Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

– Это не вина вашего агентства, – повторила Ана. – Если у Эндора был полный доступ, он мог убить жену десятками способов, в любой момент.

– Планетарный айн сил безопасности провёл анализ и подтвердил, что в записанном сообщении настоящая Ирелия Кан, а не скин или цифровая генерация, – бормотал Дурран. – Теперь запрос в департамент финансового правового урегулирования. Следствие требует открыть доступ к завещанию Ирелии Кан. Ага, удовлетворено! Так, посмотрим… Звезда изменила завещание три дня назад!!! Все активы и пассивы, всё имущество Ирелии, кроме её тела и этой новой станции, после смерти отходят Эндору Кану!

На лице констебля отразилось явное облегчение. Всё-таки он жил и работал на планете, где законы писались элитами для элит. Применив под влиянием момента жесткое задержание к подозреваемому миллионеру, вина которого ещё не была доказана, Дурран рисковал своей карьерой. Но теперь мотивы убийцы стали предельно ясны, на руках у следствия появилась запись с обвинением из уст жертвы – и бледность схлынула с блиноподобного лица констебля, уступая место привычному здоровому румянцу, а вернее, рдению.

– Господа и дамы! – воодушевлённо провозгласил Дурран. – Это дело было трагичным и головокружительным…

– Сокрушительным, – выдохнул гепардис.

– Удивительным, – покачала головой Ана.

– Ужасным, – закашлялась ния.

– И очень-очень выгодным, – не стесняясь, признался инфо-вор.

Звездочёт промолчал.

– Но благодаря самоотверженным совместным усилиям, оно раскрыто, и даже не прославленным сыщиком, а… – Ибо Дурран запнулся и не договорил.

Ведь последние три минуты он пребывал в таком водовороте эмоций и был настолько перевозбуждён, что совершенно не заметил: за всё это время детектив не проронил ни слова.

Остальные тоже смолкли и уставились на Одиссея Фокса. А тот со странной смесью чувств смотрел на охваченных единством, таких разных и малознакомых существ. В уголках глаз детектива пряталась улыбка и нежность к этим искателям, которые воодушевлённо пытались помочь справедливости восторжествовать, а трагедии отступить. В уголках губ Одиссея, наоборот, густела печаль по Ирелии и всему, что она пережила. А посередине лба Фокса пролегла напряжённая складка неприязни и отвращения к настоящему убийце.

– Что? – одними губами прошептала Ана. – Мы не правы?

– Вы следовали нарративному мифотворчеству, – понимающе кивнул детектив. – Только не своему, а чужому. И оно привело вас туда, куда хотел автор. Автор управился мастерски, подыграл вам, где нужно, и уверенными штрихами свел концы воедино. Дал ответы на вопросы, которые все так хотели получить. И это неудивительно, ведь автор получила множество наград за сценарии и создавала шедевры вместе с самой Ирелией Кан. Вот только…

– Что? – спросила Хелла, её глазки-бусинки блестели скользкой чернотой. – Что я, по-твоему, сделала не так?

– Интос, у которого внезапно проснулось сознание и который убил хозяйку из ревности к её новому ИИ? Это уровень допущения мыльных сериалов, – безжалостно оценил Одиссей. – Призрак мальчика преследует бездетную женщину в полутенях её творчества, рождённого в муках – а в твоём исполнении это выродилось в банальный пазл с подсказкой из бульварного романа. Муж, идеальность и преданность которого погубила его брак, которому жена изменяла с его же копией – в твоём нарративе оказался убийцей ради наследства; есть ли в мире хоть что-то тупее и банальнее этого? Нет, ничего.

Фокс посмотрел на белую нию в корсете из тусклых табачных трубок, как на пустое место.

– Но от твоей бездарности становится ещё больнее, когда знаешь настоящую историю Ирелии Кан. И понимаешь, насколько жизнь поразительнее той плоской глупости, за которую ты пыталась её выдать.

