Читать книгу "Женщины для умственно отсталого"

Мы не будем друзьями. Пожалуй, едва ли чуть чаще, чем никогда.

Я очень плохой друг для не свободной девушки, и дело совсем не в том, что я думаю лишь тазобедренным суставом. Просто мне показалось, что я в тебе, что то увидел. Мне показалось это в самый первый день, и, кажется, до сих пор.

Собственно – да – мы с тобой не сможем быть друзьями. Я не смогу читать твои сообщения о том, что тебе очень плохо, вместо того, чтобы их читал твой парень, ведь вы для того и вместе, чтоб устраивать обнимашки, и разжевывать сопли друг друга. Так что, я лучше признаюсь, тебе в том, что я чувствую, и свалю. А потом, возможно, если мы продолжим общаться, и боль внутри меня угаснет – тем лучше. А если нет, то я лучше уйду из твоей жизни прочь и навсегда, лишь бы никогда в тебя больше не видеть.

Все-таки смотреть на тебя весь вживую, а в голове держать только лишь тот момент, как вы целуетесь в прихожей, как ты целуешь своего Колю взасос – это очень сложно. Я так не умею. Никогда не умел. И вряд ли научусь, когда-нибудь. Так что, пожалуй, единственное, чего бы я хотел пожелать тебе, даже пусть это и не был бы день восьмого марта – перестань делать себя виноватой! Научись принимать все ужасы, что происходят с тобой, на примере того, как я принимаю неразделенные чувства по отношению к твоей персоне.

Неверный тебе, Арсений!»

Я закончил с письмом, когда на улице уже начало светать.

Вероника успела лечь спать, оставив меня в полном распоряжении самому себе.

Я написал все, что я хотел. Свернув листок в несколько слоев, я положил его на папку, под свой портрет, что она нарисовала в нашу последнюю встречу. Я подумал, что она точно захочет его потискать. Рассмотреть получше, разглядеть детали, возможно, что-то дорисовать, и как раз в этот момент, она найдет мое письмо – растрогается, бросит своего Колю и мы будем наконец-то вместе, ибо ждать я уже порядком заебался.

Я посмотрел на часы, было начало пятого. Самое время для того, чтобы все-таки лечь спать. Виновница моей второй бессонной ночи (Алиса) должна была возвращаться только в понедельник. Сверившись с календарем и ещё раз, убедившись в дате «07.08», я решил все-таки занять диван в гостиной, снова. Теперь уже без Вероники – она спала в своей комнате. Ну, в той самой, в которой мастурбировала, пока я смотрел порнуху с тем ниггером – ну вы помните!

Завернувшись под простыню, я подложил локоть под распухшую от боли в висках, голову. Кажется, боль медленно спадала до нуля. Потом, появилась снова. Пришлось встать и обшарить всю кухню на наличие аптечки. Все-таки нашел!

Закинувшись аспирином, я снова попробовал уснуть. Получилось.

Мне приснилось, что я счастлив. По-настоящему. Типа, как в голливудской фантастике, когда не видно лиц, только лишь контуры, будто ты смотришь на всю картинку через призму термальных очков. Так было со мной. Я точно видел себя, свою жену, и двух детей. Будто мы фотографировались для какого-то семейного альбома. Я чувствовал счастье своими пальцами, оно обволакивало меня. Потом я проснулся и полез сонник за объяснением. Там было сказано, что по старому соннику меня ждет полный и безоговорочный пиздец.

23

Алиса вернулась как раз по графику. Мы с Вероникой не пришли встречать её на вокзал – слишком были заняты собой. Я уже и сам начал замечать, что заигрался. Пора было мне заканчивать с Вероникой. Мы поговорили, и договорились о том, что больше не будем спать вместе, как раз аккурат к тому моменту, когда домой приехала Алиса. Веронике – блудная соседка. Мне – блудная любовь.

