Читать книгу "Женщины для умственно отсталого"

Я сел на тоже место, на котором сидел в прошлый раз. Алиса сидела напротив. Все как в прошлый раз. Почти, как обычно. Очень скоро к нам прибежала Вероника. Совершенно не смотря на меня, словно ничего только что в гостиной и не было. Мне нравился её профессионализм. Кажется, она по-настоящему хотела мне помочь. А ещё выебать меня. Снова. Да – я могу ошибаться. Да – возможно это выглядит совсем не правдоподобно, типа: «Да бросьте, не могут так бабы на одного паренька бросаться», но она могла. Просто я вам слишком слабо описал образ этой невротичной бестии, с белыми, теперь уже пепельными волосами.

– А чего ты вдруг решил по йоге уйти? – спросила Алиса, глядя в лист, подложенный на ту же папку, что и в прошлый раз.

Она сидела все так же – на своих же ногах. Мне нравилась эта поза. А ещё нравилась Вероника, что смотрела на меня, за спиной у своей подруги, наливая себе зеленый чай. Странные они были бабы, все-таки.

Не найдя в голове вразумительного ответа о чем-то более высоком, чем книга «Здесь и Сейчас», мне пришлось втирать им историю Бабы Рам Дасса:

– Был такой чувак, – начал я, доставая пачку сигарет из штанов на стол. – Баба Рам Дасс. Он типа хотел познать дзен, и все-такое. В свой первый же приезд в Индию, он попал к одному бодхисатве, который с первой же секунды начал описывать ему всю его жизнь.

– А как он его нашел? – с интересом в голосе, спросила Алиса, пока Вероника достала откуда-то из шкафа старую стеклянную пепельницу и, поставив её на стол, открыла окно.

Я закурил. По всей видимости – уже было можно, так почему бы и нет!

– Он приехал туда с другом, – ответил я, затянувшись. – Ну, хотя его сложно было назвать другом. Тот человек был кем-то вроде проводника, что ли. Короче, это не важно.

Вероника села, типа между нами с Алисой. Представьте столик на четверых. Вот сидела Алиса, а напротив я, а как бы между нами – Вероника. Ну вы поняли.

Продолжая пыхтеть сигаретой, я пытался вспомнить историю Рам Дасса в точной последовательности. Как оказалось позже – это было совершенно не обязательно.

– В общем – да, – продолжал я, – они приехали с тем проводником куда-то в горы, и по пути, Рам Дасс вылез отлить. Когда он отливал, ему в голову пришла картинка, на которой его мать не то чем-то болела, не то ещё что-то в этом роде. А потом, когда они встретили того старика, то первым делом, он спросил у Рам Дасса, как поживает его мама.

Я заметил, как девчонки удивились. Признаться честно, я и сам оказался поражен этим рассказом автора, когда в первые читал рукопись. Это было незабываемо, и по всей видимости до сих пор. Алиса продолжала рисовать, и теперь ей кажется совершенно не мешало ни то, что я двигал ртом, шевелил губами, ни то что я время от времени пускал в её сторону клубки дыма. Вероника, завороженная моим рассказом, тихо попивала чай из большой стеклянной кружки с нарисованными на ней медвежатами.

– И он начал учиться у старика? – предвкушая продолжение, спросила Алиса.

– Да, – воскликнул я. – Что-то вроде того.

Потушив окурок о толстую огранку стеклянной пепельницы, я продолжил:

– Фишка была в том, что Рам Дасс не хотел учиться. Он был слишком молод, его тянуло на бесконечные пьянки и гулянки, и все-такое. Единственное, что держало его в той общине – это плантации марихуаны, что была в стометровой отдаленности от общины того старика. В тоже время, он немного побаивался его, и не доверял, потому что в первую же встречу, старик попросил Рам Дасса подарить ему джип, на котором тот приехал со своим проводником. Рам Дасс оказался не приклонен – это было похоже на секту, но там было очень много марихуаны!

Вероника широко улыбнулась. Кажется я узнал самую заветную её мечту – она хотела оказаться на месте Бабы Рам Дасса!