В алмазном зале, утонувшем во всепоглощающей синеве, стало пронзительно-тихо. Хелла кривилась, будто её маленький ротик был забит стеклом. Она пыталась что-то сказать, подбирала слова, но Одиссей не дал ей времени.

– Констебль, снимите с Эндора хотя бы зрительную метку. Он должен увидеть и услышать то, что я скажу, – сказал детектив.

Он приблизился к экрану и заглянул ние в глаза.

– И ты слушай. Я расскажу вашу историю, как смог её домыслить. И ради твоей матери и дочки ты поправишь и дополнишь то, что я понял неправильно.

Хелла мучительно закашлялась, харкая дымом. Клочья чёрной злобы вылетали из её маленького тельца, а вместе с ними последние силы. Ведь ей, уже близкой к смерти от старости, было совсем не просто выдержать смерть Ирелии, разочарование и одиночество, наступившее после неё, и все эти разговоры, выяснения, притворства.

– Когда мы узнали, что реальная жизнь Ирелии стала основой «Королевы солнца», я поспешил навести справки об её детстве, – сказал Одиссей. – Узнать об её матери и обстоятельствах драмы, что разыгралась между тремя мужчинами и одной женщиной, которая думала, что может безнаказанно манипулировать миром вокруг себя и не получить ответ. Гамма изучил все доступные данные из системы, где родилась мать Ирелии, куртизанка и мошенница по имени Оливия. Но данные оказались слишком скудны. А ведь даже в небогатых мирах с пёстрым населением и средним развитием информация хранится долго и надёжно. Однако тёмная история Оливии, её вояжа на элитарную планету Лосс и бегства обратно домой, её наказания и жалких последних лет жизни – оказались практически стёрты. Кто-то заплатил немалые деньги, использовал неслабые связи и влияние, чтобы убрать всё лишнее. Эндор, я верно понимаю, что ты не в курсе и никогда этого не делал?

Миллионер, скованный полицейским полем, не мог ответить и только отрицательно покачал головой.

– Вот что Гамме удалось узнать точно: Оливия с юности была хастлером, мошенницей на доверии, яркой, талантливой и харизматичной особой, а ещё очень творческой. Её новые идеи и схемы стали классикой в среде таких же бедных, но рвущихся к богатству и славе, как она. С каждым годом Оливия пыталась взлететь всё выше, она мечтала забраться на самый верх. И однажды её усилия увенчались успехом: она приглянулась режиссёру артов. Он взял её на главную роль в роскошном проекте, какой-то астероидный нуар, который был снят и канул в безвестности. Но чтобы создать кинарт, был нужен инвестор, и вот так Оливия познакомилась с первым из богатых и влиятельных людей.

Фокс слабо улыбнулся.

– Нет, это был не один из двух её будущих миллионеров, а всего лишь мелкий местный инвестор третьей руки. Но Оливия умела взбираться по лестнице, меняя одного любовника на другого, и каждый следующий поклонник был богаче предыдущего. Постепенно она оказалась среди элиты, пыталась стать звездой, но не преуспела. У неё было много нужных качеств, но чего-то не хватало. Она не стала Ирелией Кан. Зато у Оливии появились два великолепных покровителя, и она принялась за многообещающую схему, которая должна была принести ей независимость и богатство. В этой схеме использовался телохранитель одного из богачей, и он так приглянулся Оливии, что они едва не сбежали вдвоём с деньгами обоих богачей, которые, независимо друг от друга, финансировали новый арт. Но верность в телохранителе пересилила чувства. А затем он узнал, что мошенница планировала подставить под кражу его. И хитрый план яркой, амбициозной и зарвавшейся женщины рухнул в пропасть. Трое обманутых и униженных мужчин, которыми она самозабвенно крутила, поклялись уничтожить Оливию.

Фокс отвёл взгляд. Ему не хотелось смотреть Ане в глаза, рассказывая об этом.

