Текст книги "Солнечная кошка"

41. Идея для канала

Алина суетилась у раковин, не поднимая глаз и съеживаясь каждый раз, как я проходила мимо, словно я могу ее ударить. Она-то тут при чем! Тоже могла бы вести себя поприличнее, конечно, но Артем виноват больше.

Получается, он приехал сюда, посмотрел на букет, помурлыкал с Алиной и уехал? Что-то не сходится…

Но быстро поняла – что.

Заглянула в подсобку за ореховым сиропом и не успела обернуться, как дверь захлопнулась, а твердое тело вжало меня в стеллаж.

Горячие губы скользнули по шее, наглые руки задрали форменную юбку.

– От меня не сбежишь, котеночек… – шепнул Артем на ухо. – Никуда не денешься. И я не денусь.

– Иди к своей Алине! – фыркнула я, млея под его поцелуями.

– Моя тут только ты, котеночек. Бесись, ревнуй, хоть всю морду мне расцарапай, все равно будешь моей.

– Что ты делаешь? – попыталась я вывернуться из его рук, чувствуя, что они как-то уж слишком прицельно стаскивают с меня белье и прогибают в пояснице.

– А ты как думаешь?.. – выдохнул он, и я услышала, как вжикнула молния на джинсах, а руки временно оставили меня в покое.

Очень временно, буквально на те секунды, что понадобились Артему, чтобы выудить из кармана и натянуть презерватив.

– Эй! – Я все еще была зла, но сопротивляться ему не умела никогда. Тем более – сейчас, когда облегчение от того, что он не ушел, поймал меня, затапливало все тело с макушки до пяток.

– Хочу тебя невероятно, котеночек, дико хочу! – Артем одной рукой смял мою грудь под форменной блузкой, другой раздвинул бедра и толкнулся внутрь, заставляя выгнуться и застонать под его напором.

– Здесь же… – Я не успела договорить. Артем запрокинул мою голову назад и впился губами в мои губы, и одновременно кто-то дернул дверь подсобки. Но она была чем-то заклинена, поэтому нас пока не обнаружили.

По моему телу прокатилась адреналиновая дрожь – то ли от страха разоблачения, то ли от такого решительного нападения. Артем прижал меня к себе и стал двигаться резче и быстрее.

– Моя! – рыкнул он на ухо, вбиваясь внутрь в бешеном темпе.

Я не спорила.

Это было быстро, а иначе быть и не могло, но кровь закипела в венах, а температура вокруг поднялась на несколько градусов. И когда Артем выпустил меня, медленно выдыхая, я готова была поклясться, что такого страстного секса у нас еще не было.

– Вот так, котеночек, ты меня заводишь… – Он мазнул поцелуем по шее, застегивая джинсы.

Я быстро привела себя в порядок и первая распахнула дверь, нос к носу столкнувшись с Пашкой.

Он аж спал с лица, увидев маячащего позади меня Артема. Покачал головой, открыл рот, чтобы прокомментировать, но я широко улыбнулась, демонстрируя бутылку сиропа:

– Высоко стояла, никак не дотянуться!

– Ага… – кивнул Пашка. – А я тоже пораньше пришел, чтобы как раз запасы разобрать, чтобы всем удобно было доставать, не тянуться.

Он проводил взглядом Артема, который чмокнул меня в уголок губ и шепнул:

– Ну, пока! Побегу домой, готовиться, завтра крутой экзамен. Увидимся!

– Заодно хотел с тобой поговорить про канал. Но я вижу, ты не в настроении…

Ну что я ему скажу? Извини?

Я же не виновата, что Артема я люблю, а его – увы…

Чтобы как-то заглушить долбящее в виски адовое смущение, я начала болтать:

– Слушай, как раз хотела тебя дождаться, чтобы рассказать свою идею! Я придумала офигенную штуку для канала! – Я подхватила Пашку под руку и повела к столику у окна. – Сейчас в моде сторителлинг – люди любят сказки. Любят сериалы, постоянных героев, преодоление и мораль, но чтобы все было подано в интересной форме. Нам просто нужны истории кошек!

