Текст книги "Солнечная кошка"

38. Кусачая кошка

Ух! Да, это была славная прогулка – всего десять шагов к сверкающему чудовищу с трезубцем на шильдике, а столько внимания мне одной! Если я когда-нибудь пройдусь по красной ковровой дорожке, вряд ли это будет настолько же волнующе.

Направлялась я к передней двери, но тут мягко открылась одна из задних. Пришлось срочно делать вид, что так и было задумано, изящно разворачиваться от бедра и нырять в пахнущую дорогой кожей и новенькими долларовыми купюрами полутьму.

Про купюры это я уже додумала, а кожей и вправду пахло. И еще алкоголем, табаком и резковатым мужским парфюмом – это уже от Стаса, который поймал меня и прижал к себе так, казалось, недвусмысленно, что я сначала удивилась, потом испугалась и только чуть-чуть не дошла до следующей стадии, когда поняла, что он просто перегнулся, чтобы закрыть дверцу.

– Ну привет, стервочка… – скользнуло горячим дыханием от уха до ключицы, но потом дверца все-таки хлопнула, и он отстранился.

Хотя все равно сидел слишком близко для такого просторного салона.

Я повернулась к переднему сиденью – там постукивал по рулю в кожаной оплетке незнакомый мне мужчина с очень короткой стрижкой.

– Это водитель, – тут же пояснил Стас. – Пришлось подрезать машинку у партнера, чтобы впечатлить твоих подружек и заодно самому не засветиться в этом гнезде акул пера. Вам же только пальчик покажи – по локоть отхватите и не поперхнетесь.

– А партнера не жалко? – Я не знала, как устроиться на слишком широком и мягком диване. Все время тянуло лечь, откинуться на грудь Стасу, растечься счастливой лужицей по коже цвета молочного шоколада.

– Его репутации уже ничего не повредит.

Разумеется, мне тут же приспичило узнать, что же там за партнер такой!

Но Стас не был в настроении раскрывать секреты.

Он пригнулся, разглядывая через затемненное стекло столпившихся на крыльце моих сокурсников:

– Все налюбовались? Инночка и другие подружки видели, куда ты села?

– Вроде… – Я тоже склонила голову набок, высматривая знакомых. – Рената, Оля… а, вот и Инночка! – Та выглядела странно-нервно, гипнотизируя взглядом «Мазерати». – Все в порядке, завтра весь курс будет знать, с кем я уехала.

– Значит, задача выполнена.

Водитель понял эту фразу как приказ. Машина тронулась так плавно, что я даже не сразу поняла, что мы едем. Это он, значит, прислушивается ко всем разговорам?

Не слишком уютно.

Вообще, несмотря на то что внутренности салона просто вопили о роскоши и комфорте – я провела кончиками пальцев по лаковому дереву вставки на двери, – мне здесь не нравилось. Страшновато было даже просто сидеть в машине, у которой одно колесо стоит дороже нашей квартиры.

– Как экзамен, кстати? – отвлек меня вопрос Стаса. Он-то чувствовал себя вполне комфортно. И в машине, и в такой опасной близости ко мне.

– Экзамен просто отлично! – затараторила я, с облегчением переключаясь на привычную тему. – Преподша сказала, что вообще-то у нее перерыв и она хочет курить, но я могу прогуляться с ней и заодно поболтать. Пока туда-сюда ходили, я ей все уши прожужжала сначала про канал, потом про кофейню, потом еще немножко про канал – на английском, разумеется! – и она даже спрашивать больше ничего не стала, сразу как пришли, попросила зачетку. Везуха у меня сегодня, хоть в лотерею играй.

– Я рад, – коротко отозвался Стас.

– Везуха – это и про тебя тоже, – серьезно сказала я. – Спасибо, что не забил на меня.

– Надо было.

Я кинула на него быстрый взгляд, уточнила:

– Ты на самом деле ведь не злишься?

– Злюсь, что чуть не спалился перед целым факультетом папарацци, а так нет, – хмыкнул он. – Не помирились еще с Инночкой? Не веришь ей?

Меня немного удивил даже не вопрос, а то, что он вообще держит в голове всю ситуацию и даже помнит имя. Артем вон чуть ее не трахнул, а все еще называет «твоя подруга».

– Может, и верю… – Я обхватила себя ладонями за плечи, ежась от прохлады кондиционера, и водитель тут же пробежался пальцами по приборной панели, повышая температуру в салоне. – Но пусть сама подходит.

