Текст книги "Солнечная кошка"

73. Последнее испытание

– Сашенька забыла упомянуть крошечную деталь, – раздался голос от дверей. Я обернулась: Стас стоял, прислонившись плечом к косяку, в той же позе, что и я несколько минут назад. – Что я предложил развестись уже после того, как она потеряла ребенка.

– Я потеряла ребенка из-за тебя! – взвилась Сашенька, расплескивая свою благостную нежную женственность и превращаясь в нервную, даже немного истеричную девицу с отблеском безумия в глазах. – Из-за того, что ты не любил меня и не хотел детей!

– От тебя не хотел, – спокойно, но жестко уточнил Стас. – Да. Полностью виновен.

Он стоял вроде бы в расслабленной позе, но я чувствовала его спиной, чувствовала, как звенят напряженные мышцы, будто поющий под порывами ветра канат, натянутый на высоте десятиэтажного дома. По которому он сейчас и шел, демонстрируя на публику пофигизм и циничную откровенность.

– Впрочем, ты права. В тот день, когда ты обрадовала новостью о беременности, я как раз шел домой, готовясь исправить нашу общую ошибку. Пора было заканчивать с этим кошмаром. Но ты успела первой, и я ничего уже не сказал.

– Но ты так скривился, что я все поняла! – прошипела Сашенька. – У меня даже живот заболел в тот момент! И наш малыш все понял! Если бы не это, я бы не потеряла его через месяц!

– Да. Тоже виновен. Женщина, которую я не люблю, беременна от меня, и теперь я никогда не буду свободен. Никогда. В этот момент сложно достоверно изобразить радость. Но пару минут спустя у меня получилось. – Стас сделал шаг вперед и встал рядом. Погладил меня по спине и сказал, не отрывая, впрочем, взгляда от Сашеньки: – Видишь, Кошка, я же тебе говорил, что мудак. Забывчивый мудак, который не поменял код на воротах. Благодаря этому ты узнала правду из первых уст. Все к лучшему.

– Еще какой мудак! – прошипела Сашенька, и милое, почти детское ее личико исказилось уродливой гримаской, похожей на мордочку эльфа-подменыша. Как в сказке – только что в колыбели гулил румяный розовый младенец, а вот скалит треугольные зубы зеленокожая тварь из зачарованного леса. – Еле дотерпел до моего возвращения из больницы! Небось дни считал, из календаря вычеркивал. Через месяц уже можно снова трахать жену и разводиться с ней!

– Ровно в тот момент я и понял, что больше не лягу с тобой в постель.

– Обрадовался, когда я согласилась?!

– Да.

– Видишь, Ярина! Видишь! Ты готова к такому? О такой любви ты мечтаешь? Когда тебя бросят в самый уязвимый момент?

Они смотрели друг на друга – Стас и Сашенька. Он стоял за моим стулом, она сидела на подоконнике, вцепившись пальцами в край.

И взаимное отвращение, видимое физически, клубилось между ними грязно-желтыми облаками.

– Саша, вы… – осторожно сказала я, тщательно подбирая слова, – прекрасная женщина.

И почувствовала, что стоящий позади Стас, напряженный до предела, вдруг замер, будто мгновенно заморозился до температуры ниже абсолютного нуля.

Я и не знала, что нашу вчерашнюю близость без слов, доверие и связь придется протестировать так скоро. До того, как она окрепнет, как мы в нее поверим. Проверим на примерах попроще, подтвердим мелочами, опытом и временем.

Но, видимо, это не наш путь. Сразу в боевых условиях – вот это другое дело.

– Но, простите, Саша, вы, наверное, не в курсе, но я – журналист. Выворачивать наизнанку факты – моя профессия. Нас этому буквально учат в институте, представляете? – Я усмехнулась, глядя, как она переносит свое внимание со Стаса на меня и начинает вслушиваться в мои слова. Хотя говорила я их больше для Стаса. – У вас прекрасная, стройная история, которая объясняет все недомолвки и раскрывает секреты. Показывает, как все было на самом деле…

Стас тяжело молчал, Сашенька начала успокаиваться и превращаться обратно в человеческое существо, поэтому я улыбнулась и добавила:

– Якобы. – Полюбовалась, как она сощурилась, пытаясь понять, что происходит, и продолжила: – Вы на редкость точно попали в некоторые больные точки. Особенно вот с этим – скрывал от людей, запрещал рассказывать. Учитывая, что вы узнали о помолвке из публичного заявления, что, казалось бы, идет вразрез с такими привычками Стаса, думаю, у вас с ним действительно было много битв на эту тему. И вы знали точно, в какое место его ранили, и что эта тема будет больной в его будущих отношениях. Так и есть.