Пришлось сделать страшные глаза, увидев, что Алина попыталась сунуться к нам. Она отпрыгнула и спряталась за стойку.

А я продолжила:

– Например, мы можем найти бездомного котенка, отвезти его в ветеринарку, помыть, накормить, положить в корзиночку, мужественно бороться с его блохами, лишаем и поносом – и рассказывать об этом каждый день в таких мини-выпусках. Зрители будут возвращаться на канал, чтобы узнать продолжение, будут делиться своими переживаниями, волноваться, приходить снова и снова!

– Это хорошая мысль… – Пашка даже потряс головой, чтобы уложить на место все, что я ему наболтала. – Но где мы такого котенка найдем?

– Ну… – задумалась я. Это был самый слабый пункт плана. – Пойдем погуляем, я видела тут в окрестностях в прошлом году кошку с котятами, может быть, в этом она тоже есть.

– И отнимем у нее котенка? – скептически поинтересовался Пашка.

– С нами ему будет лучше!

– Ну-ну.

– Но хорошая идея же? – жалобно спросила я.

Он вздохнул:

– Хорошая. Даже очень хорошая, ты молодец, Кошка. Я всегда говорил, что ты очень умная и креативная.

– Не подлизывайся! – Я весело щелкнула его по носу и встала. – Завтра свободен?

– Да, днем.

– Тогда я пойду в библиотеку, у меня, оказывается, реферат не сдан, и заодно парочку статей накатаю.

Я подхватила букет со стойки, проигнорировав мнущуюся неподалеку Алину, которая явно хотела со мной поговорить. Обойдется. Что она может мне нового сказать? Проблеять свое «извини»?

Уже на улице спохватилась, что так и не отчиталась Стасу. Как засчитывать наш быстрый секс в подсобке – за успех? А флирт с Алиной? А то, что Артем ни слова про букет не сказал? Хотя, может быть, он решил, что он не мой?

Я напечатала в чате: «Занят?» – и Стас тут же мне перезвонил.

Выслушал краткий пересказ сегодняшнего дня – без подробностей и эротических вставок – и сказал:

– Понятно.

– Что – «понятно»? – насторожилась я.

– Ты завтра чем занята? – спросил он, проигнорировав мой интерес.

– Мы с Пашкой ищем бездомного котенка! – честно сказала я.

– А ты умеешь удивить… – усмехнулся Стас мягко, и меня словно щекотнуло изнутри шелковистым мехом. Стало приятно и захотелось оправдать его ожидания.

– Нам для канала. Сделать красивую историю подобранца. Но сначала надо подобранца где-то подобрать. И заодно уговорить Пашку поселить его у себя…

Я еще договаривала, а в мозгу уже что-то щелкнуло и зажглась яркая лампочка.

Одновременно с этим Стас весело упрекнул:

– Надо же, а я про тебя думал – какая умная девочка, отличное поколение растет. Выходит, ошибался?

– Стас! – подпрыгнула я на месте, напугав парочку прохожих. – Стас! А можно…

– Можно! – засмеялся он. – Завтра жду вас в своей клинике, я там весь день.

42. Лукошко кошек

– Этого котика выбросили, потому что у него диабет. Нужно каждый день делать инъекции, следить за сахаром, подбирать специальный корм. Конечно, кому такой нужен…

Стас погладил большого кота, спящего в дупле высокого, от пола до потолка, кошачьего «дерева». Персиковый длинношерстный красавец начал мурлыкать под его пальцами сквозь сон, не открывая глаз.

