Читать книгу "Одиссей Фокс. Тени звезд"

– Я не веду переговоров с прислужниками ложных звёзд, – улыбнулась доктор. – И, разумеется, зная защитные меры и протоколы агентства, я заранее продумала действия. Так что вам не остановить мой План. Лучше станьте свидетелем его воплощения.

Нет, такого Шон-Хону не могло представиться даже в худшем из кошмаров. Потерять в один день всех клиентов, не суметь защитить столько звёзд, потерпеть настолько монументальный крах в деле своей жизни, это было слишком странно и страшно. Безумно.

– Сыщик оказался умнее, чем могло показаться по его внешности, – проскрипела женщина. – Но всё же подумал, что, удалив всех из лаборатории, сможет меня остановить. Ошибся.

– Не ошибся, – улыбнулся Фокс, – а помог. Пусть сомкнутся хребты небес, хайдина.

Его рука взлетела и коснулась лба, описала странный, извилистый символ, похожий на простейший цветок. Доктор Тюэль подняла голову и уставилась на человека раскосыми глазами. Руки с импринтометром замерли над очередным контейнером с клетосом внутри.

– Пусть погаснет ненавистный свет, – эхом ответила она. – Но ты не хайдин. И что это за символ?

– Нет, я не с твоей планеты, хайдина. Хотя я тоже считаю, что мир несправедлив, и его нужно исправить. Только поп-идолы здесь не причём.

– Значит, ты слеп и не видишь, сколько мерзейшего, ярчайшего света они приносят, и как этот свет искажает мир! – болезненно скривившись, воскликнула доктор Тюэль.

– Зато я знаю, почему твоё убийство Ирелии не удалось.

– Почему?!

– Я задал тебе вопрос о передаче калорий, чтобы убедиться, что это твоих рук дело. Конечно, ты не могла открыть секрет чужаку, поэтому соврала, что энергия передаётся от клетки в клетку, как же иначе, закон сохранения энергии. Но я знал, что это не так. Между клетосом и носителем не производится вообще никакой передачи, потому что это не «зеркальные» клетки. Это одни и те же клетки, которые присутствуют сразу в двух местах.

– Молчи, чужестранец! – воскликнула Тюэль. – Не проливай тьму в глаза слепых! Они не должны знать!

– Им суждено узнать сегодня, – проронил Одиссей. – Другого выхода нет. Потому что и ты не понимаешь важнейший факт.

– Как они могут присутствовать сразу в двух местах? – резко спросил Шон-Хон, который вторым потоком сознания уже планировал нуль-десант на лабораторию с привлечением сил UFO и корпорации «Ноль». Ему нужно было потянуть хотя бы семь тиков. – Объясните!

– Жалкая попытка, – скривилась доктор, включая таймер. – Я уже поняла, что мне не жить, и знаю, сколько вам нужно времени для атаки. Поэтому я осуществлю План во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни. Но перед тем, как тьма в моих глазах восторжествует навеки, я бы хотела узнать, почему яд не убил Ирелию Кан. Познание – это моя слабость…

– Конечно, – кивнул Фокс. – Ты узнаешь. Но сначала я объясню им.

– У тебя семь тиков, чужеземец, – кивнула Тюэль.

– Клетосы не отыскали неизвестный способ передачи энергии и материи в пространстве. Их эволюция пошла по другому пути: они научились создавать особые клетки, которые изогнуты в четырёхмерном пространстве и за счёт этого существуют сразу в двух местах.

Воцарилась поражённая тишина. Такая способность казалась ещё более необычной.

– Не копировать, не клонировать клетки, а именно раздваивать их местоположение в пространстве, – объяснял Одиссей старательно, чтобы понял каждый. – Не две клетки связаны друг с другом, а одна и та же клетка существует сразу в двух местах. Может двигаться в пространстве, при этом оставаясь в теле клетоса. Тогда очевидно: убей эту клетку на одной планете, и она погибнет на другой. Как бы далеко клетка не была и как бы хорошо её не защищали.

– А значит, когда доктор ввела в Клетоса смертельный яд, – воскликнула Ана, – он тут же оказался в теле Ирелии!

