Читать книгу "Женщины для умственно отсталого"

– Дайте мне уже каких-нибудь таблеток, ёб вашу мать! – кричала Ивонна, в порыве злости, намешанной на злобе и отвращении ко всему живому вокруг.

– Нельзя, Ивонна-сан, – сказала женщина, что держала над ней свою руку.

Да – она была похожа на японку. Или на китайку. Или на корейку. Ну, как морковь.

– Да завали ты уже своего узкоглазое ебало и дай мне чертовы таблетки!

– Нельзя, Ивонна-сан, – вторила женщина.

Я-то думал, что такое обращение употребляется только к мужчинам. Видимо – нет.

Тем временем, ещё одна служанка подошла к Ивонне и начала брызгать на нее какой-то кистью. Типа святой водой, как делают в церкви, или орошают грядки. Но Ивонна не была похожа на грядку.

– Ох, спасибо тебе, Сеня, – после небольшой передышки, начала она, – за то, что засадил в меня это! – она показала на живот.

– Хвала господу, если этот ребенок мой! – улыбнулся я, очень осторожно.

– Надеюсь, что нет, потому что в таком случае, его отец будет тот ещё мудак!

– Ну, когда ты права – ты права…

– Да отъебитесь вы уже, хиппи ёбанные! – крикнула она на ту служанку, что опрыскивала её водой.

Служанка отошла. А та, вторая, оставалась дуть на лицо Ивонны будто бы из последних сил. Ну, та, вторая. Которая корейка. Которая отказалась давать Ивонне таблетки обезбола. Пока я смотрел на весь этот парад безумия, внезапно в открытую дверь провалился Кеша.

– Ох, вы блядь посмотрите, кого занесло! – крикнула Ивонна, тужась.

Кеша ввалился и тут же упал на пороге. Напился. Я сразу увидел этот его взгляд, стоило мне поднять его на ноги.

– Вот он я! – воскликнул Кеша, поправляя локоны волос со лба, – Твой мужчина! Пришел, чтобы разделить твою боль…

– Ты какого хуя шлялся? – спрашивала она, пока я держал Кешу на плечи.

– Ну, любовь моя, – смутился он. – Немного текилы, а потом немного того, и ещё этого… Ну, чтобы унять стресс, любовь моя!

– Ах ты хренов лунатик бородатый! Ты кем себя возомнил, ебать тебя в душу? Нет, Сеня, ты посмотри на него!

Это заставило меня улыбнуться. Теперь уже было трудно сдержать смех. Семейные сцены – это такое дело, что лучше один раз увидеть своими глазами, чем прослушивать по сто раз, неверно пересказанную кем-нибудь историю, медленно превращающуюся в байку перед сном. Особенно когда ты на сто процентов застрахован от того, что тебе не прилетит какой-нибудь сковородой за какое-нибудь слово.

– У тебя стресс? – продолжала кричать Ивонна. – Ах, это у тебя стресс? Да что ты вообще знаешь о стрессе? Подойди только ко мне – я тебе все твои волосенки на бороде повыдергиваю!

Кеша как раз потянулся обнять Ивонну, как та сказала:

– Не приближайся ко мне нахуй! Сеня, держи этого уебана подальше от моего лица, моего тела, моей прекрасной вагины. – А потом она начала причитать, – ох, моя прекрасная вагина! Ей никогда не быть такой же молодой, как раньше. Это все ты виноват, Арсений! Так что тоже держись от меня подальше. И пошли вы все нахуй вообще! Пока я не рожу этого чужого, хуй вы ко мне притронетесь!

Обхватив голову Кеши за шею, я постарался привести его в чувство:

– Ну же! – воскликнул я ему в ухо, а затем посмотрел в глаза, – Давай, Хагрид! Покажи нам своего внутреннего себя! Ты ведь уже нашел к нему путь – так покажи нам. Или хотя бы протрезвей.

– Я обманщик, Сеня, – сдерживая слезы, ответил он.

– А-то я не знаю, что ты обманщик. Все вы обманщики… Возьми себя в руки.

Внезапно Кеша расплакался прямо у меня на руках.

– Ну, перестань, – причитал я, пока он кое-как, но пытался сдержать сопли. Слезы то уже давно пропитали всю мою рубашку. – Перестань, хватит. Ты ведь мужчина!