Слава богу, я уехал за пару часов до её приезда. В самым последний момент, я все-таки вспомнил о том, что Алиса должна приехать с минуты на минуту. А потом, в быстром порядке начал сбор своих вещей, после чего вызвал такси и уехал к Рите домой. Меня не было там все выходные. Беспокоится ей, было не о чем – я держал её в курсе событий, практически все время, а потому, стоило мне заявиться на порог, как она тут же расстелила мне постель и я впервые за те долгие выходные смог нормально выспаться. Сон был необходим мне так же, как работа для алкоголика. Кстати – работу я так и не нашел…

24

Тем временем, дела пошли совсем худо. Деньги от продажи Кэта Сивенса кончились. Рита, то и дело, пилила меня за то, что я не нашел работу. «Найди работу!» – заладила она. «Когда ты найдешь работу?» – она спрашивала это при каждом удобном случае. А случаев было много. Я совершенно забил на Алису и теперь пребывал в постоянной пьянке.

– Ты не нашел работу? – спросила она, разбудив меня среди ночи.

Кажется, в ту пору у нее был новый парень. Пожарник Антон. Он заезжал за ней в восемь, а привозил ближе к утру. Я не спрашивал, чем она с ним занимается. После каждой такой встречи от нее пахло так, будто её ебали всей пожарной бригадой.

– Ну мам… – протянул я в ответ, накрывая голову одеялом.

– Не мамкой! – воскликнула она, срывая одеяло. – Ты уже совсем на подсосе живешь. Я не могу содержать тебя так долго.

– Я понимаю.

– Если ты не найдешь работу – мне будет нечем платить за квартиру.

– Ты могла бы попросить своего пожарника.

– Так же как и ты мог бы устроиться на работу. Я терпела все твои сопли только потому, что ты мог переехать к Алисе, или вообще – снять себе квартиру и жить отдельно, как раньше. Но ты вообще обленился!

– Опять ты заладила, – поднимаясь с дивана, сказал я.

– …ты как будто просто плывешь по течению, – продолжала она, будто не слыша меня. – Бабы у тебя нет, работы нет, денег нет, своей крыши над головой, тоже нет. У тебя ничего нет!

– А что я сделаю? – спросил я. – Ты сама мне сказала, чтоб я за ней не бегал больше. С тех пор, как она вернулась из своего сраного Омска, мы ни разу не виделись даже. Я думал, что она напишет – она молчит.

– Ты уже две недели валяешься, – закончила она.

И в правду. Лето кончилось. Ну, почти. Теперь о нем были лишь воспоминания, что накатывали с приходом пожелтевшей листвы. Иногда погода держалась очень жаркой, но это был тот же август, и как в конце каждого августа – погода была нелюдимой. Я пообещал, что найду работу. А ещё, пришлось пообещать, что перед собеседованием, если оно вообще состоится – я побрею свое лицо. Да. За те две недели я успел отрастить небольшую бороду, но что в этом такого? Я ведь мужик. Хотя бы отчасти.

На следующее утро я занялся поиском вариантов.

25

Одни только менеджеры, да управляющие стойкой регистрации. Управляющие, блядь! Стойкой, мать её, регистрации! А ещё мерчендайзеры, парковщики, уборщики и ебучие контролеры. Нет, я не хотел заниматься всей этой хуйней. Для журналиста у меня не было должного образования, а для продавца – манеры всем продавать. Мне вообще было плевать, купят у меня что-то, или оставят ни с чем.

Но я нашел один вариант. Я пришел на собеседование немного раньше. Но там уже сидела толпа из десяти-двенадцати человек. Парни и девушки. Одни, такие же, как и я – пропащие, а другие – слишком высокого о себе мнения. Если меня и раздражали какие-то люди, то тип оных – определенно! Одна девчонка особенно сильно заставляла на нее смотреть. Она сидела в тонком, обтягивающем платье, закинув одну ногу на другую. Большие красные губы, осиная талия. Толстые ляжки. Мне понравились её ляжки. Когда очередь дошла до нее, я заметил её большую задницу. Она была великолепной. У меня встал. Пришлось отойти на пару минут, но потом я вернулся.

Я сел на место большой задницы, и внимательно осмотрел все, что было вокруг меня.

Это была небольшая приемная. Офис почтовой компании располагался небольшим трехэтажным зданием на городской черте, в близкой отдаленности от центра города. По очереди, через дверь проходили все, кто сидел рядом со мной. В конце там оставалась сидеть только одна девчушка, ничем не примечательная. Без макияжа, с тонкими губами и мелированной челкой, что едва ли полностью накрывала её глаза.