– А это наша радость, Светик, – он наклонился и открыл дверцу большой клетки, стоящей в углу. Черная как ночь гибкая кошка с зелеными глазами мгновенно выскользнула из нее, вскарабкалась по Стасу как по дереву, залезла на ручки и уткнулась ему под мышку. – Просидела месяц в запертом и заваренном подвале, чем она там питалась – даже думать не хочу. Мы ее откачали, пристроили в семью, а там маленький ребенок. Таскал ее за хвост, не давал есть. Принесли обратно, глаза прятали: «У сына аллергия».

Стас пересадил черную кошку на плечо, и она тут же обвилась вокруг шеи, держась хвостом. На меня взглянула, сощурившись, и на всякий случай зашипела.

Я отошла подальше.

– Вот-вот. Во второй семье была с двумя другими котами, била их, шипела как сатана, ужасно испуганная маленькая девочка… – Он потянулся к Светику, и та ласково ткнулась в него носом. – Опять вернули. Не знаю, куда ее теперь. Других кошек рядом с собой она не выносит.

Мы с Пашкой добрались до клиники Стаса самостоятельно, по дороге немного поцапавшись на тему, где искать котят для задуманной программы. Еще вчера мой напарник был не особо рад перспективе искать заморышей по затопленным подвалам, выхаживать, а потом еще укотовлять. А сегодня злился, что мы опять едем к «твоему Вишневскому».

– Паш, какой он мой? – лицемерно возмущалась я. – Это же ты его к нам на канал притащил. Сам нашел, сам написал, сам все организовал.

– Зачем нам его клиника, мы бы и сами справились… – бормотал он.

– Его клиника и ее реклама принесли нам кучу бабла. Не ной.

Стас встретил нас прямо в холле, где ждали приема девочка с морской свинкой, старушка с черно-белым слепым на один глаз котом и очень послушный дог, смирно сидевший, не поворачивая головы, пока его хозяева, супружеская пара лет тридцати, ругались на крыльце.

И сразу повел знакомить с обитателями клиники и маленькой звериной гостиницы при ней.

– В начале лета беспризорников хорошо разбирают, – объяснил он полупустые вольеры и клетки. – Особенно собак. А вот осенью будет беда… начнут разъезжаться с дач – не домой же тащить дворового кобеля? Или вольного кота, привыкшего к мышиной диете и дракам за территорию.

У каждой кошки тут была своя история, достойная стать темой выпуска. Невозможно было выбрать. Прямо хоть сериал снимай, чтобы каждой досталось по серии!

Только получится очень грустный сериал. У некоторых подобранцев были такие глаза… было ясно, что люди проделывали с ними очень плохие вещи, но они с этим смирились и теперь уже не ждут от человека ничего хорошего.

Но Стас сказал, что не все так плохо. Бывает, заберут грустного кота, который даже на руки не идет и ест только по ночам, когда никто не видит, а через полгода присылают видео радостного игривого котика, который делает кусь хозяевам, когда те не хотят делиться с ним курочкой из своей тарелки. Сразу видно, что любовь может вылечить даже самые страшные травмы. Те, что сразу не видны.

– А вот этот товарищ упал на меня натурально сверху, еле руки успел подставить. Пришлось отбросить телефон, чтобы поймать. – Стас достал из мягкой корзинки крошечного милипусечного дымчатого котенка. Видно было, что его обрили и обрастать нежной шерсткой, похожей на клочки тумана, он начал только недавно. – Пока только спит, ест и мурлычет. Даже когда обрабатываем от лишая и уколы колем – все равно мурлычет. Чего у него только не было: блох сняли больше, чем он сам весил, в ушах целая колония организмов, глисты… Начнешь все сразу выводить – помрет. Не начнешь – сожрут заживо.

Я аккуратно дотронулась пальцем до маленького темного ушка. Угольная Светик-Сатана, спокойно отреагировавшая на котенка, угрожающе набычилась на меня.

– Ярин, осторожнее. С лишаем тебя из кофейни попрут! – озабоченно предупредил Пашка, который все еще стоял в дверях и не рвался тискать каждого пушистика, в отличие от меня.