– Это нелогично, – заметил Стас. – Если ты ей веришь, то виновата перед ней ты. Значит, тебе и делать первый шаг.

– Какая логика, я же девушка! – огрызнулась я. Как отвратительно легко вытащил он наружу то, о чем я старалась не думать, старательно разжигая в себе обиду…

– Раньше была умной девушкой. Мне так показалось.

– Ста-а-а-ас!

– Что? – поднял он брови.

– Ты зануда!

Он отвернулся, пряча ухмылку.

Раскинул руки на спинке сиденья, потянулся ко мне, поймал прядь моих волос и дернул, словно мальчишка, что никак не может пройти мимо косичек одноклассницы, которая ему нравится.

– Что у вас с каналом, кстати? – как будто спохватился он, продолжая наматывать прядь на палец и нежно потягивая ее. Чуть больно, но почему-то приятно. – Я заходил – там последним роликом висит наше интервью. Все, наигрались? Я тогда не буду ссылки на вас давать, какой смысл?

Я закатила глаза:

– Ну хватит, может, меня отчитывать, а? То как дела в институте, то извиниться перед Инночкой, теперь про канал. Ты мне кто – тайный любовник или строгий папочка?

Стас перехватил пальцами прядь и потянул чуть сильнее, заставляя меня прогнуться в спине и качнуться к нему, нарушая установленную мной «приличную дистанцию».

Зарылся пальцами в волосы и, глядя на меня своими туманно-серыми глазами, негромко спросил:

– Мы же вроде договорились, что учитель в школе стервозности, – сжал пальцы, слегка потянул мою голову назад. – Передумала?

Вот что он делает? Зачем? Почему у меня должно срываться дыхание, а в голове мелькать сцены позавчерашней ночи? Что было в Вегасе – должно оставаться в Вегасе!

– Не знаю, – ответила я, встречая его взгляд. – Прямо сейчас я не хочу никакой стервозности.

– А чего ты хочешь?.. – спросил он, массируя кожу головы кончиками пальцев так, что по всему телу разбегались искристые мурашки.

– Покусать тебя, мороженое и фырфырфыр! – ответила я, глядя на него честно-пречестно.

Стас смотрел на меня еще секунду или две, а потом выпутал пальцы из моих волос, завернул рукав рубашки еще выше и протянул мне предплечье:

– На, кусай.

Я внимательно рассмотрела его – остро контрастирующая с белой рубашкой загорелая кожа, темные волоски на ней, напрягшиеся жилы на запястье… и с наслаждением впилась зубами.

Не жалея, со всей силы.

Стас даже не дернулся. Только задержал дыхание на несколько секунд, пока я не разжала челюсти.

Спросил:

– Все?

Я куснула еще раз, уже легче, покатала жилистую плоть между зубами, потрогала кончиком языка солоноватую кожу и наконец отпустила:

– Теперь все.

Стас внимательно рассмотрел отпечаток моих зубов, покачал головой, раскатывая рукав, чтобы скрыть его:

– А ты настоящая кошка. Беспощадная и злая.

– Фырфырфыр! – отозвалась я. – А мороженое?

– Знаешь, я еще не готов покупать мороженое юным любовницам. Какой-то неправильный оттенок отношений, знаешь ли… – сказал он, раскатывая симметрично и второй рукав.

– Вечно у тебя косяки с исполнением третьего желания, уважаемый джинн.

Я покосилась на затылок водителя.

Затылок не выражал никаких эмоций. Наверняка в этой машине происходило много интересного.

Может быть, даже устраивали оргии.

Но я не уверена, что занимались людоедством.

Так что я чувствовала в его молчании и недвижности легкий оттенок недоумения.

Хотя, может быть, мне только казалось.

– Почему ты передумал и решил мне помочь? – спросила я Стаса, который больше не лез с расспросами. То ли темы кончились, то ли шкурку стало жалко – вдруг откушу что-нибудь в следующий раз.

– Я же джинн, мы обязаны выполнить три желания, – пожал он плечами. – Сама сказала.

– А если серьезно?

– А если серьезно… – вновь развернулся ко мне Стас. – То я не выбрасываю голодных кошек обратно на улицу, даже если они кусаются, когда чистишь им уши и запихиваешь в глотку таблетки.

