Текст книги "Солнечная кошка"

36. Домашняя катастрофа

После нашего с Алевтиной Давыдовной позорного знакомства быть представленной ей «официально»… в качестве кого?

– Я не могу!

Мгновенно забыла все намерения держаться холодно и по-королевски.

Забыла о том, что собиралась строить Артема, дрессировать его, чтобы, как сказал Стас, подольше хватило.

Растерялась, чуть не заплакала, ахнула, вспыхнула, дернулась так, что чуть не свалила вазу со стола, хорошо, он подхватил.

– Можешь, котеночек. Давно пора. – Артем улыбнулся и снова поймал мои руки, сжал их. – Если бы я не закрутился с учебой, уже давно бы не зависели от твоих блядовитых подружек, оставалась бы ночевать у меня. Ты для меня самый близкий человек после мамы. Вчера я понял, что не могу тебя отпустить. Мы с ней поговорили и… вот. Поедешь сегодня ко мне?

– Она же видела меня… голой!

– И что? – поднял брови Артем. – Что она там нового узрела? А про тебя давно знает, с нашей первой ночи в бабушкиной квартире.

– Не знаю…

– Котеночек… – Артем наклонился ко мне, но тут официантка принесла наш заказ, и пришлось на время умолкнуть. Обсуждать маму моего парня, которая видела мою грудь, я была готова только наедине. Но она ушла, и он продолжил: – Котеночек, нам все равно негде больше встречаться. А мама не против.

– Что, мы будем трахаться в соседней комнате, пока она смотрит телик? – прошипела я, стараясь, чтобы не услышали соседние столики.

– Твоя подружка в той же квартире тебя не смущала, – возразил он.

Я сжала губы.

Моя подружка.

Опустила глаза и взяла палочки. Погоняла ролл по тарелке. Засунула его в соевый соус и выложила на край – обсыхать.

– Ярин… Прекрати. – Артем забрал у меня палочки и пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Я люблю только тебя.

Он был такой красивый… В темных глазах отражались яркие лампы, губы хотелось целовать.

Никто никогда не впускал меня в свою жизнь так глубоко.

И он не звал туда никого другого. Я знала о нем больше прочих: о том, как он стесняется своего детства в маленьком северном городе и того, что отец испарился раньше, чем Артем вообще появился на свет. О том, что хотел учиться на художника и когда-то неплохо рисовал, но врачи могут зарабатывать больше, особенно если эмигрировать, поэтому он пошел в медицинский. О том, что он врет своим друзьям, что иногда спит с женщинами на двадцать лет старше за деньги, хотя зарабатывает их переводами и простеньким веб-дизайном.

У нас могли быть разногласия, ссоры и недопонимание. Мы могли совершать ошибки. Но разве не это настоящая любовь – когда ты не расстаешься с человеком чуть что не так, а работаешь над отношениями? Пусть даже иногда бывает страшно и больно – оно ведь стоит того. Когда человек – по-настоящему твой. Когда он доверяет тебе.

Я потянулась к нему, касаясь губами. Сдаваясь.

– Ты сегодня такая красивая! – Артем обнял меня за талию, привлек к себе.

Он нес букет, а я просто шла рядом и думала, что этот летний вечер – правильный. Настоящий. То самое, чего мне не хватало рядом со Стасом сегодня днем. Знать, что этот мужчина – со мной. Что он любит меня.

– Спасибо.

– Не видел у тебя такого платья раньше. Пуговички такие… забавные, – он прижал меня к себе и, отвлекая внимание поцелуем, начал выпутывать верхнюю пуговицу из петельки.

– Артем, твоя мама и так видела мои сиськи! Предлагаешь второй раз начать с того, на чем закончили? – Я вывернулась из его рук.

– Ну ладно, ладно… – рассмеялся он. – Все равно скоро попадешь ко мне в лапы вместе с пуговичками, платьицем и всеми остальными своими частями. Дай только срок!

Мы поднимались по лестнице, и я еще этажом ниже почуяла неладное. Пахло сырым бетоном и болотом. Артем тоже принюхался, встревожился, взлетел на свой этаж, сунулся открывать – но замок был не заперт. Он толкнул дверь и выматерился. Я подошла поближе и ахнула – пол в прихожей был по щиколотку залит водой, с потолка капало в подставленные ведра, обои местами уже отслоились и на полу валялся кусок мокрой штукатурки. Офигевший Принц сидел на шкафу и смотрел на это все огромными желтыми глазами.