– А ещё, – продолжал я, – им нельзя было есть ничего, что было приготовлено при помощи машин. Типа электрической или газовой плиты, или микроволновки, или ещё чего-то типа того. Только растительная пища. Тут-то Рам Дасс и прокололся – он очень любил печенья.

– Чего? – удивилась Алиса, даже ненадолго оторвавшись от работы и посмотрев на меня. – Причем тут печеньки вообще?

– Притом! – улыбнулся я. – Время от времени, Рам Дасс ездил из общины в городок неподалеку. Покупал там блокноты и ручки, чтобы записывать свои впечатления и усваивать учения старика более вкрадчиво, благо это не было запрещено. Так же, попутно с покупками канцелярии, он заходил в одну кафешку – брал там первое, второе и компот. Вся еда была сплошь растительного происхождения. Листья салата, да лук порей. Ну, вы поняли.

Девчонки поняли. Многозначительно кивнув, Алиса вернулась за работу. Вероника смотрела на меня все так же – пытаясь впитать в себя каждое мое слово.

– Его там уже давно все знали, – продолжал я, поджигая новую сигарету. – По одной его одежде было понятно, что он из общины старика. Тем не мене, на него не смотрели как на идиота, как это делали бы где-нибудь у нас – нет. Там всем было на всех плевать. Этим и пользовался Рам Дасс. На первое он всегда ел похлебку на овощном бульоне. На второе – тыкву с пшеном. А когда приносили компот – официантка всегда ставила на стол вазу с печеньями. В эти моменты, Рам Дасс точно ощущал на себе взгляд старика. Да – старик был далеко, но в этом и был весь прикол! Тем не менее, однажды он оступился. Допив весь компот и закусив его размокшими сухофруктами, он сгреб все печенья из вазы себе в сумку на поясе.

– У него была сумка на поясе? – спросила Алиса.

– Ну да, – ответил я. – Ему же нужно было где-то держать свои записи! Короче. Он сгреб все печенья в ту сумку, а расплатившись по счету, только и сделал что убежал из кафешки прочь. Потом он завернул куда-то за угол, достал печенья и всех из съел! Когда он вернулся в общину, старик спросил его: «Вкусные были печеньки?»

– А что такое бодхисатва вообще? – ошарашенными глазами, посмотрела на меня Вероника, почти довершив свою кружку чая.

– Очистивший пробужденное создание, – глядя на меня глаза в глаза, ответила Алиса.

Я одобрительно кивнул.

– Типа, он какой-то высший человек? – продолжала Вероника. – Или просто учитель?

– Ну точно не Иисус Христос! – улыбнулся я, затушив вторую сигарету.

– Короче, я поняла, – ответила она, встав со своего места и открыв другой шкаф на стене. – Во всем виноваты Зайки!

Поставив на середину стола небольшую коробку с одноименным печеньем, она уселась обратно. Я взял одну печенюшку. Алиса тоже взяла. Мы похрустели, а потом она сказала, что второй сеанс подошел к концу и показала мне свой результат.

Я оказался поражен пуще прежнего. Теперь уже точно все детали моего профиля были на том листе. Там были и нос, и уши, и шея, и щетина на оной. Там было все. И прошлые детали не стерлись – это тоже важно, ведь вмятина от ветряной оспы на лбу – это мое все! Я поблагодарил Алису за хорошую работу. Она поблагодарила меня за усидчивость. Вероника поблагодарила нас обоих за то, что мы рассказали ей о том, кто такие боттхисатвы, а потом все разошлись из кухни восвояси.

Мы с Вероникой ещё посмотрели в гостиной какой-то фильм по кабельному каналу, пока Алиса, сидевшая неподалеку от нас в кресле, писала в телефоне длинное сообщение. Я заметил это. Вероника заметила то, что я заметил это. Все, кажется, заметили это напряжение в воздухе. Все – кроме Алисы – ей, кажется, было все равно. К удивлению для самого себя, я поцеловал Веронику в щеку, поблагодарил еще раз их обеих, а затем ушел домой.

21

Вероника встретила меня томным взглядом.

Алисы дома не было. Она была в Омске.

Я прошел внутрь квартиры, закрыв за собой входную дверь.

