Текст книги "Солнечная кошка"

49. Он тебе нужен?

Стас встретил меня в дверях, но все равно заходила внутрь я с опаской. Огляделась по сторонам. Полушепотом спросила:

– Ты не один?

– Один, – коротко ответил он, запирая за мной дверь и обрисовывая темно-стальным взглядом с ног до головы.

Что ж, в этот раз я наконец-то не сплоховала и встретилась с ним, полностью готовая к труду и обороне: в джинсах, футболке оверсайз, накинутом на плечи легком свитере и полном комплекте белья. Никакой романтики, никакого разврата. Пусть окончательно убедится, что я не какая-нибудь там, а прямо не такая!

Нервно хихикнула своим мыслям, хлюпнула носом и вспомнила, что всю дорогу в такси ревела, поэтому снова выгляжу не лучшим образом.

– Можно в ванную?

Если там не прячется та, которая была тут до моего звонка. Сейчас мне уделят полчасика, а потом продолжат…

Дурацкая фантазия не хотела отпускать, поэтому я отдернула занавеску душа, заглянула под раковину и даже открыла технический люк. Осмотрела все, обнюхала, будто ревнивая жена, даже хотела пересчитать одноразовые зубные щетки, но не помнила, сколько их было в прошлый раз. Чуть не забыла умыться, так увлеклась поисками улик.

А искать их надо было не в ванной. Только вышла – и наткнулась взглядом на смятое покрывало на кровати. Стаса выдали расстегнутые манжеты белой рубашки и неопрятно смятый воротник, словно его долго комкали во время страстного поцелуя. И уже устроившись на высоком табурете у кухонной стойки, увидела, что с держателя сняты два бокала.

Два.

Один стоял перед Стасом, а другой я заметила в мойке.

Почему-то опять захотелось всхлипнуть.

Да что они все – сговорились? Один изменяет, второй…

Только очевидная абсурдность моей обиды помешала мне всерьез расстроиться.

Стас мне ничего не обещал. Наоборот – с самого начала рассказывал, что никаких отношений не ищет и все наше общение – на грани фола, мимо всех правил.

– Когда твой концерт? – отвлек меня вопросом Стас. Он аккуратными движениями заворачивал рукава рубашки до локтя, как ему нравится, но предательские запонки, снятые с манжет, лежали прямо у меня перед глазами. Я цапнула их, чтобы чем-то занять руки, и его взгляд будто споткнулся о мои пальцы, вертящие две серебристые игрушки с черными камнями.

– Послезавтра… То есть уже завтра. Днем.

– Да… – Стас довернул рукава, сложил пальцы домиком и оперся на них подбородком, глядя на меня тепло и грустно. – Ничего хорошего я тебе сказать не могу, прости.

– То есть… – Я пересыпала в ладонях запонки, отложила их и прикусила губу. Почему-то я надеялась, что сейчас он что-то придумает и все будет опять хорошо. – Как же… Он правда с кем-то другим?

Как я ни старалась удержать горячие слезы, но они все равно просачивались, висли на ресницах – приходилось смаргивать и все равно изо всех сил делать вид, что я держусь.

– Да, правда.

Стас больше ничего не добавил, не дал мне шанса как-то иначе понять его ответ, не смягчил его. Не стал утешать и подготавливать. Совсем-совсем ничего нельзя было вытащить из его слов, чтобы обмануться еще раз.

Но я старалась.

– Откуда ты знаешь? Может быть…

– Нет.

– Но…

– Нет, Кошка. Ты все правильно поняла. И всегда понимала. У тебя прекрасная интуиция, верь ей. Все, что тебе кажется, – тебе не кажется.

То, что внутри меня содрогалось, могло бы выплеснуться наружу черной нефтяной волной, страшной и горькой. Могло бы превратить меня в монстра из комиксов – ядовитую страшную паучиху размером с дом, которая залила бы ядовитой жижей весь город и переломала мохнатыми суставчатыми ногами тонкие спички небоскребов. Этого внутри было так много, что я физически ощущала, как перемалываются внутри моего тела внутренности, растворяясь в кислоте и отравляя каждую мою мысль, каждый вдох.

Стас сидел напротив и смотрел в упор.

Может быть, он даже что-то видел.

Потому что он накрыл мои руки, которые все громче и ритмичнее вертели запонки, постукивая ими о поверхность стойки.