Я поняла, что не ошиблась, увидев тень удовлетворенной улыбки, мелькнувшую на ее лице.

– Только вы просчитались в одном. Вы понятия не имеете, что связало нас со Стасом и насколько мимо, тошнотворно мимо ваша трогательная история про брошенную беременную жену. И заодно его упорное нежелание жениться. Вы перестарались, Саша, выворачивая все наизнанку. Одно дело – что он рассказал, что вы рассказали – можно усомниться в его словах. Но нельзя усомниться в действиях.

Очень хотелось добавить пафоса, закончив речь гордым: «Вы проиграли, дорогой Мориарти!», но я решила не перебарщивать. Это только мне было смешно, а Стас у меня за плечом только сейчас едва слышно выдохнул, словно все это время так и стоял замороженным, не дыша и не надеясь.

Я откинулась назад на стуле не глядя, позволив ему поймать меня. Запрокинула голову, и он наклонился, накрывая мои губы своими. Ледяными.

Сашенька выглядела…

Никогда в жизни я не чувствовала этого превосходства перед поверженными соперницами. Наверное, потому, что раньше они задевали только меня. А эта била в того, кого я люблю. Поэтому мне, честно сказать, было даже приятно смотреть на то, как безуспешно она пытается держать лицо, вставая со стула и даже захватывая стаканчик с кофе с собой.

Она попыталась выбросить его в мусорное ведро легким небрежным жестом, но резко скомкала, и он брызнул во все стороны кофейной жижей.

Я проводила ее взглядом, Стас посторонился, пропуская в коридор.

– Почему она?.. – вдруг спросила Сашенька, уже пройдя мимо него. Не оборачиваясь. Спина у нее была неестественно прямой. – Почему – не я?

Стас молча пожал плечами, будто она могла увидеть.

Но она уловила его ответ и так. Вскинула голову и двинулась к выходу – несчастный злобный эльф в розовой футболке в полоску.

А в мое торжество добавилась нотка горечи.

Но я успела оценить и даже полюбить горький привкус апероля.

Для полноты жизни нужны все вкусы.

Стас расслабил плечи, только услышав удаляющийся шелест шин.

Он поднял меня со стула, порывисто обнял и сжал до невозможности крепко, так что я пискнула задушенным котенком.

Я знаю, что он хотел сказать. Спасибо за то, что поверила.

Но я не верила. Я знала. Просто точно знала.

Вчерашние тишина и темнота связали нас так крепко, что за весь разговор я не испытала ни единого проблеска сомнений.

Глазастик, забытый на стуле, возмущенно мявкнул и вскарабкался по мне, как по дереву, жестоко запуская маленькие острые когти в кожу. Обвился вокруг нас со Стасом, устроив свою пушистую жопу на моем плече, а мордочкой ткнувшись в его ухо, и довольно заурчал как трактор.

Откуда-то снизу, из-под ног раздалось требовательное: «Мррррряуввв?» – это самая отважная в мире Лиска пришла поинтересоваться, как там все-таки насчет завтрака, раз уж враг бежал.

Вслед за ней в дом возвращались и остальные кошки, с разной степенью громкости и наглости высказывая свое отношение к таким гостям и отсутствию свежей еды.

Надо будет все-таки поменять код на воротах.

Да покормлю я вас сейчас, хватит орать!

Эпилог

– Ты не наденешь кошачьи уши на свадьбу!

– Нет, надену.

– Ярина! Что за ерунда? Ты взрослая женщина!

– И как взрослая женщина, я приняла решение надеть на свадьбу кошачьи ушки.

– Я тебе запрещаю, в конце концов, что за инфантилизм!

