Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

– Абсолютно. Игрушка атакует и уничтожает заговорщиков, которые пытаются нейтрализовать Нур’Гриар’Дана. Она несколько раз могла убить детей, но ни разу этого не сделала. Больше того, она могла причинить вред нам с тобой, но ни разу не попыталась.

– Как это? Нас же пытались убить куклы-зомби, а потом роботы нигури!

– Они пытались убить Эрраду. Меня в самом начале достала игрушка с лентами, но лента лишь скользнула по мне к примару, а меня не тронула. Потом на тебя прыгнула нигури, и не ударила, даже не вцепилась, а лишь хотела по тебе добраться до нашего «защитника и заступника».

Ана потёрла свежие царапины на своём плече, но поняла, что царапины появились, когда кинетик отшвырнул нигури прочь.

– Вспомни реакцию Эрраду, когда я предложил оставить тебя одну на платформе? Это была проверка, но не Игрушки, а его.

– Точно, – кивнула Ана. – Он сразу обрубил тему, применил свою власть… И воззвал для маскировки к красивым лозунгам.

– Ведь он-то знал, что Игрушка безопасна для детей. Но не мог позволить нам узнать об этом.

Ана опустила голову. Когда босс перечислял штрихи один за другим, картина начинала казаться такой очевидной!

– Наконец, когда мы взлетали, я вытянул руку и коснулся последней саблезубой кошки.

– Чтобы убедиться? – в распахнутых глазах Аны сверкали звёздочки.

– Чтобы установить с Игрушкой связь. И она мне ответила, как могла, глаза кошки дважды мигнули зелёным. «Двойное зелёное», универсальный сигнал ИИ-интерфейсов «принято к исполнению».

– Но как Игрушка поняла, что мы не враги? Что мы не хотим убить Нур’Гриар’Дана и не заодно с этим… проклятым предателем!

– Она не присвоила нам неверный статус «враги», потому что не исходит из эмоций и предвзятых предпосылок, как делают живые существа. Мы с тобой не принадлежим к квазарату и не входим в число официально опекаемых рас. Поэтому, хоть мы и прилетели на одном корабле с заговорщиком Эрраду, Игрушка не стала проводить ложный знак равенства и классифицировать нас как враждебных, а поместила в категорию нейтральных субъектов. ИИ так мыслят: они не создают ложных пресуппозиций и не исходят из них потом, как свойственно разумным. Планете не был понятен наш статус, и она определила нас в «неизвестные». А дальше от нашего поведения зависело, изменится ли статус. Он изменился, когда я показал незнание истинной ситуации, и Игрушка это зафиксировала.

– Это когда?

– Когда предложил оставить тебя на платформе, – улыбнулся Одиссей. – Посмотри на это с точки зрения Игрушки: нейтральный субъект допускает невраждебность планеты. Следовательно, он не знает, что планета на самом деле не враждебна. А Эрраду и другие враги знают это. Следовательно, руу’нн и нейтральные субъекты – не заодно. И самый логичный вывод, который мог сделать ИИ планеты, соответствует реальности: нас наняли, чтобы найти Наследника и спасти его, и мы намерены это сделать. Значит, мы потенциальные союзники.

– Круто, – покачала головой Ана. – Игрушка поняла, что мы с тобой не заодно с заговорщиками, потому что они не сообщили нам реальное положение вещей. Папа всегда говорил мне, что врать нехорошо!

Девушка рассмеялась, а потом воскликнула:

– Минутку. Так ты первым делом заявил, что мы не враги и прилетели сюда помочь. Как только мы ступили на планету!

Она вторым потоком восприятия просматривала всё, что произошло, и увидела, как Фокс ещё на приёмной площадке кричит подступающим куклам: «Привет, друзья! Мы не враги. Мы пришли вас спасти».

– Да, – кивнул Одиссей. – Игрушка приняла это к сведению и, скорее всего, определила нас в «потенциальных союзников». Она не будет пытаться нам навредить, пока мы не дадим повода. Поэтому не трогаем малыша Нуку, и мы в безопасности.

Ана покачала головой.