– Ох… – Я отдернула руку.

– Он уже чистенький, – успокоил меня Стас, протягивая малыша на ладони. – Он тебе очень идет.

– Тебе больше, – завороженно отозвалась я, чувствуя под пальцами тонкие косточки и трепыхающееся сердечко. – Он такого же цвета, как твои глаза.

Только слегка, буквально на миллиметр, приподнятая бровь показала мне, что я, кажется, сболтнула лишнего. К счастью, скучающий Пашка не вслушивался в наши разговоры.

– Ну что, этого берем? – спросил он издалека, вытягивая шею, чтобы рассмотреть, кого я там тискаю.

– Да, Стас, ты не против? Расскажешь, как он на тебя свалился, как лечили, что дальше? Как его зовут, кстати?

– Мы пока не назвали. Он две недели был между тем светом и этим. Никто не решался привязаться. Теперь, наверное, можно, но как?

– Так давайте зрителей спросим? – Я уже завелась. Не терпелось начать снимать. У меня была идея! – Пойдем опять в твою беседку или тут?

– Давайте ко мне, – пожал плечами Стас. – Заодно пообедаю, а то с утра только кофе пью. Погоди, Сатану оставлю.

Ага, он эту кошку тоже не Светиком зовет.

Я хихикнула про себя.

– Привет, я Солнечная Кошка! – Я склонила голову набок, глядя в камеру. Пашка показал поднятый большой палец. – Сегодня мы снова в гостях у прекрасного человека Станислава Вишневского. И у меня есть совершенно сенсационное заявление!

Пашка перевел камеру на сидящего рядом Стаса – он не стал переодеваться, так и пришел в зеленой хирургической куртке, в которой возился со зверями. Крошечный малыш спал на его большой ладони.

Я встала со своего места, обошла Стаса сзади и вынырнула из-за спины.

– Я хочу сообщить всем, кто смотрит наш канал… – мурлыкнула я, опираясь лапками на его плечо. – Что я… Влюбилась!

Вздрогнул даже привыкший ко всем моим выходкам Пашка.

Что уж говорить о Стасе…

43. Самые голодные в мире

– Посмотрите на этого волшебного малыша! Разве можно в него не влюбиться?

Я приняла котенка из рук Стаса, встретившись с ним веселым взглядом.

Он только покачал головой, не сумев сдержать улыбку.

– У нас тут малыш, с которым однажды случилось чудо… И я сейчас не о котенке!

Я скользнула на траву, устраиваясь у коленей Стаса. Пашка чуть сместил камеру, чтобы мы попали в кадр вместе.

– Все началось чудесным майским днем, когда один серьезный бизнесмен вышел из офиса, где обсуждал многомиллионную сделку, чтобы поговорить по телефону. Говорят, хорошие мужчины с неба не падают. Но хорошие котики – вполне!

Я чмокнула дымчатого малыша в носик.

А дальше Стас уже сам рассказал, как вез блохастую мелюзгу в клинику, как мыл его, как кормил его смесью для котят, а тот пытался укусить за палец – требовал мяса!

– И стоп! – крикнул Пашка. – Ярин, подвинься левее, заслоняешь Станислава. Станислав, вам усы кошачьи пририсовать при обработке? Будет забавно.

– Что мне уже терять… – проворчал Стас, каким-то очень естественным движением поглаживая одной рукой котенка по голове, а другой – меня по плечу.

Сегодня я надела тот самый купленный им короткий вышитый сарафан. Открытый, легкий – в самый раз для жаркого дня. Ну и мне показалось, что это хороший тон – показать, что я ношу его подарок.