В какой-то момент меня озарило. В голову закралась та самая мысль, которая приходит всем главным героям в определенный момент фильма. Не сказать, что эта мысль может потягаться за звание переломной, но в тоже время, эта моя мысль не дала мне уснуть целую ночь. Я думал о том, что раз у Алисы есть Коля, то и мне не стоит горевать. В смысле, я все ждал её и ждал, и ожиданию моему не было ни когда, ни края. И тем временем, пока я ждал, Алиса крутила мной как хотела. Возможно, она крутила бы сильнее, если бы не советы Риты, но тем не менее – крутила. Она не стеснялась этого.

И вот о чем я подумал: она в Омске. Наверняка сейчас трахалась со своим Колей, или с другом своего Коли или с ними обоими, плевать! Так какого черта, я должен был нести обет прислужника монастыря? Какого черта, я должен был терпеть, пока Алиса там делала все, что ей думалось. Она ведь сказала мне тогда о том, что наверняка по приезду в Омск она забудет даже о том, что есть такой парень как Сеня – то есть я. Просто пиздец какие грустные слова. Для меня особенно, пусть я никогда и не отличался особой впечатлительностью и над Титаником не плакал.

Короче, я начал смотреть в сторону Вероники. А что? Девчонка она была хоть куда! Ей нравились мои строчки, мои сообщения, и мои книги. А ещё ей нравился я. Конечно, возможно я поступал очень тупо, и самое главное – не честно хотя бы по отношению к самой Веронике, ведь я вспомнил о ней только в тот момент, когда из моего поля зрения пропала Алиса. Но эти бабы сами виноваты – сначала крутят парнями, а потом жалуются, что нет нормальных парней вокруг!

И вот он я – лежу на диване, пока она сидит на мне в позе великолепной, и вообще заебись какой наездницы, вот только конь из меня не ахти. Но я чувствовал то, как находился внутри нее. Я точно помню этот момент – это было как-то по-особенному в тот вечер, у них дома. Там внутри было так тепло, так уютно и так по-домашнему, что ли, что совершенно не хотелось возвращаться обратно в этот, холодный полный аморальных вещей и несговорчивых женщин, мир.

– Эй! – крикнула Вероника, хлопнув меня ладонью по щеке.

Кажется, я уснул. А чего она хотела вообще? Я так-то целую ночь не спал!

– Нет-нет, я нормально! – вернувшись в реальность, затараторил я.

– Ты совсем, что ли ахуел? – спросила она, продолжая поступательные движения.

– Извини, просто я не спал всю ночь.

– Ага, – согласилась она, опустив глаза на мой член, – оно и видно.

Не знаю, какого черта со мной происходило вообще! Я знал, на что я шел. Я знал, что меня будет ждать, и к чему я должен быть готов, я тоже знал. Но я все равно ничего не мог с собой поделать. Только и думал, что про Алису. Про то, как её там трахают. Но вроде ведь все хорошо – я ведь тоже кого-то трахал. Но я все равно не мог.

Влепив мне очередную пощечину, Вероника выдернула меня из сна.

– Наверное, сегодня ничего не получится, – стыдливо посмотрел я на нее.

– Пф-ф, – выдохнула она, скатываясь с моего члена куда-то в другой конец дивана.

– Извини… – шептал я.

– Да ничего, – разглядывая маникюр, разочарованно отвечала она, будто бы ничего не произошло. А потом сдернула с меня простынь, и укутавшись ею, ушла куда-то в другую комнату.

Я остался один. Теперь я не смог трахнуть даже подружку той девушки, которую так любил, чего уж говорить о том, что когда-нибудь мне, возможно, посчастливилось бы остаться наедине с ней самой. Я не хотел об этом думать, и при каждом удачном моменте старался выбросить эту мысль из головы, но получалось хреново, а по возвращению, мысль становилась все жирнее и больше, и как следствие – вылетала из головы все труднее.

