Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

Несколько часов назад здесь было гладкое и пустое поле, окружённое весёлой и забавной стеной: трёхметровые фигуры всевозможных игрушечных персонажей разных рас стояли дружным кругом, взявшись за руки, и приветствовали прилетающих на Игрушку, махали руками, улыбались, пританцовывая на местах. Так было ещё совсем недавно. А сейчас повсюду валялись трупы и куски распотрошённых кукол.

Голова Шалунишки Мо, оторванная импульсным ударом, бессмысленно лыбилась, вцепившись зубами в горло ящерна. Глаза телохранителя уже заросли смертной плёнкой, а боевой контур был истерзан так, словно по нему прошёлся невидимый град игл, способных пробить и защитное поле, и физическую броню. Но этот град не убил, и, судя по всему, даже не ранил бойца – лишь разобрался с его защитами. А добил его удар чьей-то ноги, вмявший грудную клетку. Шалунишка Мо вцепился ящерну в горло просто для верности. Контрольный укус.

Изящная Крюкильда, героиня широко известной серии мультов для самых маленьких, танцевала на тонких ножках, похожих на восемь заострённых палочек – и на эти заострённые палочки грациозно нанизала сразу двоих. Её собственное клиновидное тело было изорвано выстрелами, кукла и убитые ей бойцы сплелись в последнем танце, голова Крюкильды беспомощно свесилась вниз, а заострённые палочки-волосы свисали, почти касаясь пола. Она словно вышла на последний поклон.

Следом громоздился Бубель-Вубель, игрушка гобурской расы: такого колошматил в детстве будущий фарейский фанатик, имени которого Фокс так и не узнал. Толстый и жизнерадостный здоровяк Бубель-Вубель любил с разбегу плюхаться на детей, такой огромный и безопасный: мягкий бубух и взрывы смеха. А чёрствые шкурой гобурские дети, визжа от восторга, вреза́лись в его легковминаемое тело. Бубель-Вубель весил всего ничего и не мог никому причинить вреда… Но сейчас он валялся рыхлой кучей, простреленный и разодранный изнутри, а из-под кучи торчали ящериные ноги и хвост. Задохнуться в Бубель-Вубеле… поистине, необычная смерть.

Игрушки, красивые и комичные, милые и не очень (в зависимости от вашей расы и вкуса), валялись то тут, то там. В основном, частями. Их полегло больше полусотни, но они забрали с собой с десяток профессиональных бойцов.

– Куклы не могли пробить защитные контуры, – Ана нарушила тишину. – У них нет таких возможностей. Это сделало что-то ещё.

Она была права: неизвестный град прошёлся по всем ящернам, лишив их привычной технологической защиты.

– Вы поэтому не дали нам индивидуальных полей? Потому что у Игрушки есть способ с ними разобраться?

– Поля мешают мне, – сказал кинетик тихо. – Как и лишние разговоры.

Он плавно подался вперёд, к пустому и ровному кругу, где не лежало ни одной игрушки – они десятками валялись вокруг. Целый вал ошмётков, исковерканные до неузнаваемости, словно перемолотые сквозь крупное сито – похоже, они атаковали одинокую маленькую фигуру, лежащую в центре.

Руу’нн был без защитного поля и без доспехов, и, тем не менее, он в одиночку уничтожил столько же бешеных игрушек, сколько десяток вооружённых до зубов ящернов-телохранителей. Но и сам погиб. На первый взгляд было неясно, что его убило, но, присмотревшись, Одиссей увидел, что все три глаза кинетика залиты кровью изнутри. Какая-то вибрация, может, излучение. Хм.

Эрраду застыл над телом своего… коллеги? Знакомого? Друга? Ни единой эмоции не проявилось в фигуре и лице кинетика, он был как шершавая статуя, и даже мягкие отростки на голове и по бокам едва шевелились, как обычно. Но вдруг застыли.

– Приготовьтесь.

Игрушки начали дёргаться и оживать. Те из них, кто остались целыми, размыкали стенное содружество и медленно двигались к новым гостям планеты, с намерением их горячо поприветствовать. Разодранные и поломанные фигуры, которых в избытке валялось вокруг, поднимались, кто как мог, и тоже тянулись присоединиться к празднику.