А он взял и коварно воспользовался тем, что обнаженная кожа оказалась прямо под его пальцами! Надеюсь, Пашка слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

На краю поляны у беседки появилась Анфиса с подносом, заставленным графинами с лимонадом и тарелками с сэндвичами. Дождалась кивка Стаса и принялась расставлять их на столе. В этот раз не было излишеств – ни пирожных, ни тарталеток. Только нормальная еда, на которую Стас с энтузиазмом набросился, только и успев жестом пригласить нас с Пашкой присоединяться. Я тоже была слишком голодной для церемоний, так что некоторое время мы просто жевали. А котенок сладко спал, хотя ему тоже принесли паштета в розеточке.

После обеда мы продолжили снимать. Стас делился подробностями борьбы за жизнь маленького и тогда не слишком пушистого котика, а я разбивала чересчур серьезные или грустные моменты шутками и дурацкими вопросами вроде: «А вы его на совещаниях в правый карман клали или в левый?»

«В вазочку на столе», – кстати, невозмутимо ответил Стас.

Под конец программы мы объявили конкурс на лучшее имя для котенка, Пашка сказал: «Стоп! Финал!» – и я пошла падать на траву. Во время долгих съемок у меня ужасно болела спина – я старалась сидеть идеально прямо и перенапрягала позвоночник. В прошлый раз я еще стеснялась, а теперь считала, что мы с хозяином дома уже достаточно близки, чтобы его не шокировало, как я валяюсь на земле, глядя в безоблачное голубое небо, и даю советы Пашке, как лучше монтировать историю.

Стас снял зеленую куртку, оставшись в тонкой меланжевой футболке, которая туго обтягивала его тело, обрисовывая под тканью широкие грудные мышцы и плоский живот.

Я понимала, что пялюсь на него как-то совсем неприлично, но все равно не могла не вспоминать недавнее утро, когда мои пальцы путались в завитках у него на груди, а его живот напрягался от прикосновений моих губ.

Сглотнув, я отвернулась.

Вообще-то у меня свой мужчина есть. С кубиками мышц и сильными руками. Его и надо вспоминать в такие моменты!

– Ну что еще? – Стас подошел ко мне. Я жмурила глаза, глядя снизу вверх на его фигуру, загородившую мне солнце. – Хотите еще сэндвичей? Пирогов? Ежевики? – особенно коварно ему удалось последнее предложение.

– Шиншиллу! – выпалила я, садясь. – И хомяка!

– В смысле – запеченных? – поднял он бровь. – Мадам знает толк в извращенных желаниях.

Ой, кто бы говорил!

– Ты в прошлый раз обещал познакомить с Аврелием. Ну и остальными, кто не кошки.

Стас протянул мне руку:

– Ну пойдем, познакомлю. Кстати… – Он с легкостью поднял меня, обхватив пальцами запястье. – У меня есть бассейн, можете искупаться. Жара.

– Купальника нет! – Я поддернула короткий подол сарафана.

– Ну что ж ты! – цокнул языком Стас. – На интервью со звездами надо приезжать подготовленной.

– Да как-то не привыкла к людям, у которых дома бассейн!

– Зря… к хорошему вообще полезно привыкать. В следующий раз не забудь. Идем!

Я оглянулась – Пашка продолжал возиться с камерой, подключая ее к ноутбуку, кажется, решив смонтировать передачу прямо сейчас. Ну ладно, шиншилла нам не в тему, одна схожу. И плавок у него тоже наверняка нет, бассейн предлагать не буду.

Стоило нам зайти под широкий навес террасы, как моментально откуда-то нарисовалось штук пять кошек, которые закружились, отираясь о ноги Стаса, оплели его хвостами и поприветствовали на разные голоса.

– Жарко им во дворе, – пояснил он. – Поэтому вся любовь только в удобном режиме, где попрохладнее. И только после обеда.

Возможно, один обед у кошек уже был, но когда они отказывались от второго? С террасы мы вошли в просторный холл, и любвеобильное котостадо, разросшееся по пути до десятка штук, так дружно ломанулось в светлую арку, ведущую в правую часть дома, что сразу стало ясно, где тут кухня.