Натянув трусы, я сел на диван и включил телек. Щелкая пультом туда и сюда, я пытался найти там какой-нибудь запрещенный канал. Ну, типа немецкое порно, или что-то типа того. Возможно, что это бы помогло. А может быть, и нет. Теперь я с каждой новой секундой нахождения в гостях все меньше хотел переспать с Вероникой. Все больше я думал про Алису. А потом снова вспоминал про то, что возможно в этот самый момент она отсасывает своему парню за кольцо, что он подарил ей в честь помолвки. Эта ебанутая цепь из мыслей никак не давала мне прийти в себя.

Выйдя на балкон, я закурил. Вероника все ещё сидела в той комнате, в дальнем конце коридора. Я её не трогал. Думал о том, как бы справиться со своей эрекцией. Я даже вспомнил про усатого мужика, который рекламировал таблетки для потенции. Ну, вы его точно помните! Такой усатый, весь из себя. Подпирая одной ногой какой-то стул, он разговаривал на кухне со своим другом, у которого типа не стоял. И он такой: «Принимай наш С***кс – надолго хватит!». Хотя, честно говоря, мне от воспоминаний о мужике ещё противнее стало. Слишком уж хорошие у него были усы. И трусы в сердечко.

Затушив сигарету, я вернулся в гостиную, выключил телевизор и пошел на кухню. Налил себе воды. Осушив залпом весь бокал, я прошел проведать Веронику. Услышав за дверью монотонное жужжание вибратора, я совсем съехал с катушек. Разве я был настолько никчемным, что даже баба от меня к вибратору убежала? Я был растоптан.

Теперь я просто обязан был доказать этим бабам из чего я сделан! Может быть, даже не Алисе – плевать на нее. В тот момент, у нее дома разыгрывалась драма похлеще, чем на Бородино. А эта сучка, Вероника, что она вообще о себе возомнила? Нет, ну теперь я просто должен был с ней переспать. Теперь мне было от чего отталкиваться. Главное не вспоминать об усатом мужике, а все остальное неважно!

Подключив свой телефон к интернету, я по быстрому поиску нашел свой любимый сайт. Вариантов была масса, но времени было в обрез, поэтому я полез в раздел с неграми, и принялся искать нужный мне ролик. Вы хоть знаете вообще, как это сложно порой – найти порнуху в интернете? Наверняка, таких эстетов как я, очень мало, но черт возьми, как можно смотреть ролик в котором даже свет в комнате расставлен абы как? Это же, типа, невозможно! А ещё меня раздражали ролики, в которых помимо самого секса, в камере вечно суетились какие-то другие люди. Типа это все снято в домашних условиях, и к жесткому сексу в прихожей все уже давно привыкли – бред!

Короче, я нашел то самое, что смогло поднять мой боевой дух. Там был знаменитый Бен Ганн. Да – он был тем самым черным. Он был тем самым негром! Было в нем что-то такое, и баб он трахал так, как я ни трахал никогда. Короче – он спас мой вечер.

Зарядившись бодростью, я немного вздрочнул, а потом выключил телефон и пошел к Веронике. Рывком распахнув незапертую дверь, я взял её за руку и повел обратно в гостиную. Я мог бы остаться и там, в комнате, но дело в том, что там темень была несусветная, а в той комнате я не был буквально ни разу. Я и нашел-то Веронику только по синему индикатору на вибраторе.

Кинув её на диван в собачей позе, я снял трусы и резким толчком вошел в её сочную вагину по самые яйца. Теперь меня, кажется, было не остановить. Вся эта злоба, вся эта хуйня, все эти мысли, что витали в голове про Алису – я вымещал на Веронике все, что только мог. Она и охала, и ахала. Иногда громко, как в первый раз, а иногда едва ли сопела. Так я продолжал в одной позе минут шесть-семь, а потом продолжал снова! Кажется, я нашел новую любимую позу. Обхватив бедра Вероники обеими руками, я то и дело насаживал её на свой болт. Больно, иногда чересчур грубо. Мне это было нужно. А она была не против.

Я думал про Алису. Я был на нее зол. За что она так поступала со мной? За что? Что я ей такого сделал, что она играла со мной как с мальчишкой на автостраде, что за копейки моет водителям лобовые стекла? Какого черта она была такой злой сукой? Но Веронике, кажется, нравился мой настрой. Она даже вспотела. Вцепившись в кожаный подлокотник дивана, она извивалась на моем члене как в тот наш первый раз, только теперь она была в трезвом уме. По крайней мере, я на это надеялся.