Наконец-то меня позвали войти.

– Ну, рассказывайте… – протянул старый мужчина, глядя на мое резюме, что держал в одной руке, а другой тарабанил пальцами по столу.

Я сидел прямо напротив него. У того старика был дорогой коричневый костюм, белая рубашка и золотые запонки. А ещё галстук. Мои ботинки трещали по швам, а ширинка – расстегнута. И я не побрился – уж очень было лень.

Удивить мне его было нечем. И что это вообще за начало такое? «Рассказывайте…». Что я, блядь, должен был ему рассказать?

– Вчера я пёр толстуху, – с невозмутимым видом, сказал я.

Старик озадаченно посмотрел на меня.

– В каком смысле?

– В смысле, я вчера пёр толстуху! Выждал её из бара, и познакомился.

Он поправил воротник рубашки, что обтягивала голубая полоса галстука.

– И причем здесь то, что вы вчера спали с девушкой?

– Я не спал! – возразил я. – И не с девушкой… Вы сказали: «Рассказывай», вот я и рассказываю.

– Что-то по существу у вас есть? – уточнил он. – Где работали до этого, и какое у вас образование? Какие-то ваши интересы, увлечения. Чем занимаетесь, в свободное время?

– В свободное время, я ищу работу, – ответил я, все так же ровно. – Это есть в резюме.

Я уже и сам не хотел, чтобы меня брали на эту работу. Они могли взять кого угодно, из тех кто был на собеседовании до меня. Возможно, они приняли решение ещё до того, как я зашел в кабинет. Они – я имею в виду того старика, и его жену. Потому что такие старики всегда советуются со своими женами. Во всем советуются. Постоянно советуются.

– Да, – согласился он. – У вас тут написано о неоконченном высшем образовании. И чем вы занимаетесь с тех пор, как НЕ окончили? – ублюдок сделал на этом акцент.

– Я писатель. Довольно долго у меня был творческий кризис, или момент застоя, или кризис веры – называйте, как хотите, но сейчас я начал большой роман.

– Серьезно? И как он будет называться?

Кажется, то был первый раз, когда старик мной заинтересовался по-настоящему. У него аж глаза загорелись.

– Давайте не будем об этом…

– И о чем будет ваш роман?

– Обо всем.

– Что вы говорите, – улыбнулся он. – Что, даже про мои камни в почках там будет?

– А как же. Естественно.

– И что, про жену мою – мещанку, тоже?

– И про жену тоже.

– А почему вы не бритый? Проиграли спор?

– Ещё нет.

– И как это понимать? – удивился он.

– Я поспорил, что меня возьмут на работу даже с такой бородой.

Он немного помолчал, а потом сказал:

– Оставьте мне свой номер телефона. Тут у вас в резюме, нет мобильного.

Я написал ему номер. Он сказал, что перезвонит вечером. Я попрощался и ушел из кабинета прочь. Ту девчонку, что сидела в приемной, кажется, не собирались звать. Она только открыла дверь кабинета, как старик ответил ей: «Вы нам не подходите». Я не стал обращать на неё внимания, только лишь пропустил вперед, разглядывая пару секунд её плоскую жопу. А потом я поехал домой.

Сначала я немного походил по квартире. Разделся и лег на диван. Потом снова оделся, спустился в магазин за бутылкой вина. Вернулся, снова разделся, но теперь не стал ложиться. Открыл на кухне бутылку и вернулся в гостиную. Отхлебнув из бутылки, я открыл ноутбук и залез в интернет. Начал смотреть, сколько может стоить обручальное кольцо. Оказалось, что таких денег у меня нет. По правде говоря, в тот день у меня в кармане вообще денег не было.

Я подумал, что было бы здорово купить Алисе кольцо. Она сказала, что мол: «Если Коля позовет меня замуж и подарит кольцо – я соглашусь». Тогда я не спросил её об обратном. Что было бы, если Я подарил ей кольцо, и позвал её замуж. Что бы было? Возможно, что ничего. Но откуда мне было знать. Да и вообще, у меня даже денег на кольцо не было.