– Стас! – Я подняла на него опухшие глаза. – Давай появимся там? А? Вдвоем? Тоже придем на концерт. Пусть он увидит меня с тобой, пусть… поймет.

Идея показалась мне просто божественной.

Если ничего нельзя сделать, то можно хотя бы отомстить. Пройти белоснежной яхтой мимо его рыбацкой утлой лодчонки, вцепиться в локоть Стаса, увидеть огонек зависти в глазах той, кому достался нищий студент вместо роскошного ловеласа с белым «Мерседесом». Ну и пусть – пыль в глаза. Зато – золотая пыль!

– Нет… – качнул он головой. – Прости, Кошка.

– Почему? Почему, Стас? – во мне клокотала совершенно детская обида.

Я устала держаться. Устала притворяться взрослой и улыбаться, когда внутри так больно. Искать выходы из безвыходных ситуаций. Кто ж придумал этот ваш чертов взрослый мир, а?

Только мне казалось, что рядом со Стасом можно выдохнуть и расслабиться.

Почему нет? Почему опять нет?

– Там, судя по всему, будет вся светская тусовка. И полный набор журналистов из желтых изданий. На следующий день ты проснешься знаменитой, а мне придется отключать телефоны, чтобы не отвечать на тысячу сообщений в минуту о том, почему я променял свою прекрасную жену на красотку помоложе.

Я сникла. Можно, конечно, взять с собой Пашку, но если Артем увидит меня с ним… Он сразу поймет, насколько я отчаялась. Как Стас и говорил – важен статус мужчины рядом. Пашка – уровень ниже Артема…

У меня задрожали губы. Стас пальцами приподнял мой подбородок, намочив их в слезах, незаметно, но упорно катившихся по щекам, отпустил, машинально слизнув влагу с костяшек, тяжело вздохнул.

Спросил безнадежно:

– Неужели он тебе все еще нужен?

Я молча кивнула, едва удержавшись, чтобы не хлюпнуть носом.

– Хорошо. – Он вздохнул и откинулся назад, заложив руки за голову. Проговорил равнодушным, чеканным голосом: – Тогда так. Утром ты ему позвонишь… нет, лучше днем. Уточнишь, что у вас с субботой. Он тебе скажет, что занят.

Я все-таки всхлипнула.

Голос Стаса стал еще холоднее и злее:

– Ты обрадуешься. Переспросишь, точно ли? Ведь если он передумает, то ты уже не сможешь. Потому что идешь на концерт в парке.

Я быстро вскинула на него глаза. Но он смотрел куда-то в сторону.

– Тут он испугается и начнет тебя расспрашивать. С кем, куда. Это будет хороший знак.

– Не начнет… – Я снова скисла, вспомнив, как Стас обещал мне ревнующего из-за телефона Артема, и чем это кончилось.

– Так будет еще лучше.

– Почему?

– Потому что тогда он перезвонит через полчаса и позовет на этот на концерт с ним.

Между нами повисла пауза.

– И все? – спросила я.

– И все. Если тебе это все надо.

– Надо, – твердо ответила я.

– Группа нравится? – Стас криво ухмыльнулся. У него будто совсем испортилось настроение.

– Очень. Но не в группе же дело. Я же…

Мне хотелось оправдаться перед ним. Объясниться, что ли? Пусть он не сердится…

– Стас! У нас же было все хорошо, понимаешь? Я же не такая дура, что влюбилась в парня, который меня игнорирует и изменяет. Он же был… Он был веселым, он любил меня, таскал в разные интересные места, слал сердечки каждый час, почти сразу признался в любви. Все это шло… постепенно.

Даже сейчас я не могла бы вспомнить момент, когда поняла, что живу только рядом с ним, а остальное время только жду встреч, бесконечно жду моментов, когда он становится прежним Артемом. Ненадолго, может быть, на день или на два, даже на час. Но ведь становится!

– Я так старалась все вернуть. Спасти нашу любовь. Кем я буду, если просто откажусь от нее, даже не попытавшись? Я же старалась, Стас! Почему не получается?!

Стас ответил после долгой паузы. Глухо, все так же равнодушно глядя в сторону:

– На самом деле – получается.

Он встал, отвернулся от стойки, зачем-то заглянул в пустой кухонный шкаф, включил воду и сполоснул стоящий в мойке бокал, вернулся с ним, достал откуда-то снизу уже открытую бутылку вина, закупоренную пробкой, плеснул в него, посмотрел на меня:

– Будешь?