Думаю, вы уже смекнули о моей тактике – простые движения. Туда-сюда. Быстро, насколько это возможно. А потом я выдохся, достал член и кончил ей на спину.

22

Вернувшись из душа, она пошла на кухню, пока я пытался раскурить бонг, однако получалось у меня едва ли чуть лучше, чем нихуя. Услышав закипевший чайник, я пошел за Вероникой. Она заваривала чай. Просто стояла над кружкой и раз за разом макала пакетик.

– У меня есть небольшая слабость, – будто оправдываясь, сказала она, – что-то типа обезвоживания. Такая хуйня происходит после каждого раза. Ну, ты понимаешь о чем я…

Она посмотрела на мой пах. Я понял, что она имела в виду.

Посидев на кухне, мы вернулись в гостиную и теперь уже она сама раскурила для меня бонг. Я затянулся. Снова почувствовал, будто в легких не хватает воздуха. Потом прокашлялся и передал бонг Веронике. Она дула куда лучше меня. Сказывался опыт.

– А чем ты вообще занимаешься? – прищурив глаза, спросил я.

Я вспомнил о том, что понятия не имел о том, чем она занимается. Когда я приходил в гости – она всегда была дома. Вроде бы нигде не училась, и навряд ли куда-то поступала

Улыбнувшись, она пересела ко мне с пола на диван, и рассказала:

– Я работаю внештатным корреспондентом. Слышал про такой журнал «Чертова Колесница»?

Я судорожно начал вспоминать обложку этого журнала, однако вспомнил только один, не самый приятный для нее момент, когда у нас с Ритой не оказалось туалетной бумаги, и мне пришлось подтирать свою заднику корешком того журнала. Я не стал ей об этом рассказывать:

– Не, – ответил я, забирая бонг, – никогда не слышал.

– Ну и слава богу! – воскликнула она, пока я затягивался. – Там не пишут ничего хорошего. Я-то там только пару раз в год статейки печатаю, да и те – скучные. Я всегда хотела научиться писать красивые витиеватые фразы. Ну, типа как пишешь ты, в своих книгах.

Я снова оказался польщен. Она снова взяла меня за живое.

– Так в чем проблема? – спросил я, выдыхая дурь.

– Ну, дело в том, что у нас не учат писательскому делу, а учиться на журналиста – это та ещё срань!

Я рассмеялся – мне понравился этот её речевой оборот. Или это уже была трава?

– А что у вас с Алисой? – отобрав у меня бонг, посмотрела она как бы исподлобья.

А ведь все так хорошо шло. Какого черта вообще она снова вернулась к этой теме. Я ведь почти забыл о том, что есть вообще такая Алиса. Спросите меня пару минут назад – кто это такая – я бы и не вспомнил. А теперь мне снова стало чуть хуже, чем раньше.

Как будто не заметив перепада моего настроения, она ушла в ту комнату, в которой лежал вибратор. Вернулась с радио-приемником, лаком для ногтей и чьим-то черным трико.

– Надеюсь, это не Коли? – спросил я, поймав кинутые мне штаны.

– Не, это моего бывшего. Он сюда часто заходил, а потом его в Армию забрали.

– А ты не похожа на ту, что будет ждать его целый год, – выдыхая заметил я, натягивая одежду.

– А я и не жду! – улыбнулась она, а затем начала возиться с приемником.

Настроив радио на волну джаза, Вероника устроила приемник на журнальный стол, и протянула мне лак для ногтей. Черный. Слава богу черный. По радио играла, помянутая мной пару глав назад Эми Уайнхаус. Что-то про маленький игрушечный пистолет. Повертев флакон с лаком в руке, я озадачено посмотрел на Веронику.

– А что? – удивилась она. – Никогда бабам ногти не красил? Ну, вот и научишься! Там ничего сложного.

Недовольно фыркнув я продолжал пялиться на нее. А она на меня. Так продолжалось до второго куплета песни про маленький игрушечный пистолет, пока я все-таки не сдался. В конце концов, это было даже интересно. Взяв правую ногу Вероники и положив её на свое бедро, я начал взбалтывать флакон с лаком.

