Читать книгу "Женщины для умственно отсталого"

– Там в сумке, – он показал на рюкзак, что лежал у него в ногах, – бухта с проводами…

Я взял у него нож и зачистил контакты проводов. Дело оказалось нехитрым.

– Ты когда-нибудь к блядам ходил? – внезапно спросил он, обжимая провода.

– Вообще-то нет.

– Вот и не ходи. У них у всех мандавошки.

– Чего? – удивился я, улыбнувшись. – Вот прямо у всех? У всех мандавошки?

– Не веришь, что ли? – насупился он.

– А с чего ты взял?

– Ну, так я ходил к ним давеча. Выбрал себе одну такую кралю. Заглянул к ней в трусы, а у нее там все кишело мандавошками. Прямо из её волосатой пизды вылезали. И роились, роились. Фу, блядь! Мерзость, короче!

– И что ты сделал? – спросил я, облокотившись на перила той вышки.

– Да ничего, – серьезно ответил он, продолжая работать. – Я ей сказал: «Детка, если я тебя сегодня и выебу, то не за свои деньги!».

– И кто кому заплатил? – продолжая улыбаться, спросил я.

– Да никто и никому, – выдохнул он. – Она пообещала отсосать мне, если я найду парня, который сможет её выебать, даже не смотря на мандавошки. Ещё добавила, что обязательно начнет их лечить, но только когда будут деньги. А откуда у бляди деньги?

– Это точно, – протянул я. – И как успехи? Нашел кого-нибудь?

– Ну, вот тебе рассказал, – ответил он. – А больше пока никому.

Мы замолчали. Я продолжал удивляться его откровенной истории, пока он делал свое дело. В конце концов, когда он закончил прокладывать провода, мы все-таки спустились вниз. Напомнив мне о том, что это последний объект, все дружно сели в машину и вернулись к офису. Михалыч оставил машину на парковке, а потом я переоделся и ушел домой.

На следующий день на работу я не выходил. На следующую ночь – тоже. Просто валялся на диване, глушил вино, проверяя почту на предмет новых писем с приглашениями на собеседование. Оных не поступало, что меня немного удручало, но если подумать с другой стороны – бригада монтажников, в которую я тогда попал – это был не самый плохой вариант. Все-таки платили там достойно. Да и работа, в принципе, была не такой уж и сложной. Возможно, даже совсем не сложной. И куда интереснее, чем та, в подвале.

Когда мы закончили с тем объектом, который, кстати, засчитали мне в виде плюса к зарплате, я больше не выходил на работу ещё целую неделю. Это-то и было в моей работе очень хорошо. Работа строилась по тому принципу, что я мог работать целую неделю, каждый день (на самом деле ночь!) выезжая на объекты, а мог плевать в потолок, сидя дома и вообще никуда не ездить. Зарплата в обоих случаях была одинаковой. Не было никакой сдельной нормы, а все эти планы шли глубоко в пизду, потому что составлялись они исключительно для порядка, но не как не для бухгалтерского учета.

Мы поехали туда во вторник, а в пятницу я пришел по вызову того мужика с золотыми часами, глобусом-тайником, и островком-несчастья на макушке. Я все ещё не знал его имя. А ведь он был моим начальником. Вроде как. Ну, или не был. Я не вдавался в подробности.

– Пожалуй, мы возьмем тебя в штат! – щедро улыбнувшись, заявил он, когда я сел за его стол, напротив. – На этой неделе ты очень хорошо себя показал. Да и коллеги твои о тебе неплохо отзываются.

Что он блядь вообще нёс? Что значит, это «Ты очень хорошо себя показал!»? Я себя даже показать, толком не успел. Только и делал, что переодевался в спецовку, слушал рассказ про блядей и их мандавошек, зачищал провода. Да любой еблан на моем месте смог бы зачистить провода, не отстегнув себе палец, господи боже мой! Хотя, с другой стороны – почему бы и нет? Если этот мой начальник говорил всерьез – возможно так даже лучше.

– Арсений! – чуть громче позвал он, едва я завис в своих мыслях чуть дольше.

– Да-да, я слушаю.