– Инфантилизм, мама, был бы, если бы ты могла мне что-то запретить.

– А что муж твой скажет?! – выкатила мама последний, самый убийственный, по ее мнению, аргумент.

– Мой муж мне эти ушки и подарил. К свадьбе, – невозмутимо ответила я, вертясь перед зеркалом.

Ободок с меховыми с серебристым отливом ушами был последним штрихом к наряду, тиарой для невесты. К нему крепилась короткая, едва по лопатки, кружевная фата. Даже скорее мантилья – серебристая, в тон ушкам.

И платье было таким же – вроде и белое, но слегка отливает благородным серым.

В тон глазам Стаса. И шерсти Глазастика.

Семья у нас или нет? Все мы одной масти!

Я натянула перчатки без пальцев – и для завершения образа осталось только впрыгнуть в туфли.

Все, самая красивая невеста тысячелетия будет готова!

Мама настояла, что приедет и поможет, хотя я бы с удовольствием ограничилась ее присутствием на официальной регистрации, которая состоялась вчера и заняла минут десять.

Штамп в паспорт, подписи в бумажки, «поздравляем с созданием семьи» – и на выход с вещами. Родители Стаса так и поступили. Для них наша выездная церемония с цветочной аркой, кошачьими ушками и прочей ерундой «для молодежи» была чем-то несерьезным.

Документы – это да, это понятно. А дискотеку можно и пропустить.

Но мои решили, что без банкета как-то не по-людски.

– Хорошая ты у меня девочка получилась, – довольно сказала мама. – Даже странно. После того, что ты творила в переходном возрасте…

– Что я такого творила? – проворчала я. – Из дома не убегала, наркотиками не увлекалась, пьяной меня не приносили, даже девственности лишилась как порядочная – уже совершеннолетней.

– Ты была вообще неуправляемой! Такой хамкой! Не знаю, как я это вынесла! Да и потом ничего не изменилось. Все хочешь по-своему, даже уши эти дурацкие! – всплеснула мама руками.

– Разве ты не хотела бы вырастить меня самостоятельной?

– Самостоятельной, а не все делающей поперек!

– Ох, мам… – Я опустила руки. Почему-то у меня вдруг возникла иллюзия, что сегодня, в такой счастливый день, мы сможем наконец разобраться с обидами и примириться. – Можно же было хоть разочек не сделать поперек мне? С институтом тем же…

– Нет, ну а что ты предлагала – подарить тебе деньги на то, что я считала пустой тратой времени? – возмутилась мама. – Мы не настолько богатые, Яриночка. Теперь у тебя муж состоятельный, у него и проси на свои придури!

Хорошо бы Стаса не трогать, но разве допросишься. Лучше пропустить мимо ушей.

– Ну можно мне было в долг эти деньги дать, а? До момента, когда бы я начала зарабатывать. Знаешь, насколько мне легче было бы? – попробовала я в предпоследний раз.

– Все ищешь, где легче… Училась бы ты тогда спустя рукава и вылетела моментально. И что, отдавала бы этот долг со своей зарплаты курьера какого-нибудь?

– Ну ладно, выдавать деньги раз в семестр, но хотя бы не заставлять унижаться перед твоим братом. Ты же сама его не любишь, а меня отправила…

– Как бы ты еще научилась нести ответственность за свои поступки?

Я закатила глаза. С детства слышала, что взрослая жизнь – ужасно сложная штука, никто меня в ней с пряниками не ждет. А на деле оказалось, что чем дальше я уходила от детства и больше брала на себя, тем легче и проще мне становилось жить.

Но я решила добить последнюю попытку:

– Хорошо, мам, а про «принесешь в подоле» скандалы зачем были? Здесь я чему должна была научиться?

– Головой думать!

– Что, нельзя было как-то это все с любовью, что ли? С поддержкой… Ну я не знаю даже. Иначе.

– А воспитывать тебя кто будет? – сощурилась мама. – Это же моя ответственность. И это мое достижение, что ты стала такой взрослой умной девушкой. Выходишь замуж за хорошего человека, учишься неплохо, талантливая, в работе все отлично. Те самые меры, которые тебе так не нравятся, как видишь, сработали.