– Только её организм справился с ядом, – проскрипела доктор. – Да, у неё были лучшие прошивки, в том числе от токсинов, я знаю, ведь я сама их ставила и обновляла. Но они не могли ей помочь, ведь моё живое оружие было создано вручную специально для неё. И тем не менее оно не сработало. Почему?

– Ты слишком мало изучала клетосов, – сказал Одиссей, и он говорил это одновременно восхищённо и печально. – Главное, ты изучала их как учёный, методично и логично разбирая по молекулам. А надо было представить себя клетосом, понять, каково быть им.

– И каково? – скрипнула доктор.

– Можно взять простое объяснение: что Ирелии просто повезло. Что одна из сотен раздвоенных клеток её клетоса, живущих в разных носителях, обитала в существе, которое хорошо сопротивляется токсинам и ядам, легко выживает в смертельной для нас среде. Поэтому клетос нёс его способность в себе, она передалась Ирелии и помогла её телу победить яд. Я не знаю, насколько это возможно, эту идею стоило бы экспериментально исследовать, вот только теперь не удастся. Но у меня другая версия. Органы и ткани Ирелии повреждены твоим токсином, значит, у неё не было иммунитета. Твой яд не убил её, потому что чрезвычайно быстро распался – благодаря ускоренному метаболизму, который включился у Ирелии. Который включил клетос.

– Но от настолько ускоренного метаболизма она бы умерла от истощения, – воскликнула Тюэль, – буквально за минуты.

– Именно так умер клетос.

– Его маленькое тельце не способно разделить с человеком нагрузку…

– Его тельце и тела всех носителей его клеток.

– О, – поняла доктор. – О.

– Где-то в океане далёкой планеты умерли от истощения десятки разных диковинных существ, связанных в единый организм клетками, изогнутыми в четырёхмерном пространстве и служащими узлами метаболического обмена. А ещё пострадала колония клетосов, в которой был рождён малютка. Ведь клетосы связаны в один мета-организм. Но колония выжила. Как и Ирелия Кан. Погиб клетос, который отдал всё, что у него было, чтобы спасти… сородича.

– Поразительно, – прошептала женщина, всплеснув худыми руками и качая длинной головой. – Как же они прекрасны, Плывущие-Во-Тьме. Любовь и преданность без проблесков разума, химическая эмпатия. Я знала, что они совершенны, но не успела в полной мере понять все возможности их клеточных макро-связей.

– И не успеешь, – тяжело сказал Фокс.

– У меня ещё два тика до атаки спецназа, чужестранец, – криво улыбнулась доктор Тюэль. – Я смогу завершить План.

А затем побледнела. Она устала и выдохлась, пытаясь за день осуществить то, что рассчитывала закончить за неделю, поэтому соображала не так быстро. Но всё же соображала.

– У меня не получится! – воскликнула доктор. – Клетосы спасут своих носителей, как спасли Ирелию Кан. Малютки только зря погибнут!

– Кто-то из звёзд умрет, – пожал плечами Одиссей, так спокойно, будто речь шла об урожае свинтошки, попавшей под метеоритные дожди. – Не у всех такое улучшенное тело, как у Ирелии, кому-то меньше повезёт с числом носителей и силой колонии… Но большинство выживет. Только дело не в этом.

Голос детектива дрогнул.

– Дело в том, что на твоём лбу расцветает цветок. А значит, времени у тебя не осталось.

– Что?

Женщина резко вздрогнула, почувствовав нечто пугающее внутри своей головы; по всему её телу прошла дрожь. Остальные уставились на лоб доктора, где на тёмной коже прорастал и распускался аккуратный зелёный цветок.

Руки Тюэль взметнулись, пытаясь ощупать чужеродное тело, но на её руках и плечах один за другим пробивались и распускались зелёные цветы. Шон-Хон задрожал и отступил от экрана.

– Что это? – вскрикнула женщина, теряя самообладание, её одеревеневшая нога подломилась, а обломки расцвели стремительно нарастающими побегами.

– Ты не знала самого важного, – ответил Одиссей с напряжением и страхом. – Свойство клетосов, на которое вы случайно наткнулись и которым пытались тайно овладеть, уже давно известно, только скрыто от непосвящённых. Технология раздвоенных в пространстве клеток называется «Бесцвет», и в другой части галактики она уже тысячи лет находится под контролем священного ордена сэлл.