– Пойдем… – тяжело вздохнул Стас. – Надо ритуально насыпать им горсточку свежего корма, иначе они будут голодать и лизаться до вечера. А ночью обгрызут мне лицо.

В просторной светлой кухне он зачерпнул совочком из мешка с сухим кормом и вытряхнул понемножку в каждую из десятка мисок, что стояли под окном. И ловко выхватил из ломанувшейся туда пушистой лавины толстого одноглазого кота в рыжую полоску.

– Джонни не положено, он у нас на диете, – пояснил он. – Ест по часам и только свой специальный корм.

По лицу Джонни и по интонациям его возмущенного мява было слышно, что он думает обо всяких этих тиранах, которые зажимают едулечку истощенному котику, который не ел никогдавмири!

– Где же Аврелий? – огляделась я. – Где тот героический кот, что спас тебя от вегетарианской ереси?

– Найди самого наглого, – предложил Стас.

Я огляделась.

Часть разноцветных кошек настойчиво тыкала лапками в миски: «Официант, повторите!»

Другая часть, презрительно дернув хвостами, умотала в глубину дома.

Выпущенный на свободу Джонни по очереди обходил своих собратьев и нюхал их морды: «Ты ел? Ел? Ел?!»

А потом я заметила тяжелое кресло из светлого дерева с резьбой на спинке. Оно стояло в углу у окна – так, что и до стола было недалеко тянуться, и любоваться на заросли сирени на заднем дворе удобно. На нем лежала большая подушка, на которой вытянулся во всю длину мохнатый сибирский кот.

Он спал и в пиршестве не участвовал.

Кажется, за все время, пока тут была тусовка и многоголосое пение, он ни разу не шевельнул даже ухом.

– Твое кресло? – спросила я у Стаса.

– Уже нет, – коротко ответил он.

Открыл кухонный шкафчик, достал оттуда керамическую миску, а из холодильника – пакетик с кормом. Разумеется, собственного производства. Открыл, выдавил в миску и поставил прямо под нос Аврелию – а это, разумеется, был он. Тот приоткрыл один глаз, лениво зевнул и приподнял голову, аккуратно пробуя кусочек мяса с края. Вел он себя так, будто делает большое одолжение, что соглашается продегустировать эту вашу еду.

Но стоило вечно голодному Джонни сунуться к миске мордой, как тот молниеносно схлопотал тяжелой лапой прямо по носу.

Старость старостью, а свое этот кошачий патриарх умеет защищать.

– Жертвы великим богам принесены! – провозгласил Стас торжественно. – А теперь пошли в спальню.

44. Шиншилла, хомяк и что случилось в спальне

– Я уж думала, ты никогда не попросишь! – томно выдохнула я, подходя и повисая на шее у Стаса.

Он правда рассчитывал меня поймать?

Не знаю, как так получилось, но я опять была без лифчика. Не буду же я надевать его под такой открытый сарафан.

Мне показалось или кто-то нервно сглотнул, совсем как я недавно?

– У меня там… – его ладонь машинально легла мне на талию, голос стал ниже на несколько тонов.

– Шиншилла, да, – кивнула я. – А хомяк где?

– В морозилке… – смущенно ответил Стас.

– Что?!

– Сдох хомяк, прости, не дождался тебя.

– Боже… – Я прижала ладони к щекам и сделала шаг от него. – Почему в морозилке-то?

– Надо же похоронить по-человечески, а у меня дела были, – Стас кивнул на узкую дверь напротив входа. – В кладовке стоит, промышленная. Хочешь посмотреть?

– На труп хомяка? Ты умеешь поразить девушку!

– Всем девушкам для поражения нужно разное. Кому-то достаточно шампанского на борту яхты в Ницце, кому-то дать порулить вертолетом.

– А мне подойдет дохлый хомяк… – отозвалась я ему в тон.

– Ну, так ты сама не слишком стремишься к стандартности и предсказуемости. – Стас пожал плечами, склонив голову и пряча улыбку.