Тело Шалунишки Мо, без головы и без половины плеча, неловко прыгало на одной ноге; следом за ней, перебирая множеством пальцев, карабкалась оторванная рука какого-то чудика. Свиваясь кольцами, ползла безымянная пыпурчатая змея; волоча хвост, топал истерзанный динозавр, а с другой стороны подпрыгивал на пружине экзальтированный музыкант, который раз в две секунды пытался ударить в литавры, но одного литавра недоставало, поэтому он просто махал навстречу своей отрезанной руке.

Всё это поначалу происходило в фантасмагорической тишине, пронизанной шорохами и скрипами встающих кукол, но постепенно, следуя какой-то выверенной режиссуре, игрушки начинали издавать звуки и фразы, на которые были способны:

«Привет, дружок!»

«Я Ласти! А как тебя…»

«Тим-бом-бом, тим-бом-бом, тим-бом-бом»

«Добро пожжа… пожжа… пожжа…»

«Дзыньк!»

«Летели на планету игрушек, а угодили в артхаусный хоррор», – подумал Одиссей. А вслух громко выкрикнул:

– Привет, друзья! Мы не враги. Мы пришли вас спасти.

Его выкрик потонул в серенаде нарастающего безумия, которая усиливалась с каждым шагом. У робокрыла завыла сирена, а световой импульсомёт Галактотрона затараторил импульсами разных цветов, безвредных, но отвлекающих внимание. Весь этот стенающий вой накрывал пришедших, словно безумящая волна – ИИ хотел их ошеломить и отвлечь, чтобы атака получилась неожиданной и эффективной.

Но руунн едва заметно повёл ложноножкой, и тройку накрыла непроницаемая тишина.

Игрушки стягивались со всех сторон, смыкались плотным валом, лезли друг на друга, искалеченные, разорванные, жутковатые, путались вывороченными внутренностями, механикой и нодотроникой, старомодными проводами. Они превращались в единое месиво с сотней лиц и морд, которое громоздилось всё выше и теснее, охватывая гостей.

Ана уже стояла к Фоксу спиной, а сейчас прижалась, он почувствовал, как её рука сама собой вложилась в его руку, и легонько успокаивающе сжал её.

Зрелище было необыкновенным, когда ещё такое увидишь? Одиссей любил удивительные истории, неповторимые события и места, он ценил их куда выше собственного комфорта, удобства и безопасности – может, поэтому жизнь и дарила ему всё новые, словно испытывая, когда человек остановится и скажет: «Хватит!»

Явно не сегодня. Он заворожённо наблюдал за фильмом ужасов, который оживал вокруг них в вязкой тишине. Куклы, фигуры, игрушки и лапочки, зверики, монстрики и няшики сгрудились в купол, закрывший большую часть света и готовые в любую секунду обрушиться им на головы. Пугающие и улыбающиеся рожи смотрели на пришельцев сверху. Руу’нн не шевелился, и в полной тишине было слышно, как бьются сердца двоих людей.

– Почему они… – шепнула Ана.

Волна игрушек рухнула вниз. Безумное мельтешение рук, пастей, обломков и обрывков, клешней, наверняка это сопровождалось парализующим взрывом звуковой атаки, да и светили-сверкали-ослепляли куклы как могли – но пространство вокруг пришедших сделалось блёклым и серым, всё внешнее осталось словно за непробиваемым слоем мощного промышленного энергополя. Вот только никакого поля не было, они стояли без защит и преград.

Одна из игрушек, жуткая ленточная тварь, которая в мирной жизни так красиво кружилась в ворохе своих лент, а сейчас напоминала взбесившуюся баньши, всё-таки дотянулась до Одиссея: он почувствовал лёгкое скольжение по плечу, затем по руке, и от этих невесомых прикосновений по спине прошёл озноб.

Но это было всё, что руу’нн им позволил. Доля секунды, и игрушки будто сгребло невидимой рукой, всё их красочное разнообразие угодило в один гигантский прозрачный ковш, который по совместительству оказался прессом. Низкий скрежещущий рокот пошёл изнутри, он был слышен даже сквозь звукогасящую сферу.