Потом в кармане штанов зазвонил телефон.

Я взял трубку:

– Арсений? – спросил знакомый голос старика.

Я промолчал.

– Вы приняты на работу. Выходите завтра к девяти утра.

Он повесил трубку.

Я задумался о том, что если меня согласились взять на работу даже с такой бородой – значит не все потеряно! Отхлебнув ещё немного вина, я закрыл ноутбук и лег на диван. Я продолжал думать о том, что если меня взяли на работу, значит, у меня появился какой-то доход. Значит, я смогу накопить на кольцо, и потом подарю его Алисе. А она такая обрадуется, зацелует меня и поведет в ЗАГС. А потом мы распишемся. Оставалось только накопить деньги. Купить кольцо – это ведь не проблема, были бы средства. Но раз я так легко устроился на работу, значит деньги, это как бы и не проблема. Нужно было только работать, и копить деньги. Копить и работать. Работать и копить. А на что мне жить? Пожалуй, я немного перегнул палку. Так, мечта о кольце отодвинулась на план подальше.

26

Мы работали с девяти и до шести. Восемь часов в день. Час на обед. А ещё пятиминутные перерывы, в начале или в конце каждого часа. Сама по себе работа – не бей лежачего. Я устроился внештатным менеджером по сортировке почтовых писем. Сортировал письма с доставкой в наш город – в один ящик, и с доставкой в другие города – в другой.

Нас было всего двое, и ещё десяток таких же, но распределяющих по другому принципу, людей. Я работал с парнем по имени Миша. Здоровый мужик с признаками астмы, в очках с роговой оправой и обязательно – в рубашке с рисунком голых баб на спине. Девчонки, что работали с нами по соседству, каждый день выговаривали ему о том, чтобы он если не навсегда выбросил рубашку, то хотя бы постирал её. Миша был непреклонен.

– Блядь! – сорвался я, порезавшись о конверт. Кровь попала на самый уголок.

– Не переживай, – ответил Миша, собираясь на перекур. – Просто кинь в ящик.

Работа была скучной.

Развлечь себя было практически нечем. Девушки по соседству, хоть и были красивыми, но поглядеть на них можно было крайней редко, да и было это сложно.

Между нашими отсеками, в так называемом боксе, мертвым грузом стояла металлическая стена, на половину закрытая плотной фанерой, а на вторую половину в сторону полотка, была сплошь в какую-то витиеватую сетку. Очень плотную сетку. В той перегородке была лишь одна кормушка. Время от времени, она открывалась либо Мишей, либо мной. Мы кричали девчонкам, а потом отдавали им заполненные ящики. Они продолжали свою сортировку, в то время как мы получали порцию новых писем. Их привозили какие-то парни в спецовках. Привозили, отдавали Мише под роспись, а затем выгребали все конверты, и уходили. С другой стороны, это не было похоже на конвейер, в привычном смысле того слова. Мы просто сидели за большим деревянным столом, на котором стоял маленький магнитофон, круг за кругом, час за часом гонял лишь десяток песен какого-то Трофима. Знать не знал такого певца, но с тех пор я его просто ненавижу.

Такая была работа.

И да – я не получал от нее удовольствия. Я просто делал свою работу. Я помогал Мише, вот и все. Время от времени, он меня координировал, и в целом, проводил какой-то курс молодого бойца. Обучал мастерству своего дела, будто в его деле было какое-то мастерство.

Иногда мы даже разговаривали. Крайней редко, но иногда все же перекидывались парой фраз:

– Эта работа больше подходит для студентов. Ты студент?

– Нет. Меня выгнали за прогулы.

– И что ты делал, когда прогуливал?

– Искал работу своей мечты.

– Это работа твоей мечты?

– Пожалуй, нет.

Ну, и все в таком духе. Скучные разговоры, за скучной работой. И какого только дьявола Миша застрял в этом месте, столь надолго? Он сказал, что не покидал своего рабочего места уже четыре года к ряду.

– А что, – начал он, когда я спросил, – работа как раз по мне. Тут и думать не заставляют! Сиди себе, письма перебирай – это ж проще простого!