– Что нужно делать, чтобы меня поражали шампанским в вертолете? Может быть, еще не все потеряно? – в отчаянии спросила я.

– Не скажу, – мотнул головой Стас. – Зачем портить такую редкую девушку.

– И так всю жизнь… – вздохнула я. – Никакой Ниццы, одни дохлые хомяки. Давай скорее шиншиллу, пока она тоже не отправилась в края, где хрустящие салатные листья никогда не кончаются.

Шиншилла по имени Шуша жила, конечно, не в спальне, а в маленькой гостиной рядом с ней, куда строго не допускалась ни одна кошка.

Ну как – строго…

Если на ручках и в присутствии Стаса – то можно. Ненадолго. И если делать вид, что эта большая серая мышь тебя нисколечко не интересует.

Но я не смогла сдержать смеха, когда шебутная абиссинка, которую я помнила еще по первому визиту, оглядывалась на нас, убеждалась, что мы не смотрим, и делала молниеносный бросок к клетке. Однако стоило Стасу повернуться, как она так же мгновенно прыгала обратно и принимала равнодушный вид. Какая шиншилла? У вас тут и шиншилла есть? Нет, совсем неинтересно.

– Не сожрет? – обеспокоилась я, когда она снова метнулась туда-сюда.

– Да нет, Лиска не злая. И не голодная. Просто очень любопытная, как все кошки.

Я в этот момент как раз проходила мимо приоткрытой двери в спальню и косилась туда, изо всех сил делая вид, что просто случайно бросила взгляд.

Обернулась – да, Стас смотрел на меня. И очень хитро.

– Мало ли, может, у тебя в спальне игуана. Геккон же есть… где-то? Где у тебя геккон?

Прозвучало прямо неприлично. Покажи мне своего большого геккона, малыш…

Или это меня близость спальни заводит?

– В кабинете. Мы там с ним отлично уживаемся. Он молчит – и я молчу. Да заходи, если тебе интересно, что ты как не кошка, – хмыкнул Стас, распахивая дверь.

Он остался рядом со мной. Достаточно близко, чтобы я чувствовала, как от его взгляда встают дыбом невидимые волоски на коже.

Но мне было слишком любопытно увидеть сердце его дома, узнать еще немного о нем, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Спальня была очень уютной, совсем не похожей на демонстративную роскошную холодность квартиры для секса. Кремовые шторы только слегка рассеивали солнечный свет, и он мягкими золотыми пятнами ложился на кофейного цвета покрывало, небрежно наброшенное на широкую кровать, засыпанную маленькими декоративными подушками. Темно-шоколадный комод напротив нее, две тумбочки по бокам и белый ковер с высоким ворсом, на котором хотелось вытянуться и поваляться, как настоящей кошке.

Светильники, зеркала, картины на стенах, цветочные горшки с пятнистыми орхидеями – все мелочи были подобраны с таким вкусом и любовью, что я сразу подумала о жене Стаса. О том, как она украшала это место, делала его уютным, таким, куда хотелось бы возвращаться… а потом ей пришлось уйти навсегда.

– Значит, сюда ты своих любовниц не привозишь? Спишь тут один…

– Почему один? – поднял брови Стас. – С кошками.

– Им сюда можно?

– Да, они приходят, когда я ложусь, и накрывают не хуже одеяла. Выпихивают меня с подушки, охотятся на ноги, жуют волосы и урчат.

Он делал вид, что жалуется, но я слышала в голосе скрытое довольство. Кто ж не хочет так спать!

– Супер! – вздохнула я. – Завидую страшно. Мне не разрешают завести даже одну кошку. Двадцать – я бы сошла с ума от умиления, наверное.

Его пальцы коснулись моей шеи сзади, пробежались вниз по открытой сарафаном спине, остановились на середине позвоночника. Горячие искры разлетелись от каждого легкого прикосновения, и я судорожно выдохнула, поворачиваясь к Стасу.