Секунда, и перед ними пульсировал шар величиной с дом, ещё одна, и шар уменьшился вдвое, втрое, вчетверо. Отростки на теле Эрраду напряжённо дрожали – а игрушки дробились и крошились друг о друга, сминаемые чудовищной силой. Лицо руу’нн отвердело, как маска; шар стал размером с футбольный мяч, и внутри осталась одна труха.

Примар Эрраду повёл маленькой рукой и отпустил прах на волю. Буро-серый тлен тёмными хлопьями и ворохами пыли разлетелся по краю посадочной платформы, медленно оседая и клубясь. Не осталось ничего, похожего на действующий механизм или модуль нодов, ничего, способного причинить вред.

Вернулись слышимость и яркость, на площадке снова воцарилась тишина.

– Это первая проба, – сказал руу’нн, его голос звучал глуше и тише, чем раньше, он стал говорить быстрее. – Игрушка обучается. Она сумела преодолеть защитные поля и нашла способ справиться с моим… учеником.

Пауза была крошечная, почти незаметная, но она была. Примару Эрраду было привычнее называть погибшего кинетика не «учеником», а как-то иначе.

– Мусорщик, – голос кинетика стал глубже и сильнее, словно до того был обесцвеченным, а сейчас обрёл тёмный цвет. – Как мы отыщем Наследника? Каков первый шаг?

– Мне нужно кое-что проверить, – тут же ответил Одиссей, как будто у него заранее был план. – Чтобы понять мышление Игрушки, стоит спровоцировать её и посмотреть, как она себя поведёт.

– Что требуется?

– Оставим её на площадке, а сами вернёмся на корабль.

Рука детектива указывала на Ану, волосы девушки тут же стали тускло-серыми, а взгляд застыл в лёгком шоке. Она только что испытала ощущение полной беззащитности перед убийственным валом зомби-кукол, которые рвались уничтожить её с равнодушной яростью стихии. Лишь невидимая сила примара защитила их от быстрой и брутальной гибели. А теперь босс собрался оставить её наедине с планетой-убийцей?!

– Вы хотите подвергнуть свою спутницу смертельной опасности? – уточнил Эрраду. – Чтобы провести эксперимент?

– Провокация предполагает риск, – пожал плечами Фокс.

Руу’нн смотрел на человека, и в его глазах впервые читалось что-то, похожее на удивление. Он обернулся к Ане.

– Ты готова на это?

«Вы» и «Ты». В языке руу’нн есть десяток разных обращений, которые зависят от меры уважения к собеседнику. Эрраду относился к Фоксу, как к существу с определёнными правами, но младшему; Ану он и вовсе считал вайгу, служителем. Но всё же с правом голоса, по крайней мере, относительно её собственной жизни.

– Готова?

– Да, – кивнула девушка. Она верила.

– Нет.

Примар качнул головой, и Ану с Одиссем шатнуло.

– Вы можете не дорожить своей вайгу, мусорщик. Но дети Да’Вира поклялись защищать младших мира сего.

Руу’нн распрямился, поднявшись выше в воздухе, он словно стал массивнее и тяжелее, зависший над людьми. Мягкие отростки на голове и по бокам неодобрительно зашевелились, осуждая легкомысленность и риск.

– Наследник в смертельной опасности. Наши служители мертвы. Мой ученик погиб, сражаясь. Хватит. Я не допущу бессмысленных жертв.

– Хорошо-хорошо, – подняв ладони, согласился детектив с легчайшей улыбкой на губах. – Я тоже не любитель терять ассистенток, хорошую ассистентку так просто не найти. Заглянем в батутный район, осмотрим место пропажи детей.

Примар кивнул и поплыл к кораблю. Ану с Фоксом повлекло за ним, едва ли не потащило, как тряпичных кукол, взятых мягкой, но несгибаемой рукой.

Когда они взошли на борт и трап стал закрываться, девушка бросила последний взгляд на это странное место. Ещё недавно приветливая и беззаботная, обещавшая радость, теперь площадка была усеяна трупами, обрывками и обломками, покрыта подпалинами импульсного огня… Она выглядела, как детство, которое закончилось слишком внезапно.

* * *

– Вот здесь?