Артем вытащил из кармана телефон и выматерился еще раз. Ну конечно, он же вырубил его еще в ресторане. Я прошла по коридору на кухню – везде стояли тазики, ведра, валялись какие-то тряпки, которыми явно пытались собрать воду. С потолка уже почти не капало.

– Алло, мам! Что? Ага. Ага. Ага. – Артем прошел на кухню, скривился, прошел в комнату – там захлюпало. – Да, я понял, подожду.

Я подошла к нему – в комнате тоже плескалось море. Артем залез на верхнюю полку шкафа, достал оттуда ворох пестрых занавесок и бросил их на пол в коридоре. Повесил повыше мой и свой рюкзаки, присел на корточки и принялся собирать тряпкой воду, выливая ее в ведро.

– Соседи залили. Мать названивала два часа, пока мы развлекались, она сбегала попросила, чтоб перекрыли воду, – с глубоким отвращением на лице он возил тряпкой по полу. – Сейчас придет кто-то из управляющей компании, надо сходить с ним наверх. На кухне ничего, там линолеум, а тут паркет вздуется… Ох, пизда нам от хозяйки.

Задребезжал звонок – хрипло и вяло, словно тоже захлебнулся водой. Артем умчался открывать, дверь хлопнула, я осталась одна. Вздохнула, глядя на Принца, который решил пересидеть потоп повыше.

– Вот такое романтическое свидание и знакомство с родителями! – сообщила я ему.

Желтые глаза презрительно сощурились, пушистый хвост хлестнул по боку.

Топтаться просто так было неловко, так что я прошла в комнату, кое-как подобрала платье и нагнулась, поднимая мокрую тряпку. Отжала ее в тазик, снова кинула в глубокую лужу, которая собралась на паркете. Высокая платформа босоножек помогала не увазюкаться окончательно, так что дело пошло бодро.

Снова хлопнула дверь, и я выпрямилась, чтобы сообщить Артему, что ему повезло и до его комнаты потоп не добрался, но услышала не только его голос, но и мамин. Они прошли на кухню, обсуждая разводы на потолке:

– Вот, смотри, отсюда все пошло. Труба лопнула, и залило, а дальше уже в комнаты. Свет не включай, я автомат вырубила, пока не просохнет.

Я снова отжала тряпку в тазик.

– А там кто? – настороженно спросила Алевтина Давыдовна, показываясь в дверях. – А, Яриночка, это ты… Ну что ж ты, в таком виде и возишься с тряпками… – она скользнула по мне взглядом и вернулась к Артему.

А в каком виде мне возиться?

Честно говоря, я рассчитывала на какую-то благодарность, а в ее словах мне послышался упрек. Хотя, казалось бы, что ей до моего платья?

Я почти закончила в комнате и прошла в коридор. Там почти всю воду впитали занавески, а вот на кухне был бассейн… Я собрала куски упавшей штукатурки в мусорный пакет и повернулась к Артему, который поймал меня сзади и чмокнул в шею:

– Трубу заварили, сбегаю попрошу стояк включить.

– Яриночка? – раздалось из комнаты.

Я поспешила к Алевтине Давыдовне, которая полулежала в кресле, на спинке которого устроился милостиво согласившийся спуститься Принц.

– Доброго вечера, – кивнула я, чувствуя себя на редкость неуютно.

Хорошее знакомство вышло, что и говорить.

– Да какой он добрый… Деточка, сходи на кухню, накапай мне валокордина тридцать капель.

Я поспешила выполнить просьбу, чуть не поскользнувшись на разбухшем от влаги половике. Нашла какой-то стаканчик, налила воды из графина, отсчитала тридцать капель и принесла маме Артема.

– Там была рюмка специально для лекарств… – проворчала Алевтина Давыдовна, опрокидывая в себя стаканчик.

– Ну… – я смутилась, не зная что сказать. – Как уж получилось…

Почему даже самые элементарные вещи у меня выходят такими неловкими? Казалось бы – все условия. Прилетела, помогла, показала себя хозяюшкой, позаботилась. Хорошая девочка, мечта любой свекрови.

А я снова какая-то не такая.

Артем вернулся минут через двадцать, которые я провела на кухне. Лучше уж собирать воду в тазик, чем сидеть в комнате напротив Алевтины Давыдовны и не знать, о чем говорить. Принес сэндвичи из супермаркета и бутылку колы, включил автомат, уточнив, что свет лучше не зажигать, но холодильник пусть работает. И телевизор можно.