– Я видела и слышала всё то же самое, что и ты, – вздохнула она, и волосы переливались расстроенной синеватой волной. – Как ты смог до всего догадаться? Когда ни я, ни Эрраду не увидели.

– Он просто самоуверенный. А ты исходила из вводных данных, поверила им, – ответил Одиссей. – А я проверил и убедился, что данные лживы.

Ана опустила глаза, локоны закрыли лицо, но было видно, как по её волосам растеклось разочарование собой.

– Ну вот ещё, – возмутился Фокс. – При чём здесь ты, все так делают! Разуму свойственно исходить из каких-то вводных, это основа любого мышления. Когда люди сталкиваются с тем, что реальность противоречит их установкам, они обычно придумывают этому объяснения, сохраняющие установки. Нам проще исказить реальность вместо того, чтобы проверить и сменить вводные. Но иногда, если поменять вводные, всё становится на свои места – как в этой истории.

– Ладно. Значит, правитель руу’нн погиб на войне, и заговорщики решили использовать эту ситуацию, чтобы посадить другую династию на трон квазарата, – подытожила Ана. – Эрраду и его ученики получили приказ убить малыша Нуку вместе с его шэмирай. Бедные дети! Но Игрушка сделала всё, чтобы защитить своих подопечных, причём она вычислила заговор заранее за какое-то время и успела перевести один из порталов в безопасное место, куда и телепортировала детей. С тех пор прошли часы, Совет и власти квазарата не знают о заговоре и исходят из официальной версии, что Игрушка была взломана и превратилась в планету-убийцу.

– Отличный ход со стороны заговорщиков, – кивнул Фокс.

– Поэтому Совет нанял тебя, о великий мусорщик…

– Нас с тобой, мисс Ассистентка, – строго поправил детектив.

– И ты, как обычно, со скоростью света раскрыл дело.

– Ещё не совсем раскрыл, – покачал головой Одиссей. – Вспомни запись с тремя детьми. В их поведении были странности, и ситуация с этим символом тоже показывает, что всё не так просто.

Фокс погладил пальцем тяжёлую каменную каплю. Гладкий полудрагоценный самоцвет со слабыми прожилками тускло поблескивал в красивой золотистой оправе.

– А как нам теперь отыскать, где прячутся дети? Стой, а надо ли это делать? Достаточно найти способ связаться с Советом и сообщить им о заговоре, тогда на Игрушку прибудет какой-нибудь военный флот, заговорщики сбегут или будут взяты под стражу. А дети спасены!

– Это было бы идеальным завершением дела, – согласился Фокс. – Но будь у Игрушки способ связаться с Советом, она бы сразу это сделала. Заговорщики не просто так держат рой спутников на орбите, они перехватывают все сигналы, исходящие с планеты. Сейчас у нас есть небольшая фора: Эрраду не понял, что Игрушка увидела в нас союзников. Он посчитал, что планета убьёт нас, и таким образом он заметёт следы, ведь по факту он не сделал нам с тобой ничего плохого. Просто не успел остановить лифт, в который мы сами вошли.

– Ах, какая потеря, глупые дети младших рас, единый защитник и заступник так старался не допустить вашей гибели, – улыбнулась девушка. – Ну хорошо, нам надо найти, где же Игрушка прячет детей. Как это сделать?

Она подошла к карте-схеме всех игровых зон планеты, красивому визио-многограннику, который можно вертеть в руках, уменьшать и увеличивать, рассматривать выбранную грань…

– Нам и не нужно их искать, – улыбнулся Одиссей. – Игрушка уже оценила ситуацию и пришла к выводу, что мы не представляем угрозы, а уровень нашей защиты невысок, и при необходимости она легко сможет нас нейтрализовать. При этом мы потенциальные союзники Наследника. Поэтому Игрушка сама отведёт нас к Нур’Гриар’Дану.

Лифт достиг поверхности, створки раскрылись, и кабину заглянула здоровенная пушистая и клыкастая голова. Желтые глаза уставились на людей.

– Мур вам, – сказал Одиссей, показывая символ крови. – Мы пришли с муром.

Саблезубая кошка нигури насмешливо оскалилась, а её глаза из жёлтых стали зелёными и дважды подмигнули. Она развернулась и неторопливо пошла вперёд.