Его рука взметнулась ко лбу и снова начертила странный символ.

– Исполнив контур бесцвета, я привлёк внимание ордена, ведь расстояния для сэлл не имеют значения, и символ – универсальный знак обращения к ним. Сэллы услышали и увидели, что происходит. Узнали, что на какой-то неизвестной маленькой планете эволюция дошла до их священной технологии. Что вы пытаетесь овладеть знанием, которое орден считает своим и только своим. И сэллы пришли, чтобы забрать технологию из рук непосвящённых.

– Но я… не понимаю… зачем?

Из содрогающегося рта доктора выползли ростки и корни, охватившие её лицо. А затем в её распахнутом криком рту расцвёл зелёный цветок. Всё тело Тюэль прорастало каскадом беснующихся растений, плоть превращалась в цветущее буйство.

– Вы не оставили мне выбора, доктор Тюэль, – сказал Фокс. – Я принёс одну жертву вместо многих.

– Что происходит? – просипел гепардис, только теперь понимая, зачем странный человек так настаивал на эвакуации.

– Смотрите, – ответил Одиссей, обращаясь сразу ко всем. – И запомните: никому нельзя прикасаться к тому, что принадлежит сэллам.

Визио содрогнулось: полы, потолок и стены лаборатории взломались. Укрепленные высокотехнологичные переборки трескались и сминались, как бумажные, где-то заревела огневая батарея, но захлебнулась и смолкла. Вал всепожирающих даже не растений, а неуправляемой биомассы погребал под собой лабораторию, стирая всё оборудование, все наработки и все следы. Можно было заметить, как сами материалы: керамика, титан, металлопластик – стремительно изменяются, превращаясь в живое органическое вещество, а оно вспухает очередной сметающей волной.

– Природа пребудет всегда, – произнёс Одиссей, и опустился перед гепардисом на колени.

– Что? – выдохнул и так поражённый Шон-Хон, а половина присутствующих ахнула, увидев, как на лбу безопасника распускается бледно-зелёный цветок.

– Не двигайся, – сказал Фокс, – что бы ни случилось, не шевелись.

Он поднял руки, свёл их у себя над головой и воскликнул:

– Я признаю власть ордена и отказываюсь от защиты и юрисдикции местных властей. Я принимаю суд ордена.

Гепардис затрясся, одежда у него на груди лопнула вместе с кожей, оттуда страшно и стремительно нарастали переплетающиеся слои плоти. Руки Шон-Хона против воли взметнулись, теряя форму, сплавились и стали частью новой фигуры, которая выросла и торчала из его торса вверх, как небольшая колонна, пробившая тело. Плоть стянулась в идеально изваянную бледную статую: грациозные женские плечи, шея, голова; безликий верх разгладился в ровное и пугающее лицо.

– Мы принимаем твой дар, – произнесла сэлла, и её негромкий звенящий голос разнёсся по замершему залу. – Наше суждение: не зная основ и не ведая глубин, не понимая смысла, непосвящённые пытались оперировать истоками жизни. Это непростительно. Их деятельность прервана. Орден сэлл заявляет права на планету и желает выкупить её владение. Кто хозяин планеты, жизнь которой постигла путь бесцвета?

– Я… Я… – прохрипел задыхающийся Шон-Хон, ведь его лёгкие уменьшились вдвое, он с трудом не терял сознание и оставался на ногах.

– Непосвящённый, ты отказываешься от прав на планету? – спросила женщина в его груди. – Ты отказываешься от исследования запретной технологии, отныне и навсегда?

– Да, – из последних сил прошептал гепардис, нелепо запрокинутый кверху.

Матёрый ветеран, выросший в планетарных боях и закалённый на межпланетной службе, повзрослевший и преуспевший в опасном бизнесе телохранителей, пробившийся в элиту – он понял, что столкнулся с силами за пределами своего понимания. Эти силы превосходили его настолько же, насколько солнце превосходит жука. Было бессмысленно сопротивляться им, только подчиниться.