Пока мы ужинали в полутьме, он бодро рассказывал маме про свою сессию, делился мнением о согруппниках, нес какую-то чушь про сериалы – все, чтобы разбить ледяное молчание за столом. Не знаю, что чувствовала Алевтина Давыдовна, а мне хотелось свернуться клубочком, как ежик, и укатиться куда-нибудь на фиг.

Едва дотерпела до момента, когда Артем закончил ужинать и увел меня наконец в свою комнату. Надо думать, «официальное» знакомство считается состоявшимся?

За дверью на полную громкость включился телевизор. В щель просочился Принц и запрыгнул на застеленную покрывалом кровать. Артем привлек меня к себе и деловито принялся расстегивать пуговицы.

– Эй… – Я отшатнулась, нервно оглядываясь на дверь. – Давай хоть запремся, что ли.

– Неа, нельзя, Принц будет нервничать.

Артем склонился ко мне, накрывая ладонью грудь и присасываясь губами к шее. Я дернулась – след останется, Стас узнает, что я сдалась!

– Я так не могу!

– Все нормально, только не ори громко, и все…

– Артем!

– Ты что, не хочешь? – удивленно отстранился он. – Не, ну дело твое, конечно. Пойду тогда билеты зубрить, завтра патанатомию сдавать.

– Хочу! – Я испугалась, когда он выпустил меня из объятий. Мы ведь на этой неделе не сможем больше провести ночь вместе. – Очень!

– Тогда иди сюда… – Он потянул мое платье вверх, опрокидывая меня на покрывало и раздвигая колени.

– Артем, Принц у тебя?! – заорала из соседней комнаты Алевтина Давыдовна ровно в тот момент, когда он толкнулся в меня бедрами.

Усмехнувшись, Артем вонзился до предела, прижал палец к моим губам, потому что я чуть не ахнула, и крикнул в ответ:

– Да, мам!

Но я уже больше не могла расслабиться. Все прислушивалась к звукам через дверь, пытаясь уловить сквозь ревущий телевизор, не отодвигается ли стул, не приближаются ли шаги.

Как бы Артем меня ни вертел, выгибая в немыслимые позы, я старалась не спускать глаз с приоткрытой двери.

– Ну ты как, скоро?.. – выдохнул он нетерпеливо. Судя по суматошному пульсу, сам он был уже близок.

Я напряглась всем телом, прогнулась в спине, закусывая губы и зажмуривая глаза, вонзила пальцы в его плечи и через пару секунд расслабилась с тихим стоном.

Он кончил через несколько секунд после моего представления.

37. Экзамен

Артем поцеловал меня на прощание в переходе метро, и мы разбежались в разные стороны. Я села на ветку до института и достала телефон. В недавних переписках еще горел контакт «Господина Никто», и Стас ждал моего отчета.

Или не ждал?

Он ведь не повелся на мое предложение. То ли проявил мужскую солидарность – нефиг гроссмейстеру тайком подсказывать новичкам, то ли поленился продолжать неинтересную ему игру. Нужен ли ему на самом деле мой отчет о вечере?

Особенно учитывая, что я все-таки пошла к Артему. По нашему договору выходит, что он мне вообще ничего теперь не должен. Хотя у меня есть оправдание – он ведь познакомил меня с мамой! Неужели это не в счет?

Я вздохнула и закрыла мессенджер.

Духу не хватало.

К тому же у меня было о чем поволноваться. Английский я знала на уровне субтитров к сериалам, преподавали нам его на отцепись раз в неделю, и два года подряд в качестве курсового перевода я притаскивала один и тот же переписанный кусок «Портрета Дориана Грея» – никого это не смущало.

Но у меня было подозрение, что на дипломной оценке лафа кончится.

Вся моя безалаберность сейчас шарахнет со всей силы…

Я открыла присланные еще в начале сессии материалы и быстро пробежалась по темам топиков. Увы, никаких «Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ», как на вступительных, тут не было. Сплошные философские вопросы: «Как вы думаете, как сны влияют на нашу жизнь?», «Чей образ жизни вы считаете недостойным и почему?»

А можно мне про кошечек?

Я выскочила из метро и прислонилась спиной к гранитной облицовке перехода, укрывшись за театральным киоском. Провела руками по лицу, словно снимая липкую паутину. Очень хотелось немного поплакать, но времени на это не было.

Слишком много всего.

Стас, Артем, сессия, Инночка, наш канал.

Говорят, незадолго до дня рождения всегда так – сил мало, дел много и больше всего хочется взять соль, спички, рогатку и уйти в лес. Вырыть там землянку, свернуться калачиком и проспать пару лет. А оно все пусть само как-нибудь устроится.