– Они изнасиловали её тело, но не древним варварским способом, а новым, изощрённым: глубокая гено-коррекция исказила её генетический код. Это искалечило внешность и здоровье Оливии, превратило жизнь в пытку. На неё завели несколько межпланетных дел, сфабриковали диагноз, с которым Оливии был закрыт вход почти в любую область; с тех пор её никто и никуда не нанял, все сторонились, как огня. Она никогда прежде не сталкивалась с такой жестокостью и была сломана морально, умственно, физически. Сломана не один раз. Все её попытки вернуть себе свободу, смысл и достоинство обернулись крахом. Убедившись, что обманщица получила сполна, мужчины бросили Оливию и забыли об её существовании. Хотя телохранителя память о содеянном преследовала до конца его дней. Оказалось, что Оливия забеременела от одного из миллионеров, но из-за генетической коррекции дочь родилась умственно отсталой. Искалеченная нищенка вела тихую и бессмысленную жизнь. Она умерла в возрасте сорока трёх лет после затяжной болезни, став такой же умственно отсталой, как дочка. А её ребёнок цеплялся за жизнь – и благодаря биопластике, психокоррекции и ментальной поддержке постепенно обрёл разум и восстановил тело. Девушка, которая позже взяла имя Ирелии Кан, была похожа на мать в юности: такая же талантливая, харизматичная и творческая. Только преисполненная не хитрости, а ненависти. Она подготовилась, как могла, и отправилась убивать.

Одиссей посмотрел на Эндора.

– Вот и всё, что известно из официальных и неофициальных источников. Остальное было стёрто много лет назад. Знаешь, когда?

Эндор отрицательно покачал головой.

– Сразу после выхода «Королевы солнца». Как только у Ирелии появились первые собственные деньги и собственное влияние.

Дурран опустил голову и тяжело вздохнул. Шон-Хон осел на пол, облокотившись на стену, и сидел, закрыв глаза.

– Итак, подведём итоги, – негромко сказал Одиссей. – Ирелия не хотела, чтобы кто-то знал детали жизни её матери и детства. Она приложила усилия, чтобы скрыть их. Её интос нёс следы множества перенесённых страданий и полученных ран, и до сих пор хранит тайны, которые звезда никому не хотела раскрывать. Юная девушка, детство которой прошло в состоянии слабоумия, никак не могла стать талантливой, но стала. Вместе с разумом она вернула себе ненависть и желание отомстить. Но на своём пути встретила Эндора, который перевернул её жизнь, дал возможность любить, а не ненавидеть. Ирелия пошла по другой дороге и смогла возвыситься, добиться того, чего не добилась её мать. Стать не просто актрисой, не просто автором, а создателем шедевров и гиперзвездой нескольких тысяч миров. Исполнить мечту, к которой тянулась Оливия.

Фокс посмотрел на Ану.

– Вы уже начинаете понимать, что странно в этой истории?

– Звездочёт был личным интосом не только Ирелии, – прошептала Ана. – Он принадлежал Оливии и перешёл по наследству. Его уродство и раны отражают страдания, которые перенесла… мать?

– Это правда, Звездочёт? – спросил Фокс.

– Да, – ответил демон.

– Но это не главная тайна.

– Нет, не главная.

Никто не пытался торопить Одиссея: всем требовалось время, чтобы осмыслить и принять то, что уже было сказано.

– Это самое запутанное и слоистое дело из всех, что у меня были, – покачал головой детектив. – Каждый раз, когда удавалось снять слой, скрывающий правду, под ним оказывался ещё один. Истина брезжила из-под этих слоёв, как рассвет на неподвижной планете, который не может наступить. Я понял, что чистой логикой это дело не раскрыть: слишком много фактов и противоречий, непрогнозируемое сочетание разных историй, которые сплелись в один финал. Но там, где логика бессильна, помогает мифотворчество. Что является истоком всех историй, Ана?

Девушка медлила, думая про Ирелию, Одиссея, себя.

– Исток всех историй – наша жизнь, – ответила она.