– Ух, – встрепенулась Ана. – Ну что, пошли?

Она смотрела на робо-кошку и на детектива жадным взглядом девушки, влюблённой в тайны и их разгадки – а заодно и в мастера ими жонглировать.

– Пошли, – кивнул вполне довольный этим Одиссей.

* * *

– Вжуууууух! – крупный механический «кузнечик» скакнул с одной грани планеты сразу на соседнюю. Он взвился по гигантской тридцатикилометровой дуге, ускорение весело вжало пассажиров в кресла, а по двум фасеточным глазосферам, в которых восседали Ана и Одиссей, прошли цветные отблески.

Далеко внизу пронеслись здания Плюшевого Города, с центральной башни которого они стартовали, вот пошли плюшевые предместья, вельветовые дачи, велюровые реки и бархатистые поля. Наконец, развернулись пушистые шерстистые леса.

Освещение и пейзаж разом сменились: кузнечик преодолел границу двух игровых областей, они ворвались в чистое синее небо и помчались над плескучим морем, полным маленьких жёлтых островков. Между ними перекатывались пенные барашки, оседлавшие кончики волн, а из-за рифов выглядывали пиратские корабли.

– Я бы поиграла в пиратский архипелаг и морские сражения, – покачала головой Ана, убирая за ухо особо проказливый локон.

– Я бы тоже, – признался Фокс.

– Шшшфунть! – кузнечик приземлился на пустынный остров, взметнув мегатонны песка, но складные пружинистые ноги тут же распрямились, кидая его в следующий гигантский прыжок.

Вжух, и они пронеслись через область странных и сложных геометрических фигур, которые вращались на идеально ровной бумажной равнине, то в двумерном виде на листе, то выходили в трёхмерное пространство и обретали объём. Гипнотическая красота, ломающая (или перестраивающая) мозг.

Вжух, и кузнечик взлетел над кипящим миром лавы: вулканы с огромными недовольными мордами на боках ругались, сотрясая склоны, а потом сердито взрывались, выстреливая чёрные пробки в небо. Они пытались сбить кузнечика, но все их снаряды оказались в пролёте.

Вжух, под ними раскинулось Конфетное Королевство, и оно было великолепно. Газированные реки и плывущие по ним пиро́ги из выдолбленных пирогов, пряничные звездолёты на зыбких кисельных берегах, тучные сахарно-ватные копытные на марципановых лугах (откусишь кусочек местной коровы и тут же запей его молоком); поля, колосящиеся попкорном, сосательные деревья и жевательные камни, на любой вкус и цвет. Но прежде всего автоматы мороженого: кидай монетку, хватай и беги в конец очереди, чтобы съесть это мороженое, пока стоишь за следующим! Сладчайший пейзаж вызвал у парня и девушки румянец ностальгии.

– В детстве всё было так просто, – внезапно сказала Ана, сжав обеими руками мягкий поручень. – Мои волосы бывали только трёх цветов, других я не знала.

Одиссей вспомнил вечное лето Эвридики, маленькой луны, на которой прошли его первые годы. Это было время прозрачной и очищающей простоты. С тех пор никогда и ничего в его жизни не было обычным и простым… Только когда он бросал все дела и устраивал себе Космическую Пятницу, надыбав побольше ярких пакетов с неизвестной инопланетной едой и завалившись в силовой гамак, чтобы круглые сутки смаковать гипнофильмы.

Они рухнули в цветочные заросли, вокруг замелькали многоэтажные фиалковые кусты, резко стало темнее…

– Шшшшшпундль!

Кузнечик приземлился, сложился и замер брюшком на земле. Фасеточные глаза раскрылись, и люди, ещё толком не пришедшие в себя после стремительного путешествия, спрыгнули вниз, на чуть-чуть ребристый серый пол.

– Эээ, – непонимающе сказала Ана, оглядываясь в полутьме своими улучшенными глазами. – Как это?

Они стояли не на открытом пространстве, а, похоже, глубоко под землёй. Потолок был очень высоко и тонул в полутьме. Вокруг громоздились бесконечные ряды и кучи игрушек, подарков, снарядов для спорта и инструментов для творчества, предметов хобби, а также нераспакованных коробок, контейнеров и мешков в праздничных упаковках – самых разных дизайнов из самых разных миров.

