Текст книги "Солнечная кошка"

70. Самое важное молчание

Стас зарулил на стоянку у дома, я отщелкнула ремень безопасности, он тоже… но вместо того, чтобы выйти из машины, мы вдруг потянулись друг к другу – руками, губами, всем. Нам вдруг стало мало просто быть рядом, мы слишком соскучились. И добрые полчаса целовались в машине, хотя в доме это было бы делать гораздо удобнее.

– Идем… – сказал Стас мягко, наконец отстраняясь.

Открыл мне дверь, помогая выйти, и крепко взял за руку.

Обрадованные собаки, которые все это время терпеливо пережидали, когда мы нацелуемся, подбежали и стали тыкаться в колени мокрыми носами. Я засмеялась, попытавшись увернуться, но полубигль подпрыгнул и все-таки ткнулся еще и в щеку. Внутрь они не пошли – там нас перехватил кошачий патруль и, скользя тихими тенями по сумрачному дому, проводил до кухни.

Стас отвлек их свежим кормом, а сам достал из холодильника огромный – реально огромный! – шоколадный торт, утыканный двумя десятками свечек.

Двумя десятками и одной! Я пересчитала.

Он щелкнул зажигалкой, и полумрак кухни озарил живой огонь.

– Загадывай желание, – кивнул он, устраиваясь с противоположной стороны стола.

Я посмотрела на торт в затруднении.

Даже и не знаю.

Вроде уже все сбылось, даже и мечтать толком не о чем.

Хотя…

Я улыбнулась и дунула – и одновременно, со своей стороны, дунул и Стас.

У свечек не было ни единого шанса!

– Ты снова мне помогаешь исполнять желания, – улыбнулась я. – А говорил, что закончил карьеру джинна.

– Я на полставки джинн, на полставки инкуб, – хмыкнул Стас. – Совмещаю.

Торт никак не поддавался ножу, как я ни старалась, и он встал, обогнул стол и отодвинул меня, занявшись истинно мужским делом – разрезанием именинных тортов.

– Почему ты передумал меня скрывать? – спросила я прямо под руку.

Но Стас ничего, не дрогнул, почти ровно отрезал огромный кусок и положил мне на тарелку.

Торт был мой любимый: с фруктами, взбитыми сливками и тонкими пластинками горького шоколада, с хрустом ломающимися под ложкой.

Вкусный – до безумия. Попробовав первый кусочек, я поняла, что правильно не стала возражать против размеров порции.

Идеальный торт.

– Ну… – Стас отрезал ломтик и себе, но гораздо скромнее. И устроился рядом, обняв меня свободной рукой и поглаживая пальцами по холке, так что маленькие волоски на шее вставали дыбом от едва ощутимых касаний. – Одно дело – тайная беременная любовница у меня дома. Совсем другое – девушка, которая меня любит. Кто ж будет скрывать такое сокровище от мира?

– Эй! – Я боднула его в плечо. – Я серьезно.

– И я серьезно, Ярина. – Он стер пальцем с моей щеки каплю взбитых сливок, облизнул его и поцеловал меня в губы. – В тот момент, когда ты спросила, кому мы расскажем, я растерялся. Ответил по инерции, как привык. Не сразу сообразил, что старые принципы не работают в новых условиях.

– Ай, ай… – фыркнула я. – Тугодум какой. А на интервью казалось, что быстро соображаешь!

– Я тогда тщательно подготовил каждый экспромт! – гордо вскинул голову Стас.

– Откуда ты знал, что я спрошу? – сощурилась я. – Не морочь мне голову!

– Просто ты очень предсказуемая.

– Что-о-о-о?!

Я замерла в нерешительности, не зная, чем в него швырнуть – салфеткой, вилкой или тортом! Но безнаказанным такое поведение не должно было остаться. Стас тихо засмеялся и легко чмокнул меня в нос. Пришлось удовлетвориться этой страшной карой.

– Без тебя у меня было время подумать, – серьезно продолжил он. – Особенно на тему, кто тут мудак и что делать, чтобы им не быть.

– И как не быть?

– Очень просто. Выбрать – не быть мудаком. И последовательно воплощать решение в жизнь.

– Это скучно… – проворчала я.

– Зато работает.

– Вот и проверим!