– Нет… – Я помотала головой.

– Окей, – он выпил глоток и скривился, словно вино успело испортиться с его посиделок неизвестно с кем тут этим вечером. – На самом деле, это его последние трепыхания. Если он тебе все еще нужен, надо только пережить этот кризис.

– Правда?..

– Да. После этого он будет полностью твой. Если, конечно, тебя устроит муж, которого придется постоянно вытаскивать из чужих постелей. Но он тебя уже не бросит. И всем любовницам будет говорить, чтобы они ни на что не рассчитывали, он никогда не разведется.

Слова укололи так точно и больно, что я не успела задуматься, прежде чем выпалила, инстинктивно стараясь ранить его в ответ:

– А ты поэтому мудак? Что шлялся по чужим постелям, всем говоря, что не разведешься?

Он замер, сощурился – в штормовом море глаз закипала нешуточная буря – и медленно выдохнул.

Удар достиг цели?

50. Идеальная пара

– Ну и при чем тут я? – спросил Стас, слегка приподняв одну бровь.

Но вина себе еще плеснул и выпил залпом, как водку.

Нет, не попала, но все же, все же…

– Ты же называешь себя мудаком, таким же, как Артем. Ну я и подумала, что это все из личного опыта.

– Нет, мудаки бывают разные, стервочка, – он опять назвал меня так. – Мы тоже делимся на сорта, знаешь ли.

– То есть ты не изменял жене? – уточнила я.

– Нет.

Его рейтинг только что вырос на сотню пунктов. Сложно было представить, что еще может не понравиться женщине, если такой мужчина ей верен. Он пьет? Бьет? Не выпускает из дома?

– Что же тогда натворил?

Он рассмеялся хрипло и грустно, закашлялся и запил еще глотком вина.

– Не слишком приятно рассказывать о себе такие вещи.

– Тебя уже ничего не испортит. – Я снова начала вертеть в пальцах запонки.

– В смысле? – Стас встал, сгреб их со стола и раздраженно бросил на полку над кроватью.

– Ты практически идеальный мужчина.

Я развернулась на табурете, глядя на него.

В измятой женскими пальцами рубашке, на которой только следов от помады не хватало. Но у нее, наверное, была дорогая, стойкая.

С засученными рукавами, открывающими загорелые предплечья, крепкие запястья… а какие у него пальцы… Я зажмурилась, вспомнив, что еще не так давно это покрывало комкали мои руки, когда его пальцы доводили меня до ослепительного оргазма.

Голова кружилась, пытаясь совместить две реальности в одну.

Я люблю Артема.

Но почему же сейчас я думаю, что Стас… мог бы…

Мог бы убедить меня.

Убедить в том…

Я вдохнула глубоко-глубоко, но кислорода все равно как будто не хватало. Потому что он стоял и смотрел на меня, и в глазах стелился сизый дым: опасный, темный.

Что, если…

Стас сделал шаг ко мне, и я почувствовала запах этого дыма – тревожный, как от пожарища.

– Домой не поедешь? – тихо спросил он.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах.

– Выгоняешь?.. – почти прошептала я.

– Наоборот… – каждый звук его голоса напитывал силой звенящее между нами напряжение. – Оставайся.

Он протянул руку и провел большим пальцем по моей нижней губе.

Я повторила его путь языком.

Стас втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

…И отошел.

И еще добил:

– Однако зажигательного секса обещать не могу, все-таки есть и у меня принципы. Например, не спать с чужими женщинами.

Он обогнул стойку и вернулся на свое место.

Оставляя меня в еще большем раздрае. Мало того что я сама не понимаю, чего хочу, так мне этого еще и не дают.

Прошипела, стараясь скрыть разочарование за сарказмом:

– Ну я же говорила – идеальный. С принципами…

Руки подрагивали, и я нашла чем их занять – сама сняла бокал и потянулась к бутылке вина. Стас перехватил ее и плеснул мне на донышке.

– Ты и женился небось потому, что идеальные мужчины делают предложение в идеальный момент. Тебе инстинкты не позволили не достать коробочку с кольцом во время ужина на закате. У тебя и коробочка с кольцом небось отросла сама собой, как аппендикс, только снаружи. Зачесалась в кармане, ты достал – оп! – вот и пора на одно колено вставать.