– Так вот, – продолжал он, – мы возьмем тебя в штат. Тебе нужно только написать заявление, и принести пару справок. Например, справку из психиатрии на предмет того, нет ли у тебя какого-нибудь заболевания. И ещё нужна будет справка о прописке, и выписка из пенсионного фонда. И про военный билет не забудь.

Вот тут-то я и встрял.

– А у меня нет военного билета.

Недавно прибывающий в настоящем счастье. Слепивший щедрой улыбкой, этот мужик, кажется совсем офигел. Теперь он сидел с одним только непониманием на лице. Потом он показал свое суровое выражение лица, и без какого-либо дружелюбия в голосе, сказал:

– В таком случае, ты нам не подходишь.

– И ничего нельзя придумать?

– Зайди в бухгалтерию – возьми свой расчет.

Он был строгим. Причем внезапно. Я не стал париться, и вышел из кабинета.

А ведь могло бы получиться. Зайдя в кабинет бухгалтера, я нашел там двух девушек. Одну чуть постарше, а вторую – кажется, то была стажерка. Она стояла за спиной у главной бухгалтерши, показывала ей что-то на мониторе компьютера. Стоило мне зайти, как парочка тут же ретировалась.

Та, что постарше, посмотрела на меня с чувством полной скорби. Я понял, что шеф ей уже позвонил. А та, что помладше, смотрела меня с искрой. Будто я ее заинтересовал. Я бы точно ей вставил. В другое время, в другом месте. При других обстоятельствах. Вставил бы, если бы она не была беременна. А так – она была вполне себе ничего.

– Вот, – сказала старшая той, что помладше. – Смотри отличный пример того, как у нас увольняют, даже не приняв на работу.

– А за что? – спросила она, в ответ.

Бухгалтерша ей не ответила. Достала из сейфа белый конверт и протянула мне. Я ушел.

30

Она все-таки написала. Алиса.

Письмо было таким:

«Что-то ты мне не пишешь, и не названиваешь. Я уже как месяц вернулась, а ты мне даже не попался нигде. Ни в баре тебя нет, ни на йоге. Что, уже закончил собирать свой материал? Хотя, я сразу поняла, что ничего ты не собирал. Но ты отчего-то пропал. Что-то случилось?».

Я немного подождал с ответом. Не мог прийти в себя от того факта, что Рита оказалась права. Теперь мне нужно было ей что-то ответить. Слава богу, был выходной. По крайней мере, у Риты. У меня так вообще вся жизнь превратилась в сплошной выходной. Риту, кстати, это бесило все меньше. Она видела, как я стараюсь. Видела меня уставшим, после того выезда на объект, когда я вернулся домой только в пять утра. Она видела, каким я возвращался с очередной смены в подвале. Слушала мои дебильные пересказы про скачки, которые я слышал от Миши. Она знала про то, что его повысили, а меня – хуй. Кажется, она на самом деле увидела, что я могу найти работу. Просто обстоятельства все время неподходящие. Так что, по сути, я ей все доказал. Все, что я мог, и все, что хотел, собственно. Я выполнил свое обещание, когда вернулся домой с нехилым расчетом.

Когда я вернулся домой, то сразу сказал ей, что меня уволили, и новых собеседований не будет очень долго. Попросил не пилить и отложить деньги куда-нибудь в тайник на черный день. Она сказала, что тайника нет. Не оказался предусмотрен. Вот поэтому мы и оказались в жопе, ведь будь у нас такой тайник, то все было бы куда более чем менее.

– Почему не будет? – спросила она, сворачивая мои деньги в свои сиськи.

– Потому что я так не могу. Мне нужно сидеть где-нибудь в офисе, или вернуться на радио. Но на радио меня вряд ли возьмут – репутация подмочена.

Она засмеялась, вспомнив тот мой случай. Я даже ухом не повел. Слишком устал.

– Ладно, – выдохнув, протянула она после небольшой паузы.

Отошла на кухню, и вернулась с телефоном. Я как раз успел раздеться, и теперь завалился на диван. Натянул одеяло. Голова мертвым грузом свалилась на подушку с плеч.

– То-о-оша, – протянула Рита в трубку, а потом все равно ушла на кухню.