– Да. Сигналы оборвались, когда они играли в этом месте.

Корабль висел над многоярусным парком батутных аттракционов, которые радовали глаз любого человека, знакомого с детскими играми. Это был рай, на билет в который дети по всей галактике с радостью бы променяли душу. А зачем душа, если есть батуты с телепортацией?

– Если мы сойдём с корабля, – сказала Ана, опасливо глядя вниз, – то Игрушка сделает с нами то же самое, что с первой группой. Разобьёт о поверхность.

Она представила, как это было: резкие смены притяжения, кричащие тела бросает то вверх, то вбок, то вниз, с растущим ускорением и на максимальной силе тяжести, когда ты едва способен пошевелиться. Исход немного предсказуем.

– Не сделает, – ответил примар. – Если уничтожить грави-генераторы.

Руу’нн застыл, его зрачки растеклись и заполнили глаза полностью, засияли Силой. Отростки по бокам зашевелились, и словно неслышный шёпот пронёсся по кораблю.

Далеко внизу, в километрах от них, скорчилась и взломалась большая платформа, на которой стояли первые ярусы батутных небоскрёбов. Вибрация прошла по всему комплексу и постепенно затихла, теряясь в собственных отголосках.

– Теперь можно выходить, – глухо произнёс Эрраду, и корабль пошёл на спуск.

– Где именно дети пропали?

– Где-то здесь, а конкретную точку не определить.

Трое искателей находились посередине огромного комплекса, вокруг тянулись ввысь тонкие конструкции, платформы, мостики и переходы, мембраны. Взгляды пришедших разбегались во все стороны, как здесь разобраться, если от вариантов рябит в глазах?

Одиссей отметил, что летающие порталы тоже вырубило асинхронное излучение, они попадали и разбились, обломки валялись далеко внизу вперемешку с телами бойцов.

– Я выпущу исследовательскую группу дронов, – сказал примар. – Они прочешут всю сцену и найдут следы детей, если они есть.

– Это долго и скучно, и скорее всего, следов нет, – возразил Одиссей. – Лучше покажите последнюю сохранившуюся запись.

– Запись чего?

– Как они прыгают. Посмотрим, как было раньше, и поймём, как было в последний раз.

Эрраду молча раскрыл визиограмму. Это был лог с наблюдательного дрона, который охранял Наследника и следовал за ним повсюду, оставаясь на почтительном расстоянии и под камуфляжем, в общем, не мешал. Запись датировалась неделей назад, когда троица в прошлый раз посещала батуты. Фокс несколько минут разглядывал, как дети скачут, совершая сумасшедшие прыжки и виражи, пытаясь догнать друг друга, а затем кивнул.

– Всё понятно.

– Что понятно?! – в один голос спросили Ана и руу’нн, и тон у обоих был на удивление схож: изумлённый с оттенком возмущения.

– Вон там лежит крупный бордовый камень в золотистой оправе, – детектив указал на самую верхнюю платформу комплекса. – Наследник носил его в груди, но перед игрой вынул из тела и оставил наверху. А затем они спустились вниз и принялись прыгать: это была гонка, и победитель мог забрать украшение, врастить себе в тело и носить с гордостью. Ведь это важный и почётный знак, верно?

– Это символ крови Да’Вира Упорядочивателя, к которой принадлежат Верхняя и Нижняя ветви наших правителей и отцов, – мрачно сказал Эрраду, недовольный, что столь важная вещь выступает призом в детской игре. – Его не должен носить никто, кроме Наследника.

Примар взмахнул отростком, и сразу несколько маленьких дронов метнулись из корабля вверх, чтобы забрать украшение.

– Значит, они прыгали снизу-вверх наперегонки, – подытожила Ана. – Но примерно здесь, посередине маршрута, произошёл взрыв, и начались все события. Группа защиты находилась сверху, и сразу после взрыва устремилась навстречу Наследнику; тогда Игрушка устроила гравитационный кошмар, и все бойцы разбились, даже кинетик-димар. Но почему гравитация не тронула детей?

– Потому что их к этому моменту здесь уже не было, – уверенно сказал Одиссей.

– Куда же они могли деться? – с недоумением спросил Эрраду, оглядываясь вокруг.