Я изо всех сил попыталась заткнуть этот поток бреда, опрокинув в себя вино.

– Не угадала, – хмыкнул Стас, будто бы не заметив моего неадекватного выступления. – Вообще не хотел жениться. Зачем мне это?

– А как же: «брак как объявление об окончательном выборе», или как ты мне там мозги лечил?

– Это если девушка любимая. А с Сашенькой я даже спать не планировал. Валять дочь партнера по бизнесу – плохая идея.

– Но не устоял? Она тебя сама соблазнила? – мне жуть как хотелось расчесать эту зудящую болячку. И вроде не стоит: уже развелся, не мое дело, а где мое – там больно, а все-таки не удержаться.

Прав, наверное, Стас, что не связывается с журналистами. У нас это в крови – лезть в чужую жизнь.

– Да нет… – Стас потер руками лицо, погружаясь в воспоминания. – Смотрела восхищенными глазами, да и только. Мне было едва за тридцать, ей двадцать пять, но как будто не больше пятнадцати, такая она была девочка-девочка. Полосатые гольфы, пастельные платья, нежное личико и две тонны мягких игрушек в спальне. Гордиться этими взглядами можно, а вот трахать… я же не педофил.

– Что же тебя переубедило? – хмыкнула я, в очередной раз калькулируя нашу разницу в возрасте.

Пятнадцать лет.

То ли его вкусы с тех пор поменялись, то ли…

– Да как-то само собой… – Он положил ладони на стойку, слепо глядя на них. – Общались по-дружески, когда я гостил у партнера в загородном доме, трепались на свежем воздухе. Она делилась своими проблемами. Пару раз утешил, когда ее обижали друзья, пожалел во время ссоры с сестрой, защитил от бывшего парня, который явился разок «отомстить суке», и как-то незаметно ее горячая благодарность стала чересчур горячей.

– Ну-ну… – протянула я.

Святой Станислав, защитник обиженных маленьких девочек.

– Отцу до нее не было никакого дела, он старшего сына в бизнес вводил. Мать, наоборот, вечно квохтала над ней: «Сашенька, надень кофту, вечером холодно! Сашенька, не пей много, это вредно!» Сестра считала малолетней дурочкой, остальные родственники, насколько я видел, скорее презирали за то, что в ее возрасте ни мужа, ни карьеры. В общем, я чуть ли не единственный ее вообще выслушал, так что неудивительно…

– Бедная девочка… – Я постаралась влить в слова поменьше яда, но получилось плохо. Впрочем, Стас не заметил. Он был под властью своих воспоминаний. А я… Я одна.

– Да, она была вроде бы золотая принцесса, а на самом деле – ребенок, на которого вечно все валилось. То знакомые просили помочь, а потом кидали с деньгами, то на работе подставляли, то лучший друг внезапно решил, что она любовь всей его жизни и надо немедленно закрепить этот факт сексом, забыв спросить ее мнения.

Я покачала головой, криво улыбаясь. Ну да, верю. И все на одну несчастную девицу, которой попался богатый мужик с комплексом спасателя.

– Я таких тоже видела… у них катастрофа за катастрофой… – аккуратно начала я.

Но Стас поморщился:

– Нет, Ярина, про вечных бедочек я тоже знаю. Сам проверил каждый случай. Да и Саша не пыталась выставить всех злобными тварями, а себя жертвой. Она и бесилась, и злилась, и так их поливала… в общем, не ради жалости это все делалось, поверь мне.

– Как скажешь. – Я пожала плечами. Ему виднее. Не мне ее упрекать с моим зоопарком проблем. Я бы тоже хотела кому-нибудь поныть, и, если бы такой, как Стас, на это клюнул – была бы счастлива.

Впрочем, он ведь и клюнул? К кому я сегодня прилетела со своей бедой? Вот только замуж я за него не рвалась. У меня и свой мудак был. Любимый.

– Так и сложилось – кроме меня, ее некому было утешить, а какому мужчине не нравится чувствовать себя рыцарем и героем? К тому же в быту она оказалась очень удобной. По утрам готовила завтраки, наводила уют, тискала кошек… хотя у нее была на них аллергия, но она сходила к врачу и сначала принимала таблетки, потом нашла какие-то уколы, которые можно делать раз в полгода. За несколько недель сделала мой холостяцкий дом уютным и теплым. В нем всегда пахло пирогами, в нем меня встречали не только кошки, но и восторженная красивая девочка. А что у нее опять то ожог, то в магазине наорали, то сестра позвонила рассказать, какая она инфантильная, – так для этого и есть я.