Я не знала, что сказать, только развела руками. Возразить было нечего.

Но все-таки хорошо, что этап воспитания мы уже прошли. Он действительно научил меня самостоятельности – что бы в будущем ни произошло, наизнанку вывернусь, а в родительский дом не вернусь ни за что!

– Все, мам, побегу я к Инночке, пока она не довела моего визажиста до нервного срыва.

Я обняла недовольно зыркнувшую на ушки маму, чмокнула ее в нос и выскочила за дверь, чтобы нырнуть в комнату напротив, где уже накрасили Инночку и теперь пришла моя очередь.

– Я ждала криков о помощи, – заявила Инночка, освобождая мне место в кресле мастера.

Сама она была уже полностью готова к своей почетной роли свидетельницы или подружки невесты. Ее блестящее розовое платье облегало безупречную фигуру, удивительным образом подчеркивая ее женственность, добавляя изгибов, где положено, и делая ее даже идеальнее куклы Барби.

У той ноги кривые, а наша Инночка совершенство.

– Моих или мамы?

– Как пойдет!

Макияж ее тоже был в розовых и желтых тонах и включал во мне лютую зависть. А ведь я не завидовала даже ее фигуре!

Все потому, что, когда я сама пыталась использовать розовые тени, из меня получалась не спавшая три месяца вампирша.

Почему у Инночки все то же самое смотрелось как нежно-цветочный образ?

Я знала почему – она чертово совершенство, и это несправедливо!

Тем более что она-то как раз последние месяцы и не спит, но все равно умудряется выглядеть намного свежее меня. Если б она при этом была дурой или подлой тварью, мне бы было гораздо легче.

Не спит она, впрочем, частично и по моей вине.

Между ними с Пашкой все так яростно полыхнуло на моем дне рождения, что с тех пор и по сей день из постели они вылезают только по большим праздникам.

На работу, например, и вот, ко мне на свадьбу удалось уговорить прийти.

Сблизило их, как водится, совместное занятие идиотизмом.

Инночка тогда показала Пашке ключ от хозяйской спальни и предложила как-нибудь изящно поглумиться над Артемом.

Друг мой с энтузиазмом согласился, кто бы сомневался.

Сначала они подождали, пока сладкая парочка наконец закончит кувыркаться и начнет взывать о помощи. Увы – на втором этаже дома гостей совсем не водилось. Даже на первом в основном курсировали девушки из кейтеринга, которые к тому времени выставили остатки еды на столы, собрались и уехали.

А Инночка с Пашкой изобразили, что совершенно случайно услышали жалобные вопли из-за двери и попытались ее открыть, но – упс! – только сломали замок!

Целый час они бегали туда-сюда, то обещая взломать дверь, то ожидая хозяйку с ключами, то вызванивая мастера.

Разумеется, никто никуда не звонил и ничего не собирался взламывать.

В перерывах между обещаниями они танцевали на дискотеке, смотрели фейерверки, ели мой именинный торт и возвращались, только чтобы придумать еще какую-нибудь отмазку.

Когда бедняжка Алина начала проситься в туалет, пришлось перевести розыгрыш на новый уровень. Они одолжили у «Горьких трав» дым-машину и включили ее напротив спальни. Густые белые клубы дыма стали просачиваться в щели, а Инночка стучала в дверь и жалобно кричала: «Пожар! Пожар!»

Отсутствие запаха дыма никого не смутило – во время паники не до этого.

Алина оказалась умнее моего бывшенького и сразу метнулась к двери с одеялом – перекрыть доступ воздуха. Тут-то Инночка ее и выцепила, быстро отперев замок. Отдала помилованное мной платье и вкратце рассказала, что такое Артем и почему с ним не надо связываться.

Тут оказалось, что он уже промыл ей мозги и она была уверена, что я шантажирую его своей беременностью, угрожаю судом и алиментами, бандитами, родителями, жалобой в институт и так далее – лишь бы не бросал. И это со мной уже не в первый раз. Выяснилось, что наши с ним отношения тоже начались с такого вот шантажа, а дальше он меня пожалел, привязался, остался, не смог бросить… Пока не увидел Алину – и сердце его забилось только для нее!