– У тебя, что ли совсем амбиций нет? – спросил я, бросая в ящик очередной конверт.

– Почему же? Они у всех есть. Я вот, например, в том месяце получил приз на конкурсе по бодибилдингу.

– Так у тебя же астма!

– И что? – тупо посмотрел он на меня. – Она мне не мешает.

Я промолчал.

Потом он рассказал мне гениальную теорию, благодаря которой уже целый год выигрывает на скачках.

– Мы что в пятидесятых? – удивился я. – Какие скачки?

– Ты хоть на ипподроме был? Это ж просто сказка! Бабы в красивых платьях, в шляпках с перьями и…

– Ага! – прервал его я, улыбнувшись. – А ещё мужья тех баб, что в красивых платьях.

Миша рассмеялся.

– На самом деле – не всегда, – пояснил он.

Так проходили мои будни.

Я все больше общался с Мишей, и все неохотнее занимался своими обязанностями. У Миши была интересная жизнь, он добивался каких-то результатов, ходил на скачки, тягал штангу. А я что? А ничего. Одна только дырка от бублика, и даже похвастаться нечем. Поэтому он и занимался своей работой с интересом. Ну, или хотя бы делал вид. Ему его работа доставляла хоть какое-то удовольствие. Он просто отдыхал на работе, когда ему не нужно было ничего делать. Почти ничего.

Во время перекура я заглядывался на девчонок, пока они работали над сверхурочной порцией конвертов. Собственно, я мог проходить через их отдел только когда уходил на перекуры. Когда я возвращался, они все так же сидели на своих местах. Те девушки, что курили – предпочитали курить в одиночестве, или хотя бы с такими же девчонками, поэтому выходили на перекур немного раньше.

А во время обеда я ходил в бар через дорогу. Хороший такой бар. Ему было лет пятьдесят, или даже чуть больше. Кстати, он тоже находился в подвале, и тогда я впервые задумался о том, что кажется это сговор всех барных заведений – размещаться исключительно в подвалах. С тех пор я не увидел ни одного бара, что находился бы на первом этаже.

Я заказывал себе небольшой стейк, и кружку пива. Я успел проработать там что-то около недели, и теперь, если во время обеда приезжали парни в спецовках, они приходили за мной в бар. Мы сидели вместе, обсуждали последние новости, а потом когда я доедал, мы возвращались в подвал. Приняв под роспись очередную кучу конвертов, я садился за свое место и продолжал разбивать почту по ящикам. Чуть позже всех с обеда возвращался Миша. Он жил неподалеку, но почему-то всегда имел свойство опаздывать.

Однажды, пока мы с Мишей разбирали письма, девчонки из соседнего отдела сказали мне:

– Эй, Рябинин! – окликнула меня одна баба.

– Ну, – откликнулся я, не отвлекаясь от конвертов.

– Мы видим, как ты нас всех призираешь!

– Чего?

– Ты такой весь типа себе на уме. Типа ты достоин большего, и эта работа не для тебя.

– Тогда почему я здесь торчу?

Баба замолкла, а Миша улыбнулся. Тогда я понял, что просто делать свою работу – этого мало. Нужно её любить. Потом он все-таки раскрыл секрет своего везения на скачках:

– Ставишь на самую слабую лошадь, а в последний момент меняешь ставку в пользу абсолютно любой лошади!

– Какой же это секрет! Херня какая-то, а не секрет.

– Так ведь дело в том, что ты типа думаешь про ту лошадь, на которую сделал первую ставку. Ты все думаешь. Думаешь, думаешь, думаешь. Думаешь, что лошадь слишком слабая, чтобы прийти первой, а потом, даже поменяв ставку на другую лошадь, ты продолжаешь думать только о той лошади. Даже если ты вдруг задумаешься перестать, о ней думать – все равно на подсознательном уровне…

– Хуйня это всё! – крикнул я.

Он лишь самодовольно выдохнул, похлопав себя по груди.

– Может быть, – согласился он, улыбаясь. – А может быть, и нет! В таком случае, как ещё объяснить то, что я только и делаю, что выигрываю?