– Я больше не буду, – виновато сказала я, быстро погладив кончиками пальцев ткань рубашки над тем местом, где оставила след.

Стас лишь тихонько хмыкнул:

– Кусайся на здоровье. Но постарайся все-таки делать, как я говорю, если хочешь получить результат.

– Буду, теперь честно буду! – обрадовалась я. – Ты ведь еще что-то придумал, да? Скажи, что делать?

Почему-то Стас глубоко вздохнул, словно ждал другого ответа.

В этот момент «Мазерати» затормозил у моего дома. Я и не заметила, что мы уже добрались, даже не отследила, что едем по родному району. Стас не спешил выходить. Я же послушно ждала, помня урок о том, что мужчина должен открывать мне дверь. Или на учителей это теперь не распространяется?

Но он только смотрел на меня, словно собираясь что-то сказать, но не находя слов. Водитель сидел прямой и недвижный, словно манекен, будто и нет его. В сгустившемся воздухе звенело напряжение, но я даже приблизительно не представляла, о чем может пойти разговор. Притихла, подобрала под себя ноги, не решаясь ни двинуться, ни пошутить.

Ожидание лопнуло внезапно, будто мыльный пузырь, так и не разразившись грозой. Стас вдруг очнулся, словно спохватившись, открыл дверь со своей стороны, обогнул машину и распахнул мою. Подал руку.

Жаль, что знаменитые бабушки на скамейках остались только в анекдотах, разговоров им бы хватило до конца года!

– Ну… все? Пока? – замялась я, теребя серебристый рюкзак.

– Да… – задумчиво отозвался Стас, но тут же спохватился: – Нет! Стой! Чуть не забыл.

Он нырнул на мгновение в машину и вернулся с изящной коробочкой. Протянул мне.

Я повертела ее, не совсем понимая, что происходит, но открыла и достала телефон. Новый. Совсем новый – эта модель вышла только неделю назад и в России пока не продавалась.

– Это мне? Зачем?

– Тебе, кому еще, – ответил Стас. Он уже вернулся в свое обычное нагловато-холодное настроение. – А то ходишь как бомж с расколотым экраном. Заодно мудаку своему похвастаешься.

– А что я ему скажу?.. – растерялась я.

– Ничего.

– Он же спросит?

– Будешь мяться и выдвигать разные противоречивые версии. Чтобы было видно, что врешь, – пожал плечами Стас, и глаза его хищно сверкнули. – После этого любой самый невинный ответ вызовет подозрения.

– И он будет ревновать?

– Обязательно!

39. Розы раздора

Но Артем ничего не спросил.

Равнодушно скользнул взглядом по моей новой игрушке, с которой я провозилась весь вечер, перетаскивая фоточки и заметки со старого телефона и устанавливая приложения, которые мой старый не тянул, и только уронил:

– Что, канал много бабла стал приносить?

– Неплохо, только это не… – начала я, но он не дослушал.

– Я вот тоже думал взять новенький «Сяоми» или подержанный «Самсунг»… Но решил подождать до осени, когда хипстота заменит айфоны на новую модель и старые подешевеют. Как думаешь? У тебя же макбук, почему не взяла айфон?

– Я не выбирала… – снова заикнулась я.

– С другой стороны, – продолжил он, не вслушиваясь в мое бормотание. – Главное в телефоне камера и процессор, а в этом плане «яблоки» уже устаревают, отстают от китайских флагманов больше чем на год. Смотрел тут ролик, где сравнивали Snapdragon 865 и A13 Bionic…

Он продолжал вещать, я кивать, но мои мысли уже уползли совсем в другую сторону.

Артем чуть ли не в первый раз навестил меня на работе. Вроде бы второй – в самом начале наших отношений он как-то заехал за мной, чтобы забрать на вечеринку. Но потом долго ныл, что пришлось делать огромный крюк и лучше бы нам встречаться где-нибудь посередине. Или даже сразу в клубе, ну, или хотя бы в метро. Так было действительно удобнее, а то его часто задерживали в институте, а меня на работе успевали припахать на эти лишние полчаса полы помыть или столики протереть.

Зато сегодня вдруг явился с букетом роз – тугие кремовые бутоны выглядели невероятно нежными и пахли изысканно и тонко. У него всегда был хороший вкус: в одежде, в подарках и, я надеюсь, в женщинах. Мне бы хотелось думать, что Артем со мной именно потому, что умеет выбирать красивые и ценные вещи.