В этот вечер целовались, гладили настырных кошек, кормили друг друга с ложечки тортом, пять раз сгоняли со стола наглую Лиску и слизывали друг у друга с губ взбитые сливки.

Стас первым заметил, что мы уже давно больше валяем дурака, чем едим, и предложил:

– Пошли в спальню?

Я, конечно, согласилась, но путь наш туда был тернист и суров – по пути мы отчаянно целовались, зависая в самых неожиданных местах, роняли на пол куски торта с тарелки, которую зачем-то взяли с собой, хохотали и тискались. Пустую тарелку бросили где-то на подоконнике и ввалились в спальню, обнявшись так плотно, что я прямо ощущала, как на моем животе остаются синяки в форме пуговиц Стасовой рубашки.

Надо было срочно раздеться и заняться безудержным сексом, но, упав на кровать, мы вдруг замерли, глядя друг другу в глаза, затихли, внезапно покинутые веселой страстью.

Больше не хотелось засовывать языки в горло, а руки в трусы.

Хотелось просто лежать и смотреть в глаза.

Между нами поселилось трепетное молчание и какая-то очень глубокая близость, возможная только в темноте и тишине.

– У меня огромный багаж ошибок и привычек по сравнению с твоим, моя Кошка.

– Ты ведь старше.

Пришло что-то пронзительное и настоящее, что родилось далеко не сегодня, но именно сейчас вдруг окрепло и захватило нас полностью, превращая из двух очень-очень разных людей в единое целое.

– Да. Но и ты уже начала набирать свой.

– Такова жизнь.

Мгновение истины, распахнутых навстречу сердец и слияния, что ярче и глубже любого секса.

– Я не хочу, чтобы с тобой это случилось. Не хочу добавлять туда свои чемоданы.

– Разве этого можно избежать?

Мы могли бы теперь пожениться хоть сто раз, не разлепляться в постели, пока кожа не растворится, навсегда приклеивая нас друг к другу, но это было бы уже только внешнее.

Все самое главное уже произошло.

– Можно попробовать. Жить так, будто моего не существует. Равным тебе. Я хочу, чтобы ты не сравнивала меня с другими, и сам не буду вспоминать прошлое.

– У тебя получится?

Вряд ли когда-нибудь мы теперь разойдемся из-за слишком скоро и неловко сказанных слов. Теперь это казалось невозможным.

– Конечно. Ведь ты в меня веришь.

– Да? Ну ладно. Раз ты сказал, что верю, значит, верю.

Стас говорил шепотом, прямо мне в губы, развеивая последние сомнения, открывая самые тайные закоулки своей души. Просто потому, что так было правильно.

– Хотя я уже испортил тебе жизнь.

– Ничего подобного.

Я отвечала – эхом, касаясь кончиками пальцев его лица.

– Забыл совсем, что ты не взрослая женщина, у тебя нет опыта. Ты не умеешь молчать и терпеть. Ценить меня за что-то другое, что я даю. Мир еще не обломал тебе рога.

– Поэтому я бодаюсь и хлопаю дверями?

Тишина и темнота между нами не давали шанса узнать, говорим мы это вслух или просто так громко думаем, что слышим мысли друг друга.

– Да. Невзирая на то, выгодно это тебе или нет. Следуешь своим чувствам. Пока еще можешь себе это позволить. И знаешь, что?

– Что?

Разве можно разговаривать и одновременно целовать кончики пальцев, касающиеся моих губ? Или улыбаться в темноте и продолжать шептать?

– Я не хочу, чтобы ты этому училась. Молчала, когда надо, и высчитывала, что выгоднее. Хочу тебя порывистую и живую. Иначе какой во всем этом смысл?

– Смысл в том, чтобы тебе было комфортно со мной.

Щекотать ресницами его щеку и безмолвно смеяться над тем, как он пытается это повторить. Слышать дыхание и стук сердца.

– Ерунда… Не хочу удобную тебя. Хочу настоящую.

– А я как раз планировала научиться женской мудрости…

Не слышать слов. Но знать, что они – есть.

А потом класть руку ему на грудь и чувствовать, как вибрирует там внутри его голос, звучащий у меня в голове.

– Не вздумай. Эта женская мудрость – такая гадость! В женщине не остается ничего живого, сплошной липкий пластилин, который выстилается как удобно. Не хочу потерять тебя в этой массе.

– Ну вот. А если я все равно попробую?