– Так ты не ответил, – продолжала она. – Что там у вас с Алисой?

– Да, никак, – расстроено, выдохнул я, доставая кисточку из флакона. – Просто – никак.

– Так не бывает! – рассмеялась она, стоило мне почесать её за пятку. – Колись!

Я немного подождал, а потом все рассказал. Начал, кажется, вот с чего:

– У нас с ней все очень непонятно. Вроде бы, я нравлюсь ей, и в тоже время – она нравится мне безумно. Но почему-то она уехала к Коле, а я приехал к тебе. Это сложно.

– И все? Давай подробности.

– А какие подробности? – спросил я, аккуратно нанося лак на большой палец. Я решил начать с самого легкого. – Те, что она говорила мне пока мы гуляли, когда она приперлась ко мне в то дождливое утро? Так там и говорить не о чем: она сказала, что когда уедет в Омск – забудет о том, что я вообще существую, а потом добавила, что если Коля позовет её замуж – она согласится.

– Не позовет! – улыбаясь, протянула она. – Он то ещё мудло…

Меня удивила позиция Вероники, относительно парня её лучшей подруги.

– Почему ты так думаешь? – едва справившись со вторым пальцем, спросил я.

– Он любит тянуть резину. Он слишком нерешительный. А ещё у него там какие-то друзья есть, которых Алиса терпеть не может. Она рассказывала тебе о том, что пять лет жил самостоятельной жизнью?

– Когда ему родители квартиру снимали – да, рассказывала!

Вероника улыбнулась:

– Какая же это вообще самостоятельность… короче! Дело в том, что он жил там не совсем один. То есть по сути-то как бы да. Но вот с ним в той квартире жила ещё одна девчонка. Из Алупки или насрать, откуда он её там приволок, но они жили вместе. Мне его друзья рассказали.

– Странно, он умолчал об этом, и не рассказал таких подробностей Алисе, – подметил я, заканчивая с мизинцем на правой ноге.

– Ничего странного! – воскликнула она. – Он ведь там и бегал за ней, и сам еду готовил и стирал и убирал. Та девчонка жила с ним как королева. Поэтому он и не рассказывает об этом Алиске – не хочет, чтобы она захотела так же.

Закончив с ногой, я дал Веронике оценить работу.

– Давай другую, мне понравился твой стиль! – улыбнулась она, лихо поменяв ногу на моем бедре.

– Но, это же не честно… – продолжал я, про Колю.

– Конечно, – согласилась она. – Жизнь вообще не честная штука! К тому же, после того опыта, Коля замутил ещё с одной девчонкой, а потом они расстались. Алиска тогда только рассталась со своим бывшим хахалем, и потом они нашли друг друга. Он даже не ухаживал толком за ней.

– В смысле? – удивился я, теперь начиная красить от обратного – от мизинца.

– В коромысле… – выдохнула она, – ты вот ей знаки внимания оказываешь, комплименты отбрасываешь, пытаешься, как-то что-то придумываешь, постоянно что-то мутишь. В конце концов – картину эту дорогущую подарил, а она нос воротит.

– Ну, картина на самом деле ворованная, – уточнил я.

– Да похуй, – ответила она, – и это в то время, как с Колей у нее вообще ничего такого не было. Там вообще все было очень тупо, типа просто руки пожали и в койку прыгнули.

Я продолжал слушать Веронику, улавливая мотивы джаза. Атмосфера подобралась незабываемая – потому-то я вам и описываю этот момент столь подробно!

– Но они все равно вместе, – уточнил я, добравшись до среднего пальца.

– Ага, и она типа его любит… хуйня это всё! Какой бы там любовь ни была, они все равно долго вместе не будут. Может быть, ещё максимум год, или того меньше. Коля вообще очень удобную позицию выбрал. Такой весь типа ждет чего-то, под маской того, что якобы мужик должен сначала всего сам добиться, а потом уже отношения строить…

Она внезапно замолкла, а потом мы с ней в один голос крикнули:

– ХУЙНЯ!

Посмеявшись, она продолжила:

– Мужик, в первую очередь должен добиться девушку! А потом уже все остальное.