Артем тем временем выскочил на карниз второго этажа голым, как был, совсем забыв о своей большой любви, оставшейся в опасности. Пашка, дежуривший внизу, вообще-то планировал немножко его помучить, а потом помочь слезть и проводить к компостной яме, а дальше пусть сам выкручивается.

Но после того как Инночка сообщила ему по телефону то, что узнала от Алины, он разозлился и решил, что этот мудак так просто не отделается.

Пока Артем, как голубь, метался по карнизу туда-сюда, не решаясь спрыгнуть и опасаясь вернуться в спальню, Пашка быстренько собрал гостей и привел показать героя-любовника, по пути любезно сообщив им, что тот обезумел от ревности, узнав, что я умотала со Стасом, и угрожает покончить с собой, бросившись аж со второго этажа.

Дальше они вдвоем с Инночкой, обнявшись, наблюдали, как изрядно набравшийся народ уговаривает Артема не прыгать, ведь я того не стою!

А тот, до истерики напуганный давно развеявшимся дымом, пытается объяснить, что если не спрыгнет, то погибнет во цвете лет.

– Зря ты не осталась. Такое шоу! – ржала Инночка.

– У меня было шоу получше, – довольно жмурилась я. – А вы! Ладно ты, но Пашке двадцать пять! Мозг уже мог отрасти к этому возрасту?

– Так отросшим мозгом и придумал!

Артема в итоге уговорили спрыгнуть в какие-то цветущие кусты и выудили его оттуда исцарапанного, хромого и голого. Завернули в скатерть и так отправили на такси к маме, уговорив все-таки не нырять ни за одеждой, ни за кольцом.

Я была почти довольна.

Пока не узнала от Пашки, что неделю спустя Артем приехал в кофейню к Алине с букетом роз, и она его приняла. Несмотря на то что Инночка объяснила ей, как дела обстоят на самом деле.

Увы. Иногда люди учатся только на своем опыте.

Вопреки маминым опасениям – «Пусть они тебе еще усы кошачьи нарисуют!» – накрасили меня сдержанно, даже скромно. Учитывая количество приглашенных журналистов, я все-таки хотела узнавать себя на многочисленных фотографиях.

Нашу свадьбу уже окрестили свадьбой года. Во всем были виноваты мои дорогие сокурсники, которые так воодушевились премией от Стаса за освещение помолвки, что теперь строчили материалы о нас один за другим. В эти дни я была самой знаменитой невестой страны!

На церемонию в загородном имении одного из друзей Стаса, выбранном на эту почетную роль за то, что оно стоит на реке, народу явилось еще больше, чем на мой день рождения. Большая часть гостей плавно переместилась как раз с той самой вечеринки – логично же пригласить на свадьбу тех, кто был свидетелем помолвки? Остальные – друзья Стаса. Очень серьезные люди в дорогих костюмах, заставившие своими непристойно дорогими машинами всю парковку.

Там я, кстати, углядела знакомый синий «Мазерати» и целых пять минут умилялась и ностальгировала по дурацкому началу наших отношений.

Стаса шумиха, конечно, нервировала. Но когда он увидел, каким широким потоком текут деньги в фонд реабилитации бездомных животных, который он открыл для своих экономклиник, то смягчился.

Я-то вообще лихо взялась за пополнение поголовья подобранцев у нас дома и в уличном вольере. За два прошедших месяца их стало на десяток больше, и в два раза больше я успела пристроить в добрые руки.

– Кажется, на тебя кошки падают чаще, чем на меня, – ворчал Стас, помогая отмывать очередного пушистого товарища едва полутора месяцев от роду, который выкатился мне прямо под ноги на пешеходном переходе в центре Москвы. И заорал так, что даже сквозь столичный шум было слышно.

В ванной он, правда, сидел тихо и только урчал под нашими руками, даже когда мы вычесывали колтуны.

– У тебя просто дел было больше, – оправдывалась я. – Сидел себе в офисе, откуда на тебя котятам сваливаться? Из вентиляции?

– И что мы будем с твоими сюрпризами делать, когда кончится вольер?..

– Люблю, когда ты думаешь о будущем! – Я извернулась, стараясь не угваздаться пеной шампуня для котят, и поцеловала его. – Что-нибудь придумаю.