– Я так не могу, Сеня. Я всех обманул, а деньги забрал себе в карман…

Теперь он рыдал как настоящая телка. Как баба ревел. Я даже остановить его не мог. Слезы все текли и текли. А этот ублюдок ещё и размазывал их по моей рубашке. Моей красивой рубашке! И я не придумал ничего лучше, чем отправить его такого зареванного обратно к Ивонне. Типа это слезы радости, и все-такое.

– Какого хрена, Кеша? – удивилась она, немного успокоившись.

– Я плачу, – он провел пальцами по лицу.

– Ты плачешь? – удивилась она ещё сильнее, а потом разразилась снова. – Какого хуя? Я тут выталкиваю из себя ёбанный шар для боулинга, а ты плачешь? Почему я не плачу, Кеша? Какого, блядь, хуя, я не плачу? А ведь мне есть о чем поплакать. Моя пизда! Моя чудесная пизда, которая больше не будет радовать мужских глаз! Это я должна плакать! А плачет он… Сеня, моя пизда ведь была красивая?

– Да, – брякнул я. – Твоя, несомненно, в моей тройке лучших!

– Спасибо! – крикнула она, глядя на Кешу.

Мы немного постояли, пока Ивонна приходила в себя. Кеша все ещё сидел рядом с ней. А потом начались схватки. Очень, блядь, сильные схватки!

– Кажется, оно выходит! – крикнула она, будто из последних сил, а потом начала тужится. Тут же подскочили все служанки в составе двух, и принялись ей помогать.

Дело и вправду пошло. Я стоял вдалеке – не хотел случайно блевануть. За меня это сделал Кеша, как только из вагины показалась головка. А потом и ручки и животик. Это было просто отвратительно! Но в тоже время прекрасно, хотя все же больше отвратительно.

– Господи Иисусе, – выдохнула Ивонна, теперь уже точно без сил.

Пока Кеша блевал, я все ещё держался в стороне. Когда одна из служанок подняла ребенка чуть выше своей головы, я заметил то, как в одночасье с моих плеч отвалился огромный груз. Я даже словами описать его не смогу. Просто огромный камень, или даже целая гора. Словно с моих плеч свалился целый горный хребет. Настолько огромным оказался тот груз. Я понял это в тот же момент, как только он свалился куда-то вниз. А я остался стоять на месте.

Ребенок оказался черным. Ну, не то чтобы прямо вот черным. Мулатом, или что-то типа того. Он не был белым – это было важнее всего остального. Теперь я готов был расцеловать вагину Ивонны, будь я свободен и будь она в прежней форме, но увы ни того ни другого не миновать.

– Ох, господь всемогущий, – выдохнула Ивонна снова, пока Кеша дожидался, пока ребенка запеленают в полотенце, стоя неподалеку. – Прости, Сеня, я думала, что он и вправду твой.

Дело было в том, что она забыла, одну очень важную деталь. В тот же самый момент, когда мы с ней переспали, она встречалась ещё кое с кем. Точнее, конечно, не в тот же самый момент, а чуть раньше, но в общей сложности, учитывая срок беременности, это не казалось существенной разницей. А она, в виду своей порядочности, на самом деле верила в то, что ребенок был мой. Пусть и отрицала это, в угоду моего ветреного характера, когда она точно поняла, что отец из меня будет не ахти.

– Я просто забыла про группу студентов по обмену, – рассказала она, пока лежала обессиленная в бассейне. – Там было трое арабов – они изучали квантовую механику, а я люблю умных парней. Ну, вот и закрутилось. И потом я сама не заметила, как отсасывала одному из них на парковке около студгородка. На самом деле, я не только отсасывала, но какая теперь разница, правда?

Я согласился. Тем временем, Кеша держал в руках своего ребенка.

– Я взращу это дитя и воспитаю его, как свое собственное!

Кеша говорил серьезно, но его слова заставили меня рассмеяться. Он был столь пафосен. А я теперь уже совсем ни о чем не парился. Все сложилось просто прекрасно! Что же мне ещё оставалось делать, кроме как слушать пафосные речи.

– И да пусть этот ребенок, – продолжал Кеша, – прославиться, так же как и я – его отец!

Слова, достойные автора самой бредовой, но самой продаваемой книги уходящего сезона. Все в угоду сатане, разумеется.