Но он не убрал руку, и получилось, что я сама завернулась в его объятие. Благодаря высокой платформе босоножек я была только чуть-чуть ниже его ростом, и наши лица были почти на одном уровне. Я чувствовала его дыхание, почти ощущала тепло тела.

Сейчас он был таким же, как той ночью.

Тем утром, пока не позвонил Артем.

Близким. Очень близким и… своим, что ли?

Мне было легко стоять рядом со Стасом.

Дразнить.

Выбирать.

Поцеловать или отступить.

Остаться стоять вот так, вплотную, или пойти смотреть молчаливого геккона.

Пошутить на грани или задать серьезный вопрос.

– Почему ты такой? – спросила я.

– Какой? – вполголоса спросил он.

– Ты же… хороший. – Я смущенно мотнула головой, признавая нелепость этого определения, и попробовала заново: – Зачем тебе девушки на одну ночь? Ты же… лучше этого.

Он не стал спускаться в ад уточнений, что лучше, что хуже. Сразу понял, о чем я.

И ответил так же серьезно, как я спросила:

– Я не хочу ни к кому привязываться. И чтобы кто-то привязывался ко мне.

– Но почему?

– Ярина… – выдохнул он, и я почувствовала его дыхание на своих губах. – Я тебе уже говорил, что я мудак. У меня есть остатки совести, поэтому я не хочу ломать жизнь хорошим девочкам вроде тебя. Одной уже сломал. А плохие мне не нужны.

– Ну с чего ты взял, что ты обязательно будешь ломать кому-то жизнь? – упрямо спросила я. – Мало ли кто и почему разводится, просто не сошлись характерами.

– Понимаешь… – Стас как-то преувеличенно аккуратно заправил прядь волос мне за ухо, скользя взглядом по моему лицу, но не встречаясь глазами. – Просто бывают люди, которые не приспособлены для семейной жизни. Слишком эгоистичные, наверное. Жестокие.

Я помотала головой – Стас жестокий? Человек, который возится с щенками в клинике и позволяет кошкам жевать свои волосы по ночам.

Что за чушь!

– Ярина, ты такая еще наивная… – усмехнулся он. – Я потому и взялся тебе помогать, чтобы как-то искупить свою вину за одну изломанную судьбу и не допустить, чтобы такой же как я мудак сломал твою.

– Ты считаешь, что Артем мне ее ломает?

– Я не допущу этого. Все под контролем. Он еще может исправиться, если поймет, что теряет.

Его голос стал громче и тверже, а рука уверенно легла на мою спину. Уже не дразня – поддерживая. Только остро кольнуло что-то глубоко-глубоко, почти незаметно.

– Он не поймет. – Я обняла себя руками. В доме было прохладно, в легком сарафане стало зябко. – Он не реагировал на все наши демонстрации.

Стас запрокинул голову и рассмеялся, легко и сухо. Даже как-то зло.

– О, еще как реагировал… – протянул он. – Он на стены лез и метался от каждой твоей выходки, поверь.

– А с виду незаметно.

– Не туда смотришь, – хмыкнул Стас.

Он все еще не отпускал меня, почти обнимал. Ни туда, ни сюда. Как будто был родственником, добрым дядюшкой, которому не зазорно прикасаться к… чужим девушкам.

– А куда надо?

– На несвойственное человеку поведение.

Я задумалась.

Почти год встреч два раза в неделю там, где удобно Артему, – и вдруг за последнюю неделю я забыла о том, что надо метаться между средой и субботой.

Его мама.

Цветы.

Секс на работе, в конце концов, тоже считается, если он не по расписанию!

Может быть, Стас и прав…

Но додумать эту мысль я не успела, потому что те несколько сантиметров, что еще оставались между нами, вдруг куда-то делись, и я оказалась прижата мужским телом к дверному косяку, а по моим губам скользнули твердые прохладные губы.