Придумали мы одновременно.

Стас решил печатать фото подобрашек на плакатах с рекламой корма, который выпускал его завод, и выпустил скидочные карты для тех, кто забирал этих малышей.

А мы с Пашкой полностью пересмотрели формат канала и превратили его в сборник историй о котятах, которые ждут своих хозяев. С продолжением – когда их забирали в семью, мы выпускали особые праздничные ролики, которые комментировали десятки тысяч людей!

Я-то, когда шла на журфак, а потом ночами строчила рекламные тексты про гольф-поля и элитные яхты, была уверена, что, когда вырасту, стану гламурным журналистом и буду писать о сладкой жизни. Только на собственном опыте, а не по картинкам в интернете.

Даже то, что я вышла замуж за Стаса, на это намекало – как оказалось, он и в гольф умел играть, и яхтой управлять, и даже мог ввести меня в тайный мир чудовищно дорогих запонок по индивидуальному заказу.

Но вот оказалось, что это был намек на совсем другой путь в жизни.

И мы не могли, конечно, не сообщить судьбе, что намек поняли, поэтому добавили к свадьбе несколько шокирующих мелочей.

Платье, макияж – готово. Полчаса до церемонии – пора влезать в туфли. Осталось забрать последний аксессуар, заменяющий мне букет невесты.

Я пробежалась по коридору в самый дальний конец и постучалась в комнату, где одевался и готовился Стас.

– Дорогой жених, пора отдавать Глазастика!

– Я его уже на шаурму продал! – раздался мрачный голос из-за двери.

– В смысле? – Я нервно дернула ручку, но Стас не дал мне вломиться:

– Плохая примета видеть невесту до церемонии.

– Блин, ты же разумный человек, что за идиотские предрассудки? Где мой кот? Что случилось?

– Вот что!

Рука Стаса высунулась из-за двери, протягивая мне галстук.

Шелковый серебристый галстук весь в зацепках от кошачьих когтей.

– Слушай, ты его в переноску к нему постелил, что ли? – озадаченно спросила я.

– Разумеется, я выпустил Глазастика из переноски! Ему там было скучно. Но он мог бы пойти мне навстречу и испортить хотя бы диван, например!

– А почему у тебя галстук без присмотра валялся? – тут же встала я на защиту котика. – Надел бы на себя – и нет проблем.

– Терпеть их не могу! Планировал удавиться только в последний момент. Теперь без него идти? Или взамен повесить на шею твоего Глазастика?

– Я тебе дам… вешать! – возмутилась я. А мне что – без букета оставаться? – Дай сюда кота!

Рука снова высунулась, держа на отлете жирненького дымчатого сладкого моего котика. Я подхватила его на руки и захлопнула дверь, фыркнув напоследок:

– Все, жди. Сейчас все решу. Мальчики такие беспомощные!

Держа вредное животное так, чтобы он в пару к галстуку не наставил зацепок и на мое платье, я промчалась по коридорам, выглядывая в окна и высматривая прилично одетых гостей. В основном Стасову половину, потому что мои студенты и журналисты такие понтовые вещи сроду не носили.

Хотела привлечь Инночку, но она уже куда-то усвистела. Вообще почти все уже свалили на место церемонии, наивно думая, что все уже готово. Что может пойти не так?

Пришлось нам с Глазастиком высматривать нужный оттенок на гостях вдвоем.

До назначенного времени свадьбы оставалось меньше пятнадцати минут, и я уже была согласна смириться и с банальным черным галстуком, благо в них недостатка не было, когда мы наконец заметили высокого, стильно одетого и совершенно незнакомого мужчину. Костюм на нем был почти такого же серебристо-серого с лавандовым отливом цвета, что и у Стаса.

Удача! Его галстук подходил идеально!

Вот почему гостьям-девушкам на свадьбу в белом нельзя, а мужикам в том же цвете, что и жених, – даже нужно? Как-то несправедливо!

Я замахала рукой, привлекая внимание незнакомца. Сначала свободной, а потом пришлось немного помахать котом.