– Они знали этот комплекс вдоль и поперёк, умели им пользоваться. Смотрите, как они прыгают, это же поразительно. Я так не сумею, даже если буду год тренироваться.

Ана одобрительно кивнула, при взгляде на кульбиты маленьких руу’нн в её глазах сверкали восхищённые искорки. Ей явно хотелось пропрыгать это место снизу доверху, и в этот момент она выглядела как сущая девчонка, а не как серьёзный взрослый ассистент.

– Когда гравитация нарушилась, дети сориентировались лучше и быстрее взрослых, – сказал Одиссей. – Тот, что с синим окрасом, нырнул в ближайший летающий портал, и Наследник без малейшего промедления бросился за ним. Потому что в их тройке именно синий был лидером. Серый, старший из троих, прыгнул следом с другой стороны. Он самый быстрый и лидировал в гонке, поэтому залетел в портал чуть позже остальных. Но обратите внимание, он не прыгнул в порталы, которые были к нему ближе, а добрался до того, куда прыгнули первые двое. Он отставал на несколько секунд, но почти нагнал их. Как только дети вошли в червоточину, связь с их нейрами прервалась, и только после этого грянул взрыв. Заметая следы.

– Но они должны были вынырнуть из другого портала в этом комплексе, попасть под асинхронизирующую волну и разбиться! – воскликнул Эрраду, и в его голосе послышался гнев.

– Да, они вынырнули из другого портала, – кивнул Одиссей. – Но не в батутном комплексе. А в другом месте, за пределами радиуса взрыва.

Ана застыла с открытым от удивления ртом. Кинетик сощурился, пытаясь понять, что сказал человек.

– Проверьте число обломков, и убедитесь, что их на один меньше, чем было порталов.

– Почему? – руу’нн всё ещё не понимал.

– Потому что Игрушка заблаговременно отвела один из порталов в другое место, тайное и защищённое от всех средств связи и наблюдений. Она просчитала наперёд и ваши действия, и реакцию детей. Наследника и его друзей телепортировало туда, где их не получится отследить и найти.

Эрраду, пряча ошеломление, смотрел на человека, пытаясь понять, насколько верна его гипотеза. В одном из глаз примара вспыхнуло число порталов, разбитых внизу: 49.

– Одного не хватает, – как зачарованный, произнёс руу’нн. Его зрачки сузились и буравили человека. – Совет не зря вынес решение привлечь вас, мусорщик. Теперь я понимаю.

Дрон скользнул сверху, завис рядом с примаром и передал ему тяжёлую бордовую каплю, окованную золотистой оправой. Символ крови Да’Вира.

– Следующий шаг? – спросил кинетик, внимательно глядя на Фокса.

– Понять, куда Игрушка телепортировала детей и зачем. А для этого…

– Надо выжить! – воскликнула сказала Ана, дёргая сыщика за рукав.

Все трое глянули вниз и увидели, как снизу сумасшедшими скачками с батута на батут накатывает прыгучая волна хищных полосатых теней. Тёмные полосы на коричневых шкурах, яркие жёлтые глаза, гибкие, лоснящиеся тела и вытянутые клыкастые морды: это были саблезубые нигури с прекрасной планеты Саваж, красивые и смертоносные твари. Разумеется, это были робо-нигури для игровых сражений, послушные воле игроков – но теперь всю стаю контролировала Игрушка.

– Вверх! – рявкнул Эрраду, взметнувшись прочь. Сила кинетика сорвала Одиссея с Аной и понесла следом, так резко, что тошнота подкатила к горлу.

Нигури издали дружный негодующий воерык:

– Ррриииав! Ррриииав! – Он раскатился дроблёным яростным эхом, отражаясь от больших и малых платформ.

Эрраду взлетал к висящему над батутами кораблю, но скорость левитации была ниже, чем слаженные прыжки четвероногих убийц. Одна за другой нигури вонзались в огненно-красные мембраны, получали реактивное ускорение и с рыком устремлялись пришельцам наперехват. Словно в замедленной съемке «Galactic Geographic» (с щепоткой абсурдистского кино), бурые хищники бомбардировали своими телами улетающих людей. Невидимая сила Эрраду резко дёргала Одиссея с Аной из стороны в сторону, в последний момент уклоняя от настигающих нигури, и те, едва не дотянувшись до жертвы, с разочарованным криком падали в пропасть или цеплялись за подвернувшуюся платформу, вспрыгивали на неё и продолжали погоню.