– Ты – тот, кто вечно подбирает бездомных кошек…

– Ну, бездомной она не была, – усмехнулся Стас. – Папина дочка, и папа был намного богаче и влиятельнее меня. Никакого подвоха, она меня хотела не ради денег.

– А ты искал подвох?

– Конечно. Такая славная девочка вдруг совершенно без памяти в меня влюбилась. Ведет себя просто идеально: готовит, убирается, заботится о зверях и говорит, что это ей только в радость. Не обижается, когда я прихожу усталый и не могу уделить ей время или даже срываюсь. В постели… вообще огонь. Мечта любого мужчины – шлюха, которая выглядит как вечная девственница.

– Вообще никаких недостатков? – не поверила я.

– Меня сначала напрягал ее личный профиль. Что она выкладывает туда всю свою жизнь, припудренную и приукрашенную до идеальных картинок. Любое наше свидание заканчивалось фотосессией, любой мой подарок удостаивался отдельного поста, и даже какая-нибудь брошенная в задумчивости фраза тут же появлялась в обрамлении сердечек: «Мой любимый и самый умный мужчина».

– Разве это не приятно?

– Ох… Кошка. Все-таки мы росли в разных условиях. В моем детстве была такая программа по телику «За стеклом». Типа вашего «Дома-2», только еще хуже. Там вообще каждая секунда жизни участников проходила под камерами. Тебе не понять, ты выросла на соцсетях, где все открыто и сто тысяч подписчиков знают, что ты ела на ужин.

– Но ты все равно на ней женился?

– Конечно. Она была идеальной женой, где бы я нашел лучше? Кстати, ее подписчики тоже так считали. Нас называли идеальной парой – ну, если ты шарилась по Сети, ты все это видела. Это было правдой. Реальность не слишком отличалась от теплых картинок. Разве что фильтрами. Но моя жизнь с Сашей и правда была идеалом с картинки.

51. Бесит

Стас помолчал. Снова дотянулся до бутылки, наклонил над бокалом… но передумал.

Налил в мой, а свой отставил в сторону.

– Я тоже не хочу. – Я отодвинула бокал на высокой ножке. – Есть вода?

Он отклонился и, не вставая, дотянулся до холодильника. Выудил оттуда ледяную бутылку грейпфрутового «Перье». Вода зашипела, проливаясь в высокий стакан, и, стоящий рядом с бутылкой, он выглядел как на рекламном плакате.

Я с трудом подавила позыв сделать фотографию и отправить в свой личный профиль. Не то чтобы я его активно вела, но вот такие мелочи, признаки «красивой» жизни, так и просились туда. Он для того ведь и создан?

– Хорошо. Я поняла, почему ты рыцарь, идеальный муж и все такое. А почему мудак-то? – спросила я Стаса, сделав глоток холодной воды.

Горьковатый привкус грейпфрута острыми пузырьками ударил в нёбо, я фыркнула и засмеялась. Стас слабо улыбнулся, глядя на меня, как на беззаботного щеночка, который мгновенно забывает, что только что получил по жопе за погрызенные провода.

– Ну сама подумай, что могло пойти не так? – вскинул он бровь. – С трех попыток.

– Ты ей не изменял… – задумалась я. – Значит – она тебе?

– Нет, она была бешено ко мне привязана. До истерики. Пару раз даже плакала тайком, вдруг решив, что я могу ее бросить.

Как бы мне ни хотелось быть на стороне Стаса, в этот момент я больше сочувствовала его жене. Мне ли не знать этих слез…

– Ммм… Пил или бил? – предположила я очевидные варианты.

– Ярина… – с упреком покачал Стас головой. – Ну ладно – пил, еще можно представить. Но ты реально думаешь, я мог поднять руку на девушку?

Я пожала плечами:

– Думаю, все домашние боксеры так говорят, когда надо оправдаться.

– Нет! – голос стал жестким. – Можешь проверить по ее селфи в профиле. Никаких «падений с лестницы» и случайных «ударов об дверь».

– Хм. Все-таки алкоголь?

На этом этапе у меня стали заканчиваться варианты.

