Текст книги "Солнечная кошка"

52. Курс мудакологии

Во сне я повернулась на другой бок и почувствовала что-то странное. Такое непривычное, что почти проснулась от этого ощущения. Рядом со мной, на соседней подушке, спал Стас, закинув руку мне на талию и уткнувшись лицом в волосы. Он не стал раздеваться, так и лежал в брюках и рубашке поверх одеяла, целомудренно и бестолково, будто какой-нибудь влюбленный юноша из пуританских романов. Это до того было забавно и мило, что замирало сердце. Я тихонько выдохнула, придвинулась к нему поближе, накрыла его руку своей и заснула снова.

С утра его уже не было – как и прочих следов ночных обнимашек. В квартире бодряще пахло кофе, Стас сидел за ноутбуком, свежий, энергичный, будто не проторчал тут всю ночь с перерывом на полежать рядом со мной. Он уже успел принять душ, побриться и переодеться. Увидев, что я открыла глаза, щелкнул кнопкой на кофеварке и достал из холодильника сэндвичи.

– Доброе утро, сонная кошка, – улыбнулся он. – Ну что, сегодня большой день?

Я сначала даже не поняла, о чем он, а потом запоздавшая реальность выстроилась в голове: Артем, концерт, разговор, от которого и вправду будет многое зависеть. Если не сработает – мне придется смириться с тем, что все было напрасно, и как-то жить дальше.

Под ложечкой засосало от тревожности этой перспективы. Я не готова. Нет. Не хочу.

Завтракали мы в молчании: я по утрам не слишком общительна, а Стас не отрывал глаз от экрана, что-то там исправлял, хмурился и нашаривал чашку на столе вслепую, словно если он на секунду отведет взгляд от своих отчетов, все мгновенно полетит в тартарары. Может, и полетит, откуда мне знать?

Ужасно хотелось дослушать историю его брака. Как он все же решился развестись? Что случилось с публично анонсированной беременностью?

Почему он надирался после встречи с бывшей женой, я уже примерно понимала. Если после всего рассказанного он все-таки ее бросил, там для купирования чувства вины годился только общий наркоз, виски было бы недостаточно для уничтожения мозга.

Но этим тихим и светлым утром возобновлять вчерашний тяжелый разговор было совершенно неуместно, и я мучилась на сухую – без надежды когда-нибудь узнать продолжение.

Стас запретил звонить Артему до полудня, и несколько часов мне пришлось промаяться бездельем, пока он работал, а я безнадежно пыталась утрамбовать в голову последние ошметки знаний для экзамена. Что сдам, я не сомневалась, но хотелось попробовать на пятерку. Увы – свой шанс поработать первые пару лет учебы на зачетку, чтобы зачетка потом работала на меня, я упустила уже на первой в жизни сессии, схватив трояк по зарубежной литературе.

Ну не всем же быть умными, кто-то должен быть и красивым, правда?

Ровно в полдень я подняла со стойки телефон, который гипнотизировала взглядом последние полчаса, и нашла контакт Артема в мессенджере. Сердце колотилось так, словно я планировала делать ему предложение или сообщать о беременности, а не отшивать.

Но отшивать надо было грамотно, чтобы пришился обратно.

Сообщение я написала еще два часа назад под руководством Стаса, всласть поругавшись с ним из-за формулировок.

Он настаивал на своем опыте ловеласа и сердцееда, я на том, что являюсь без пяти минут и трех курсов дипломированным мастером слова.

Он уверял, что со стороны и с холодной головой проще манипулировать, я спорила, что знаю Артема лучше.

В общем, наше совместное творчество было отшлифовано до последней запятой. Хоть и выглядело небрежно: сообщение содержало опечатку, пропущенную точку и заглавную букву и даже речевую ошибку.

Мы могли бы основать маленький стартап по написанию безупречных манипулятивных сообщений.

Я уверена, он бы быстро раскрутился.