Может быть, что-то мы говорили вслух. Самое важное, чтобы тишина и темнота были свидетелями наших слов. Только необходимое.

– Я тебя брошу!

– Что, правда бросишь?!

А может – сначала мы молчали, наполняя сердца обещаниями, а потом вылили их друг на друга разом, смеясь и отфыркиваясь, и сразу стали использовать губы и язык не только для поцелуев.

Стас ехидно поинтересовался:

– А что – не получится?

Я впилась в его плечо зубами и сжимала их, пока не услышала резкий выдох.

– Нет! – отрезала я. – Никто тебя не отпустит.

– Зубастая Кошка, – ухмыльнулся он, растирая след от укуса.

Скользнул губами по моим губам, дотронулся кончиком языка до их уголка и пробрался внутрь, стоило мне приоткрыть рот.

Я обвила его руками и ногами, снова вжимаясь так сильно, что пуговицы на рубашке нашли уже знакомые вмятинки на моем теле.

Тишина сменилась рваным дыханием, шелестом кожи о кожу, едва слышными стонами.

– Мой Стас… – выдохнула я. – Что бы я без тебя делала?

– Технически – не мучилась бы сейчас с вероятностью беременности, потому что в тот день Артем ушел бы на концерт с другой, – хмыкнул он.

– Ха-ха. Точно! Ты все-таки испортил мне жизнь!

– Тем, что подобрал и оставил себе. Да.

71. Утро-21

Мы целовались с открытыми глазами, не желая упустить ни одной реакции, ни одного затуманенного желанием взгляда. Легкие касания становились все настойчивее, объятия все крепче. Языки сплетались в яростной битве, сердца стучали быстрее и сильнее.

Ладонь Стаса сползла с моей спины на талию, потом на бедро, а потом он просто беззастенчиво задрал платье и принялся тискать мою задницу, впиваясь пальцами в кожу. Я царапала пальцами его плечи под тонкой тканью рубашки, а сама терлась о твердую выпуклость в его штанах и только что не мяукала требовательно, как кошка в течке.

Время тишины и нежности прошло, настало время стонов и страсти.

Стас отвел мои волосы с плеч, подцепил молнию платья на спине и медленно потянул ее вниз, обнажая кожу спины, по которой тут же прошелся пальцами в будоражащей ласке. Спустил ткань ниже, оставляя яркие поцелуи-ожоги на шее, между ключиц и на груди, а потом и вовсе помог выпутаться из рукавов, стащив верхнюю часть платья до пояса.

Провел пальцами по груди, сжал один сосок, потеребил второй, не отводя туманного взгляда от меня, ловя вспышки удовольствия в моих глазах.

Я почувствовала пульсацию внизу живота, тянущее ощущение тепла и сладкого предвкушения и вся передернулась от колкой дрожи, прокатившейся по телу.

– Погоди… – сипло шепнула я. – Я в душ. Очень-очень быстро.

– Присоединиться? – мурлыкнул Стас, задирая платье на бедрах еще выше и окончательно превращая его в пояс.

– Нет, я правда ополоснуться, а не вот это все, – засмеялась я. – Но ты можешь не терять времени и раздеться. Если успеешь. Я правда быстро!

И в ванной меня ждал сюрприз!

Это было самое неотложное исполнение желания в моей жизни. Вообще не помню, чтобы раньше они исполнялись – новогодние, загаданные под бой курантов или на день рождения.

Но свечки помогал задувать Стас, наверняка он и наколдовал!

В общем, из ванной я выпала, хохоча. То ли нервно, то ли от радости – разбираться было некогда.

Стас по-честному разделся, а вот я завернулась в пушистое полотенце, почему-то вдруг смутившись выйти голой.

– Дорогой и любимый! Прости, но разврат отменяется, – повинилась я, подходя к нему. – Зато и дети тоже. Достоверные сведения! Можно сказать – подарок на день рождения от судьбы.

Стас сграбастал меня за бедра, поставил между своих ног и ткнулся головой в теперь уже точно не беременный живот. Зря только от шампанского отказывалась!

– Ну вот, а я уже почти привык, что у нас будет ребенок, – притворно вздохнул он. – Теперь самому стараться!

– Может, теперь не надо жениться? – предположила я. – Ты публичность не очень любишь, я замуж особо не рвусь, объективных причин больше нет… Куда торопиться?