– Ладно, ладно, – тараторила Ивонна, вытираясь после бассейна. – Давай мне ребенка, алкаш рукожопый!

Он отдал ей ребенка. Я увидел ту картину, которую видит любой человек, который смотрит в интернете картинки по запросу: «Счастливые родители». Серьезно. Кажется, теперь Ивонна была совсем другой. Не кричала. Не ругалась. Даже лицом своим излучала сплошь добро и позитив. Я оказался доволен этой поездкой. Все-таки лучше было принимать во всем этом участие лично, чем узнавать что-то и от кого-то.

Потом мы попрощались. Кеша спросил, не хочу ли я быть крестным отцом, этого мелкого арабского малыша, но я отказал. Все-таки этот ребенок чуть не лишил меня моей женщины. Кстати, теперь оставалось сделать лишь одно. Нужно было вернуться домой – дождаться Алису, рассказать ей, что на самом деле Ивонна ошиблась. И все как раньше! Назад в добрые и счастливые времена, когда мне не нужно было подрываться с места, получая от неё какое-нибудь крепкое словцо за то, чего я, как показал результат – даже и не делал вовсе. Я просто забыл о том, что кончил на кафельную плитку. Люди каждый день забывают тысячи мелочей. Сотни тысяч. Миллионы деталей и мелочей люди упускают из памяти. Упустил и я. Но теперь-то все было хорошо! Теперь-то я снова был молодец!

40

Я пришел домой, но Алисы там не было. Я побежал в бар – там ещё тоже не оказалось. Она не была на смене – она соврала. Как я сразу только не заметил эту её ложь. Такую тупую, она была на поверхности, но я ничего не заметил. Возможно, я слишком сильно думал про роды. Возможно, я думал о чем-то другом, а может быть и просто так – взял и поверил ей на слово. Но она обманула.

Вещей её тоже не было. Выгребла все подчистую. Я пытался позвонить, но она не взяла трубку. Сама ведь попросила, чтобы я позвонил ей, когда все закончится. Она уже тогда знала, что вывезет вещи, стоит мне уйти за порог. Но зачем? Она что ли на самом деле поверила в то, что я обрюхатил другую бабу? Ну, собственно, да – обрюхатил. Но это было до нее. К тому же ребенок оказался не моим. И чего она вообще так психанула?

Думать времени не было – нужно было её возвращать. Не сразу, но я все-таки дозвонился до Вероники.

– Ты чего натворил? – гаркнула она в трубку, – Алиска пришла пару часов назад, вся зареванная!

– Небольшой недоразумение… – отмахнулся я.

– Нихуя себе, недоразумение! Она сидит в комнате, как пришла, даже в туалет не выходит! Только и слышу, как она ревет. Что у вас там произошло?

Я рассказал ей всю ситуацию. Начал с того, как познакомился с Ивонной, а закончил тем, как был на родах чужого мне ребенка. Кажется, Вероника мне поверила. Это был добрый знак. Значит в случае чего, она могла бы встать на мою сторону, и помочь мне убедить Алису в том, что ничего вовсе не произошло и, следовательно – она может спокойной приехать домой.

– Думаю, она тебе все равно не поверит. Я-то поверила – но я не твоя девушка. Думаю, что если бы моему парню написали про то, что бы он приехал на роды к бабе, которую недавно пёр – я поступила бы так же, как сделала Алиска. Ну, и мразь же ты!

– Что мне делать-то?

Переведя дух, спокойным тоном, Вероника начала набрасывать мне какие-то варианты дальнейшего развития событий. Мы сошлись на одном варианте:

– Тебе одному она не поверит, – начала она, – поэтому заручись поддержкой той бабы, Ивонны. Если она согласится тебе помочь – это хорошо. Приведи её, и пусть она сама расскажет Алисе всю правду.

– Она ведь только родила как пару часов! Куда я её приведу?

Вероника продолжала настаивать. Пришлось обдумать новый план.

Я решил наведаться к Рите. Может быть, она смогла бы мне помочь. Хотя, в чем именно? Наверное, я хотел чтобы она помогла мне убедить Алису в том, что я ни в чем не виноват. Ивонну я достать бы вряд ли смог. У нее итак забот было достаточно. А ещё она наверняка была очень уставшей. Не хотелось ехать обратно в отель, подниматься в номер. И это только в лучшем случае – если Ивонна с Кешей все ещё были в том номере. Наверняка они уехали куда-нибудь в другое место. Может быть, даже к себе домой. Вот оно! Я приехал к Рите затем, чтобы достать адрес Ивонны.