Потому что Артем перезвонил через две минуты ровно. При том что само сообщение так и висело непрочитанным – видимо, ему хватило той части, что он увидел на экране блокировки. На это мы тоже рассчитывали.

– Что делаешь, котеночек? – лениво поинтересовался он.

– Готовлюсь, как обычно, – мило защебетала я. – Днем мне еще с девчонками встречаться, вечеринку обсуждать, а завтра, ну, я тебе написала, мы идем на концерт!

– С девчонками?.. – рассеянно и очень, очень, очень незаинтересованно спросил Артем.

Я демонстративно замялась, якобы подбирая слова:

– Ну… нет. То есть да, но не с теми… Хотя…

– Слушай, котеночек! – прервал он мое блеянье. – Тут такие дела… Бабушку мою опять в больницу положили, так что в субботу я свободен. И квартира ее свободна. Во сколько встретимся?

Я сделала большие глаза, сигнализируя Стасу, что что-то пошло не так.

Эй, какая бабушка, где мой концерт «Горьких трав»?

Я уже успела привыкнуть к мысли, что мы туда все-таки пойдем.

Опять этот опытный промахнулся, как тогда с новым телефоном?

Но он попал. Просто я тогда еще не знала, что попал он практически в центр мишени, намного точнее, чем мы рассчитывали.

– Эммм… – снова замялась я. – В больницу, говоришь? И мы будем в ее квартире?

– Ну да! – раздраженно отозвался Артем. – Я так и сказал. Ну же, давай в пять?

– Слушай, неудобно как-то – она в больнице, а мы устраиваем разврат. Практически на смертном ложе.

– Слушай, а в прошлом году тебе удобно было? – фыркнул он. – Она ведь в тех же числах и лежала, у нее ежегодная плановая госпитализация. Ей там веселее, чем нам, поверь. У нее там подружки, с которыми они уже много лет вместе лежат, пирожки, нарушения режима. Не скучает.

А как же концерт? Этот вопрос все еще вертелся у меня на языке. Кто же пойдет по тем билетам?

И еще одна страшная мысль пришла мне в голову – вдруг это вообще были билеты не Артема? Он их сразу кому-то подарил, а все остальное я себе выдумала.

И еще Стаса взбаламутила? Зря психовала, зря вчера сбежала, истратив одну из двух драгоценных разрешенных ночей на откровенные разговоры о чужом бестолковом браке и слезы в подушку?

– Котеночек? – нетерпеливо позвал Артем. – Ты куда пропала? В пять на обычном месте?

– Да, конечно, хорошо! – выдохнула я в трубку и отключилась.

Стас на такое изменение планов только пожал плечами:

– Значит, он придумал для тебя что-то другое. Или ты хотела именно на концерт?

Я только вздохнула. Конечно, в тридцать пять лет, наверное, такой ерундой, как единственное за год живое выступление любимой группы, не интересуешься. Вот стану взрослой и скучной, тоже предпочту пластинки на патефоне слушать, а не в танцпартере визжать.

Толком обсудить со Стасом разговор с Артемом не получилось – он почему-то сделался раздраженным и язвительным. И чем ярче я сияла, наконец осознавая, что победила, что всего одним сообщением перетянула Артема к себе, тем мрачнее становился он.

Только когда я вслух усомнилась, что эта победа – результат нашего коварного плана, ведь сообщение он мог и в самом деле не прочитать, Стас посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что сразу все стало понятно. И про сообщение, и про мой интеллектуальный уровень.

Я ж говорю – зато красивая.

– Все, все поняла! – поспешила согласиться, почти хохоча. – Ты самый убедительный стратег и самый большой специалист по психологии мудаков! Тебе в университете надо преподавать! Сделай курс мудакологии, отбою от девок не будет, заполнишь свою бальную карточку до конца года.

Стас только зубами скрипнул.