Тогда, наверное, еще лопату надо взять. Вместо рогатки.

Ладно, к чертям кошачьим. Что мне терять?

Я вытащила телефон и ткнула в контакт Стаса.

– Он принес цветы, – сообщила я на его резкое «Да!».

– Так.

– А все остальное не удалось… – покаялась я и быстро пересказала события вчерашнего вечера.

– Короче, задание ты провалила с треском, – резюмировал он. – Прости, Ярин, на этом все.

– Совсем?..

Мне показалось, гранитная плитка под моими ногами вдруг ухнула вниз, как ловушка в компьютерной игре.

– Какой смысл в грамотной стратегии, если ты ей не следуешь? Мне было бы забавно щелкнуть по носу мудака, показать ему, что нежные кошечки тоже умеют выпускать когти. Но если ты к этому не готова, наблюдать, как ты сама себя ему скармливаешь, – никакого интереса, Ярин.

Я не нашла что сказать. Точнее, в первую очередь – как сказать и не расплакаться. А во вторую, что сказать, чтобы это не выглядело: «Не бросай меня одну, пожалуйста, ты мой последний шанс».

– Мне пора, – сказал Стас, промолчав всю эту неловкую паузу. – Дела.

Бормотнув что-то в ответ, я отключилась.

Надо было все-таки поплакать, но почему-то я чувствовала только опустошение.

Словно до вчерашнего вечера передо мной было открыто множество дорог, а потом что-то случилось – и осталась только одна.

На третьем этаже возле экзаменационной аудитории уже собрались все наши: и вечерники, и заочники – одной большой, но совершенно не дружной толпой.

Мы все-таки были очень разными.

На заочном учились взрослые люди, часто довольно успешные в своей области, встречались даже главные редакторы региональных газет и журналов.

На вечернем собрались такие как я – кому не хватало денег на оплату дневного и надо было работать. Или такие как Инночка – считающие, что с вечерников спрос меньше и можно лениться.

Инночку, кстати, я заметила первой – она как раз вертелась среди заочников. Точнее, в компании трех довольно взрослых парней, лет на десять ее старше. Симпатичных, тут я ее могла понять. Наши взгляды пересеклись, и мне с трудом удалось подавить порыв кивнуть, улыбнуться, позвать ее в курилку сплетничать про Стаса и Артема…

…Артема.

Я опустила глаза и прошла к нашим.

– О, привет, Ярин!

– Яра! Ты чего опаздываешь?

– Слушай, там обещали пять экзаменаторов посадить, мы быстро пройдем.

– Ты зачетку не забыла опять?

– Я забыла зачетку один раз в жизни! – возмутилась я.

– Один раз, зато какой!

Что верно, то верно. Самым сложным экзаменом на первом курсе была «История древнерусской поэзии».

Читать это было невозможно, учить – нереально.

По статистике, в конце первого курса вылетает больше всего народу.

Последний день сессии.

Бессонная ночь.

Грядущий день рождения, который я готовилась встречать в слезах из-за того, что меня выпрут с факультета мечты.

В общем, все звезды сошлись.

Чего я не знала – это того, что у преподавательницы тоже был день рождения. В один день со мной. Инночка вертелась в учебной части и как-то об этом услышала – и вовремя подсуетилась. Приволокла шампанское с тортиком и между делом обронила, что я тоже именинница.

Меня вызвали первой и оборвали буквально после пары фраз: «Вижу, знаете. С праздником, давайте зачетку».

А зачетку-то я на нервах забыла…

Кончилось все, конечно, хорошо, я успела смотаться домой до конца экзамена и заодно привезти преподавательнице еще пирожных, но с тех пор меня знал весь наш курс как девочку, которая всегда забывает зачетку.

Для закрепления успеха мы с Инночкой на следующий день позвали всех отметить окончание сессии и мой день рождения.

– Кстати, Ярин, как там наша традиция? Все в силе? Отмечаем твою днюху?

На следующий год мы повторили загул всем курсом: дача, шашлыки, мой день рождения и много-много вина.

А теперь, глянь-ка, уже традиция!

– В этот раз облом, – развела я руками.

– Эй, почему?

Вокруг меня сгрудилось полкурса. Не думаю, что их так огорчала перспектива не поздравить меня с праздником. Просто мы с Инночкой оба раза реально заморочились: поиски кладов, в роли которых выступало бухло, куча игр для компаний – от «крокодила» до эротических фантов, пирожные с ягодами прямо с грядки, кальян, гитара, настолки, ночной поход на ледяной родник в глубине леса и утренние поиски тех, кто потерялся по пути.