Бурая тень врезалась в Ану в великолепном прыжке, напружинилась, чтобы перескочить с неё наверх к Эрраду; девушка вскрикнула, но сверху раздалось цепенящее «Ццццц», примар зашипел, и кинетический удар отбросил хищника в сторону, оставив Ане испуг и длинные царапины от когтей на плече.

Сверху вниз промчались десятки дронов, они сталкивались с нигури, сбивая их прыжки; там завязался странный фантасмагоричный бой. Но хищных силуэтов было больше, чем дроидов, и они прыгали быстрее, чем поднимались беглецы. Капкан из клыков и когтей смыкался.

– В красную! – крикнула Ана. – Бейтесь о красную мембрану!

Эрраду вывернул полёт правее и властно стянул людей к себе, их сжало друг с другом, словно мягкий пушечный ком; они врезались в огненную мембрану, и каждый ощутил, как его телу передаётся мощный и упругий кинетический заряд – а потом их стремительно бросило по диагонали, к следующей мембране.

«А-а-а-а!» закричала паника внутри Одиссея, он отстранённо посмотрел на неё и никак не отреагировал.

– Йуху-у-у! – заорала Ана, не в силах молчать.

Бум, бум, бум, они бились в одну мембрану за другой, их швыряло всё выше, перед глазами всё мелькало и уносилось прочь. Фоксу казалось, что перед ним проносится вся его непутёвая жизнь, полная резких поворотов… Бух.

Это была голубая мембрана, они внезапно стали лёгкими и едва весомыми, будто воздушный шарик. И это было не к добру, совсем не к добру! Отставшие нигури издали дружный торжествующий воерык: «Ррриииавв!!» и стали стремительно настигать.

Корабль висел уже почти над ними, Одиссей извернулся, чтобы посмотреть вниз: прыгучие убийцы были совсем рядом.

– Спускай его! Спускай! – закричала Ана, но руу’нн и сам сообразил, что другого выхода нет. Корабль двинулся вниз, сокрушая ажурные конструкции, всё вокруг заскрежетало и застонало, стеллажи и ярусы начали сгибаться и лопаться, волна деформации расходилась вниз и в стороны, многих нигури стряхнуло с переборок, мостиков и платформ, всё рушилось вниз.

Самая верхняя саблезубая тварь, пылая жёлтыми глазами, оттолкнулась от конструкции и прыгнула прямо на Одиссея. Человек смотрел, как распахнутая клыкастая пасть налетает на его плечо… она отчаянно вскинула лапу, чтобы уцепиться, ухватить. Ей не хватило нескольких сантиметров, и гравитация неумолимо повлекла нигури вниз.

Фокс высунул руку наружу, сквозь упругую невидимую черту Силы, которая удерживала его и влекла наверх, и в последний момент дотянулся до когтистой лапы, мимолётно погладив её пальцем. Зелёные глаза дважды моргнули, и страшная кошка канула в бездну вместе с тысячей рушащихся обломков.

Трое влетели в открытый трюм корабля, трап экстренно захлопнулся, и Ана с Одиссеем брякнулись вниз, а Эрраду мягко опустился на пол. Его глаза сомкнулись, сияние в них угасло, он размеренно дышал, а на шершавой потрескавшейся коже пульсировали несколько открытых, незащищённых точек, словно маленькие роднички, пробившие броню изнутри. Кинетик медленно восстановил дыхание и силы, роднички улеглись и заросли, отвердели. Эрраду открыл глаза.

– Все целы, – констатировал он, оглядев людей, потирающих ушибленные места.

– Да! – воскликнула обрадованная Ана, её рука коснулась Одиссея. – Я думала, последняя тебя схватит.

Фокс улыбнулся, сам не зная, отчего. То ли потому, что в глазах Аны ещё не погасла тревога за его жизнь, а волосы девушки выдавали искреннюю радость; то ли потому, что всё случившееся было… удивительным приключением. По крайней мере, пока.