– Вот и я так подумал. И понял, что настойчивые многолетние попытки Ирелии Кан в своих артах осмыслить тему ненастоящей личности происходили от того, что её личность была не настоящей. Она родилась умственно отсталой, с повреждённым мозгом. Биопластика восстановила мозг, когда девочке исполнилось четырнадцать лет. В этот момент она обрела разум, а мать стала слабоумной. Потому что Оливия заставила свою верную подругу, свою ручную ментальную нию, перенести её разум в тело дочери, обречённой на бессмысленную и никчёмную жизнь. И Хелла сделала это, как смогла.

Фокс повернулся к белой няше и продолжил говорить, ожидая, что та вмешается и поправит:

– Хелла много лет знала Оливию. Дитя ещё одной крайне неблагополучной семьи, она росла в трущобах. Оливия приютила и воспитала её, стала для Хеллы матерью и одновременно хозяйкой. Да, ментальные нии разумные существа, а не питомцы. Но их отношения с гуманоидами включают и этот аспект: они питомцы друг друга, это работает в обе стороны… Хелла росла, воспитанная Оливией, читала мысли нужных этноидов, проникала к ним в головы и помогала Оливии в её хитрых схемах. Всегда полезно иметь ручного менталиста. Когда они прилетели на Лосс, обе были полны надежд, им казалось, что они прорвались из мира нужды в мир вседозволенности. Ментальная ния залезла обоим миллионерам в мозг, «помогла» им влюбиться в Оливию, стать доверчивыми и слепыми. Ещё и поэтому, когда пелена с их глаз спала, обманутые мужчины были так взбешены и так жестоки. Кара обрушилась на Оливию, но она скрыла от всех существование Хеллы. И Хелла была рядом, в её разуме – они прошла все круги ада вместе. Вдвоём выдержали всё. Но тело Оливии угасало. И поэтому Хелла поначалу пыталась воспитать и спасти её слабоумную дочку. А потом, когда стало ясно, что это невозможно и девочка обречена на растительную жизнь, две подруги решили попробовать другой путь.

Фокс развёл руками.

– Кто-то назовёт это противоестественным, кто-то ужасным, кто-то невозможным. А для Оливии и Хеллы это был единственный путь и единственный шанс выбраться из ада. Ния много лет жила со своей «человеческой матерью» практически в симбиозе, и много лет пыталась воспитывать и спасать её дочь. Она знала оба разума, обе личности, оба мозга от и до. Понятия не имею, какие технологические средства они применили и какими ментальными путями прошли. Гамма сообщил, что даже для опытных и сильных ментальных рас попытки переноса разума в большинстве случаев заканчиваются безумием и смертью всех участников процесса. Но перерождение Оливии произошло. Она очнулась в теле своей дочери, полная жажды жизни и жажды мщения. С той же самой мечтой, что вела нищую девчонку всю её жизнь: дотянуться из грязи до звёзд и стать одной из них. И с тем же самым интосом, который перешёл из одной головы в другую, когда пересадили нейр. Хелла, насколько я близок к истине?

Ния давно закрыла глаза. Ей было нечему возразить и не хотелось ничего добавлять.

Фокс печально кивнул и продолжил:

– Но перенос сознания невозможен. Все бредни про цифровое бессмертие с переносом личности в ментосферу рассчитаны на обывателей, которые недостаточно вникли в тему. Если разобраться, становится ясно, что личность, как её ни трактуй, неразделима с физическим носителем, в котором она существует – мозгом. Ты можешь сделать максимально подробную копию, но не можешь скопировать живой разум, как цифровой. Хелла не переселила Оливию в тело дочки – она последовательно, нейрон за нейроном, разрушила в мозге матери и сформировала в мозге дочери аналогичные связи. Сделала копию. Разум Оливии умер, а эта копия, сохранив все пережитые муки оригинала, приобрела дополнительную хрупкость личности, неуверенность в реальности собственного «я». Всю свою жизнь Ирелия чувствовала себя ненастоящей, стояла на краю бездны и всматривалась в неё. Ведь Хелла не бог, не творец-создатель, не эволюция и природа, даже не сверхразум, а только маленькая белая ния. Она очень старалась ради своей матери, но создала лишь неполноценную, изначально надломленную дочь. Удивительно, но дочь получилась куда талантливее. Может, и правда говорят, что гений идёт рука об руку с безумством.