53. Кольцо

Так странно было почти год спустя после нашей первой ночи с Артемом вновь оказаться в той самой бабушкиной квартире, где все началось. Те часы помнились так ярко, что я узнавала и щербатые бетонные ступеньки, и дверь, обитую коричневым дерматином с медными гвоздиками по периметру, и запах – чуть затхловатый запах квартиры, нагретой солнцем через запыленные стекла.

Меня вдруг остро накрыло тем восторженным счастьем и беззаботностью, словно я перенеслась назад во времени. Как мне тогда было хорошо, как я верила в Артема, в нас! Не думала о будущем, совсем ни о чем не думала.

И это было счастьем – не думать.

Ведь пока с тобой все хорошо – не думаешь.

Никогда не ощущаешь свой желудок, сердце, печень, пока с ними все в порядке. Не вспоминаешь о своей коже или суставах, пока они сами не начинают напоминать о себе.

Величайшее блаженство, которое начинаешь ценить только в тот момент, когда его теряешь.

Я и не догадывалась, какое счастье было у меня в руках, пока оно не пролилось сквозь пальцы. Не ощущала нас с Артемом как ценность, пока вдруг не стало неуютно, пока не пришлось задуматься о том, что происходит что-то неправильное.

Все же я ждала немного другого: уюта освещенного фонариками парка. Драйва, песен, запаха скошенной травы и яблок. Сладкого сидра под сенью деревьев, любимой музыки.

Поцелуев со вкусом лета и солнца.

Таким должен был быть день, когда, по прогнозам Стаса, Артем окончательно станет моим, пережив последнее сопротивление.

Но мне хватило и мгновенного укола ностальгического счастья. Даже в запахе старушечьей квартиры – пыли, ковров, валокордина и еще чего-то плохо уловимого – тлена? – я смогла найти свой кусочек радости.

Символ того, что круг замкнулся и пришло время истины.

Артем начал целовать меня уже в маленькой темной прихожей, где он и один едва помещался, а вдвоем мы туда точно не вписывались. Словно никак не мог подождать трех секунд и трех шагов до комнаты, до момента, когда я хотя бы скину босоножки.

Я помнила скрипящий под босыми ногами теплый паркет, высокую кровать с пирамидой подушек на ней, накрытых кружевной салфеткой.

Стол с липкой даже на вид клеенкой и батареей коробочек с лекарствами, подписанных нетвердым старческим почерком. Стопку бесплатных газет на подоконнике.

Продавленный диван, на который Артем быстро постелил ветхую простыню в голубой цветочек.

Подушки-думочки с вышитыми гладью цветами и котятами, одну из которых он подложил мне под бедра, чтобы входить глубже и резче.

Долгий выдох, резкий щелчок стянутого презерватива, шум воды в ванной.

Он вернулся и лег рядом, обнимая меня. А у меня под ресницами опять выжигали кожу солью горячие слезы.

Это от оргазма, да?

Я хотела просто полежать, вот так бездумно глядя на танцующие в вечерних лучах солнца пылинки, подумать о чем-то, может быть – даже о ком-то, но Артем не дал.

Он вдруг широко улыбнулся, развернул меня на спину и дернул к себе скинутые впопыхах джинсы. Порылся в кармане и достал… простое серебряное колечко. Гладкое и светлое.

Протянул на ладони и терпеливо ждал, пока я возьму его враз ставшими неуклюжими пальцами.

– Конечно, это пока не обручальное, – сказал он, возвышаясь надо мной, устроившись между моих раздвинутых ног. – Просто символ. Ты моя. Хочу, чтобы ты носила его.

Не обручальное. Но мне и не нужно было обручальное. Мне всегда нужно было только признание. Знак, что он хочет быть со мной. Что он выбрал.

– Артем… – выдохнула хрипло, сипло. – Не знаю.

Почему мне так отчаянно – то ли отчаянно грустно, то ли отчаянно радостно? Я еще не разобралась.

