнули.

Сыщик наконец прекратил рассматривать апартаменты и уставился на начальника охраны.

– Причина смерти Клето-2? – спросил он. – Вы наверняка сделали существу аутопсию.

– Кстати, да, – примазался констебль, – я собирался об этом спросить. Только позвольте уточнить: микро-аутопсию. Ведь это, напоминаю, микро-существо.

Профессионал сыска поднял палец, указывая на исключительную важность своего микро-замечания.

– Пока неясно, – напряжённо ответил гепардис. – Клето вообще не должно было умереть. Воздействие на зеркальные ткани, безусловно, передаётся существу, которое их породило. В этом и заключается синхронизация: страдает один, страдает и другой. Но не до такой степени! Доктор Тюэль проводила эксперименты, определяя меру возможного воздействия, и максимальный эффект был куда слабее. Когда зеркальные клетки разными способами уничтожали, связанные существа испытывали сильный стресс, потерю сил, теряли сознание. Но ни одно не умерло и даже близко не подошло к смертельному истощению.

– Что показала аутопсия? – переспросил детектив.

– Что Клето-2 истощено: сильно, но не смертельно.

– Тем не менее, оно мертво, – кивнул сыщик. – И реальных причин гибели не обнаружено.

– Доктор Тюэль собрала оперативную группу и продолжает анализ.

– Итак, мы не знаем три вещи, – сказал детектив. – Что с Ирелией Кан? Какова причина смерти Клето? И что стало причиной сбоя нуль-передачи.

– Случайность, – фыркнул констебль. – Техническая погрешность, вспышка на солнце. Уникальное схождение черных дыр на пути сигнала, да что угодно. Ну разумеется, причиной сбоя в корпорации «Ноль» была случайность! Что это могло быть ещё?!

Дурран ожидал немедленного согласия со своей очевидной правотой. Но присутствующие почему-то не торопились соглашаться.

– Вы шутите? – засмеялся констебль. – По-вашему, всемогущая и громадная корпорация заключила сговор с убийцей, чтобы умертвить кинозвезду? Три раза ха!

Гепардис кивнул, не найдя аргументов. Было безумием представить иное.

А девушка выжидала, что скажет её босс, будто мнение лохматого молодого человека могло пересилить реальность. Поразительное боссопоклонничество, мысленно поразился и осудил констебль. Принимать на веру любую чушь, которую брякнет начальство? Вот так слепота!

Он с сомнением оглядел чужака: широкоплечий парень с непокорными волосами, в старом пушистом свитере. Слишком молодой, чтобы что-то понимать в этой жизни, и слишком небрежно одетый, чтобы обладать хорошим вкусом. А если человек не обладает хорошим вкусом, говорить с ним как бы и не о чем, считал Ибо Дурран. Мысль о том, что вкусы собеседника могут быть сосредоточены в других областях обширного и разнообразного мироздания, к Дуррану пока не пришла. Всё-таки мироздание очень обширно – может, когда-нибудь дойдёт.

– Вы не ответили на мой вопрос, ШоХшо, – недовольно поддув щёки, заметил Дурран. – С какой стати вы вызвали на нашу планету сыщика?

– Об этом чуть позже, – совершенно спокойно, но при этом непререкаемо отмёл детектив. – Сейчас я отвечу на более важный вопрос: что с Ирелией Кан.

– И что с ней? – опешил от такой наглости констебль.

– Ирелия Кан мертва. Она умерла одновременно с Клето и погибла в мучениях. Скорее всего, задохнулась, пытаясь выбраться из своей идеальной защиты, из непреодолимых полей.

– У вас что-то со зрением, коллега-частник, вам стоит проверить глаза, – пфыкнул Дурран, показывая внушительной рукой вверх. – Вы что, не видите, что она спокойно медитирует без малейших признаков асфиксии и мучений?!

Детектив посмотрел на него изучающе, не как на идиота, а как на одного из подозреваемых в убийстве. Констебль, за годы работы в полиции прекрасно знающий этот взгляд, поперхнулся.

– Вы сами подсказали мне правильный ответ, – заметил сыщик. – Ваши слова.