День близился к концу. Ещё какие-то полчаса и рабочий день на радио подходил к концу. Без лишних объяснений я ворвался в приемную, где Рита мило ворковала с каким-то щеголем, чуть младше меня самого. Весь такой прилизанный, начесанный, он сидел за её столом, распыляя свой парфюм, намешанный на молодых флюидах.

– Мне нужно, чтобы ты поехала со мной! – гаркнул я, закрыв за собой дверь в приемную.

– Дима, – сказала она парню, что сидел за столом, – выйти, пожалуйста.

Недовольно посмотрев на меня, фыркая, словно я помешал чему-то важному, он вышел за дверь. Тем лучше. Все равно ему бы ничего не перепало. Уж точно ни с ней. Уж точно ни сейчас, и уж точно ни в этой приемной.

– Она мне позвонила, – опередила меня Рита. – Сказала, что ребенок не от тебя.

– А ты будто недовольна…

– Да, брось, – откинув голову на спинку кресла, ответила она. – Я-то рада! Только вот, что ты теперь с Алисой своей делать будешь? Я ведь так понимаю, она знает обо всем?

Я кивнул, мол: «Ага».

– И что теперь делать? – озадачилась она. – Неужто, ты и вправду хочешь, чтобы я тебе помогла?

– Мне нужно адрес Ивонны. Я хочу, чтобы она сама рассказала Алисе, что произошло.

– Думаешь, она станет её слушать?

– Да плевать мне! – крикнул я, – Просто дай мне адрес!

– Ладно-ладно, – протянула она, открывая тумбочку в столе. – Только я поеду с тобой.

Достав из тумбочки ключи от приемной, она начала собираться.

– Как хочешь, – выдохнул я, обхватив лицо ладонями.

– Да – я так хочу! Ивонна сейчас наверняка не сможет даже с кровати подняться, а ты хочешь, чтобы она поехала вызволять твою любовь.

– Так-то, она сама всю эту кашу заварила.

– Так-то, это ты с ней трахался.

– Туше.

Я подождал, пока Рита соберется. Она сказала, что мы поедем к Ивонне домой, а потом, если ей удастся её уговорить – мы поедем к Алисе. Если только ей удастся.

Мы приехали в какой-то частный сектор, неподалеку от центра. Двухэтажный дом, стоял тем же особняком, какой я обворовывал пару-тройку месяцев назад. Когда украл картину, и мопса, ну вы помните. Короче, таксист оставил нас у ворот, и Рита принялась звонить в домофон.

Нам долго не отвечали. Сплошь гудки, и ничего кроме. Я задумался о том, что Ивонна наверняка захочет мне помочь. Она ведь попросила прощенья, типа: «Извини, за то, что заставила думать, будто это твой ребенок». Эти её мысли разрушили мою личную жизнь. Теперь она просто обязана была мне помочь. Какого только черта в это вмешалась Рита – понятия не имею. Я решил остановить мысль на том, что ей просто было интересно за этим посмотреть. Наверняка она даже не стала бы вмешиваться в уговоры Ивонны. Она просто хотела посмотреть на то, чем все закончиться.

Наконец-то нам ответили. Это был Кеша. Он открыл калитку, и мы прошли внутрь.

Оказалось, что после номера в отеле, он скоро протрезвел и, провозгласив арабского мальчика своим дитя, вызвал скорую, и оставил ребенка в стационаре. Ивонна отправилась с ним. Пришлось поехать в больницу. Все эти метания туда-сюда – у меня уже голова распухала. Оставив Кешу со своим внутренним творцом наедине, мы вызвали машину снова.

А в больнице, Ивонна встретила нас с распростертыми объятьями. Она понятия не имела, зачем я приехал снова. Зачем я привел с собой Риту. Щедро улыбнувшись, она оторвалась от объятий и теперь только и делала, что смотрела на стационар. Он представлял собой небольшое помещение с обзорным стеклом в стене, за которой стояли кроватки, в которых были грудные дети. Их было много. А ещё они кричали. У Ивонны, словно сердце кровью обливалось, но она почему-то все равно продолжала улыбаться. Я видел, как ей было трудно сдерживать слезы. Насмотревшись на мать, я все-таки рассказал ей, зачем мы приехали.