– Что дальше? – ровный голос кинетика невесомо давил, расплавленная бронза в его глазах переливалась по кругу, полусфокусированная на человеке.

Фокс подошёл к окну и оглядел горизонты, быстро соображая. Наступал переломный момент в расследовании, нужно было сделать правильные шаги. О, вот оно.

– Орбитальный лифт, – детектив указал на ажурную конструкцию, уходящую в небо. – Нам нужно подлететь, сойти в обзорный зал и спуститься на лифте вниз.

– Зачем? – сощурился примар. – Мы движемся по орбите планеты, в безопасности. Наши спутники наблюдают за Игрушкой со всех сторон, аналитические системы фиксируют любое движение на поверхности и ряд процессов внутри. Если хоть что-то случится, нам тут же доложат.

– Наблюдая издали, не увидишь деталей, – возразил Одиссей. – Нам нужно быть внутри, взаимодействовать с планетой, чтобы понять закономерность.

– Какую? – напряжённо спросил руу’нн.

– Когда увижу, пойму.

Повисла тяжёлая пауза. Примару не нравилась неопределённость, руу’нн по своей натуре стремились к чёткости и контролю. А ещё ему очень не хотелось возвращаться на поверхность Игрушки. Глаз Силы во лбу Эрраду плотно закрылся – лишь прямой приказ содействовать чужаку удержал кинетика от действия, которое ему хотелось совершить.

– Хорошо, – сказал он. – Летим к орбитальному лифту.

Эта площадка была чистой, не тронутой последними событиями. Здесь было так красиво, будто ничего не произошло. Сквозь прозрачный пол было видно, как далеко под ногами плывут облака. Хрустальные грани делали обзорный зал похожим на бриллиант, и сверкание восходов и закатов можно было с комфортом созерцать изнутри, устроившись в силовом гамаке. Прозрачная полусфера медленно вращалась вокруг собственной оси, предоставляя пришедшим истинный кругозор.

Посередине стоял диковинный серебряный цветок со множеством стеблей, и в каждом бутоне прятался синтезатор напитков и снэков. Ана открыла бутон и создала себе пенящийся энергетический льют, одним махом осушила маленький узкий стакан и замерла на секунду, закрыв глаза. Льют восстановил её равновесие, в голове прояснилось. Девушка встрепенулась и виновато глянула на босса: сделать тебе? Фокс кивнул.

Здесь царили изящество и роскошь. Под дном площадки, словно крупные хрустальные бусины, висели обзорные кабины, готовые отправиться в неспешное путешествие над планетой, скользя по незаметным силовым нитям. Но детектив, осмотрев зал, отошёл от них и остановился у створок орбитального лифта: ещё одной хрустальной конструкции, предназначенной невесомо скользить далеко вниз, к поверхности планеты.

– Украшение Нур’Гриар’Дана, – задумчиво сказал он, вызывая лифт. – Я всё думаю, почему они сделали его главным призом для гонки? Ведь Наследник был младшим, ещё не прозрел и не стал кинетиком, он определённо не мог победить, и, значит, символ был обязан достаться одному из шэмирай. А вы говорите, они не имели права его носить; и не могли иметь даже шутливое желание отнять символ наследия у Нур’Гриар’Дана и взять его себе?

– Всё так, – проронил Эрраду. – Хотя малыш Нуку мог не придавать должного значения символу, в силу своего возраста. До прозрения Наследника не вводят в политический и церемониальный процесс. Поэтому он мог сделать его призом. Но то, что один из шэмирай всерьёз стремился получить символ и носить его – исключено.

– Вот это и интересно, – кивнул Фокс. – Что-то в этом кроется, и я пока не пойму, что именно. Позвольте осмотреть символ, высокий примар? Может быть, что-то мелкое, какая-то деталь подскажут разгадку.

Этот мусорщик уже выдал гипотезу, до которой не додумались аналитики руу’нн. Эрраду молча достал бордовую каплю в золочёной оправе прямо изнутри своего тела, где он прятал её, но не носил (так было позволено), и протянул человеку. В конце концов, это не какая-то регалия, а всего лишь украшение для малыша. Нет ничего недозволенного в том, чтобы чужак осмотрел её.