– В таком случае мы оставим тебе жизнь, – безмятежно произнесла женщина. – Познавшая край истины принята в единство, а не познавшие могут быть свободны. Средства за передачу планеты придут на твой счёт в корпорации «Ноль».

Она посмотрела на неподвижного Одиссея.

– Воззвавший, Орден благодарен тебе за ценный дар. Желаешь ли ты стать частью единства?

– Нет, – содрогнулся человек в мятом свитере. – Я хочу остаться собой.

– Сегодня да будет так.

Красивое, аккуратное женское личико начало распадаться на слои алеющих мышц. Последним, что она сказала, звонко и властно, было напоминание:

– Природа пребудет всегда.

У всех на глазах фигура из плоти съежилась, руки Шон-Хона выпали из неё и безвольно повисли, на сплетения мышц и костей мгновенно нарастала кожа и шерсть. Грудь гепардиса разгладилась, страшное существо исчезло. Цветок на лбу отцвёл и опал без следа. Кошак резко выдохнул, закашлялся, конвульсивно скребя грудь, и без сил сполз на пол – где сидел покрытый испариной детектив, наконец способный выдохнуть.

Он был на волосок от полной и безвозвратной гибели. Да, Фокс рассчитывал, что сэлла не узнает, ведь для ордена Одиссей был давным-давно мёртв. Дьявол, он вообще не думал, что жрица нагрянет прямо сюда, к Шон-Хону! Ведь она могла поставить ультиматум о выкупе планеты и без личного появления. Но орден решил показать себя в этой части галактики и подать яркий, шокирующий пример. Сделав это, сэлла вплотную приблизилась к Одиссею, как всепожирающий огонь к клочку старой, мелко исписанной бумаги. Но ветер швырнул его в сторону, и бумага разминулась с пламенем на волосок.

Ана подбежала к Фоксу и схватила за плечи, её зрачки сверкали отблесками сканов, которые пронизывали тело детектива и пытались понять, всё ли с ним в порядке.

– Святые пульсары, – в наступившей тишине пробормотал ошалевший Ибо Дурран. – Великие звёзды, безвестные планеты, да даже бесчисленные астероиды! Что это было?!

Галактика – это клубок пустоты, в бесконечных безднах которого рассыпаны миллиарды звёзд и триллионы планет. Для большинства разумных невозможно даже представить такое число, только свести к абстракции. И почти никто на свете, даже самые продвинутые искусственные интеллекты, не знает всего и вся, что есть во Млечном пути. Даже самая всеобъемлющая база данных, Великая Сеть, содержит знания лишь о нескольких процентах сущего. В результате этой огромности – сильнейшее и величайшее в одном уголке космоса неизвестно в других.

Но сегодня обитатели этой части космоса впервые познакомились с одной из самых смертоносных и влиятельных сил в обитаемой вселенной – орденом сэлл.

Шон-Хон пытался отдышаться, всё его существо испытывало огромное облегчение от того, что продолжает существовать. Скандалы, крах агентства и прочие мелочи казались уже не такими важными. Хотя смерть Ирелии Кан по-прежнему причиняла глухую боль.

– Что это было?! – воскликнул Ззир’Пуун, и добавил ещё несколько восклицаний, не стесняясь в выражениях. – А?!

– Вторая часть нашего расследования, – хрипло ответил детектив. – Дайте мне пару минут и воды. Ведь предстоит ещё третья. Мы выясним, кто убил Ирелию Кан.

Материнский инстинкт

– И мы продолжаем прямой репортаж из резиденции таинственно погибшей гиперзвезды! – профессиональным тоном сенсатора воскликнул этноид в левикресле, со значением кивая внушительной головой.

Так как после явления сэлл все пребывали в пучине шока и ничего не делали, голован проявил напористую наглость и взял происходящее в свои маленькие тщедушные ручки. Один из его техноглаз вылетел из головы, развернулся и снимал эффектное сэлфи ракурсом сверху вбок, а второй продолжал смотреть на мир панорамно и гордо (во все стороны, даже сквозь собственный череп).

– Наш специальный гость, частный сыщик Одиссей Фокс внезапно добавил к одной сенсации вторую, благодаря чему мой гонорар за право трансляции только что удвоился!