– Ты прав, человек, – хрипло сказала ния, открывая глаза. – Жизнь сильнее выдуманных историй. Сейчас мне стыдно не за то, что я убила Ири, а за то, какой нелепой ложью пыталась это скрыть.

– Потому что ты всегда была бездарна, – понимающе, но без сочувствия улыбнулся Одиссей. – Все идеи, все шедевры и все награды созданы Ирелией Кан. При этом, конечно, ты профессионал и даже мастер, но ремесла, а не творчества. И пока Оливия была твоей приёмной матерью, спасшей и воспитавшей тебя, научившей тебя хитрости и обману – ты боготворила её ум и талант. Но когда она стала Ирелией, твоей дочерью, которую ты воссоздала из обломков по кусочкам, едва не разрушив свой собственный разум – ты стала всё сильнее ревновать к её таланту. Всё сильнее завидовать.

– Постойте, – хрипло прервал их Дурран, поднимая неуверенную руку. – Но как же доказательства?

Выбитый из колеи констебль был страшно расстроен крахом их общей победы, которая обернулась обманкой. Вся самоуверенность улетучилась из человека, который казался грузным и напыщенным болваном, а оказался преданным поклонником и искренним энтузиастом.

– Только Эндор и сама Ирелия могли давать приказы полю закрыть мембрану и не пропускать кислород. У Хеллы были права гостевого доступа, но не управления! Да и анализ подтвердил истинность послания Ирелии, это не подделка! А она подозревала Эндора.

– Не Эндора, – покачал головой Одиссей. – Она подозревала своего мужа. Без имени. Потому что это было не скрытое послание непонятно кому, а сцена из фильма.

– Какого фильма? – опешил Дурран.

– Когда ты бессменный сценарист и нарратор великолепной Ирелии Кан, ты можешь написать какие угодно реплики, какие угодно сцены, и заставить свою жертву их сыграть. «Детка, давай сделаем пробу из триллера о муже, который хочет убить жену? Ах, как ты убедительна в роли». А потом удалить все рабочие материалы, ведь у тебя есть доступ, – а Ирелии больше нет.

– Боже… – ахнул Шон-Хон, осознав такую огромную и теперь, задним числом, настолько очевидную дыру в безопасности своих идеальных защитных полей.

– И вот это было талантливо, Хелла, – сказал Одиссей. – Действительно талантливо. Расскажи всем, как ты заставила её задохнуться?

– Я придумала сцену для «Погасшей звезды», – ответила ния. – В ней Ири должна была выступить в роли героини, которая спасает свою станцию от ядовитого выброса. Она командует: «Отключить мембрану дыхательной фильтрации. Остановить выработку кислорода». Такая гордая и сияющая, говорит и не знает, что эти слова убьют её.

В видавших почти всё на свете глазах маленькой нии появились проблески слёз, но её хриплый прокуренный голос не дрогнул.

– Дальше по сценарию у её пафосной героини была ещё одна команда: «Заблокировать систему», затем третья: «Передать гостю право управления всеми системами», и, наконец, четвёртая: «Поставить это сообщение на повтор!» Они звучали в разных сценах и были совершенно логичны по сюжету – ведь я бездарный творец, но мастер своего ремесла. Я свела эти реплики в три пары: каждая команда и затем про повтор. Прислала ей ролик, посмотреть пробы. Она запустила его, от своего имени, со своими правами высшего доступа и контроля. И поля послушались её уверенных команд. Она не поняла, что это, и почему сообщения звучат снова и снова. Мы посмеялись над этим глупым сбоем, стали обсуждать другой вопрос, я поддерживала беседу и ждала, получится задуманное или нет. Потом ей стало не хватать воздуха. Она попыталась открыть поле, но команда заблокировать звучала снова и снова, система не успевала среагировать на её команду, а уже начинала реагировать на другую. Она пыталась найти выход, пробовала разные команды…

Ния закрыла глаза, и сейчас впервые стало видно, что она старая. Шёрстка пушистая и мягкая, ухоженная благодаря достатку и технологиям омоложения. Но с самого детства она тратила слишком много сил – чтобы выжить, чтобы добиться своего, чтобы просто быть такой, какая она есть.