Мужчина в сером поднял бровь, недоуменно оглянулся по сторонам, видимо, в поисках объяснения происходящему, но все-таки подошел.

– Добрый день, меня зовут Ярина, и я тут невеста! – Я сразу взяла его в оборот. – Некогда объяснять, но мне нужен ваш галстук.

– Здравствуйте, Ярина, а я вот Яр, – ухмыльнулся он. – И это похоже на начало доброй традиции – лишаться галстука на свадьбах. Кого будете связывать?

– Что? – не поняла я. – Зачем связывать? Он Стасу нужен. Жениху. Его галстук… испортился.

– Не буду даже спрашивать как.

Яр стянул свой галстук с шеи, расстегнул пару верхних пуговиц рубашки – и внезапно имидж строгого и безупречного бизнесмена плавно перетек в образ лихого сексуального мачо. Как у него так получилось?

– И не спрашивайте! – искренне посоветовала я, цапнула галстук, наскоро поблагодарила и умчалась обратно к Стасу.

Ну теперь-то мы точно готовы!

Так.

Посмотреть последний раз в зеркало, не уничтожила ли я старания стилистов, и можно выдвигаться, чтобы выйти наконец замуж.

Столько суеты ради горстки юридических бонусов!

Чтоб я еще раз! Да когда-нибудь!

Если разведусь со Стасом, навсегда останусь одинокой женщиной с сорока кошками.

Кошек пока меньше, так что запас времени у него еще есть.

Свадьбу мы назначили на конец августа. Я слишком любила лето и всегда расстраивалась, когда приходило время расставаться с ним. Что может быть лучше, чем продлить теплое счастье еще ненадолго и каждый год устраивать праздник именно тогда, когда начинаешь грустить из-за скорой осени?

Теплые дни, мягкие и сладкие, пахнущие яблоками и горькими травами.

Прохладные ночи, напоенные ветром, промчавшимся по миру и собравшим урожай надежд на будущее.

Вечера между ними – золотые сумерки, пронзительно нежные, наполненные воспоминаниями, как зрелые фрукты соком…

Самое время свадеб.

Встречать зиму лучше вдвоем.

К арке из белых цветов, установленной прямо на берегу реки, я шла в отвоеванных ушках и с котенком на руках. Чинно, опустив глаза, и только внутренне хихикая, когда слышала удивленные вздохи гостей.

Вот такой у меня веночек, вот такой у меня букет!

Вы ждали, что Солнечная Кошка будет иной?

Нет, у меня имидж!

Мою свадьбу мы еще на канале покажем и кучу денег в рекламу вбухаем – все должно быть тематически-кошачьим.

Пашка нашел среди моих однокурсников несколько талантливых операторов и перевалил на них задачу по съемке материала для свадебного фильма и роликов для канала.

Сам же чинно стоял у свадебной арки вместе с Инночкой, тайком сцепившись с ней мизинцами и потихоньку переглядываясь.

Ох, как бы через месяц нам не повторять весь этот ералаш!

Глазастик смирно сидел на руках, с превосходством поглядывая на гостей. Такой умный кот, который знал, на кого свалиться с небес, просто не мог испортить торжество своим поведением.

Надеюсь, незамужние подружки не потребуют кидать мой «букет котят» в толпу. Результат им может очень не понравиться!

Я взглянула на сияющего Стаса, протягивающего ко мне руки и… не смогла больше оторваться от его дымного взгляда. Так и шла, не глядя ни под ноги, ни по сторонам – сразу в его объятия. Как к себе домой.

Инночка подхватила котенка, и мы с женихом сплели пальцы, поворачиваясь к ведущему церемонии.

– Ну что, Кир, вперед! – ухмыльнулся Стас. – Зажигай!

Мы решили, что приглашать на берег реки тетеньку из загса с их тоскливыми речами – только свадьбу портить.

Зачем тогда вся эта красота?

Августовский закат, тонкий запах белых цветов, вплетенных в арку, плеск реки за ней?

Зачем тащить сотни гостей за много километров от города по бездорожью, мучить Глазастика, ссориться с мамой из-за ушек?

Чтобы услышать в самый главный момент: «В соответствии с российским законодательством ваш союз узаконен, можете поздравить друг друга поцелуем».