До следующего экзамена было еще три дня, я приехала в кофейню позаниматься, потому что дома у меня даже письменного стола не было, а библиотека на факультете была битком, и меня тут же попросили заменить заболевшую девочку по двойной ставке.

Я, конечно, согласилась, но деньги деньгами, а все равно было грустновато, что даже в сессию нет мне покоя. А тут такой сюрприз!

Я вдохнула нежный аромат, тронула губами шелковистый розовый бутон.

Люблю своего мужчину. За такие внезапные радости в том числе.

– …поэтому лучше все-таки не самую последнюю модель, а с уже исправленными багами! – закончил Артем свою лекцию.

– Да, конечно, ты прав, – кивнула я, гадая – сообщили ли ему о моем вчерашнем отбытии с факультета в роскошной тачке или цветы просто совпадение?

А если сообщили, то кто? Неужели они общаются с Инночкой?

– Во сколько ты заканчиваешь? – Артем оперся на стойку, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать.

– В восемь… – тяжело вздохнула я. – Но я к тебе не смогу, мама сегодня не разрешит слинять на ночь.

Только бы не спросил почему. Про мой лимит в две ночи в неделю он в курсе. Не дай бог заинтересуется, где я провела вторую.

Он не спросил.

– Хочешь, просто погуляем? – предложил Артем. – В парке много укромных уголков, если ты понимаешь, о чем я…

И он поиграл бровями, намекая на то, как мы отрывались прошлым летом – мои коленки вечно были стесанными от секса на песке маленького пляжа у лесного пруда, а вечерами я регулярно вытряхивала из трусов ошалевших муравьев.

– А ты сегодня свободен, что ли? – удивилась я.

– И завтра тоже, у меня по клинике «автомат».

– Уууу, зависть! – Я дотянулась до него и чмокнула в нос. – Я не такая умная. Зато везучая.

Хотела было поделиться тем, как лихо сдала английский, но нас отвлек недовольный женский голос:

– Девушка, долго мне вас еще ждать?

У кассы стучала по полированной стойке острыми черными когтями раздраженная женщина лет тридцати.

– Извините, что бы вы хотели? – Я порхнула на свое место и улыбнулась как можно шире.

– Я бы хотела мировой победы феминизма над патриархатом, но прямо сейчас сойдет самый большой капучино без кофеина на безлактозном молоке и с сиропом на сахарозаменителе, – ядовито сообщила клиентка.

– Да, минутку… – Я бы предложила ей еще пирожное без глютена и углеводов, чтобы сделать заказ еще более совершенным, но бросила только один взгляд на выжидательно поднятую бровь и решила, что пока не потяну полноценный сарказм-баттл.

Я надписала стаканчик:

– А зовут вас…

– Марта.

– Алин, сделаешь? – обернулась я к напарнице.

Та тихо выскользнула из темного уголка, где все это время грызла ногти и пялилась в телефон, чем она и занималась большую часть времени, когда не было клиентов.

– Нет-нет-нет, не надо, эту я знаю! – возмутилась Марта. – Она двигается как беременная черепаха на транквилизаторах! Делайте вы, а то я уже никуда не успею!

Миндальное молоко взбивается не так хорошо, как коровье, а чтобы добиться от декафа нормального вкуса, нужно хорошенько пошаманить. Алина это все тоже хорошо умеет, но действительно в три раза дольше меня. Сделать этой крысе «на отцепись» было быстрее, но в итоге обошлось бы дороже – у нас есть правило, что мы переделываем кофе, пока клиент не останется доволен. Поэтому пришлось напрячься, тщательно следя за температурой молока – один градус вправо-влево – и уже не то.

Зато в ящичек для чаевых с надписью «На море» упало достаточно денег на еще один такой заказ. На прощание мы с клиенткой улыбнулись друг другу уже намного теплее.

Отвернулась от кассы я как раз вовремя, чтобы узреть, как Артем выуживает из моего – моего! – букета самую красивую розочку и вручает зардевшейся Алине.

– Э, а что тут происходит?

– Девушка была совсем печальная, решил ее порадовать, – игриво мурлыкнул Артем, подмигивая Алине, мявшей эту розочку в руках, не зная, куда ее деть.

– Дорогой, а ничего, что я тут стою? – возмутилась я, упирая руки в боки.