– Осталось немного, – поддержал её Одиссей. – Расскажи, почему.

Хелла сжала пушистую пасть, отвернулась, не желая никого видеть.

– Она была твоим единственным настоящим творением, Хелла, – сказал детектив. – Твоей мамой и дочерью. Почему ты убила её?

– Я не могла позволить ей взобраться так высоко… без меня, – выдохнула ния. – Ведь мы всегда были вместе.

Все молчали, и молчание вынудило Хеллу продолжить:

– Она поднималась всё выше, и я терпела, оставалась в тени. Я трудилась и подчинялась, была верной и посвятила ей всю свою жизнь. Я создала её… И она превратилась из моей девочки во всеобщую любимицу. А потом задумала стать настоящей звездой.

Белая ния закашлялась, надрывно и безнадёжно.

– Обрести бессмертие, войти в историю как первая актриса-звезда в буквальном смысле. Ведь это потрясающая идея, образ огромной силы. Звезда, которая творит и вещает, светит для всех. Но только не для меня. После всего, что мы прошли, и всего, что я сделала, Ири собиралась обрести бессмертие, а меня бросить умирать в одиночестве. Она переживала и мучилась от того, что предаёт Эндора, уходит от него – и даже написала завещание, где всё ему передала. И ничего мне. Но мне никогда не нужны были богатства.

Маленькие плечики едва заметно содрогались, когда она говорила, быстро и яростно.

– Мне было нужно, чтобы хозяйка, дочка, подруга, единственная любовь не бросала меня.

– Поэтому ты пыталась её остановить? Поэтому ты внедрила в арты Ирелии скрытого мальчика, который заблудился и звал её на помощь?

– Я думала, если у неё наконец включится материнский инстинкт и она родит ребёнка, наша жизнь наладится. Мы будем вместе: Эндор, Ири, ребёнок и я. Мы будем наконец счастливы.

– Ты помогла материнскому инстинкту Ирелии пробудиться, но не знала, что он заставит её сделать совсем другой выбор.

– Не знала, – прошептала старая ния. – Как я могла знать?

– И последний вопрос, Хелла, – тихо сказал Одиссей. – Что кричала Ирелия Кан, когда отчаялась открыть поля и перестала отдавать команды? Что она кричала, царапаясь в стены, сбивая ногти в кровь и срывая горло?

Хелла впилась зубами в собственный хвост, чтобы не отвечать.

– Хорошо, я скажу. Сначала она кричала «Мама!» в надежде, что ты одумаешься и прекратишь. И ты одумалась. Верно?

– Я одумалась, – прошелестела ния. – Мне было плевать, что потом она меня накажет. Я не могла убить её. Но просто… у меня не было прав на управление её системой. Я не могла оспорить звучащие фразы из записи. А те права, что она мне передала, всё равно перекрывались «её» командами.

– А когда Ирелия поняла это, она шептала последнее, на что осталась надежда.

– «Эндор», «Эндор», «Эндор», – эхом сказала ния.

Эндор Кан закрыл руками лицо.

– А потом она начала совсем задыхаться… Я просила простить… Но она была в агонии, и уже не могла.

Воцарилось молчание.

– Вы признаётесь в убийстве Ирелии Кан? – спросил констебль.

Ния крутанулась вокруг собственной оси и поймала себя за хвост, потом точно извернулась в обратную сторону, уравновесила вращение и замерла, схватившись за мягкий насест.

– Пошли вы к чёрту, все сразу, – фыркнула она. – Кто вы такие, чтобы меня судить и арестовать? Вы не пережили то, что пережили мы с ними. Прежде чем ваши жалкие дроиды ворвутся сюда, я открою переборки и дам космосу себя убить.