Закончив с лаком на второй ноге, я немного подул на все пять её ногтей, после чего отправил восвояси. Закрыл флакон с лаком и передал его Веронике. Кстати, довольно-таки неплохо получилось. За интересной беседой, как бы мне не хотелось её откладывать, время прошло незаметно, и теперь на радио играл Стэн Гетц.

– Ну, ты понял, да? – спросила она напоследок. – Типа, просто сидишь на жопе и не рыпаешься! Иногда что-то делаешь, иногда что-то ей даришь, или просто говоришь комплименты. Чуть-чуть ещё осталось до того, как они разбегутся – слово тебе даю!

Возможно, я мечтал о такой подруге всю свою жизнь. И потрахался с ней, и личную жизнь обсудил, и чаю попил, и ногти ей покрасил – все-таки не зря я к ней пришел. Пожалуй, та ночь навсегда останется в моей памяти той самой, незабываемой, о которой даже не стыдно написать в книге – ну, вы-то меня понимаете!

Чуть позже, я попросил у Вероники ручку и листок бумаги. Необязательно такой же толстый, как для рисования.

– Собрался нарисовать план вашей совместной жизни?

– Не, – отмахнулся я. – Хочу ей письмо написать.

– А, ну это круто, давай!

Пошарив по полкам шкафа, она достала мне все необходимое.

Теперь оставалось только придумать первое предложение. Оно всегда оказывается самым важным и в тоже время – самым трудным. В голове начали витать строчки, типа: «Я встретил девушку…», а ещё: «Я мог бы написать тебе массу сентиментальной чуши, в которую ты все равно бы не поверила…», ну и так далее. Ещё, кстати были целые предложения, которые в последствии слились в отличный абзац. Я рассказывал там про то, как мне тяжело видеть её, осознавая то, что она вряд ли станет когда-нибудь моей девушкой, ну и все в таком духе. Типа: «…все случилось в тот момент, когда я увидел её в живую. Она была прекрасна. Как раз такой я и представлял её себе в голове, мысленно обыгрывая момент встречи с девушкой своей мечты…». В конце концов, мне оставалось только связать все концы. Пусть это письмо получилось бы слишком большим и в нем оказалось бы слишком много ненужных фраз, типа: «…Да, она необходима мне, ведь если её не станет – мне придется очень сложно – нужно будет искать ей замену, и навряд ли я смогу найти такую же, как она. Такую веселую, жизнерадостную. Навряд ли я смогу еще раз найти ту, которая точно так же будет заставлять меня улыбаться. Пусть и нервически, зачастую…». Все равно, это продолжало бы иметь смысл, потому что строчки эти были бы моими, а значит чувства – тоже были бы истинно моими, в конце концов!

Показав свой так называемый черновик Веронике, я подправил некоторые моменты, а потом и вовсе убрал лишние абзацы, хотя сначала считал их весьма внушительными. Но бабам, им ведь видней – вот и я решил положиться на мнение очередной женщины.

И я переписал письмо заново:

«О, я мог бы написать тебе массу сентиментальной чуши, в которую ты едва ли бы поверила. Я начал бы прямо сейчас, однако ты навряд ли поверишь в то, что я тебе скажу.

Ведь… Ведь ты, по сути своей, не знаешь меня. Мы не знакомы.

Ведь сейчас я ещё только нахожусь на той стадии, когда мне предстоит завоевать твое доверие. Чтобы ты начала мне доверять, ведь какой вообще тогда в этом смысл… Все-таки люди должны доверять друг другу, не правда ли… Но сейчас… Сейчас ты не знаешь меня, но в тоже время, ты понимаешь о чем я говорю. По крайней мере, я в это верю. Я не знаю наверняка, поверишь ли ты в то, что я тебе напишу, но черт с ним!

Алиса, дело в том, что я встретил девушку.

Я встретил её случайно.

Я не искал встречи с ней, как не искал и поводов оной. Я просто плыл по течению.

Эта девушка, она красивая, умная, образованная, рисует портреты и любит сентиментальные вещи. Она пахнет теплом, уютом и чем-то родным.