– Котеночек, ты ревнуешь, что ли? – вполне искренне удивился он. – Я просто хотел поднять девочке настроение. Разве ты как-то от этого пострадала?

– Теперь в моем букете четное число роз, – заметила я.

– Что? – он нахмурился. – И что?

– Четное число приносят только покойникам, вот что!

– Ты все букеты пересчитываешь, что ли? – Он пожал плечами, но перепроверил сам.

Осталось двадцать. Да, я пересчитала.

– Нет, я и так знаю!

– Котеночек, не думал, что ты такая мелочная, – скривился Артем. – Вот, гляди! – Он выудил из моего букета еще одну розу и демонстративно сломал ее в ладони. Шипы проткнули кожу, кровь капнула на стойку. – Теперь ты довольна? Снова нечетное количество.

– Артем! – Я метнулась за тряпкой и нырнула за аптечкой под стойку. – Зачем ты так?

– Скажи – довольна? – прошипел он мне в лицо, позволяя, однако, протереть царапины перекисью. – Или мне приволочь тебе еще один букет, чтобы ты поняла, что любовь измеряется не количеством роз?

– Прекрати, – тихо сказала я, поглаживая его заклеенные пластырем пальцы.

– Не я это начал, котеночек!

– Ты флиртовал с Алиной…

Я все понижала голос, зато Артем уже не шипел, а практически орал:

– Я просто! С ней! Разговаривал! Пиздец, мне вообще с любыми женщинами теперь перестать разговаривать, чтобы ты не ревновала? С сокурсницами? С преподшами? С кассиршей в метро можно поговорить? А с мамой? С мамой тоже нельзя?

– Артем… – Я протянула руку, едва дотронувшись до его плеча, но он отшатнулся.

– Да пиздец! Лечу к ней, чтобы порадовать – вместо того, чтобы дома отдохнуть, а мне сцены на пустом месте закатывают! Посади меня в клетку или пояс верности надень, если такая больная!

– Артем…

– Все, не трогай меня.

Он отошел от стойки так, чтобы я не могла до него дотянуться.

Не то чтобы мне было сложно из-за нее выйти, но потом что? Гоняться за ним по всему торговому центру?

Я закрыла глаза. Выдохнула. Открыла.

Спросила:

– Ты меня бросаешь?

– Нет. – Он ответил, глядя в сторону, но тут же шагнул обратно к стойке, резко притянул меня к себе, сжав рукой шею, и жестко, зло поцеловал. – Даже не надейся. Остыну – вернусь.

И ушел, не оборачиваясь.

Я медленно выдохнула, держась дрожащими пальцами за столешницу.

Алина стояла вся пунцовая и чуть не плакала, вертя в руках эту несчастную розу.

– Ярина, прости, я не хотела…

– Да ты-то тут при чем… – буркнула я, открывая шкаф, чтобы найти кувшин для своего букета и тонкую вазочку для ее розы.

На девочку действительно никто не обращал внимания, и цветы ей доставались редко. Пусть порадуется хоть так. Не отобьет же она у меня Артема своими обгрызенными ногтями и кротким видом.

– Плохо… – сказал Стас, когда я позвонила ему, чтобы отчитаться о том, что Артем никак не прокомментировал ни машину, ни телефон, если не считать нудной лекции о мобильных процессорах.

– Он просто никогда меня не ревновал. Он мне доверяет! – попыталась его оправдать. – Зато я как истеричка себя повела с этим букетом.

– Доверие выглядит немного иначе… – задумчиво отозвался Стас. – Значит, цветы принес, говоришь. Неожиданно. Сюрприз такой.

– Да! А я все испортила! Что мне делать?

– Проверим одну гипотезу… – еще более туманно и задумчиво сказал он. – Ты ведь завтра опять работаешь?

– Да, а что?

– Одна? Или?

– Нет, снова с Алинкой.

– Еще лучше.

И он попрощался, так и не расколовшись, что же задумал.

40. Новая стратегия

До вечера Артем так и не вернулся. И сообщения тоже не читал.

В восемь я вышла из торгового центра и еще минут двадцать стояла на улице, глотая теплый июньский воздух вперемешку со слезами, все еще надеясь на что-то.

Почему мне всегда так больно? Почему я не могу промолчать, когда нужно? Ну отдал он эту розочку, с меня что – убыло? А за свою истерику я теперь наказана этим одиноким вечером.