– Не хочу тебя никуда отпускать, – сказал Артем, поглаживая меня по животу и наблюдая, как я натягиваю кольцо на безымянный палец. – Мне еще учиться, тебе еще учиться, никогда не знаешь, как повернется. Но хочу, чтобы ты всегда была рядом.

Его член снова был в полной готовности, все трогательные моменты закончились, и руки настойчиво намекали, что время разговоров вышло. У нас впереди всего пара часов, а потом опять разбегаться по домам. И он не хочет терять эти часы.

– А ты? – спросила я, выгибаясь и раздвигая бедра навстречу его энтузиазму. – Ты не будешь носить кольцо? Или я твоя, а ты свободный мужчина?

– Все зависит от тебя, котеночек. Подари мне такое же колечко. Оно совсем дешевое, просто символ. И я тоже буду носить.

Я должна чувствовать… что я должна чувствовать? Торжество? Кипящую радость? Облегчение? Восторг?

Тепло?

Любовь?

Но я чувствую только горечь на губах. Стас был прав – я получила даже больше, чем приглашение на концерт. Наш план удался. Интересно, когда Артем успел передумать, успел купить это кольцо, принять это решение?

Что он сказал той, с кем собирался идти?

Все это неважно. Важно только то, как его губы скользят по моей коже, как руки расчерчиваются жилами, когда он опирается на диван, нависая надо мной и медленно входя, как мне становится горячо и еще горячее, когда он накидывает на себя сверху простыню, сползает на пол и оказывается прямо между раздвинутых ног. И снова можно кричать, и снова можно не думать.

А когда потом, под суматошный бег сердца, пока Артем снова ушел в ванную, под ладонью завибрировал телефон с уличающим меня именем на экране – Господин Никто, мне ничего не осталось, кроме как нажать «отбой» и выключить его.

Я скажу ему спасибо. Завтра. Или послезавтра. По телефону или лично, но больше никогда не вернусь в ту квартиру для одноразовых встреч. Спасибо ему, но теперь цель достигнута. Я победила.

Вот только…

Артем лежит, лениво перебирая пальцами мои волосы, и рассказывает что-то про сессию, своих друзей, какие-то ролики, которые смотрел в интернете.

А я веду пальцами по ободку кольца на своем пальце… и раз за разом натыкаюсь на выщербинку на нем.

Как заевшая пластинка, мое бездумное счастье никак не может продолжить свою томительную мелодию, потому что гладкий край – острый укол, гладкий край – острый укол.

И так раз за разом.

Он ведь говорил, что бывшая вернула ему кольцо. Швырнула под ноги. Простое серебряное колечко, как на том фото у него на подоконнике.

Такое же.

Мое тонкое, на женскую руку.

С выщербинкой.

54. Летний вечер после экзамена

– Спасибо тебе большое!

– Не за что.

Голос у Стаса был такой мрачный, словно он и вправду имел в виду, что не за что, а не просто ответил вежливой формулой.

– Скажи еще – «с удовольствием помог»!

– Удовольствие там тоже было…

По мрачному гранитному обелиску его настроения разбежались золотистые прожилки мурлыкающего тона. Я с облегчением выдохнула.

Позвонить я не решалась очень долго. Что-то мне мешало. Я не могла даже написать ему это чертово «спасибо» в мессенджер. Только слала смайлик в ответ на исправно загружаемые видео с Глазастиком и перенаправляла их Пашке.

Но сегодня я сдала последний экзамен.

Оставалась всякая фигня с библиотеками, установочными лекциями и прочей суетной мелочовкой на факультете, но в целом – все. Я сдала.

Я закончила третий курс, перевалила за экватор.

Дальше будет легче.

Даже не осталась на пьянку – лучше отмечу это достижение на своем дне рождения. Просто выбежала с журфака и потерялась в закатном городе. Одна. С блаженной улыбкой бродила по пустым улочкам – днем они обычно заполнены офисным народом, а к ночи и по выходным здесь остаются только бродячие кошки и потерявшиеся туристы. Шаги отдавались эхом, город просматривался далеко-далеко, почти до самого горизонта, где уже возвышались небоскребы. Вот в этой жутковатой, но одновременно умиротворенной атмосфере почему-то и вспомнился Стас.