– Ну нет! Я себе наконец-то заполучил юную красотку. А то все взрослые мудрые женщины… Ты теперь от меня никуда не денешься.

Я погрузила руки в его волосы, с наслаждением пропуская пряди сквозь пальцы. Качнулась в плену горячих ладоней, почему-то испытывая совершенно нелогичную теплую радость, хотя действительно никогда особенно не рвалась в загс и официальное оформление отношений считала глупостью и излишеством. Но оказалось, что когда не просто зовут замуж, а по-настоящему собираются жениться, не кивая: «Ну раз не хочешь, то и не будем», – это безумно приятно, и отказываться совсем не тянет.

– Как скажешь… – мурлыкнула я, скрывая, как сильно мне хочется радостно взвизгнуть от щемящего чувства в груди. – Ты не сердишься на меня?

– За что? – удивился Стас.

Он покачивал меня, вертел, глядя снизу вверх, и мне становилось с каждой секундой все обиднее, что такой прекрасный день не кончится зажигательным сексом.

– За то, что пришлось выступить перед журналистами и подставиться под шумиху.

– Не сержусь ли я на тебя за свое собственное решение, кошечка моя? – сверкнул глазами Стас. – Последствия будут, конечно. Но все можно пережить. Ты у меня останешься точно дольше любых последствий, а значит – сделка прибыльная.

Он поднял голову, и я склонилась, целуя его. Жар рук чувствовался даже через толстое полотенце. Я скользнула губами по его шее, поцеловала гладкое загорелое плечо, лизнула сосок, потихоньку сползая на пол у кровати, просачиваясь сквозь его руки. Почувствовала, как напряглись мышцы каменного пресса под моим танцующим по коже кончиком языка, провела руками по его бедрам и встала между ними на колени.

– Что ты делаешь?.. – спросил Стас дрогнувшим от возбуждения голосом.

С возбуждением у него вообще все отлично было, я с трудом отвела глаза от покачивающегося перед моими глазами члена, чтобы встретить дымный взгляд.

– Не знаю… – Я дернула полотенце, и оно поползло вниз, открывая грудь. – А на что похоже?

– Похоже на то, что ты решила подразнить меня, жестокая девчонка. – Он накрыл мою грудь ладонями и резко выдохнул сквозь сжатые зубы.

Я провела рукой по твердому стволу, обхватила его ладонью и наклонилась, касаясь шелковистой кожи губами. Обвела кончиком языка блестящую головку и медленно улыбнулась.

Глаза Стаса потемнели стремительно, как небо перед летней грозой, а дыхание участилось.

– Значит, буду дразнить… – согласилась я и скользнула губами вниз, заставляя его тихо, хрипло застонать и откинуться на кровати.

72. Последствия

Все-таки хорошо, что я не пила даже шампанское на своей вечеринке. Первым утром своего двадцать первого года жизни я проснулась со светлой, пронзительно чистой головой и такая радостная, что начала смеяться раньше, чем открыла глаза.

Жизнь была невероятно прекрасна – настолько, что счастье переполняло меня и раздувало как воздушный шарик.

Стаса не было – наверное, ушел на пробежку, но я перекатилась по кровати, вдохнула его запах с соседней подушки и тихонько завизжала, уткнувшись в нее лицом.

Вчера был самый лучший день в моей жизни. И я надеялась, что сегодня будет ничуть не хуже. Просто по-другому.

Надо позвонить Инночке и узнать, как там все прошло и что они с Пашкой придумали для Артема и Алинки, уточнить, каким был на вкус именинный торт и стоит ли мне жалеть, что я пропустила фейерверки.

Я вспомнила прошедшую ночь и вычеркнула вопрос о фейерверках. Не стоит.

Подхватила с прикроватного столика все еще выключенный телефон, накинула очередную безразмерную футболку Стаса, на этот раз фисташкового цвета и с птичкой из Angry Birds, и, зевая, отправилась на кухню.

Странно, что кошки не летели туда же, сбивая меня с ног. Анфиса уже успела их покормить? Но разве это повод не требовать второй завтрак?

Все стало понятно, когда на кухне я увидела худенькую большеглазую блондинку в джинсовом комбинезоне оверсайз и полосатой розовой футболке. Она сидела на подоконнике, грела в ладошках пестрый стаканчик с логотипом дорогой кофейни, а на столе перед ней была приглашающе распахнута коробка с разноцветными эклерами.