Можно было бы взять кофе и пройтись по парку, но там по аллеям ходят за руку счастливые влюбленные, целуются, спрятавшись за деревьями, прижимаются друг к другу на лавочках – я буду чувствовать себя еще хуже, все время помня, что сама все разрушила, что это счастье не для меня.

Артем не пришел.

Не простил меня.

Но все же его слова, что он меня не бросит, чуть-чуть утешали.

Хотя сегодняшний вечер был словно репетицией будущей невыносимой боли.

То, чего не заметил Артем, заметила мама:

– Откуда у тебя такой телефон? – вдруг спросила она за ужином.

Я бы ушла со своей тарелкой в комнату, чтобы не сидеть с ней и папой за столом в напряженном молчании, но с некоторых пор есть в комнате было запрещено. Спасалась как могла – листала соцсети, не глядя заглатывая макароны с котлетами.

Вот тут и воплотились в реальность советы Стаса – жаль, что не к месту. Я чуть не подавилась, с трудом проглотила кусок хлеба, застрявший в горле, судорожно думая, что ответить.

Пауза пригодилась маме, чтобы сделать свои выводы:

– Зарабатывать стала хорошо? Молодец.

– Мммм… – пробормотала я что-то невнятное, снова быстро набивая рот, чтобы не отвечать.

– Хотя могла бы купить что-нибудь полезное для дома вместо своих игрушек. У нас стиральная машина через раз белье отжимает, а тебе и дела нет. За половину этих денег могли бы новую купить. Раз богатая стала, могла бы о матери подумать. Я свою первую зарплату первый год родителям отдавала, ни копейки себе не оставляла. А ты эгоисткой выросла!

– Это подарок! – Я поспешно прожевала и проглотила макароны.

Слишком видно было, что мысль про отданную зарплату маме очень понравилась.

– От кого?

Про то, что мы с Артемом помирились, я ей, разумеется, не рассказывала.

Про Стаса – тем более.

– От… друга. – Я опустила глаза. Получалась какая-то пародия на неслучившийся разговор с Артемом.

– Что это за друзья у тебя, что такие дорогие подарки дарят, а? – вступил молчавший до сих пор папа.

Мама даже вилку отложила, чтобы не пропустить ничего из нашего диалога.

– Просто… друг.

Котлеты больше в горло не лезли. Я встала из-за стола, но опустилась обратно, остановленная двумя окриками одновременно:

– Я с тобой еще не договорил!

– Доедай все, мы не такие богатые, чтобы еду выбрасывать!

Безнадежная тоска поднималась к горлу непрошеными слезами. Я-то думала, сегодня хуже уже не будет! Хотелось захлюпать носом, заныть, пожаловаться: «Мама, мамочка, почему все опять не так? Почему у меня опять ничего не получается, мамочка?»

Но мамочка была на той стороне. На стороне тех, кто весь день был против меня. Это в детстве можно было уткнуться в ее сладко пахнущую духами кофту и самозабвенно рыдать, если упала и разодрала коленки. Да и то вперемешку с утешениями всегда прилетало: «Под ноги надо смотреть было!»

Уже ночью, истощенная очередным бессмысленным скандалом, в котором я опять была в роли неблагодарной дочери, содержанки и проститутки, которая не уважает родителей и ничего не делает по дому, уставшая после наказания в виде отдраивания ванны и туалета, я свернулась калачиком под одеялом, воткнув наушники, и листала ютубовские каналы о животных. Пашка еще днем перечислил мне очередную долю от рекламы, и это была уже сумма, которая позволяла задуматься о том, чтобы снимать хотя бы комнату. На макароны-то мне должно хватить. Надо только не продолбать шанс.

Но гулкая пустая голова, в которой перекатывались пластиковые шарики обиды, никак не хотела помогать мне с идеями. У всех каналов была какая-то уникальная фишка, которую они находили случайно – просто одно видео становилось вирусным, а дальше они выжимали из этого направления все до последней капли.

У нас было всего два популярных ролика – один из первых, где я общалась с дворовым котиком, и интервью со Стасом. Как соединить эти два направления в одно? Не делать же интервью со Стасом каждую неделю…

Утром в кофейне меня встретил уже давно топчущийся у входа курьер с цветами.

Не знаю как, но уже по одному виду букета я сразу поняла, от кого он.