– Как мы оказались под землёй, если прыгнули в цветочную зону? – переспросила Ана. – Там что, была шахта?

– Тут повсюду шахты, – пожал плечами Одиссей, внимательно осматриваясь. – Игрушка – сложная технологическая система, полая изнутри. Много технических уровней, ведь нужно обслуживать разные игровые биомы: где-то вода, где-то лава, снег и много чего ещё. Меня больше удивляет, как ИИ развлекательной планеты так успешно ведёт боевые действия.

Девушка задумчиво кивнула.

– Да, этот ИИ слишком продуманный и тактически подкованный для игрушечной планеты.

– Вот и интересно, откуда у неё такие возможности. Как будто взяли управляющего ИИ детской планеты, и добавили ему подпрограмму военного стратега. Опытного.

– Ясно. А где мы теперь?

– Где-то в центре маленькой планеты. Здесь хранятся ненужные игрушки.

– Тогда понятно, почему сигнатуры детей отсюда не уловить. Слишком глубоко и слишком экранировано. Но ведь это логичное место, чтобы спрятать Наследника, почему Эрраду и другие заговорщики не ищут здесь в первую очередь?

– Во-первых, чтобы просеять даже крошечную планетку, потребуются минимум дни, а скорее недели поисковых усилий тысяч дронов. Во-вторых, внутренняя сфера закрыта, и сюда нужно прорываться силой. В-третьих, про это место вообще может никто не знать, оно явно на полном самообеспечении. Пыли нет, воздух свежий, потому что синтезируется, когда нужен. Всё чисто, убрано и существует в таком виде минимум десятки лет.

– Откуда у Нур’Гриар’Дана такое дикое количество подарков? – поразилась Ана, двигаясь по широкой аллее между двумя рядами игрушек и коробок, которые тянулись вдаль без конца.

– Наверное, это не его.

– Ааа, предыдущих правителей, – догадалась девушка. – Слушай, у меня ведь тоже такое было. Официальный подарочный комплекс.

Когда ты правитель звёздного королевства или империи с большим числом вассальных субъектов, то подарки тебе присылают все подряд. Местные власти, лояльные организации и просто люди, много подарков, на разные праздники. Кто-то искренне, кто-то формально, кто-то желая получить расположение и преференции. Один из десяти тысяч обязательно пришлёт бомбу в коробочке.

– В империи моего отца тысячи миров, и каждый присылает как минимум один подарок как минимум пару раз в галактический цикл, – сказала Ана. – Их собирается огромное количество, у нас эти подарки дарятся детям с бедных планет. Знаешь, детей всегда больше, чем подарков. А здесь они копятся и хранятся… наверное, несколько сотен лет!

Одиссей представил, как порабощённые, то есть опекаемые расы квазарата руу’нн присылают дары по расписанию. И как принципиальные и неотступные от своих порядков руу’нн копят эти подарки: потому что выбросить и уничтожить недипломатично, а отдать низшим, то есть младшим по статусу и по расе существам, невообразимо и запрещено. Ведь эти подарки предназначены для правителя. Горы ненужных игрушек растут, и вот уже требуется целая искусственная планета, чтобы их содержать в целости и порядке.

Он засмеялся, и его неожиданный смех разнёсся по диковинным рядам, нагромождениям и кучам, впервые за годы пробуждая в этом месте жизнь. Ана вздрогнула от неожиданности и тоже прыснула.

– Да уж, немного абсурдно, – хихикнула она, разводя руками.

Взгляд девушки упал на торчащую из контейнеров длинную трёхвзятую шутямбу с широкими раструбами, какие используют для швырятельно-ловительных игр в невесомости жители космических городов. Ана рассмеялась, насколько неуместна была здесь эта шутямба, и как радикально три её длинных рукоятки не подходили для маленьких коротышек руу’нн.

Взгляд Одиссея упал на картину из спиралевидных мучных изделий, давно засохших, на которой криво и нелепо, но с явным старанием был выложен императорски-пафосный трехглазый холмик с преувеличенно-длинными отростками, которые развевались на фоне охваченных пожаром планет. В его груди алело царское украшение, справа и слева левитировали две убийственных плазма-пушки, а подпись гласила: «Да’Вир Упорядочиватель гасит пламя раздоров и приносит мир».