Поженились бы тогда в Грибоедовском, арендовали лимузин с ленточками и куклами, как все нормальные люди, да и поехали бухать в какую-нибудь «Дикую Охоту»!

Чтобы не ломать безупречный стиль нафталиновых традиций.

У Стаса была идея получше.

– Помнишь тот «Мазерати», на котором я тебя встречал у факультета?

– Помню. Ты еще сказал, что его хозяину я репутацию уже не испорчу…

– Так вот, он очень за нас болел. Сказал, будь ты его невестой, он бы, может, и сам отказался от своей холостяцкой жизни. Такая, сказал, прекрасная нежная девушка…

– Бедненький! Как жизнь-то его не щадила. Ничего, передай, что ты еще можешь оказаться мудаком через год, и мы разведемся. Тогда у него с таким-то «Мазерати» будет шанс!

– Перебьешься… – прошипел Стас, который научился у меня кусаться.

Чем и занялся.

– Ай!

Но мне понравилось.

Оказалось, что Кирилл, тот самый владелец «Мазерати», – неисправимый бабник с любопытным хобби. Он коллекционирует звания и статусы, дающие право… женить.

В некоторых странах для этого достаточно пройти экзамен, кое-где – получить статус священника, что тоже довольно просто.

Такое право бывает и у капитанов кораблей – поэтому Киру принадлежит круизный лайнер. Однажды он даже получил должность начальника полярной экспедиции, услышав, что им тоже разрешено заключать брак. И купил паспорт одной маленькой страны только за обещание ввести право женить для всех ее граждан. А уж виртуальные свадьбы он проводил во всех интернет-мирах, где эта возможность в принципе присутствовала!

В общем, грех не воспользоваться знакомством.

– Дорогие Станислав и Ярина!

Я приготовилась внимать профессионалу.

Настоящему профессионалу, а не тому, кто просто с девяти до шести ходит в офис, где рутинно подносит кольца на хрустальных подставочках и желает создать счастливую ячейку общества.

Но профессионал нас удивил:

– А теперь давайте, говорите свои брачные клятвы. Потому что никто лучше вас не знает, что для вас значит ваш союз.

– Халявщик! – фыркнул Стас.

– Я не готовилась! – запаниковала я.

– Спокойно! – сжал мои пальцы жених. – Импровизация – твоя сильная сторона.

– А ты?!

– У меня эти слова всегда на кончике языка, – улыбнулся он.

Повернулся ко мне, сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между нами до неприлично малой, совсем неуместной на глазах у такого количества народа.

Но в этот момент я вдруг ощутила, что мы остались вдвоем в целом мире.

Ну, может, еще с Глазастиком.

И слова Стаса прозвучали только для меня, хоть их и слышали все гости:

– Ярина, Кошка моя, Стервелла, единственная… Что бы между нами ни было, какие бы грозы и скандалы ни случались, знай – я всегда буду охранять и защищать тебя от мира. Я полюбил тебя живой, настоящей, наивной и верящей в лучшее. Такой и хочу сохранить. Любой ценой. Даже если небо упадет на землю и я тебя разлюблю – я никогда не оставлю тебя, всегда буду рядом. Пока ты не найдешь того, кто будет любить тебя так же, как я сейчас. Если я способен сотворить хоть одно чудо за всю свою жизнь, пусть это будет то, что я сохраню живым твое чистое сердце.

Я хотела прослезиться, но вспомнила, сколько стоил свадебный макияж, и решила лучше поплакать в первую брачную ночь. Качнулась вперед, касаясь губами губ Стаса, но тут же отшатнулась, не дав ему слизнуть помаду.

Импровизация – моя сильная сторона, говоришь?

– Не надо! – сказала я. Спорим, это первая в мире свадебная клятва, начавшаяся с этих слов? – Я справлюсь сама. Пусть и поцарапаюсь немного об жизнь, но, если ты будешь тем, кто сам не причинит мне боли и к кому я смогу прийти, когда станет тяжело, этого достаточно. Я смогу. Просто будь тем человеком, которого я встретила в очень странный период своей жизни. Ты мне тогда сразу понравился.

– Кто-то схалявил, – заметил Кир.