Ну, то есть сначала вспомнились фильмы ужасов типа «Лангольеров», хоррор-романы и рассказы, а потом почему-то он. И я позвонила – быстро, пока не успела передумать и вообразить, как он занят. Он отозвался хмурым тоном, отвечал короткими фразами.

И только после этих мурлычущих ноток я решилась поинтересоваться:

– Я тебя отвлекаю? Ты занят?

– Нет.

– Что-то не так сказала? Ты мрачный.

– Все нормально. Рад за тебя.

– Что-то в делах не ладится?

Я упорно продолжала докапываться, хотя даже до меня уже дошло, что разговаривать он не хочет. Но и трубку не клал, поэтому я никак не могла остановиться. Мы, журналисты, такие.

– Да, – снова коротко сказал Стас. – В делах.

Больше спрашивать было нечего, и я молчала. Шла по узкому тротуару навстречу золотому закатному солнцу, скатывающемуся вниз с холма, и вслушивалась в тишину на том конце незримых мобильных волн.

Он тоже молчал, но и не клал трубку. Надо было попрощаться и отключиться, но не хотелось. Шла по бордюру и шла, прижимая нагревшийся телефон к уху, пока не дождалась наконец своей сцены после титров.

Стас хмыкнул и спросил спокойно, будто и не было этой странной паузы в пару минут длиной:

– Как вообще твои дела?

– Нормально, вот экзамен сегодня сдала… – ответила я так же скучно, как он на мои вопросы.

И мы снова замолчали.

Странная получалась прогулка.

– Стас… – позвала я в трубку минуты через две.

– А? – сразу откликнулся он.

Надеюсь, он не в офисе и у него не на громкой связи телефон, чтобы заниматься-таки делами, пока мы тут усиленно молчим.

– Почему сработала твоя стратегия? Я с пятницы мучаюсь. Почему Артем вдруг забил на все свои планы? Он же… Он… – Я потрогала пальцем зазубринку на кольце. Это уже стало дурной привычкой.

– Он – что? Не ревнивый? – усмехнулся Стас. – Нет, дело не в этом. Он уже записал тебя в свои активы. Но надо было прочекать остальные варианты, вдруг есть что-то быстрее и выгоднее. Когда ты начала срываться, он свернул остальные планы. Синица в руках надежнее. Он не дурак, твой Артем. Совсем не дурак. Я бы даже ждал предложения о замужестве в ближайшее время.

Я снова потрогала кольцо, о котором Стасу так и не рассказала.

– Но на концерт я так и не попала!

– Вот они, современные девушки, – кряхтя, пожаловался Стас. – Концерт для них важнее брака. Как с каналом дела?

– Канал расцветает, спасибо тебе еще раз! Даже подумываю не возвращаться после сессии на работу в кофейню, а упороться в развитие. Пашка тоже так считает.

– Значит, Глазастик помогает? Или придумаете что-то новенькое?

– Очень помогает. Но и новенькое придумаем. Ты в нас не веришь?

– В тебя верю… – смех из динамика с тихим шорохом рассыпался по теплому асфальту.

Я нырнула под широкую арку во двор одного из домов и заметила среди старых толстых тополей и жасмина маленькую детскую площадку с облезлыми железными качелями. Устроилась на них и принялась потихоньку раскачиваться под тихое поскрипывание.

– Ты же помнишь, что Глазастик – это мой кот? – строго сказала я. – Вот вырасту большая, разбогатею – и заберу его!

– Скажи ему это в лицо, – хмыкнул Стас. – Мне он не верит.

Я не успела удивиться, а телефон запиликал видеовызовом. Не успев задуматься, я тыкнула в экран и увидела Стаса. Почему-то я была уверена, что он в офисе, и страшно удивилась, поняв, что он дома, валяется в своей кофейно-шоколадной спальне, а Глазастик лежит у него на груди, тычась мордой в лицо.