Оба человека одновременно прыснули от столь выдающихся подарков, невольно представив, сколько удивительного барахла обитает здесь, в недрах Игрушки, и как всё это перекликается с происходящим заговором и смертоубийством, в которое их угораздило вписаться, и из которого в данный момент не виделось выхода.

Смех прорвался наружу, и целую минуту парень с девушкой сотрясались от хохота, согнувшись пополам и держась друг за друга, чтобы не упасть. Они вытирали слёзы, избывая всё напряжение, которое накопилось между ними и этим делом… и просто между ними.

– Ой, не могу, – бормотала Ана, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, а Фокс икнул и жалобно попросил попить, когда на них упала маленькая покатая тень.

Оба резко вскинули головы: на вершине подарочного холма стояла низкая фигурка, и в полутьме бесконечного склада мерцал один фиолетовый глаз, налитый силой и готовый её применить.

– Привет, – сказал Одиссей, хриплый после нежданного смеха.

– Привет, – прошелестело из темноты.

– Мы не враги, мы хотим вам помочь.

– Вижу. Но разве вы сможете?

Тень смотрела на них, в фиолетовом глазе не было выражения, может, только ожидание, непонятно, чего.

– Отведёшь нас к остальным?

Тихая пауза.

– Отведу, – выдохнул он и стал спускаться вниз по подарочному валу, осторожно шурша по ступенькам из контейнеров и коробок, игрушек и мешков.

Детектив и его ассистентка тихонько двинулись за ребёнком. Они шли сквозь ряды причудливых украшений и мебели, спящих подушек и пустых костюмов, внимательных кукол; огибали стоянки заглохших машинок и домашних роботов вокруг зарядочных станций; шли мимо обескрыленных звёздных кораблей, на которых застыли, как стальные паучки, маленькие сервисные дроиды; проходили череду смолкших мини-аттракционов, бездвижных ветряных подвесок, уснувших зеркал и задумчивых картин.

– Как будто склад ушедшего детства, – поёжилась Ана. – Многих детей сразу.

Одиссей заметил скрытую логику в расположении вещей. Они размещались не хронологически и не тематически, а повторяющимися блоками, например, инструменты для творчества всегда рядом с наборами солдатиков, а спортивные снаряды посреди кукол. По дороге он видел три скопления настольных и напольных часов (показывавших одно и то же время, вне зависимости от разных метрических систем) и четыре группы фейерверочных установок.

– Хм, – качнул головой детектив. – А Игрушка реально подготовилась.

Где-то посередине лабиринта, между крупными меха-шахматами и сервизом топологической посуды, вывернутой саму в себя, и прятался малыш Нуку.

Меха-король был сброшен с доски и валялся рядом, а на освободившемся месте стоял надувной трон из распотрошённой коробки. Столетия хранения не пощадили трон, поначалу он честно надулся, но неуклонно спускал воздух и не мог удержать былую власть, поэтому к приходу Аны с Одиссеем трон заметно скукожился и клонился набок, представляя собой жалкое и нелепое зрелище. Но всё же лучше, чем ничего.

Наследник свернулся на троне калачиком и обнимал синего шэмирай, того, что с яркими голубыми глазами, пряча лицо на его плече.

– Здравствуй, Нур’Гриар’Дан! – громко поздоровался детектив.

Зелёный малыш дрогнул и медленно повернул голову, они увидели два изумрудных глаза, блеснувшие в полутьме. В отличие от серого, во взгляде Нуку были видны чувства: непонимание и отупевшая боль.

– Нур’Дан, – слегка шепеляво сказал он. – Нур’Дан.

– Почему? – в первый момент не сообразил Фокс, а потом заметил, что синий не шевелится, и его отросток-рука безвольно свешивается с трона.

– Гри не возвращается, – Нуку развёл ручками, глядя с надеждой, что новопришедшие подскажут что-то новое, взрослое, о чём он сам не догадался…

– Он не вернётся, – буркнул серый руу’нн из темноты.