Она все-таки позвонила своему пожарнику. Попросила у него содержания. А взял и согласился! Конечно – не пожизненно, но тем не менее. Кажется теперь, я мог снова ничего не делать. Да и деньги у меня появились! Обрадованный данным положением дел, я уснул. Когда проснулся, первым делом полез в интернет. На одном сайте, как раз шла распродажа обручальных колец. Я подсчитал сумму. Её как раз хватило. Забрав у Риты заначку, я тут же побежал в магазин. А потом меня застали врасплох. Я не знал, какого именно размера нужно кольцо. Пришлось звонить Веронике.

Дозвонился. Все узнал. Оказалось, что у них одинаковые размеры. Не важно.

Кольцо я в итоге купил. Красивое, с каким-то камнем, типа бриллиант, но вы не видитесь на эту херню – не было там никаких бриллиантов. Наебка – одним словом. Но выглядело красиво. Я померял на свой палец. Едва ли смог затащить его на мизинец, а потом снял. Упакованное в красивую коробочку кольцо, кажется, было сразу готово поместиться на чьем-нибудь пальце. Так и просилось.

Алиса не заставила себя ждать. Как я и говорил – она написала спустя месяц, как раз в тот момент, когда я покончил со своей работой, а она, интересно, покончила ли она с Колей?

– Я ей тут кольцо купил, – сидя за завтраком, я показал кольцо Рите.

Она немного удивилась. Затем проглотила кусок яичницы и немного улыбнулась.

– Плохое? – спросил я. – Что, прямо вот совсем дерьмо?

– Наоборот – хорошее, – ответила она, улыбаясь все шире.

А потом она заладила. Я даже пожалел, что показал ей свою покупку.

– А Сенька жениться! – припевала она, смеясь, – Сенька жениться!

Как ребенок, ей богу. Я положил кольцо в карман штанов, попивая кофе напротив неё.

– Она мне тут написала недавно, – не обращая внимания, продолжил я. – Типа: «Чего молчишь, чего не пишешь? Уже месяц прошел», ну, и все в таком духе…

– Так встреться с ней! – воскликнула она. – Так и напиши ей, что, мол, занят был поиском работы, но раз она хочет встретиться, то ты как бы тоже не прочь.

– Но она не писала, что хочет встретиться…

Рита лишь только выдохнула, глядя на меня как на дауна.

– Ладно, – ответил я, опередив её в ответе на пару мгновений. – Я понял.

– Как ты так не успел ещё её понять? – удивилась она. – Даже я уже понимаю, что она там имеет в виду. А это, между прочим, она даже не мне пишет.

– Да потому, что вас хуй поймешь! – улыбнулся я. – Вы просто пиздец какие сложные! У вас нет обычных: «Да» или «Нет». У вас вечно какая-то многосложная хуйня, и ещё намёки ебанутые, и ещё месячные, и ещё… а потом ещё… и снова ещё…

– Короче, просто не парься и позвони ей. Напросись в гости!

Мы позавтракали, а потом Рита уехала на работу. А я остался дома. Полюбовавшись на кольцо, я поменял его местами с ноутбуком, что лежал на журнальном столике. Начал писать ей свой ответ. Кстати, я до сих пор не знал о том, нашла она то мое письмо или нет. Если не нашла, то как она пользовалась моим портретом. А если нашла – почему не написала раньше?

31

Я не сразу решился прийти, но после того, как Алиса написала: «Может быть, зайдешь?», я подумал, что будет слишком глупо откладывать свой поход на другой срок.

Она была подавлена. Глаза опухшие, тушь разбежалась по щекам. Губы чуть красней обычного и без помады – она плакала. Стоило мне зайти к ней на порог, как она тут же взяла меня за руку и молча повела вслед за собой. Я решил не строить из себя недотрогу. Даже дверь не закрыл. Её закрыла Вероника. Чуть позже, как раз после того, как перестала миловаться со своим новым парнем, когда они сидели на кухне и целовались.

– Сенька! – воскликнула она, оторвавшись от своего парня и взглянув на меня.

Я не успел ей ответить. Нахмурившись, Ника оторвалась от парня. Закрыла входную дверь и вернулась на кухню, в то время как Алиса вела меня в дальнюю комнату. В ту самую, где с месяц назад Вероника надрачивала себя сквозь корпус вибратора.