– Доброе утро, Ярина! – сказала она, протягивая мне маленькую узкую ладонь. Я не стала ее пожимать, но девушку это не смутило. – Я Сашенька. Угощайся. Вот, купила тебе апельсиновый раф, надеюсь, угадала.

И она придвинула ко мне второй разноцветный стаканчик с кофе.

Ну, я как-то привыкла пить кофе из «Кофикса». Дешевый, но вкусный. Какой, к черту, раф. Не жили хорошо, незачем и начинать. Особенно в такой компании.

Я прислонилась плечом к дверному косяку и сложила руки на груди, ожидая продолжения.

Может быть, она расскажет, зачем пришла?

И как сюда попала.

Почему вдруг сейчас – я и сама догадалась. Вот они – последствия публичности.

Она так и пояснила:

– Увидела сюжет о вашей помолвке в новостях, решила забежать в гости к бывшему мужу, поздравить. А с тобой поговорить… – Она сделала медленный глоток кофе из своего стаканчика и веско уронила еще одно слово: – Предупредить.

Я не стала принимать предложенный легкий тон и переходить на «ты». Все-таки она старше меня лет на пять, если не больше. Надо уважать такую разницу в возрасте. Спросила:

– Думаете, в этом есть смысл?

– Думаю… – начала она, и немного робкая, наивная улыбка на ее нежном личике сменилась скорбно поджатыми губами. – Если бы бывшие девушки и жены предупреждали актуальных о тех сложностях и опасностях, которыми грозят отношения с конкретным мужчиной, можно было бы избежать множества трагедий.

Она была совершенно очаровательна, тут я Стаса могла понять. Очень милое создание. Говорит нежным голосом. Кожа полупрозрачная, как фарфоровая. Одежда выглядит так, будто куплена час назад и тогда же идеально выглажена. Такие девочки бесили меня с самого детства – когда выходили гулять во двор в пышных розовых платьях и умудрялись, даже провозившись в песочнице полдня, уйти все в том же безупречном виде, даже гольфики не сползли.

Но это просто зависть.

– Я понимаю, ты думаешь, что я просто брошенная жена, которая завидует твоей молодости и красоте, – продолжила Сашенька, и я скривилась, чувствуя еще большее раздражение от такого явного передерга. Стою тут в растянутой футболке перед ее безупречностью. Конечно, это она мне завидует, а как же! – Когда я шла сюда, я была готова к тому, что вы меня не захотите слушать. Это нормально. Но если вы вспомните мои слова, когда что-то в вашей семейной жизни пойдет не так, и они помогут вам не винить себя – я буду знать, что не зря унижалась.

Я сама могла бы сказать что-то подобное про Артема. Той же Алине. Как жаль, что его бывшая не сказала это в свое время мне.

Очень правильные слова. Если женщины начнут доверять друг другу, гораздо меньше мудаков будут портить им жизнь.

Но что-то было сильно не так. Очень сильно. Моя интуиция вопила как резаная и отказывалась считать мою неприязнь к Сашеньке ревностью.

Сашенька бросила на меня грустный взгляд, отпила еще один крошечный глоточек, и меня снова передернуло. Такие аккуратные мелкие жесты, очень женственные и изящные. Она даже язык наверняка показывает самым кончиком, очень аккуратно.

Мужчины сходят от таких женщин с ума. А я себя рядом с ними чувствую наспех вылепленным корявым големом рядом с золотой статуэткой.

– Давай начну с конца, так тебе проще будет понять, – вздохнула Сашенька, поворачиваясь ко мне нежным профилем. Она хлопнула длиннющими ресницами, словно неловко смаргивая слезы, и надтреснутым колокольчиком проговорила: – Мой муж бросил меня, как только я забеременела.

Я покачнулась, но вовремя вцепилась пальцами в косяк. Стас умолчал об этом, до темы ее беременности, так щедро анонсированной в СМИ, мы так ни разу и не добрались. Пожалуй, ему стоило начать с этого, объясняя мне, почему же он мудак.

– Он никогда меня не любил. Я знала это. – В ее огромных глазах блеснули слезы. – Я была готова к этому. Все ему прощала – и что женился только ради денег и связей моего отца, и что от меня ему нужен был только секс, причем всякие извращения, и побольше. Когда я предлагала то, что увидела в самых темных закоулках порносайтов, – вот тогда у него глаза загорались! А без этого я его только бесила.