Волосы Аны почернели.

– Можно посмотреть? – спросила она.

Маленький холмик неуклюже съехал с трона, полностью открывая своего шэмирай, и стала видна опалённая импульсом дыра у синего в груди.

Одиссея дёрнуло изнутри, он почти увидел, как всё было: Гриар, средний в тройке, всегда отвечал за Нуку и вёл его за руку, заботился и помогал. Когда на них напали, мальчик со сверкающими глазами сделал всё правильно: выбрал, куда прыгать, крикнул и увлёк Наследника за собой. Он использовал Силу, чтобы отражать одни выстрелы и уклоняться от других; а когда не справился и импульс пробил невидимую пелену, Гриар закрыл младшего собой. Кувыркаясь, они влетели в портал почти одновременно, вместе, как были всегда.

И это было бы горько, но светло, это было бы братством и подвигом… если бы с самого своего рождения любопытный и активный синий руу’нн не был запрограммирован и создан, чтобы заботиться и защищать, любить и преданно служить. Пожертвовать собой, если будет нужно, сделать всё ради хару, ведь он шэмирай. Губы Одиссея сжались.

– Не возвращается, – безнадёжно пробормотал Нуку, держа повисшую руку брата. – Я звал-звал, а он…

Ана смотрела на мёртвого руу’нн, сканы в её глазах подтверждали и без того очевидное, но она приложила ладонь к отвердевшему телу, которое из мягкой глины уже превращалось в потрескавшийся известняк. Внутри ничего не билось и не перетекало, да и не могло – дыра в груди была красноречивее сводки, поступившей Ане на зрачковый монитор.

Зелёный увидел лицо девушки и понял, что взрослые ничего не изменят.

– Теперь не Нур’Гриар’Дан, – прошепелявил он, опуская голову. – А только Нур… Дан.

Сказав это, он наконец осознал, что его брат умер, услышал, как посередине его имени и существа зияет неустранимая дыра. Малыш резко сморщился, хотел закричать: «Нет!», но не закричал, а всем телом потянулся к серому за утешением, объяснением, каким-то словом. Но серый не двинулся, только вздохнул, его единственный фиолетовый глаз смотрел с ожиданием. Тогда малыш Нуку сжался, его уши размякли и накрыли лицо, а ручки-отростки наплелись сверху, пытаясь спрятать Наследника от всего мира.

– Нельзя горевать, – резко сказал Дан, – надо попрощаться с Гри и бороться. Ты должен быть сильным, чтобы победить. Гри за тебя уже ничего не сделает!

Нуку задрожал, его лицо сморщилось и поплыло, по всему телу руу’нн расходились содрогания, это выглядело пугающе, но на самом деле это просто плакал ребёнок.

Одиссей подался вперёд, потому что первым человеческим инстинктом было обнять и утешить – но перед ним был не человеческий малыш, а вязкое и беззащитное в своём горе существо, всё тельце которого размякло и булькало от слёз. Нельзя его трогать: кто знает, какие там встроенные системы безопасности; это полное нарушение этикета; неизвестно, как отреагирует Игрушка; да как такого обнимешь, ты же провалишься в него; а ещё…

Ана отстранила Фокса, схватила Нуку и прижала к себе.

– Бедный, хороший, – прошептала девушка. – Поплачь, я тебя подержу. Всё будет хорошо, слышишь? Мы с тобой вместе, вы теперь не одни.

Её подбородок утонул в голове Наследника, а руки врезались в его тело, как в тесто, она словно тонула в его горе, и это помогало малышу держаться и не тонуть самому.

Одиссей заметил, как изменился взгляд Дана, когда чужая совершила неслыханное: взяла и сграбастала Наследника. Фиолетовый глаз смотрел непонимающе, озабоченно, удивлённо, словно ожил, эмоции сменялись в нём со скоростью калейдоскопа, мелькнуло недовольство, жадное желание… Дан заметил, что чужак смотрит, и взгляд серого тут же погас, стал таким же отстранённым и ожидающим, каким был всегда.