В общем, было реально круто и в первый раз, и во второй.

Я снова развела руками:

– Негде. Сорян.

– И все? – удивилась Рената, вылезая из толпы. – Это единственная причина? Место – не проблема вообще. Выгоню родичей на выходные из загородного дома, можно там тусить. Это близко, на маршрутке можно добраться.

– О… тогда еще помощь с организацией, одна я не потяну, – тут же выставила я условия.

– Ну и помогу заодно, – Рената достала телефон и начала тыкать по экрану. – Брата тоже попрошу, он шашлыки охренительно умеет делать.

– Супер!

– Другое дело!

– С меня острые крылышки и «Манчкин».

Народ оживился, обрадовался, даже как-то на экзамен стали смотреть оптимистичнее.

– Если ты не против, что я своих друзей позову, – кивнула я Ренате. – Тогда все в силе.

– Ну конечно! Бухло, кстати, пусть все свое привозят, пиши в приглашениях.

– Йей!

– Яринка, ты звезда!

Кто-то меня даже в щеку чмокнул от избытка чувств.

Я поймала ревнивый и печальный взгляд Инночки и почувствовала укол вины.

Но между подружкой, которой все равно, перед кем жопой вертеть, и человеком, которого я люблю, выбор был однозначен.

Несмотря на пятерых преподов, экзамен шел вяло. Каждого гоняли чуть ли не по полчаса, так что мы измаялись в плохо проветриваемом холле, который к тому же заливало горячим солнечным светом через высокие пыльные окна. Душно, жарко, муторно – я уже два раза спускалась на первый этаж за бутылкой ледяной воды и катала ее сейчас по лбу в надежде хоть как-то охладиться.

Уже подходила моя очередь, а предыдущая партия смертников что-то слишком плотно застряла в аудитории.

Я спохватилась, что забыла выключить телефон. Звякнет во время экзамена – и мне хана. Достала его из рюкзака – и вовремя.

Он зазвонил прямо в последнее мгновение, когда я уже тянулась к кнопке выключения.

Пришлось отскакивать подальше от двери и дрожащими руками нажимать «Ответить». Потому что на экране значилось: «Господин Никто».

– Давай подвезу тебя сегодня. Ты на факультете? – без предисловий начал Стас.

– З-зачем? – не поняла я.

Он же отказался от идеи мне помогать, так и на фиг я ему?

– Ну, там же твои подружки учатся? Они болтливые? Твой красавчик туда заезжает? Ему расскажут?

– Н-не знаю… – пробормотала я, заикаясь от неожиданности. – Заезжал пару раз. Может, и расскажут, если увидят. Не знаю…

– Ну ладно, сойдет и так, – хмыкнул Стас. – Создадим тебе шикарную репутацию.

Дверь аудитории открылась, и оттуда вышло сразу три человека. Рената замахала мне рукой – моя очередь.

– Прости, – затараторила я в трубку. – Мне пора бежать на экзамен, прости, прости!

– Когда освободишься? Это журфак?

– Да! Примерно через час! – Я на несколько секунд застряла в дверях, никак не решаясь нажать отбой.

– Час… Ладно, постараюсь успеть.

И я юркнула в аудиторию, судорожно пряча выключенный телефон в кармашек рюкзака под суровыми взглядами экзаменаторов.

Через час я выпорхнула с крыльца, кажется, вообще едва коснувшись ступенек.

Внутри все пело, вечерний солнечный свет казался необычайно радостным и ярким, а ледяная фанта в пластиковом стаканчике – празднично-игристой, не хуже шампанского.

Оглянулась по сторонам в поисках Стаса. Специально задержалась чуть-чуть, принимая поздравления с отличной оценкой. Успела даже перекусить, чтобы не выходить раньше, чем обещала.

Рядом с факультетом всегда толпилось до черта самых разных машин: от рыжей «копейки», расписанной ромашками, до темно-синего сверкающего «Мазерати». Были и старые «фордики», и понтовые заниженные «бэхи». Разный у нас тут народ.

Только белого «Мерседеса» с люком на крыше, увы, не было.

Мое приподнятое настроение самую чуточку, прям вот вообще капельку, но подувяло. Не успел, значит…

Ну, не успел, значит, не успел, всякое бывает, человек занятой…

Я допила выдохшуюся фанту и бросила стаканчик в урну.

В этот момент «Мазерати» завелся, моргнул фарами – и бибикнул в тон эсэмэске на телефоне: «Прыгай ко мне, стервочка, не хочу светиться перед целым зданием папарацци».