Ззир’Пуун бросил многозначительный взгляд на свекольного констебля, и в этом взгляде злорадность пройдохи сочеталась с гордостью триумфатора и презрением Крёза, утопающего в квантовых слитках, к нищебродам госслужбы.

– И пока население ближайших миров переваривает явление био-жриц из враждебных глубин космоса, мы вернёмся к тому, ради чего собрались сегодня: к загадкам всеобщей любимицы Ирелии Кан! Ведь с каждым новым фактом, который открывает расследование, мы всё больше проникаемся сочувствием, восхищением и скорбью. Жизнь Ирелии была несчастна, творчество сногсшибательно, а замыслы грандиозны! Но тем трагичнее её смерть. Раскрыть это дело вместе с лучшим детективом всего двенадцатого сектора будет важнейшим событием года!

– А этот прохвост чертовски хороший ведущий, – пробормотала Хелла из своего экрана. Констебль надулся и сделал вид, что этого не слышал.

Гепардис сидел в углу, всё ещё пытаясь отдышаться, Ана с тревогой смотрела на Одиссея, Эндор восстановил стальное спокойствие на лице и ждал развязки, как и молчаливый Звездочёт. Сейчас они были удивительно похожи, человек и демон, траурные и гордые.

– Мистер Фокс, вы расскажете преданным поклонникам госпожи Кан, каков следующий шаг в вашем уже нашумевшем расследовании?

– Уже нашумевшем? – пфыкнул констебль. – Когда оно успело нашуметь, а? И что значит «вашем»?! Напоминаю всем, у кого проблемы с памятью: детектив Флокс работает консультантом для правоохранительных сил планеты Лосс! Это наше дело!

– Нашумело в режиме реального времени, как и положено прямому эфиру, – невозмутимо ответил Ззир’Пуун, а потом убрал себя из кадра, чтобы зрители не увидели, и скривил максимально презрительную ряху, показав Дуррану язык, чтобы следом за этим моментально вернуть себе чинный вид. – Так что, мистер сыщик, расскажете?

– Охотно, – откликнулся Одиссей, который чувствовал, как всё внутри оттаивает от пережитого шока. – Вспомним ключевую фразу, которая прозвучала в разговоре Ирелии и её спутника: «Твои тайны тебя погубят». Какие два важных вывода можно сделать из этой фразы?

Он посмотрел на ассистентку, а она была юная и красивая, так что камеры тоже с удовольствием на неё уставились.

– Первое: у Ирелии были тайны прошлого, о которых не знал даже муж, – быстро соображая, ответила Ана. – И второе: раз она свободно обсуждала эти тайны с цифровым Эндором, значит ему, в отличие от реального, она их доверила.

– Совершенно верно. Эти тайны знает и Звездочёт, но его код скреплён директивой молчания. Он может лишь подтверждать факты, которые мы выясняем. По счастью, у нас есть близкая подруга Ирелии Кан, с которой они были знакомы с детства. Она может пролить свет на вопросы, скрытые в темноте.

Взгляды и камеры невидимой хваткой впились в маленькую белую нию. Хелла съежилась под гнётом всеобщего внимания и торопливо выпустила клубы дыма, стараясь хоть как-то скрыться, но вентиляция быстро сдула зыбкую завесу.

– Что вы опять от меня хотите? – шикнула сценаристка. – Я и так во всём созналась. У меня убили единственного друга, не знаю, как дальше быть… Можете уже оставить меня в покое?!

– Ты много лет работала с Ирелией, была сценаристом всех её артов, – с уважением сказал Фокс. – Ты помогала донести идеи Ирелии до зрителей, и делала это блестяще.

Хелла сжалась в воздухе, как нахохленный сыч, белая шёрстка неприветливо топорщилась.

– Ну, – не оспорила она.

– Это значит, Ирелия обсуждала с тобой «Погасшую звезду», и ты знала об её грандиозном плане. Одно неминуемо вытекает из другого, мы лишь следуем нарративу, – успокаивающе произнёс Одиссей. Он будто невесомо погладил нию словами, но на неё они произвели обратный эффект, будто её толкнули.