– Тоже нет. У меня тогда был еще пивной завод. – Стас отбарабанил короткую мелодию ногтями по тонкому стеклу бокала с вином. – Как-то не слишком изящно получалось бы. Бизнес по-русски: купить вагон водки. Водку продать, деньги пропить.

– Тогда даже не знаю.

– Вот и я не знаю.

– В смысле? – оторопела я. – А кто знает?

Стас сполна насладился выражением моего лица.

Но пояснил:

– В смысле – что мне было еще надо? Почему я начал задерживаться на работе? Сидел до полуночи в переговорке и играл в танчики как дебил-менеджер, – с каждым словом он становился все жестче, словно злился сам на себя. – Дома ждет красавица-жена, смастерившая на ужин «беф бургиньон», готовая прямо в прихожей встать на колени и заглотить член по самые яйца, а потом восхищенно слушать бесконечные рассказы о поставках и контрактах. Вообще не к чему придраться!

Он резко выдохнул и положил руки на стойку ладонями вниз. Смотрел только на них, не поднимая на меня глаз, а я боялась увидеть, какие шторма бушуют в них сейчас.

Осторожно спросила:

– Слишком идеальная?

– Да нет же! – Стас скривил рот, словно прожевал горсть горьких ягод. – Какая идеальная, если у нее каждую неделю новые проблемы! Зимой аллергия на холод, весной на березу, летом падает в обморок от жары, осенью бронхит! В перерывах она обжигается, режется кухонным ножом, травится креветками. То у нее ПМС, и она жрет шоколад коробками, то на нее клиент наорал, и она тихонько плачет в ванной, то у нее бессонница, но она терпит, смотрит в потолок, чтобы меня не разбудить!

Он перевел дыхание и продолжил:

– И никогда не жалуется! Скрывает от меня, что опять милая принцесса кому-то пришлась не по вкусу! Благодарит, что я все равно живу с ней! Умоляет не бросать! Каким же надо быть уродом, чтобы ненавидеть ее такую? Знать, что развод разрушит, уничтожит ее – и желать его больше всего на свете! Но нельзя, нельзя… Ведь из-за нас в любовь поверили сотни тысяч подписчиков ее социальных сетей и миллионы читателей ахинеи на сайтах светской хроники!

– Ты просто ее не любил? – предположила я.

– Я! Ее! Любил! – Стас рявкнул зло, яростно вколачивая каждое слово ладонями в поверхность стойки. – Я трясся над ней как над самым дорогим в жизни! Прилетал домой на каждый ее звонок! Когда она утыкалась мне в грудь, я сам чуть не рыдал от умиления!

– А потом?..

– Я не знаю, что случилось потом! Понимаешь? – Он поднял на меня совершенно больной взгляд. Не было там никакого шторма. Был темно-серый, почти черный дым от выгоревших пустошей. – Просто – не знаю! Я зажравшаяся сволочь, неблагодарный ублюдок, который просто не умеет ценить ни любовь, ни заботу, ни свою удачу!

Он это почти выкрикнул.

Я и так сидела сжавшаяся после избитой им стойки, а тут и вовсе решила отодвинуться подальше.

Что я могла ему сказать?

Все выглядело именно так, как он говорил.

В конце концов, Артем тоже не виноват, что я ему перестала быть нужна.

Мудаком он от этого быть не перестает.

– Привычку подбирать несчастненьких кошечек эта история у тебя не отбила… – пробормотала я. – Несмотря на вздохи про карму.

– Ты не такая… – сказал он тихо и напряженно. – Все иначе.

– Да ладно, где иначе? – удивилась я. – Парень обижает, канал не раскручивается, подруга предала, да еще и про Пашку ты не все знаешь.

– А что с Пашкой? – насторожился Стас.

– Да ничего криминального, – отмахнулась я. – Не о том думаешь.

– Нет, это совсем не то, – возразил он. – У тебя не бывает приступов астмы от запаха краски и твой паспорт не заносят случайно в базу фальшивок. Владелец оптики не запирает тебя в своем кабинете, а двоюродная тетя не доводит до слез тем, что ты пустоцвет, раз через год после свадьбы не родила.

– Вот поэтому я и не женюсь! В смысле, не иду замуж, – засмеялась я. – Но ты же не все обо мне знаешь. Например, я вот со дня на день жду, что меня из дома погонят. А в прошлом месяце моя начальница в кофейне уже намекала, что мне пора выбирать – учеба или работа. На хрена мне их работа, если не для учебы? А платить за учебу без работы будет нечем… ладно, неважно.