– Слышите, дети, вам на помощь пришёл лучший сыщик в галактике, – горячо пообещала Ана. – Сейчас он во всём разберётся и придумает идеальный план, как нам всех победить. Так что не бойтесь, а просто делайте, как скажет мой босс, и всё будет хорошо.

Фиолетовый глаз и два изумрудных с удивлением уставились на Фокса. Малыш Нуку медленно встрепенулся и начал твердеть, но Ану при этом не отпускал.

– Ты правда лучший в галактике? – недоверчиво спросил Дан.

– Нет, – улыбнулся Одиссей. – Джанни Фло лучшая. Но я тоже неплох.

– И что нам делать?

– Где Игрушка? Я бы хотел с ней поговорить.

– Я здесь, – проскрежетала одна из шахматных меха-фигур.

– Почему заговорщики ещё не штурмуют это место?

– Его нет ни в каких планах. Я заранее вывела его из всех баз, чтобы успеть подготовиться.

– Вижу, что успела. Но как ты можешь быть на такое способна?

– Личный интос Наследника, широкие права доступа и наивысший грейд среди интеллектуальных систем. Взломать более слабые сети обычно не сложно.

– ИИ покруче Гаммы, это, конечно, прекрасно, – пробормотал Фокс. – Но если ты всё делала заранее, почему просто не раскрыла заговор Совету квазарата?

– Ключевые заговорщики были не выявлены, – спокойно ответила Игрушка. – Требуется вскрыть предателей, чтобы подавить заговор и исключить опасность для Наследника в будущем.

– То есть ты использовала Нуку, которого обязана защищать, как приманку, чтобы его враги проявили себя? – удивилась Ана.

– Да.

– Видимо, ИИ на языке руу’нн означает Император Интриг! – развела руками принцесса.

– Она не наша, – резко сказал Дан. – Она чужая.

– Наша, она же спасла Гора, и нас спасёт, – возразил Нуку, с надеждой глядя на брата. – Игрушка наш друг.

Серый вздохнул.

– Что со средствами дальней связи? – спросил Фокс. – Ты ведь знала, что придётся сообщать Совету или иным союзникам, чтобы они пришли на помощь.

– Связь была налажена, её локализовали и уничтожили. Также я подготовила нуль-транспортировку в запасное убежище, но враги развернули гиперподавление. К счастью, я вовремя успела применить портальный переброс сюда.

Значит, вокруг планеты висит пара техностанций, которые генерируют подавляющий колпак – и любой вход в гипер или попытка нуль-транспортировки внутри колпака превращается в лотерею с несчастливым концом. Выиграть можно, но в случае проигрыша теряешь не деньги, а существенную часть атомов тела.

– Итак, у нас нет связи и способов сбежать, а Эрраду ищет это место и скоро найдёт. Власти руу’нского квазарата на стороне Наследника, но думают, что всё под контролем, что Нура спасают друзья, а на самом деле поиски возглавляет враг, – подытожил Одиссей. – Ладно, Игрушка, раз ты такая продвинутая, каков твой стратегический план?

– До блокады оптимальный план был спрятаться и известить военные силы квазарата, ждать до нейтрализации заговора. После блокады план поменялся: заманить примара и его оставшихся союзников сюда. Дать бой.

– Что? – воскликнула Ана. – Сюда? Они же станут мишенями!

Она показала на детей, а потом удивлённо уставилась на Фокса:

– А ты почему не удивлён?

– Потому что фейерверковые группы обеспечивают перекрёстный огонь и полное покрытие центральной зоны, – пробормотал детектив.

– Чего?!

– Игрушка, как ты собираешься заманить сюда Эрраду и остальных?

– Привела вас.

Это стало сюрпризом и для Фокса. Секунду он смотрел в пустоту, пытаясь понять, где прокололся. Затем с досадой цыкнул и достал из кармана тяжёлое алое украшение в золотистой оправе.

– Маяк! – поняла Ана. – Значит, Эрраду сознательно нас отпустил!

– Не я обыграл примара, а он меня, – напряжённо кивнул Фокс и изо всей силы зашвырнул украшение в темноту, хотя было уже поздно. – Но, Игрушка, ты утверждаешь, что знала об этом?

– Да.

– И привела нас сюда, чтобы Эрраду пришёл следом?