– Знала и пыталась остановить, – буркнула Хелла. – Это же сумасшествие. Идея гениальная, но…

– Что?

– Она хотела бросить прекрасного и любящего мужа ради пригоршни кода! Отказывалась родить настоящих детей ради вымышленных! Кто так делает? Только безумцы. Вот я и сказала это вслух: Ири была безумна, уж я-то видела и знала. Я знала её всю жизнь! Можете мне не верить, но она давно и необратимо сходила с ума.

Ния недовольно уставилась в камеры и даже показала свои маленькие, гладенькие зубки, которые и клыками-то нельзя назвать, так, кусанчики. Она была такая взъерошенная и несчастная, подавленная и раздираемая противоречиями, что невольно вызывала сочувствие и симпатию.

– С этим сложно спорить, – согласился Фокс. – Ирелия загнала себя в ловушку и искала выход, её терзали сомнения и страх. Она скрывала себя из боязни быть несовершенной – и становилась ещё более несовершенной, паникуя из-за того, что кто-то увидит её настоящий облик. Ошибка в основе маршрута порождает замкнутый круг.

– Ну! – подтвердила ния.

– Она рассказала тебе про потерявшегося мальчика? – спросил Одиссей.

Хелла замерла.

– А ты откуда знаешь?

– Ирелия считала, что в её артах заблудился ребёнок. Она наняла нас, чтобы его найти.

– Как странно! – заволновалась ния, выпуская дёрганый, рваный дым. – Ири действительно сказала о мальчике, который заблудился и ищет выход. Но она фантазировала. Я смотрела вместе с ней те сцены, там не было никаких мальчишек.

– И ты не посчитала это странным? – мягко спросил Одиссей.

– Конечно, нет, – неуверенно фыркнула Хелла. – У Ири такое постоянно: тревога, фантазии, сны. Если бы я придавала значение всему, о чём она грезит… Говорю же: она никогда не была нормальной, как все.

Тут Хелла зыркнула на Звездочёта.

– Этот может подтвердить. Мы вместе смотрели сцены, Ири уверяла, что там по ступеням бежит мальчик. Ну и как, был мальчик?

– Нет, – проронил Звездочёт. – Не было.

– Это всё? – спросил Одиссей. – Или было что-то ещё странное в последние дни?

Хелла сморщилась, будто укусила лимон, полный сока.

– Может, и было, – прошептала она. – Ири иногда впускала меня в свои «медитации», чтобы поболтать без свидетелей. Мы всё-таки старые подружки… Два витка назад она хотела о чём-то рассказать. О чём-то важном, теперь-то я понимаю. «Знаешь, у меня, кажется, снова просыпается материнский инстинкт». Я как раз вспомнила её фантазии про мальчика. Говорю: «И в чём это выражается?» Ири хотела объяснить, но колебалась. Сказала: «Я только не знаю, как он воспримет. Мне иногда кажется, он слышит и знает, даже когда не должен. Например…» И замолчала! Сидит, кусает губы. Она явно хотела сказать: «Например, сейчас»! А в глазах мелькнул страх, точно вам говорю, я же её знаю. Но когда я осторожно спросила, чего она боится, Ири рассмеялась и сказала, что мне показалось, ничего. Мол, чего ей бояться, с такими защитниками и защитами?.. В общем, так и не рассказала. А я не стала расспрашивать. Если бы я тогда знала!

Маленькая белая ния выпустила густое облако дыма и сожаления.

– Звездочёт, это ты тоже можешь подтвердить? – спросил Фокс, внимательно глядя на демона, алые глаза которого ничего не выражали.

– Меня не было на той встрече, – безмятежно сказал демон. – Хозяйка не всегда брала меня в свою ментосферу.

– Она стыдилась его присутствия, – зябко поёжилась Хелла. – И теперь, когда вы сказали про любовника, понятно, почему стыдилась. Ведь старый интос был частью мира, который Ири хотела бросить. Звездочёт воплощал её несчастливое детство, трагичную юность, прежнюю жизнь. Брак, который стал её клеткой; образ идеальной звезды, который превратился в её тюрьму.

Ния вздохнула.