Мы зашли. Алиса закрыла дверь и, оставив меня на пороге, просто повалилась навзничь. В новом свете, комната показалась мне совершенно другой. Там был письменный стол, на столе ноутбук. На стене полки с книжками, а под ними – небольшая тахта. Туда-то Алиса и упала.

Я постоял ещё немного. Потом прошел вперед и занял место за письменным столом. Сев за стул я вгляделся в Алису. Она не смотрела. Зарывшись лицом в подушку, она просто лежала. Время шло, а она даже головы не подняла. Я продолжал сидеть. Чего-то ждал. Возможно, того, чтобы она сама сделала шаг навстречу. Возможно, я должен был поцеловать её в шею, а дальше оно бы само пошло. Зачем вообще она меня позвала – я понятия не имею.

– Ну, я наверное, пойду, – взглянув на часы, выдохнул я.

Вспомнив о своем письме, я решил наведаться на кухню, чтобы напомнить про него Веронике, а та – в свою очередь – дала бы его Алисе. Сам я не мог отдать ей такую вещь. Сам же написал. Относить было бы чересчур для меня и моего достоинства. К тому же, в этом потерялся бы весь смысл. Если бы она сама нашла – это мое письмо? В таком случае, возможно, все повернулось бы иначе. Но она продолжала лежать.

– Подожди! – подскочив с подушки, прошептала она.

Я не собирался её слушать. Я забыл кольцо дома. Предложение пришлось отложить.

Остановив меня в дверях, она внезапно потянулась ко мне ближе. Обхватив руками её талию, я заглянул в те опухшие глаза. Они сочились слезами. А ещё была улыбка. Какая-то жалостливая, и в тоже время, долгожданная. Я ей поцеловал. Наконец-то, я ощутил её привкус на своих губах. Без языка и прочей хуйни – настоящая романтика. Её губы слились с моими в мимолетном поцелуе, и казалось, будто конца тому поцелую не будет совсем.

Потом она отошла, и о чем-то задумалась. Мои руки, что так свободно ласкали изгиб её талии, теперь были отвергнуты. Алиса вернулась в кровать и зарыдала в полную силу. Я оказался в полном замешательстве. Я понятия не имел, что мне делать. Сами подумайте, какого мне было – девчонка позвала меня к себе, чего-то ждала, а потом, когда я сказал, что собираюсь уйти – поцеловала меня, и поцеловала совсем не в щеку. Но затем все равно отвернулась и теперь начала плакать.

Я вернулся на место у стола. Немного подождал – мне было интересно, чем все это закончиться. Я не пытался её успокоить. Не знал, к чему это приведет, и нужно ли было мне вообще её успокаивать – это был тот ещё вопрос. А потом она снова оторвалась от подушки и сказала:

– У меня такого никогда не было.

И слезы потекли по её щекам. Теперь, она смотрела прямо в мои глаза. Я почувствовал, что хочу засадить ей сильнее прежнего – ёбанный извращенец!

– Мужика никогда не целовала? – я немного улыбнулся, чтобы снять напряжение.

Не сработало. Пришлось продолжать:

– Ты проститутка что ли? Они никогда не целуются. Прямо, как морпехи! Кстати, отличное название для гей-порно – «Морпехи не целуются!».

Она немного выдохнула, а затем все же улыбнулась.

Усевшись на край постели, она продолжала смотреть на меня, буквально не отводя своих глаз. Пришлось смотреть на нее так же. Отличие было только в том, что я смотрел на нее, так сказать на вылет. Она же смотрела на меня точ-в-точ, а иногда даже сквозь.

– Коля, – сказала она, утерев слезы. – Все стало слишком сложно.

Это изменило все. Теперь я понял, что Алиса поцеловала меня не просто так. Возможно – это было итак понятно, но какая теперь разница. Пусть у меня на самом деле всегда было замедленное развитие. Да черт возьми – считайте меня даже умственно отсталым – я понятия не имел, что там произошло у Алисы такого, что она просто так взяла и поцеловала меня.

Немного погодя, я выбежал из комнаты. Забежал на кухню и достал из холодильника бутылку виски. Достал из шкафа два бокала. На виду у целовавшейся парочки, что смотрела теперь только на меня, я располагался словно у себя дома. За те выходные, проведенные с Вероникой, я и в самом деле запомнил, что и где у них лежит. Особенно, когда искал аптечку. Наполнив бокалы наполовину виски, наполовину водой, я посмотрел на нового парня Вероники.