– Вроде ничего необычного, – пробормотал Одиссей, оглядывая символ, в этот момент створки лифта раскрылись, а Фокс, продолжая изучать каплю и рассуждать вслух, шагнул внутрь, развернулся к Ане с Эрраду, вошедшим следом, и замер.

Из его лица выветрились беззаботность и любопытство, там остались лишь напряжение и страх.

– Не шевелитесь, это лифт-ловушка, – сжато высказал он и сам замер, стараясь не двигаться и не дрожать. В хрустальной кабине воцарилась мёртвая тишина.

– Я понял две вещи, – быстро сказал Фокс. – Первое, куда Игрушка дела детей: в грань с туманным лабиринтом, потому что там их сложнее всего найти, невозможно визуально и тяжело даже со сканами, ведь лабиринт экранирован от поисковых и навигационных систем в нейрах игроков. Иначе его было бы слишком просто пройти.

Глаза Эрраду вспыхнули, он внимательно смотрел на детектива, и ни один отросток на его теле не шевелился.

– И второе: да, Игрушка не контролирует лифт, потому что он относится к орбитальной системе и управляется собственным ИИ. Но как только мы нажмём на кнопку спуска и створки закроются, включится соединение с центром координации Игрушки, и тогда она получит контроль над лифтом. И включит спуск с максимальным ускорением, а в процессе отбросит силовые тросы. Лифт врежется в поверхность и разобьётся в стеклянную пыль. Вместе с нами.

Лицо детектива свело от напряжения, на висках выступили капельки пота.

Руу’нн мгновение смотрел на человека, и Сила медленно разгоралась в его глазах.

– Третье! – покрытый испариной, воскликнул Фокс. – Я понял третье: Игрушка не хо…

– Прощайте, – сказал Эрраду.

Его короткие конечности расширились и затрепетали, Ану с Одиссеем отбросило назад, к стене лифта, кинетик нажал на кнопку экстренного спуска и вытолкнул себя из кабины, пролетев между смыкающихся створок. Лифт канул вниз с нарастающей скоростью, хрустальная сфера осталась позади, они падали в облака и навстречу судьбе.

Ана схватилась одной рукой за Одиссея, второй за поручень, и с расширенными глазами глянула на босса, пытаясь понять, как им выжить и спастись.

Одиссей Фокс широко улыбнулся.

– Лифт не ловушка, – сказал он, вставая и отряхиваясь.

– А?! – поразилась Ана.

– Наследник не в туманном лабиринте.

– ???!

– И спасибо за символ, он нам пригодится, – Фокс подкинул тяжёлую каплю в руке.

Всё вышло идеально, как он и планировал.

– Ах ты, хитрый лис! – взорвалась девушка, она подскочила к детективу, и принялась молотить его кулачками по груди и плечам. – А я уже думала!.. Я решила, что мы…

Но эмо-волосы, как всегда, выдали принцессу: она практически не сердилась, наоборот, сначала испытала шок и облегчение, а теперь её охватили огненно-рыжий восторг и розовеющее восхищение тем, как её босс переиграл этого недоброго, властного и возомнившего о себе коротышку.

– Это было не сложно, – пожал плечами Одиссей. – Он слишком крутой кинетик и слишком привык полагаться на свои силы, при этом не опираясь на мозги. Слишком уверен в своём статусе и власти, и в том, то все будут их признавать и склоняться.

– Но Игрушка. – Ана не отпускала плечи Фокса, держась за рукава его мягкого свитера. – Ведь мы скоро приземлимся и окажемся один на один с планетой-убийцей!

Одиссей смотрел на свою ассистентку внимательным ожидающим взглядом.

– Что? – Тут же замерла девушка, пытаясь понять, где она не права. – Игрушка… не хочет убить детей?

– Конечно, – кивнул детектив. – Она пытается их защитить и спасти. От Эрраду и его учеников и ставленников, которые участвуют в заговоре и хотят убить Наследника, чтобы возвести на трон новую династию.

Ана замерла, а потом едва справилась с желанием запрыгать от радости и захлопать в ладоши. Почему-то такая история нравилась ей гораздо больше.

– Ты уверен? – переспросила она.