– Тебе помочь? – встрепенулся Стас. – Давай оплачу тебе учебу? Да и с квартирой можно подумать…

– Нет! – Я оборвала его. – То есть…

Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.

Искушение билось в висках, заползало в сердце ярко-желтой змейкой.

Немножко расслабиться, получив передышку от моего бесконечного трехлетнего бега в колесе.

Выспаться, нормально поесть, не лететь с утра на работу, не писать ночами пять статей одновременно, не выкраивать пару часов на канал ценой других неотложных дел.

Сбежать из дома – о, я помню, когда Инночка с родителями улетела к морю, они попросили меня пожить у них, повыгуливать их старого пса Джима. Я была счастлива целых десять дней – одна, наконец-то совсем одна в огромной квартире!

Как много вещей все-таки решается банальным баблом, а…

Я зажмурилась, на секундочку погружаясь в мир, где я могла бы только учиться и креативить ролики для канала, не заморачиваясь, где брать деньги на следующий семестр. Бегать на студенческие вечеринки, делать селфи в модных барах…

Но Стас и так сделал для меня слишком много. И продолжает делать. Просить у него еще больше я просто не имела права. Мне нечем ему отплатить – ни сейчас, ни позже. И даже тот единственный актив, что у меня есть, – мое тело – ему не нужен. А когда был нужен, он все равно дал мне больше, чем я ему.

– Нет… – тихо повторила я. – Спасибо. Ты… наверное, очень хорошо все объяснил. Не хочу, чтобы ты начал раздражаться и на меня тоже.

– Это совсем другое. – Стас потянулся ко мне, но я не откликнулась, не качнулась к нему. Тогда он просто провел по моему предплечью костяшками пальцев. Странная такая ласка, дурацкая. – Ты меня не бесишь.

– Она тоже не бесила, – возразила я. – Даже наоборот – ты ее любил. Если уж это не помогло…

Мне оставалось только с грустной улыбкой наблюдать, как он ищет возражения, не находит, хмурится, проводит ладонью по лицу и наконец признает:

– Да. Ты права.

– Сколько она тебя не раздражала, а потом начала?

Год?

– Больше… Больше. Да, да. Все так. Сейчас нет, потом да. – Стас принужденно рассмеялся. – И захочешь отмазаться от собственного почетного звания мудака, а не сумеешь.

И вот на этом остром моменте я внезапно душераздирающе зевнула.

Вино, недосып, нервы, экзамены, Артем, мама его, чтоб ей жилось отлично, – и все, я спеклась.

Вместо продолжения беседы Стас рассмеялся так легко и беззаботно, словно мы тут обсуждали новый сезон какого-нибудь модного сериала из тех, что мне катастрофически некогда смотреть, и я наконец проболталась, что понятия не имею, кто все эти люди.

Встал, походя провел ладонью по голове, словно одну из своих кошек погладил.

Вздохнул:

– Иди уже спать…

И сдернул наконец измятое покрывало с кровати.

Постель была заправлена безупречно.

Я все равно открыла рот, чтобы спросить или возразить, а он меня опередил:

– Не волнуйся, ложе после тебя никто не осквернял.

– А не ложе?.. – пробормотала я едва слышно, хотя в груди что-то такое екнуло тепло и сладко.

– И не ложе тоже, – ухмыльнулся Стас.

Даже как-то неудобно стало, я-то целибат не блюла.

– А ты?

– А я не хочу, – отмахнулся он, направляясь к шкафу-купе. – Отчеты пока почитаю.

Он выдвинул ящик и кинул мне одну из своих футболок – белую, пахнущую чистотой и еще немножко – им. Но нюхала я ее уже в ванной, чтобы не палиться у него на глазах. Приняла душ, переоделась и вышла, немножко все-таки надеясь, что он передумал.

Но Стас уже разложил на стойке ноутбук и стопки бумаг и отсалютовал мне бокалом с «Перье»:

– Сладких снов, стервочка. Завтра будет новый день – гораздо лучше старого, я тебе обещаю.

Я нырнула в хрустящие, безупречно белые простыни, свернулась калачиком и постаралась не думать о том, почему под ресницами снова закипают слезы.