– Почему же ты не поставишь свою квартиру на скачках, если знаешь, что выиграешь? Давно бы уже так сделал.

– Не, чувак. Там фишка в маленьких суммах. Это как с МММ.

– Ну, я и говорю – хуйня какая-то…

Впредь мы больше не разговаривали о скачках.

Я проработал там одну неделю. Потом ещё одну, и в начале сентября, нам раздали зарплату. В наших же конвертах! Омрачало меня в тот день только то, что сверив свою квитанцию с корешком Миши, я заметил как сильно меня наебали. Я, конечно, понимал смысл слова внештатный, но чтобы внештатному сотруднику, который на минуточку трудиться как очень даже штатный, платили ровно половину от обычного оклада – это уж, простите, просто чересчур!

Через пару дней меня позвал к себе тот старик.

– Арсений! – воскликнул он, только я оказался на пороге его кабинета. – Ты ведь писатель, да?

– Ага.

Я вошел в кабинет. Закрыл дверь. Только теперь я заметил, что в кабинете к тому моменту собралось несколько стариков, таких же, как и мой начальник. Все сидели за большим деревянным столом и курили сигары. Я стоял на пороге как вкопанный. Старики внимательно смотрели на меня сквозь пелену сизого дыма.

– Они тоже писатели, и я подумал, что было бы неплохо вас познакомить! – улыбнувшись, пояснил старик.

Я смотрел на обычных стариков, но в тоже время – я смотрел на воплощение своих детских фантазий. Я ведь тоже хотел выглядеть как они тогда в кабинете. В смысле, я тоже хотел носить дорогие костюмы, и курить сигары. И называть себя писателем тоже хотел, но согласитесь, что называть себя писателем в контексте простого парня, у которого за душой ни гроша – это так себе заявочка. Но если то же самое будет говорить старый дедок, в дорогом костюме, и, выпуская клубки дыма от дорогой сигары – согласитесь, зрелище получиться куда интереснее!

А потом я понял, что ни черта они не писатели. Не могли бы писатели заработать на такие дорогие костюмы. Писатель, это ведь пройдоха. Простой парень – такой как я. Старики наверняка мнили себя писателями. Однако писали за них, какие-то другие люди. Наверняка литературные негры, или как называют таких людей – я не знаю. И с пониманием того, что никакие эти старики не писаки – у меня сразу от сердца отлегло. Я сразу почувствовал и облегчение, и расстройство. Облегчение, потому что они не были писателями. А расстроился я потому, что так и не встретил воплощения своей детской фантазии. Ну, ещё и потому, что вероятно для того, чтобы купить костюм похожий на тот, что носили они – мне наверняка пришлось бы сменить род деятельности. Можно было даже не прекращать писать, но сменить работу – точно! А такую скучную работу и подавно.

– Можно я пойду? – спросил я, взглянув на старика.

– Ну, иди-иди… топай!

Я вышел из кабинета в приемную. Вернулся за свое место и продолжил бить письма.

27

В один из дней, сидя на работе, как обычно с небольшой задержкой, с обеда вернулся Миша. Весь такой радостный, он проходил мимо бабьего отдела, рассказывая всем о том, что ему подняли зарплату. Девчонки тут же начали его поздравлять, обнимать, целовать в щеки. А он только и делал, что дебильно улыбался, тряся корешком квитанции в руке.

Вечером того же дня, я позвонил на номер старика из телефонной будки, близ дома.

– Я хочу, чтобы мне подняли зарплату.

– Рябинин? – спросил старик, нехило так удивившись столь позднему звонку.

– Да – это я. Вы подняли Мише зарплату. Я хочу, чтобы мне тоже подняли.

– Он работает у нас уже четвертый год. И всегда за одни и те же деньги. Мы согласились поднять ему зарплату только исходя из того, что на его работу, за все эти годы не было ни одного нарекания.

– Да он же с обеда вечно опаздывает! – воскликнул я в трубку.

– И что? Это же не повод. Кстати, я не знал об опозданиях…

– Так что? – продолжал я. – Вы возьмете меня в штат и поднимите мне зарплату?

– А сколько ты хочешь получать?