Она пахнет так, как не пахнет никто. Господи, какой же у нее запах!

Все случилось в тот момент, когда я увидел её вживую. Она была прекрасна. Как раз такой я и представлял её себе в голове, мысленно обыгрывая момент встречи с девушкой своей мечты. А потом я, внезапно, для себя, сказал ей какую-то херню, и мне показалось, что я потерял её навсегда. Но потом я встретил её вновь. Мы заговорили снова, и в середине нашего разговора я почувствовал, что эта девушка – это моя девушка.

Она именно та, которая мне нужна, и необходима. Да, она необходима мне, ведь если её не станет – мне придется очень сложно – нужно будет искать ей замену, и навряд ли я смогу найти такую же, как она. Такую веселую, жизнерадостную. Навряд ли я смогу еще раз найти ту, которая точно так же будет заставлять меня улыбаться. Пусть и нервически, зачастую. Что самое интересное – она по-настоящему разделяет мои интересы. Ей нравится то, что я люблю, а я в свою очередь пытаюсь примириться с тем, что нравится ей. И пусть это не всегда удается – я стараюсь. Я, черт возьми, делаю все возможное для того, чтобы не оттолкнуть её от себя. Я не знаю, почему она должна быть со мной. Почему мы должны быть вместе. Но если не должны… Если у нас ничего с ней не получится… Ведь если это произойдет… Ну, знаешь… это сложно короче! А ещё сложнее то, что у этой девушки кто-то есть и этот кто-то – не я. То есть, это френдзона, сечёшь да? Вот, насколько круто я попал. Я знаю, что должен что-то делать, но это не имеет смысла, если ей с тем человеком хорошо, ведь я должен поступать так, как хотел бы чтобы поступали со мной. И я не хотел бы, чтобы мою девушку пытались у меня отбить. Да – многие не согласны с этим. Якобы девушку нужно брать нахрапом, нужно добиваться её, и отбивать. Но это не наш вариант… не мой, во всяком случае. Единственное, что дает мне надежду на то, что у меня все будет хорошо, заключается в том, что я очень сильно, из-за всех сил верю в то, то у нее все будет хорошо. Я верю в то, что она счастлива, а если это, правда – значит и мне будет легче. Я писал тебе выше о том, что навряд ли смогу найти такую же девчонку, как она, но… да – я не смогу найти такую как она! Я буду очень долго скорбеть о том, что упустил свой шанс, когда изучал дизайн, а в это время, мои сверстники бухали портвейн и дружили с девчонками.

Одной из этих девчонок, как оказалось впоследствии – оказалась она. Тем не менее, я найду другую. Возможно ещё красивее, возможно ещё умнее, и ещё образованнее – в конце концов – не в этом суть. Главное заключается в том, что та – другая, она будет меня любить. А быть любимым – это лучшее, что придумал господь! Точнее придумал бы, если бы он существовал!

И я не буду выдумывать сложных предложений, потому как уже заметил, что ты слишком умна, для того, чтобы разглядеть подтекст, посему к черту сложные предложения! К черту сложные обороты, сарказм, риторику и прочую хуйню… Только факты! Чтоб по делу и без воды, которой я успел достаточно разлить, стоило мне написать тебе предисловие к этому письму.

Да – это было только предисловие!

Теперь перечитай, пожалуйста, его с самого начала…

Прочитала? Так вот, это ты. Да. Ты та самая девчонка, в которую я влюбился! Да, я не знаю тебя достаточно, но постепенно, ты открываешь мне новые свои грани, и они мне нравятся. Они столь бабские, что кажется, будто это на самом деле то, чего мне никогда не хватало прежде. Но у тебя есть парень, и вы вместе. Уже целый год, и тебя все устраивает. Он твой парень, а ты его девчонка.

У вас идиллия, а я не настолько паскуда и мразь, чтобы лезть в чужие дела.

Просто, пока все не зашло слишком далеко, я хочу сказать тебе, что на самом деле я к тебе чувствую. И я понимаю, то, что ты мне нравишься – это моя проблема. Я решу ее сразу же в тот момент, когда по прошествии времени смогу привыкнуть к тебе как к хорошей знакомой.