Чуть старше меня, или возможно даже моего возраста. В голубой рубашке, с дорогими запонками. Кажется, Вероника сорвала неплохой куш в виде белого воротничка. И что он только в ней нашел? Вероятно тоже, что я сам находил в ней, на диване в гостиной.

– Не проеби её, амиго! – сказал я белому воротничку. Настроение было что надо!

Тем временем, пока я ходил по квартире, Алиса успела привести себя в порядок. Теперь, она выглядела куда лучше. Пусть, она успела не так уж и много, но она хотя бы вытерла лицо, и теперь от туши на щеках не осталось и следа.

– Тебе, наверное, нужно уйти, – выпалила она, стоило мне зайти к ней с бокалами.

– Чего?

– Я не знаю, как это назвать! Это все очень сложно! Коля – он там, я здесь. И ты здесь.

– И что?

– То! – воскликнула она. – Я не могу так. Пусть, он и сделал мне очень больно, я все равно его люблю. А ты мне просто нравишься. И я тебе нравлюсь. И… я не знаю.

– Ты похожа на дуру, – выдохнул я, оставив бокалы на столе.

– В каком смысле? – удивилась она. – Из-за того, что Коля облажался?

Я не стал отвечать. Она просто меня заебала! Как вообще можно было себя так вести? Зачем она меня целовала? Чего она, блядь, хотела этим добиться? У меня от вопросов прямо голова распухала. Я даже покраснел. Нет – не от стыда. От её тупого бабского нутра!

– А я хотел сделать тебе предложение! – соврал я, немного повысив тон.

Она удивилась. По-настоящему. Даже глаза её немного увеличились в размерах.

– Зачем? Зачем ты…

– Да потому что! – оборвал я. – Я купил тебе кольцо. Красиво его упаковал. Ну, чтобы все было по-взрослому. Ты тогда сказала, что если Коля сделает тебе предложение – ты выйдешь за него замуж. Если он подарит тебе кольцо и все-такое. Я тогда затупил. Я не спросил тебя сразу, что будет, если я, а не он, сделаю тебе это сраное предложение! Вот я и задумался – какого черта, нет? Почему бы не попробовать? Почему не рискнуть?

– Это было не обязательно… – пораженная, она смотрела на меня, сидя на постели, потягивая виски, пока я ходил по комнате как ужаленный.

– Обязательно! Ещё как, блядь, обязательно! После того, как ты вернулась, я по-настоящему ахуел от того, в каком русле протекают наши отношения. Мы как будто пришли в какой-то застой. Ты любишь его, но я нравлюсь тебе. Ты же нравишься мне безумно, но ты любишь его, и я понятия не имею, как ещё заставить тебя посмотреть мне в глаза по-другому. Чтобы ты поняла, что я на самом деле испытаю к тебе, и что я на самом деле хочу до тебя донести. Чтобы ты наконец-то мне поверила.

– А я тебе не верю, по-твоему?

– Да нахуй это дерьмо! – разразился я, ещё громче.

Теперь меня было просто не остановить. Я только и отрывался на то, чтобы только хлебнуть немного виски. Все остальное время я только и делал, что говорил. Много и очень экспрессивно. Все это сопровождалось моей жестикуляцией. Я даже сам себе казался неуравновешенным придурком, чего уж говорить про неё. Она уже давно это заметила.

Я сказал:

– А потом, я выбросил это кольцо. Отдал его бездомной.

– Зачем? Если ты, как ты говоришь, так хотел сделать мне предложение – почему отдал кольцо? Может быть, ты мне врешь? И никакого кольца не было. Зачем ты тогда стоишь здесь и кричишь уже битый час, если можешь просто сказать, что у тебя ничего ко мне нет?

– Потому что нельзя усидеть на двух стульях одновременно, Алиса!

– В каком смысле?

– Ты не можешь любить его, и целовать меня! Ты либо уходишь от него, либо посылаешь меня нахуй. Но только в таком случае, пожалуйста, больше не пиши мне и не звони – нахуй это дерьмо! Просто скажи: «Сеня, ты очень клевый чувак, но, пожалуйста, больше не лезь ко мне». Как ты сделала это в тот вечер, после бара. Сказала, что у тебя есть парень и я отстал тогда. Отстану и впредь.