– Ты забрал его из клиники домой? – удивилась я. – Теперь у тебя двадцать три кошки?

– Нет, у меня двадцать две, – педантично поправил Стас. – А у тебя – один.

– Кс-кс-кс! – позвала я Глазастика. – Мурррррмрмрмр!

Тот насторожился, прянул ушами, как лошадь, и вдруг стремительно рванул прямо в камеру. Стас ойкнул, изображение метнулось, устроив мне головокружительную панораму холостяцкой спальни, и ушло в черноту.

– Эй… – осторожно позвала я. Звонок не завершился, значит, телефон еще жив. – Ты там голый, что ли?

Или мне просто показалось в этом круговороте?

Изображение моргнуло, и снова появилось лицо Стаса.

– Я у себя дома! – заявил он. – В чем хочу, в том и хожу.

– Ты разговариваешь по видеосвязи с приличной девушкой, – покачала я головой. – Мог бы хоть укрыться!

– Девушка, может, и приличная, а я такую ответственность на себя не брал.

– Ты бы еще фото члена прислал… – покачала я головой. – А на сайте знакомств выглядел таким респектабельным.

– Зачем фото, могу видео! – похабно ухмыльнулся Стас.

Изображение снова дернулось, и я завопила:

– Нет! Нет! Не вздумай!

– Какая-то ты морально неустойчивая для приличной. Кричать кричишь, а на экран смотришь, – прицокнул он языком.

– Это потому что ты инкуб! – заявила я со знанием дела. – Демон секса.

– Я же вроде джинном был?

– Как джинн ты выполнил три желания и уже свободен.

– Как-то быстро… Может, пять желаний? Для ровного счета?

– Инкубом быть интереснее, – заверила я Стаса, который явно ничего не понимал в нечисти.

– Ну, если ты так говоришь… – Его ухмылка стала шире, а камера заскользила вниз по груди, к животу, ниже…

Я быстро нажала кнопку завершения звонка.

Вообще-то я действительно приличная девушка.

У меня в рюкзаке кольцо для Артема.

У меня впереди целая ночь с ним.

Не по статусу мне на голых инкубов пялиться.

Вызов повторился, но на этот раз только аудио.

– Эй! – возмутился в трубку Стас. – Как я должен работать инкубом в таких условиях?

– Приличная! Девушка! – сказала я погромче, вдруг он до сих пор не расслышал.

– Ну и выключала бы только меня, приличная девушка, я хотел еще немного полюбоваться тобой.

– Тут темно, – шепнула я, ощутив, как сдавило горло от его слов.

Солнце уже зашло, и спрятанный среди домов дворик заливали густые синие сумерки.

– Ну и что… – буркнул Стас.

Я не стала отвечать.

Оттолкнулась ногами от земли, и качели качнулись, издав тоненький стон.

Мы снова держали паузу, но в третий раз это было даже уютно. Домой мне не хотелось, настроение было слишком хорошим для спертой атмосферы родного гнезда. Поэтому я качалась на качелях в сумеречном летнем дворике и молчала в трубку, представляя, как Стас, тоже молча, улыбается и поглаживает дымчатого, в цвет его глаз, котенка.

– Ой, чуть не забыла… – Я снова первая прервала молчание. – Ты, конечно, не придешь, если я приглашу, опять отмажешься, что у нас там сплошные папарацци, но в субботу у меня день рождения. В большом доме за городом. Шашлыки, вино, танцы, квесты и бассейн.

– Не приду, – подтвердил Стас.

Я почувствовала легкий укол разочарования. Все-таки надеялась, что…

Надеялась на всякие глупости, в общем.

– Но ты пришли мне адрес, где будет ваш сабантуй, придумаю какой-нибудь подарок, – добавил он, и я тихонько улыбнулась в темноте.