– Звездочёт был неотторжимой тенью Ири, израненной и уродливой. Он воплощал всё, от чего она хотела освободиться. Теперь понятно, что она собиралась его оставить, уйти от мужа и старого интоса к но…

Хелла ахнула, и многие вместе с ней. Словно последний кусочек пазла внезапно встал на место и картина, запутанная и полная неясных отражений, разом стала понятна и видна. Все замерли, потому что всех озарила одна и та же мысль.

– Ты! – рявкнул Ибо Дурран с перекошенным лицом. Он смотрел на Звездочёта, и пухлые, такие мягкие и миролюбивые пальцы констебля судорожно скрючились, словно желая рвать печального демона в клочья. – Чёртов предатель! Как ты посмел?!

– Личный интос Ирелии Кан ревновал к её новому ИИ! К её будущим детям-айнам! – затараторил Ззир’Пуун, выписывая зрителям сенсаций на все деньги. – Он считал себя брошенным ребёнком и убил хозяйку, стёр её новую любовь и нерождённых цифровых детей! Какой пронзительный поворот!

Звездочёт и Эндор не двигались, они стояли, как изваяния, глядя друг другу в глаза.

– Но как Звездочёт смог управлять полями Ирелии, если она не взяла его в ментосферу? – звонкий голос Аны перекрыл нарастающий шум. Волосы девушки светились лимонно-жёлтым цветом непонимания. – И почему она не сняла поле сама, своим приказом? Почему не вышла из кокона и задохнулась, когда все поля подчинялись ей напрямую, и она в любой момент могла приказать им раскрыться?

– Ну разумеется, чудик перехватил управление, – пыхнул Дурран. – Разве это удивительно? Он её личный ИИ, чёрт возьми!

– Или кто-то отдал ему приказ, – тихо сказал Шон-Хон. Он с трудом поднялся, опираясь на стену, осунувшийся, со впавшими щеками, со следами свежих восстановительных инъекций на оголённой груди. – Кто-то с полным доступом. Звездочёт, кто отдал тебе приказ?

– Не знаю, – ответил демон. – Не помню.

– Роботы ничего не забывают! – пронзительно крикнула Хелла. – Кроме того, что им приказали забыть!

– Но отдать такой приказ могла только сама Ирелия, – пробормотал Шон-Хон. – Таковы параметры безопасности.

– Вы хотите сказать, – завопил папарацци, глаза которого округлились даже сильнее, чем раньше, – Звезда убила сама себя?!

– Стойте! – потребовал констебль у сценаристки. – Какую сцену с лестницей вы смотрели? Там была какая-то лестница, и Госпожа Кан видела мальчика, ну, покажите нам её!

– Это новая сцена из рабочих материалов «Погасшей звезды», – дрожащим голосом пробормотала ния. – Но там никого не было… точно же…

Звездочёт простёр зловещую руку с когтями и ранами, и перед ними раскрылось визио.

Длинная ступенчатая лестница, зигзагами восходящая из полной темноты к слепящему свету, вокруг тянутся повёрнутые под разными углами серые стены, они уходят в бесконечность вниз и вверх, и на лестнице стоит женщина. Ирелия Кан. Она остановилась, обессиленная и надломленная, почти у самого верха, в ослепительных звёздных лучах, словно сомневаясь, пройти последние ступени или нет.

Но кроме Ирелии на лестнице никого не было.

– Останови, – сказала Ана, и Звездочёт повиновался, картинка замерла.

Женщина смотрела куда-то вниз и назад, в её глазах был страх.

– Что, если объятая ужасом подруга пыталась сказать тебе что-то важное, а ты не поняла? – Ибо Дурран надвинулся на маленькую нию, и та нервно съежилась, ошалело блестя бусинками глаз. – Что, если она не могла говорить напрямую, зная, что её интос «слышит и знает, даже когда не должен»?

Ния пискнула, совсем как испуганный зверёк.

– Но если она боялась сказать вслух, то возможно оставила подсказку! – волнуясь, предположила Ана. – Ведь Ирелия могла редактировать свой арт и вкладывать туда что угодно. Хелла, можешь предоставить доступ к исходникам «Погасшей звезды»?

– Могу, – прошептала сценаристка, носик которой пересох и слабо подёргивался. – Вот, открыла.