Я сел рядом с ней на кровать. Вертя в руках бокал, я и вправду начал думать о том, что сейчас это случиться. Вот прямо сейчас она скажет, чтобы я свалил. И мне придется свалить. Потом я продам кольцо и сниму квартиру – этих денег хватит на билет в какую-нибудь жопу мира. А потом я найду работу и зароюсь в неё по уши. И тогда я напрочь забуду про Алису. Кажется, это даже было похоже на какой-то план. Самое обидное – он начал мне нравится.

Так и не дождавшись от нее каких-то слов, я встал и вышел из комнаты в коридор. Закрыв за собой дверь, оставив Алису в одиночестве, я оставил её со своими мыслями о том, что нельзя поступать так черство. Нельзя так легко вертеть своим хвостом, когда у тебя есть парень. Уж если он у тебя есть – держи блядь дистанцию! А если дала парню себя трогать – иди уже блядь до конца! Иначе совсем хуйня какая-то получается.

Мне казалось, что это будет как в долбанной мелодраме. Ну, типа, когда ОН выходит за дверь, а ОНА очень долго не бежит за ним. И вот он уже собирается уходить совсем, а её все нет. Едва ли он успевает открыть входную дверь, как она выбегает из комнаты и бросается к нему на шею. После всех тех слов, что он ей наговорил, она целует его. И у них все хорошо. Они счастливы вдвоем и, кажется, даже смерть не разлучит этих двух.

Да – очень пафосно.

Но это не важно. Хотя бы потому, что она так и не вышла.

Я открыл входную дверь, а она продолжала сидеть там. Я не мог к ней вернуться.

И, кажется, я на самом деле понял те её слова. Все на самом деле было сложно. Она жутко бесила меня, чтобы она там не говорила. Чтобы я ей там не говорил – она все равно жутко меня бесила, раздражала и мучила. Но в тоже время, кажется, я полюбил её. Полюбил настолько, что даже раздражение приносило мне радость. Кажется, я по-настоящему в нее втрескался. Влюбился по уши. Но она так и не вышла из комнаты, а я уехал домой. Я понятия не имел, встретимся ли мы снова, и очень долго корил себя за те слова, что наговорил ей.

А потом в дверь кто-то постучался. Я сидел дома, залипнув в ноутбук. Искал, где можно продать чертово кольцо, которое теперь лежало в кармане моих штанов.

Для Риты было слишком рано – она должна была быть на работе, да и ключи у нее были, так что она не стала бы просто так стучать. В надежде на то, что это какой-нибудь контроллер из водоканала, я зашел в ванную, провел счетчики воды. Записав все данные, я с листочком открыл дверь. Там была она.

Алиса стояла там, в подъезде, уже, кажется, собираясь уходить, пока я не открыл дверь.

Мы поцеловались. Снова. Это было внезапно, а ещё очень круто. Ну, вы знаете это ощущение. Я уже и думать про нее забыл. А теперь она снова ко мне пришла, и снова меня поцеловала. Потом она посмотрела на меня и улыбнулась. Вцепившись в мою футболку, она затащила меня в квартиру, ногой послав входную дверь в засовы.

А потом мы прошли в спальню. В ту самую, где спала Рита, и где она трахалась, пока меня не было дома. В ту самую, куда я не заходил практически никогда, чтобы не нарушать своим приходом хотя бы крохотную часть той двухкомнатной квартиры – моей обители.

Она меня раздела. Разделась сама, и я лег на постель. Алиса легла сверху. Мы снова поцеловались, а потом я ей вставил. Пожалуй, это было не так же круто, как я представлял себе это, ложась спать. Ей богу, наш с ней первый секс снился мне каждую ночь, где мы кончали раза по три, пребывая в неистовой агонии. Мы словно горели, там во сне. А наяву мы просто лежали и трахались. Просто так. Я даже не почувствовал ничего из того, что могло бы напомнить мне о моих же снах. Ничего схожего, кажется, не было совсем.