– Столько же, сколько и Миша.

Я назвал ему точную сумму, в виде десяти процентов от моей месячной зарплаты, которую я ни разу даже и не получал. Только одну – та, что была спустя две недели, да и то – урезанную до половины.

– Мы не можем позволить себе такие траты.

Мы – это старик, и его жена, разумеется. Я прямо видел, как он смотрит на нее испуганными глазами, пока она держит перед ним таблички со словами, которые он должен мне сказать.

– В таком случае, я увольняюсь.

Я повесил трубку.

Медленно начал собираться холодный осенний дождь. Накинув на голову капюшон, я зашел в магазин за бутылкой вина, чтоб отпраздновать. Правда Рита была далеко не в восторге от такого повода. Пришлось снова пообещать ей, что в самое ближайшее время, я найду что-нибудь другое.

Откупорив бутылку, мы с ней выпили за мое светлое будущее, после чего она ушла спать, а я достал ноутбук и передернул на видео из интернета. Потом ещё немного полазил по сети, посмотрел, не упали ли цены на кольца. Не упали. Поставив бутылку в холодильник, я побрился. Покончив с намеками о трехнедельной бороде, я пошел спать.

28

Офис рекламной компании располагался на углу. Я пришел туда немного опухшим, от недавней пьянки в одного, и к тому же, без резюме. Объявление гласило: «Требуются молодые люди! Опыт не обязателен». Я зашел внутрь.

В приемной меня встретил парень, примерно моего возраста. В черной рубашке, заправленной в брюки со стрелками, сидя за большим столом, он казался мне куда взрослее, однако его выдавала блондинистая щетина. Люди старше всегда сбривают бороду. Он её оставлял. Я огляделся – это был типичный офис какой-нибудь рекламной компании. То есть пара белых стульев, такой же белый столик. За стеклянными стенами приемной мне отчетливо была видна картина офиса, как и всей рабочей атмосферы. Он был поделен на три основные зоны. Одну занимал первый отдел продаж; вторую – второй соответственно. Третья зона была отведена для технического отдела. За темным стеклом я не смог разглядеть лица тех людей, что находились в офисе – тем лучше.

– Я пришел по объявлению, – сказал я парню.

– Подождите, секунду…

Парень открыл дверь в офис, и закрыв её, оставил меня в приемной наедине с самим собой. Я присел за белый столик. Только я уместил свою задницу достаточно удобно, как парень вернулся. Он сказал, что меня уже ждут. Открыв дверь, я проследовал по маршруту, что описал мне секретарь.

Нашел дверь кабинета. Постучал. Открыл её, а затем, оказавшись внутри – закрыл.

– Вы по объявлению? – спросил меня мужчина средних лет, с островком-несчастия на макушке, садясь за свой стол.

Золотые часы, дорогой ноутбук на столе. Горшок с геранью, а ещё позолоченный глобус – тайник. Да – этот мужик знал толк в хороших вещах. Только вот он не учел главного, что самые лучшие вещи в мире – не вещи. Но давайте не будем об этом… Кстати, тогда я сразу заметил то, что у секретаря и его начальника была одна и та же рубашка. Одни и те же брюки. Модники хуевы.

– Да, по объявлению, – согласился я, заняв собой стул напротив.

– Давайте ваше резюме.

– У меня его нет.

– Тогда расскажите, как вас зовут, чем вы занимались до того, как пришли сюда. Почему вы пришли именно сюда? Каким было ваше последнее место работы?

– Арсений Рябинин. Я работал в почтовой фирме. Сортировал конверты.

– И почему ушли?

– Хотел большую зарплату.

– А за что вам должны платить хорошую зарплату?

– За мою хорошую работу, вероятно.

– Вы знаете, что нам нужен человек, который будет вешать плакаты? Эта работа не для многих. Она требует сил. А ещё вам наверняка придется работать по ночам.

– Почему по ночам?

– А вы когда-нибудь видели, чтобы люди вешали плакаты посреди дня?

Я задумался. Ответить было нечего.

– Оставьте в приемной свой номер телефона. Мы вам перезвоним.