– Да.

Ана поражённо всплеснула свободной рукой:

– Ты рассчитываешь победить боевую группу, дронов и одного из сильнейших кинетиков квазарата? Куклами?

– Я подготовила всё необходимое, – невозмутимо ответила Игрушка.

И тусклые сервисные дроны, по-паучьи шурша стальными лапками, вытащили из темноты и положили к их ногам три вещи:

Экстрим-сферу с Греаны.

Бандуру из дымчатого пластика, похожую на сложный алхимический агрегат.

Висайский Зеркалатор.

И подали Наследнику стойкого оловянного солдатика со Старой Земли.

Ана и Одиссей в шоке уставились на это богатство.

Малыш Нуку робко улыбнулся:

– Солдатик сильный! – с воодушевлением и надеждой сказал он.

Его старший брат посмотрел наверх, в темноту, скрывающую далёкий потолок, и во взгляде Дана было то же ожидание, что и всегда.

– Игрушка, сколько осталось? – спросил Фокс.

– Несколько минут. Враг понимает, что его ждёт сопротивление, он вызвал всех боеспособных участников заговора. Их переброс в систему с последующим перелётом через зону гиперподавления займёт около двадцати минут. Пятнадцать из которых уже прошли.

Ана всплеснула руками, обняла малыша у себя на руках и принялась озираться в поисках максимально защищённого места.

– Нет, – сказала Игрушка. – Пожалуйста, стойте на шахматной доске. В диапазоне Е2-Е4.

Одиссей кивнул, подошёл к маленькому руу’нн, стоящему посреди пешек, и опустился на одно колено, чтобы быть с ними вровень.

– Дан, – спросил он. – Чего же ты ждёшь?

– Своей очереди, – глядя на труп синего, ответил серый шэмирай.

Одиссей понимал это ещё с того момента, когда посмотрел запись, где они трое уплетали руу’нское мороженое. Ведь он увидел спокойного отрешённого созерцателя десяти лет от роду, который слишком многое осознал.

– Тебя создали раньше всех, за четыре года до рождения Нура, – тихо сказал Фокс. – Ты был спроектирован как рассудительный старший брат в будущей группе, голос разума, который будет уравновешивать возможные недостатки Наследника. Ты изначально был создан ради кого-то другого, поэтому в тебе так никогда и не возникло радости от того, что ты сам живёшь.

Серый почти не двинулся, но его лицо неуловимо изменилось, и взгляд фиолетового глаза стал живым. Этого было достаточно, чтобы понять, как важен для ребёнка этот разговор.

– Гри родился на два года позже, созданный, чтобы быть заводилой и лидером, весёлым и энергичным. Вы с ним отлично играли и ладили, но его появление тебя не особенно тронуло, ты воспринял его как должное.

Дан не кивнул, но и не возразил.

– Тебе было четыре года, ты ждал появления своего хару как самого важного события, ждал всем своим существом. И потому, что ты так запрограммирован, и потому, что это в самом деле волнующе и интересно. Ты ждал день за днём, месяц за месяцем, и когда он родился, это изменило всё. Первое время ты был абсолютно счастлив. В первые ваши годы вместе, втроём, всё казалось правильным, идеальным, на своём месте.

Дан дрогнул, его шершавая рука-отросток потянулась к груди и застыла у сердца.

– И только потом ты начал взрослеть и понимать. Всё на свете крутилось вокруг Нура, а вы с Гри были только игрушками для Наследника. Постепенно у тебя внутри поселилась тень, тяжесть осознания себя существом второго сорта. Ты любил Нуку и любишь сейчас, ты любил Гри точно так же, хоть и стал отстранённым. Но тебе ещё больнее, что он погиб, потому что ты понимаешь, что он никогда по-настоящему и не жил. Однажды ты понял, что у тебя нет собственной судьбы, и с этого момента начал ждать. Когда Нуку вырастет и забросит вас с Гри, когда вы станете ему неинтересны и не нужны, ведь вы всего лишь игрушки. Когда он решит завести себе шэмирай другой специализации и профиля. Когда он погибнет в результате войны или переворота, а вас поместят в кому доживать свои дни. Ожидание заменило тебе жизнь.