А ещё я понятия не имел, что это все значит – это тоже было трудно и часто не давало сосредоточиться. Я так и не понял – будем ли мы вместе, и стоит ли мне искать покупателей на кольцо. Оно все ещё лежало в кармане скинутых портков. Мы попробовали наездницу – было клево. Хоть она и оказалась тем ещё бревном – все равно было клево.

В какой-то момент, я вспомнил лишь об одной вещи. Кажется, это было тем самым, мнительным счастьем. Помните, когда я рассказывал вам о том, что если вы чего-то хотите, а потом получаете – оно перестает приносить вам удовольствие. Я имел в виду несколько иное, но тем не менее. Да и Алиса – это все-таки далеко не какая-то вещь. Она была для меня чем-то более-менее, духовным. Но, даже завоевав её по-настоящему, я перестал быть этому счастлив. Просто мы стали вместе. В какой-то момент мы стали парой. Возможно, это произошло в тот момент, когда мы трахались в спальне. Возможно, нет. Трудно сказать.

Когда все закончилось, немного подавленный столь быстрым развитием наших с ней отношений, на фоне прошлого, когда мы ходили вокруг да около, я уснул. Проснувшись через пару часов, я нашел её на кухне. Кажется, она готовила какой-то завтрак. Яичница – как обычно. В прочем, я и этому был рад. Я оделся и вышел из спальни. Она сказала, что сама застелет постель. Это было мило. А потом я попробовал её стряпню – весьма неплохо.

32

Кажется, в моей жизни настал тот самый переломный момент. Кажется, это уже не первый за эту книгу, а посему я просто расскажу, что произошло на самом деле.

Алиса как раз закончила свою смену, и теперь я собирался её проводить.

Подойдя к её дому, я достал кольцо из кармана и встал на колено. Мы остановились неподалеку от подъезда. Слава богу, на том асфальте не было луж, и в принципе, было более-менее сухо.

– Ты чего делаешь? – немного улыбнувшись, спросила она, взглянув под ноги – на меня.

– Я хочу сделать тебя порядочной женщиной! – улыбнулся я, протягивая кольцо.

– И что это значит?

– Ты совсем тупая? – воскликнул я. – Это значит, что я типа хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. О, луч моей души! О, богиня чресл! О, женщина, что заставила меня встать перед тобой на колени! Скажи только одно слово – и я встану с колен. А потом одену это кольцо на твой палец.

– А если не подойдет? – улыбнулась она.

Я промолчал. Ещё бы оно не подошло.

Она встала на колени, прямо на асфальт. Прямо возле подъезда, среди глубокого вечера, переходящего в ночь. Она встала, и теперь её глаза оказались на уровне моих.

– Это очень серьезный шаг, – сказала она. Я почувствовал то, что она хочет отболтаться. Нет – она не могла просто взять и отказать. Она хотела сделать это мягче.

– На самом деле, я весь горю…

В её глазах пробежала искра, а улыбка стала шире:

– На самом деле, я тоже!

– Ага. У тебя там наверняка ниагарский водопад!

– Как пошло!

– Давай поднимемся наверх – я сниму с тебя одежду. Разденусь сам, а потом мы разделим постель. Но только возьми кольцо.

Она его взяла. После стольких уговоров, она все-таки взяла ебанное кольцо!

– Подожди, – осеклась она, пока мы вставали с колен. – Ты же сказал, что отдал его бездомной?

– Я разве настолько ёбнутый, чтобы отдать кольцо бездомной? Увы, нет.

Она улыбнулась, примерила кольцо. Подошло.

Мы поднялись наверх. Я ей вставил.

33

Да – мы с Алисой все-таки были вместе. Все-таки – да. После всех моих мыканий, после всех её отговорок, она кажется, распахнула мне свою душу. Она допустила меня туда сквозь все припоны, как говорила Рита. Наконец-то я почувствовал себя лучше. Точнее – просто заебись! Теперь не было никакого Коли! Она рассказала мне всю его историю:

– Я приехала туда, как дура. Прождала его на вокзале, а он не приехал. Пришлось ловить такси. Я знала адрес, он сам мне его написал. Наверняка, ублюдок с самого начала знал, что никуда за мной не поедет. Козел!