Попрощавшись с мужчиной, имени которого я даже так и не узнал, я оставил секретарю номер своего телефона. Ещё добавил:

– Он сказал, чтобы вы позвонили мне сегодня же вечером!

Да – я блефовал. И ужасно. Но мне нужна была работа. Мне нужны были мои деньги.

На следующий день мне все-таки перезвонили.

– Вы приходили вчера на собеседование? – спросил меня тот парень-секретарь.

– Приходил, – ответил я.

– Можете начинать сегодня ночью. В одиннадцать часов, около офиса, вас будет ждать кран-манипулятор, – и повесил трубку.

Поставив будильник на десять часов, я постарался уснуть. Получилось без проблем.

29

Автовышка и вправду стояла неподалеку. Неприметная, черного цвета ещё было трудно разглядеть посреди осеннего дождя. Я подошел к мужику, который сидел за рулем.

– Ты Арсений? – спросил он, опустив стекло, смотря на меня оценивающим взглядом.

– Ну, – говорю.

Настроения не было вообще никакого. Работать не хотелось. Хотелось спать. Или бухать. Или дрочить на порно. Да что угодно вообще, лишь бы не идти на работу. Но Рита была непреклонна. Пришлось выполнять обещание. Чуть позже, я зарекся вообще никому, ничего не обещать. Потому что так всегда бывает – пообещаешь, а потом мыкаешься, и пытаешься выполнить то, что пообещал, а ломы как назло, и лень такая, прямо как в тот вечер.

– Тогда садись! – он улыбнулся, золотой коронкой, что стояла в том месте, где должен был быть клык. Наверняка он сломал его, когда открывал бутылку пива – я не стал уточнять.

В кабине был ещё один дядька. Куда старше водителя. И если золотой коронке было примерно за сорок, ну может быть, за сорок пять, то тому второму, было точно за шестьдесят.

– Ты что-то совсем промок, – сказал второй, и потянулся куда-то в бардачок. Достал мне спецовку. – Держи.

Я натянул спецовку с логотипом рекламной компании. Спецовка белая, логотип черно-красный. Накинув куртку поверх толстовки, я почти сразу же вспотел, поэтому решено было все-таки снять толстовку и оставить её в машине, пока мы будем работать.

– Ты какой-то хилый, – сказал мужик за рулем.

– Да, нормальный он! – ответил за меня тот, что был старше.

А я молча переодевался.

– Меня Иваныч зовут, – представился старый. – А это – Михалыч.

Ну, пиздец.

Я как будто попал в какой-то хуевый анекдот. Знаете – все-таки в двадцать лет работать в компании Иванычей и Михалычей – это так себе перспектива на будущее. И какой, в таком случае, у меня мог быть карьерный рост? Пусть его ещё даже и не обещали, но все равно. Какой? Меня бы назначили главным бригадиром их шайки? И когда? Когда один из них склеил бы ласты? Так себе перспектива. Пожалуй, даже сидя в подвале и перебирая письма, у меня получилось бы куда быстрее. Хотя, что уж было говорить – я сам оттуда ушел. К черту!

Пока я размышлял о бездонности своего падения в пучину одноразовых должностей, мы как раз приехали на объект.

Вывалившись из машины, я смотрел за работой этих двух. Как выяснилось позже, мы приехали на объект, который они уже заканчивали. Он был последним в списке их плана, но в прошлый раз они не успели закончить во время, а потому – приехали снова, и теперь уже с помощником в виде меня.

Старый встал за ручку управления, пока золотая коронка лихо запрыгнул на вышку.

– Ну? – крикнул он, едва забрался. – Чего стоишь? Давай быстрее!

Я поднялся вслед за ним. Получилось не так лихо, но, тем не менее, получилось.

Пока Иваныч поднимал нас на самый вверх большого плаката, что стоял на пересечении двух главных улиц города, посреди ночи, Михалыч спросил:

– Ты студент, что ли?

– С чего ты взял?

– У тебя руки нежные. Как у бабы, ей богу! Ты, наверное, вообще нигде раньше не работал. Думаешь, у тебя получиться здесь, задержаться?

– Не знаю.

Мы поднялись. Золотая коронка достал из кармана спецовки канцелярский нож.