– Какие слова? – испугался Дурран. – Какой ответ?

– «Ирелия Кан выглядит идеально, как всегда».

– Ну да. Так и есть! – взгляд констебля метнулся к звезде и обратно. – И что с того?

– Совершенства не существует, – сказал сыщик. – И вы никогда раньше не встречались с Ирелией Кан. Зато смотрели все её арты.

Констебль порозовел, что в его случае означало, наоборот, стать немного светлее.

– И если в реальной жизни звезда выглядит точь-в-точь как в кино, значит, это лишь видимость.

– В смысле?!

– Дива должна оставаться в образе, везде и всегда, – сказал детектив. – Во время многочасовых убежищ, отключаясь от реальности, она была беззащитна перед взглядами прислуги и шпионов-папарацци, готовых на всё, лишь бы проникнуть в особняк Ирелии Кан. Затёкшее тело, некрасивая поза, невыгодный ракурс, слишком интимный взгляд визио – любая из этих вещей является покушением на самое дорогое для звезды: её образ. Поэтому по приказу Ирелии Кан внешнее поле всегда копировало её внешность и поддерживало идеальную картинку. И только внутри этого кокона Ирелия могла расслабиться, побыть какой ей захочется и не думать о том, как выглядит.

– Что? Откуда у вас такая информация? – поразился констебль.

Он переводил взгляд с детектива на начальника охраны, и видел, как на лице Шон-Хона отразилось понимание. Гепардис не знал о секрете дивы – ну разумеется, звезда никому не докладывала, что во время медитации её заменяет идеальная оболочка. Но теперь до безопасника дошло.

– Вы можете принудительно отключить только внешнее поле, – сказал сыщик. – И оставить два внутренних. Сохранить улики, но открыть то, что сейчас скрыто.

Бритая рука гепардиса взлетела к пасти.

– Протокол «Дельта-3», – рыкнул он. – Ключи на перезагрузку. Три, два, один, старт!

Ирелия Кан, безупречная и загадочная, мигнула и погасла. Все увидели, что наверху висит скрюченная, всклоченная женщина с искажённым потемневшим лицом и выпученными глазами. Её окровавленные ногти были сбиты о непроницаемые стены собственного защитного кокона, в которые она скреблась из последних сил, пытаясь вырваться.

В ту же секунду начальнику охраны вместо идеальных искусственных данных внешнего поля звезды стали поступать реальные – со сканеров службы безопасности. И кроме очевидного факта, что Ирелия Кан умерла от удушья, он увидел в медицинской сводке, что её горло сорвано в криках, которые никто так и не услышал.

Девушка и констебль ахнули, поражённые пробирающей жестокостью открывшегося зрелища. Гепардис закрыл глаза, на его сжатой болью морде отразилось выражение величайшего краха. А детектив вздохнул, глядя на затвердевшую в трупном окоченении картину из скрюченных рук и выпученных глаз женщины, которая несколько часов назад висела на вершине мира, а теперь медленно опускалась под ноги простых смертных. Сходясь воедино со своей тенью.

– Пора ответить на ваш вопрос, старший констебль, – негромко сказал детектив. – Меня зовут Одиссей Фокс, и Шон-Хон действительно вызвал меня, когда предстал перед дилеммой. Вызвал потому, что я на хорошем счету в перечне свободных наёмников этого квадранта, и потому, что немногим ранее я был проверен и одобрен службой безопасности Ирелии Кан.

Гепардис заторможенно кивнул. Он с великим трудом преодолевал желание выйти из зала, механически добрести до своей комнаты, упасть в капсулу и забыться.

– Но мы прибыли на планету так быстро, потому что уже были на подлёте. Ведь на самом деле нас проверяли и одобряли по приказу госпожи Кан. Она наняла нас для проведения расследования. И мы находимся здесь, исполняя её заказ.

Гепардис вскинул голову. Об этом ему явно тоже не было известно.

– К-какое расследование? – поразился Дурран, и его глаза стали почти такими же выпученными, как у мёртвой звезды.

– О мальчике, который заблудился в кинартах Ирелии и не может оттуда выбраться, – честно ответил Фокс.