– Звездочёт был бы очень не против этого, он так хотел отомстить убийце, – вздохнул Фокс. – Но прежде, чем ты это сделаешь, я обязан передать тебе последнее послание Ирелии.

– Послание? Мне? – замерла Хелла.

– Мы нашли его в её дневниках, когда смотрели арты. Не буду врать, я его прослушал.

– Перешли мне.

– Как скажешь.

Инфокристалл Фокса мигнул, Хелла коснулась панели управления, и её маленькую пушистую станцию заполонил призрачный голос Ирелии:

«Заблокировать систему. Поставить это сообщение на повтор».

«Заблокировать систему».

«Заблокировать систему».

Хелла засмеялась и закашлялась одновременно, хрипящие конвульсивные бульканья нии заполнили её маленький замкнутый мирок.

– Счастливо оставаться, – сказал Одиссей и выключил визио.

– Она не сможет открыть переборки и выпасть в космос, – понял Шон-Хон. – Ведь станция принадлежит Ирелии Кан, и её команды имеют приоритетный уровень управления. Высылайте дроидов для взлома станции и ареста убийцы, констебль.

* * *

– Простите, – сказал Дурран, низко склоняясь перед хозяином дома, не из подобострастия, а из сожаления. – Простите, что обездвижил вас.

– Вы выполняли свою работу, – холодно отозвался Эндор.

Он повернулся к сыщику:

– Это всё? Расследование завершено?

– Нет, не всё, – проскрипел Шон-Хон. – Вы не объяснили, как Хелла устроила сбой в передаче нашего сообщения. Ведь несмотря на смертельный яд, несмотря на то, что госпожа Кан задыхалась и её поля были заблокированы, мы могли открыть их и спасти её. Если бы успели вовремя. Мы не успели из-за сбоя в передаче сообщения корпорации «Ноль». Но как ния могла его устроить?

Одиссей Фокс кивнул.

– Я поломал над этим голову, но так и не нашёл способа, – признался он. – Его нашёл мой ИИ. Гамма, назови причину сбоя сообщения, отправленного сегодня в двенадцать витков, шесть тиков по универсальному времени, с планеты Шландель на планету Лосс.

– В момент прохождения пучка информации через звездные врата Великой сети, находящиеся на орбите Сорила, в голубом гипергиганте произошла солнечная вспышка и коронарный выброс невиданной мощности. Явления такой силы происходят с частотой лишь раз в несколько миллионов лет. Сам выброс произошёл минутами ранее, но потоки жесткого излучения достигли Врат как раз в момент передачи пучка информации, касавшегося Ирелии Кан. Сбой передачи и стихийный переброс пучка информации в случайные врата вызван, с высочайшей долей вероятности, излучением голубой звезды.

– Доктор Тюэль не убила Ирелию, – покачал головой Фокс. – И Хелла бы не смогла её убить. Система защиты Шон-Хона, несмотря на изъян, найденный сценаристкой, спасла бы Ирелию, именно благодаря Клето-2, о котором Хелла не знала. Вы бы сохранили свою звезду… если бы не вмешалась настоящая.

– Погодите, – поразился Ззир’Пуун. – Получается, Ирелию Кан убило наше солнце?!

– Сорил не позволил человеку занять своё место, – проронила Ана, и её волосы стали пронзительно-голубого цвета.

– Вот так финал, дорогие зрители! Вот так финал нашей сенсационной трансляции, друзья! Мне жаль прощаться с вами и жаль прекращать получать денежки, но…

– Погрузите тело моей жены в её личную станцию, – резко сказал Эндор. – Загрузите все арты Ирелии Кан в блок вещания станции. Подготовьте старт. Мы исполним её последнюю волю. И пусть это увидит весь мир.

Он посмотрел на Одиссея, и двое мужчин одновременно кивнули друг другу.

Зал утопал в пронзительном сиянии, и через прозрачный купол было видно, как капсула Ирелии, похожая на белый лотос, вознеслась выше всех лестниц и канула в океан испепеляющего голубого огня. Чтобы сгинуть там и обрести вечную жизнь.