Он был стильным, ярким, необычным, но при этом не пошло-роскошным вроде сотни золотых роз, о которых мечтали девочки в социальных сетях.

Как тот, кто его собирал, умудрился сделать простой набор цветов похожим на самого Стаса – я не знаю. Наверное, они с этим флористом давно знакомы. Или это мастер от бога. В общем, карточка в цветах была совершенно лишней – впрочем, на ней было только мое имя.

– Наверное, он очень тебя любит, раз каждый день цветы шлет… – тихо вздохнула Алина, незаметно появившись из подсобки. Она уже переоделась в форму и смотрела на цветы с безнадежным восхищением, словно никогда и мечтать о таком не могла.

Свою розочку она вчера бережно унесла домой. Букет Артема я оставила в кофейне – по крайней мере, тут я его вижу чаще, чем у своей кровати.

– Кто? – удивилась я. Стас? Да ладно!

– Артем, твой парень. – Она тоже удивилась.

А, ну да, о ком еще она могла подумать.

– Это не от него, – поспешила я развеять сомнения и отправила Стасу сообщение: «Спасибо!» – с дюжиной сердечек.

«Не забудь рассказать, как твой отреагирует», – написал он в ответ, и я улыбнулась – обошелся даже без «мудака», надо же.

– А от кого? – пискнула Алина и тут же захлопнула рот рукой: – Ой, прости, не мое дело.

– Думаешь, только Артем может дарить цветы? – фыркнула я. Настроение стремительно летело к небесам, черт знает от чего. – Хотя ты права, он меня очень любит.

И я ушла переодеваться.

Букет поставила так, чтобы его было хорошо видно от входа в кофейню. Сердце нервно колотилось – не перебарщиваю ли я с такой наглядной демонстрацией? Но цветы точно не спишешь на то, что сама себе купила. Такие букеты себе не покупают. Артему придется как-то отреагировать, и я только надеялась, что Стас в этих делах опытнее меня и знает, что делает. Сама бы я не рискнула так явно дразнить Артема.

В конце концов, даже самый неревнивый человек вспомнит о гордости и уйдет, если ему настойчиво демонстрировать знаки внимания от других.

Но все же я верила в Стаса. Опыт показал, что уж в чем в чем, а в романтических вопросах он хорош! Уж я-то помню то зудящее чувство сожаления, когда он отшил меня после первой встречи. Это он еще не старался!

Поэтому всю первую половину дня, пока не явился Артем, настроение у меня было самое радужное. От предвкушения игры, от того, что скоро все будет хорошо, да и от яркого букета тоже. Он сам по себе радовал, даже без грядущих побед.

Я даже написала Пашке, что у меня появилась идея для канала. Он сегодня должен был работать во вторую смену, так что у нас будет возможность встретиться и перекинуться парой слов. А завтра можно попробовать поснимать.

Если я смогу съехать от родителей, разом решится целая куча проблем: будут и ночи с Артемом, и место для учебы, прекратятся регулярные выматывающие скандалы, после которых сил не остается уже ни на что.

Закрутилась с большим офисным заказом: десять разных видов кофе с тремя сортами молока и двумя – обжарки, бейглы – кому-то без сыра, кому-то без кунжута, кому-то холодный. И только когда отдала последний пакет с чизкейками, я – слишком поздно – заметила, что Артем уже тут. Оперся на другой конец стойки прямо рядом с букетом и треплется о чем-то с Алиной. Не подошел ни поцеловать, ни поздороваться, даже издалека не помахал. Да и сейчас не торопился меня замечать.

Даже как-то демонстративно не торопился.

Выяснять отношения при Алине, да еще когда каждые две минуты подходят клиенты с заказами, – плохая идея. Так что я просто продолжила работать, сжав зубы и не обращая внимания на то, что напарница снова краснеет и смущенно смеется над чем-то, что он вполголоса ей рассказывает. А Артем улыбается ей и придвигается все ближе.

Если решит из этого букета тоже цветочек подарить – убью на хрен обоих!

– Алина, помой, пожалуйста, блендеры! – рявкнула я, когда их воркование стало выглядеть совсем неприличным. Напарница вздрогнула, опустила глаза и метнулась к раковине.

Что-то, блин, не помогает твоя новая стратегия, Стас!

Более того – что-то явно пошло не так, потому что, развернувшись в очередной раз в ту сторону, я не увидела Артема. Ну и куда он теперь делся? Ушел? Совсем ушел?