– Сеня, ты прости меня, – тараторила она, – но я слишком устала за сегодня.

Ивонна не соглашалась.

– Да от меня девушка ушла! Помоги мне её вернуть…

Это не действовало.

Потом я оставил Риту наедине с Ивонной, а сам вышел покурить. Я подумал, что бабы, они ведь все-таки одинаковые, а значит, легко смогут договориться, о чем бы то ни было. Даже о моей личной жизни. Так и вышло. Спустя пару минут, Рита подошла ко мне и сказала, что я могу вызывать машину – Ивонна была готова ехать.

Короче, мы приехали к Веронике только в половину десятого. Неплохая у меня, подобралась компания: я и девушка, которую я трахал. А ещё девушка, которая свела меня с девушкой, которую я трахал. И все мы приехали к девушке, которую я не только трахал, но ещё и позвал замуж. Ахуенная компания подобралась – лучше и не скажешь.

Вероника открыла мне дверь.

– Ты что, серьезно? – удивилась она, стоя в дверях.

– А что такое? – спросил я, не понимая, что она имеет в виду.

– Ты привел девушку, которая убедит Алису вернуться к тебе!

– Не совсем.

– А что? Ты привел девушку, с которой спал, которая убедит Алису вернуться к тебе?

Я кивнул, типа: «Не-а».

– Я поняла! – воскликнула она, все так же стоя в дверях, не пуская нас внутрь. – Ты привел девушку, с которой спал, а потом она родила от тебя ребенка… Точнее – не от тебя! Короче – она расскажет Алисе всю правду, и у нас все снова будет хорошо?

– Ага, – согласился я. – Так точно. А теперь пусти нас уже внутрь!

Она пропустила.

Показав Ивонне дверь в комнату, где сидела Алиса, я остался на кухне. Рита прошла вместе с ней. Теперь, оставалось только ждать.

Тревожно закурив, я сам не заметил, как на улице пошел снег. Холодный, ноябрьский снег. Очень сложно было представить, сколько всего со мной произошло за тот год. Я работал, терял работу, нашел девушку, добивался девушку, потом все-таки добился. Потом я искал работу. Сначала не очень удачно, но все-таки нашел. И она мне даже нравилась. Что-то в ней было. А ещё я познакомился с очень многими людьми за те девять месяцев. Ну, или восемь, сколько там прошло.

Кстати, я недавно встретил Мишу. Мы встретились на скачках, куда я приводил Алису. Незадолго до того, как произошла вся эта хуйня. Он рассказал мне о том, что его уволили. Через пару месяцев после того, как ему подняли зарплату – половина сотрудников попала под сокращение. Кажется – то был какой-то бюджетный кризис, или что-то типа того. Короче – Миша оказался не у дел. Теперь он все чаще появлялся на скачках, ставя на самых слабых лошадей, в последний момент, меняя ставку на любую другую лошадь. Алисе так понравились лошади, что я тоже решил попробовать поставить. Поставил пару тысяч, по Мишиной схеме. Короче – я продул. Он только лишь ехидно улыбнулся, а затем добавил, что я якобы не достаточно сильно верил в победу своего разума. Хуйня какая-то, если честно. Больше я Мишу не встречал. Но в тот наш последний день, он все так же носил свою рубашку, и я задумался о том, что постоянство – оно вот в этих мелочах. И те мелочи, все же больше прекрасны, чем вызывают отвращенье. К чему я это? Не знаю.

Они все продолжали сидеть в комнате.

Я продолжал слышать голоса. Точнее – один только голос Ивонны. Она что-то говорила, и говорила, и говорила. А потом все замолчали, и я услышал, как открылась дверь.

Пройдя в коридор, я нашел там Алису.

Она сама на себя была не похожа. Её лицо не поддавалось прочтению. Эмоции были размыты. Я не мог понять, собирается она плакать, или смеяться. Мы смотрели друг на друга, пока я подходил все ближе. Медленно, я подошел к ней вплотную.

– У нас все хорошо? – осторожно спросил я.

Алиса лишь кивнула в ответ.

Конец