Сашенька отвернулась и прерывисто вздохнула. Обняла себя за плечи, отставив стаканчик, сгорбилась. Такая тонкокостная бедная птичка. В этот момент я понимала Стаса. Если бы я была мужчиной, я бы уже бросилась утешать ее, сцеловывать слезы и бить морды обидчикам.

– Я бесила его, когда жаловалась на неудачи, бесила, когда болела, когда рассказывала про работу и друзей, даже когда радовалась жизни! Я притаскивала ему в подарок то цветок в горшке, то наклейку в машину, на которой два милых медвежонка, совсем как мы, а он улыбался через силу, но я видела, как его это все бесит!

Я не знала, что сказать. Артем себя так не вел, надо отдать ему должное.

– Стас не выносил, когда я рассказывала о своих друзьях или родственниках, не мог слышать о моих бывших, просто впадал в ярость! И он просто ненавидел, когда я рассказывала кому-то о нашей жизни! После каждой фотографии в сети, куда попадала хотя бы его тень, были такие скандалы! Он ненавидел, когда я называла себя женой Вишневского! Я знала, что он не хотел на мне жениться, но думала, что однажды он привыкнет. Полюбит.

Я услышала какой-то звук позади себя, обернулась – и подхватила на руки Глазастика. Он самоотверженно доковылял до кухни и теперь мотал головой, обескураженный тем, что остался единственным котиком на весь дом. Прижала его к себе и села на стул. Окунула пальцы в дымчатую шерсть, почесала пузико и услышала умиротворяющее урчание. Даже холодная дрожь, сотрясавшая меня, стала мягче, растворилась от его тепла.

Сашенька наблюдала за нами с гримасой легкого отвращения.

– Я выгнала всех кошек на улицу, – поделилась она. – Терпеть не могу, когда в еде полно шерсти. А они так и лезут на стол.

– Угу, – кивнула я.

Молодец какая. Все еще считает этот дом своим?

– Понимаешь, Ярина. Я ведь в первый раз так откровенно говорю. Всегда считала, что сор из избы нельзя выносить и счастье любит тишину. Ни единого плохого слова про него. Думала, моей любви хватит на двоих. Что я все преодолею. Все, чего хотела от него, – немного внимания и каплю ласки. Даже была согласна на любовниц, раз я такая бракованная, что не могу ему дать весь тот секс, что ему нужен. Только чтобы не знать о них.

Господи, да что там с сексом-то не так?

Стас… ээээ… любит разнообразие, да, я заметила. Но разве ж это плохо?!

– Его раздражали даже мелочи, которыми я украшала наш дом. Считал занавесочки, цветы, салфетки и игрушки розовой ванилькой и избавился от моих подарков, как только развелся.

– Стоп! – Вот тут я совсем перестала понимать, о каком мужчине идет речь. – Разве этот дом украшали не вы?

Я еще помнила, как восхитилась ее вкусом в саду и спальне и до сих пор засовывала свою ревность поглубже, хотя меня слегка кололо, что мы милуемся в интерьерах, устроенных бывшей женой.

– Нет! Этот дом он купил для кошек! Когда я отказалась жить рядом с клиникой и вольером для бездомных кошек, оставил его для свиданок. Врал, что едет кормить свой зоопарк, а сам трахался тут со своими шлюхами!

Я покачала головой, отводя глаза.

Все это звучало очень, очень нехорошо.

– Ну и закончилось все тем, о чем я уже сказала. Я забеременела. Была так счастлива! С моим здоровьем это было настоящим чудом. Думала, он обрадуется, что наш малыш станет той дорожкой, что приведет нас друг к другу… Все мои надежды разбились вдребезги, когда он холодно и зло сказал, что устал от меня и хочет развода.

Сашенька тяжело оперлась на стол, и на его поверхности расплылось несколько мокрых капель. Она смотрела только на свои тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами, и молча, неслышно плакала.

– Можешь себе это представить? – даже голос ее больше не звенел серебром. – Попытайся подумать не о том Вишневском, которого ты знаешь, а о человеке, который бросил беременную жену. Есть ли еще один такой мудак на свете?

– Могу представить, – кивнула я. – Есть.