Мы лежали в кровати, уже вторые сутки. Она взяла на работе отгул. Её взялся подменять тот рыжий хуй. Мне было плевать. Нам никуда больше не нужно было спешить, и она легко рассказывала мне то, из-за чего взяла кольцо. Теперь она лежала, иногда любуясь им на своем пальце.

– А когда я приехала, – продолжала она, – этот еблан вовсю бухал со своим другом. Ну, с тем, у которого он жил. А я такая вся с чемоданами, приперлась, значит. Он сразу ретировался, побежал меня встречать. Гандон. Я от него – он ко мне. А он его ещё и перегаром воняет, как он синяка порядочного. Короче, я сказала, что приду завтра, а сама обратно на вокзал. Пока покупала билеты обратно, он позвонил, сказал, чтобы я приехала обратно. Я приехала. Дура. Но, надо отдать ему должное – он все прибрал. Теперь та квартира уже не казалась каким-то клоповником. Все было чисто, уютно. Местами даже без пустых бутылок по углам. И друг его куда-то делся. Я тогда сразу поняла, к чему приведет тот вечер. Но он же мой парень – я должна была ему дать. Вот он и выгрузился на всю меня своим огромным пузом, которое я после того терпеть не могу. После той ночи я вообще пузатых ненавижу!

Я взглянул на свой живот. Конечно, пресса там никогда не было, но и пуза не наблюдалось. Я заметил, как Алиса улыбнувшись заметила этот мой взгляд. Я продолжил слушать её рассказ:

– И вот мы такие повалялись, он на мне – точнее, а потом я смотрю такая на тумбочку, у кровати, а там будильник. Обычный такой, будильник. Почти как у меня. Только вот на том будильнике волос черный. Длинный, такой, волос. Тут-то я и поняла, что не все в наших отношениях славно. Да – возможно, это был волос одной из девушек Паши – его друга. Но я тогда почему-то сразу подумала про Колю. И вот лежу я такая, смотрю на этот волос. А потом на храпящего под боком Колю. На Колю – на волос. На волос, а потом на Колю. Короче я легла спать, а на следующее утро – звонок в дверь. Пришел Паша. Коля как раз досыпал остатки своих отношений, как я поговорила с Пашей насчет волоса. А он такой: «Да не-е-е-ет! Ты чего-о-о-о! Он же мой дру-у-у-уг! Как же я мог бы позволить ему изменя-я-я-ять тебе?». Короче, ничего путного у меня из того диалога так и не вышло. Тем не менее, я решила не оставлять это без внимания. К тому же, там ещё и не только на будильнике волосы были. И не только черные. Ещё светлые волосы, и такие же рыжие, как у меня. И это учитывая то, что меня там ни разу до сего момента не было. Короче, я оставила там свой диктофон, оставила вещи, а сама ушла оттуда прочь. Сняла небольшую комнату в гостинице, где все оставшееся время только и делала, что размышляла, какого черта происходит. Коля позвонил мне в какой-то момент, а я сказала ему, что заберу вещи через пару дней. Ещё очень долгое время я сомневалась в том, что это могли быть любовницы Коли. Подумала, может быть, я на самом деле ошиблась, и все это были Пашины бабы, как он сам мне сказал. А потом я вернулась в ту квартиру снова. Забрала вещи, и диктофон тоже забрала. Не стала слушать запись сразу – было страшно. Я приехала домой, выложила все вещи из чемодана. Диктофон тоже вытащила, но была ещё не достаточно готова, чтобы узнать оправдались ли мои опасения. Так или иначе, потом я нашла твое письмо. Те три страницы оказались все обо мне, и я многое поменяла в голове. Это твое письмо и оказалось стимулом. Я все-таки прослушала диктофон. Короче – лучше бы не слушала. Или кому как. Тебе-то уж точно – лучше!

Я не перебивал её ни разу. А она все продолжала, и продолжала. Тогда я точно понял, что мы теперь вместе. Коля ей изменял. С бабами. Слава богу, не со своим же другом. Этим Пашей. Он изменял ей, пока она строила из себя недотрогу. И письмо моё пригодилось! Конечно, мне льстило то, что я в конце концов оказался прав. Возможно, она бы так и не узнала про его измены. Но, пожалуй, это было бы возможно только в том случае, если бы он на самом деле ей не изменял.