Перед ними раскрылись многочисленные папки, сцены и слои так и не рождённого фильма. Всех охватило чувство сумасшедшей гонки, которая вот-вот завершится триумфом. Ана со своим нейром, где обитал мощный икс олимпиаров, первой просеяла материалы.

– Смотрите! – воскликнула она, и волосы девушки налились огнём.

Её рука указывала на ступени, куда падала тень Ирелии Кан. Ана сдвинула ракурс просмотра, теперь все увидели лестницу с женщиной сверху. И стало видно, что тень Ирелии – худенький мальчик лет восьми.

Хелла ахнула, Шон-Хон хрипло закашлялся, Дурран триумфально потряс кулаком. Эндор молчал с напряжённой маской на лице. Алые глаза демона мерцали непроницаемо и зловеще.

– Что это значит? – шикнул Ззир’Пуун. – Кто-нибудь, скажите, что всё это значит!

– Тень в исходниках проекта – отдельный программный элемент, – торопясь, объяснила Ана. – И мой икс сообщил, что в её коде есть лишние символы, которые не значат ничего.

– Это подсказка от госпожи Кан! – воскликнул Дурран. – Пускай соединит их все вместе! Ну же!

– Это ключ, – сказала Ана. – Электронный ключ высокой степени защиты, к какому-то хранилищу.

– Передай мне код, – констебль жадно перехватил информацию в свой нейр и загрузил в базу данных оперативного управления планеты Лосс. Прошла самая томительная секунда за сегодняшний полный событий день. – Ключ от анонимной ячейки в инфо-банке «Силенсио»! Мы можем использовать его и открыть ячейку.

Раскрасневшийся и уже заранее испуганный от того, что вот-вот узнает, старший констебль неуверенно уставился на остальных.

– Открывайте! – призвал его Шон-Хон.

– Там визио. Запускаю.

Ирелия Кан возникла перед ними, по-прежнему идеальная и совершенная, но пронизанная страхом и такая настоящая в своей незащищённости.

– Если вы это смотрите, значит, я не сумасшедшая, – обхватив себя за плечи, призналась она. – Значит, я не зря его боялась; значит, он и правда хочет меня убить. Избавиться от неудобной, стареющей женщины с кучей странностей и неврозов, не дать мне уйти. И получить контроль над моим наследством. Если вы это смотрите, значит, моему мужу это удалось.

Эндор рванулся вперёд, как раскалённый метеор, словно желая врезаться в экран визио, где сжалась несчастная маленькая ния. Но грузный констебль внезапно оказался быстрее. Блокирующий полицейский кокон накрыл миллионера целиком, и тот замер, немой и бессильный, как бесформенная статуя прямо посередине своего элитарного дома.

– Преступник задержан и арестован! – возликовал Ззир’Пуун. – Кто мог предположить, что им окажется не скромный головастый техник, а муж погибшей?!

Но вместо презрительной рожи и хамского среднего пальца папарацци впервые показал констеблю одобрительный большой палец вверх.

– Он совершенно откровенно сказал нам, что имел все уровни доступа и мог в любой момент совершить преступление, – поражённо развёл руками Дурран.

– Эндор в любой момент мог проникнуть в ментосферу жены, – поняла Ана. – Однажды он не сдержался и посмотрел. Узнал, что Ирелия променяла его на собственную копию…

– Святые пульсары, как это, должно быть, его взбесило! – воскликнул констебль.

– Он отдал внешнему полю приказ сомкнуть воздушную мембрану и при этом не производить генерацию кислорода, – сказал гепардис. – А потом второй приказ: отключить голосовое и ручное управление. Поле оказалось заблокированным и снаружи, и внутри. Госпожа Ирелия кричала полю открыться, но он мог поставить свой приказ о блокировке на повторение.

Шон-Хон содрогнулся, представив, как это происходило. Лицо Аны болезненно исказилось.

– Она не успевала закончить свой приказ «снять поле», а уже звучал новый: «Не открывать», – пробормотала девушка. – Какой ужас.

– Внешнее поле облепляет плотно, и с закрытой мембраной без генерации кислорода воздуха хватает совсем ненадолго, – опустив голову, сказал безопасник.