Читать книгу "Безумно"

– Мне надо протиснуться сквозь десятки незнакомцев в масках? Это слишком страшно.

– Я думала, что трусиха из нас двоих я.

– У всех есть свои пределы, Энди. Люди в масках, которые танцуют в клубе и воняют потом, – это чересчур для меня.

– Не заговаривай мне зубы.

Я бормочу ругательства себе под нос.

– О’кей. Но только один круг.

– Четыре.

– Что?! Три.

– Идет, – она закусывает нижнюю губу.

– Черт, ты изначально рассчитывала на три, да? Ты кто? Куда подевалась моя лучшая подруга?

– Удачи! – кричит она мне вслед.

Ладно, пора в бой. То, что я только что сказала Энди, было, возможно, преувеличением, но не совсем ложью. Без высоких каблуков, зажатая между столькими людьми, я ощущаю себя маленькой и беззащитной. Как будто меня могут затоптать. Я чувствую, как мне не хватает моих привычных дополнительных пяти-десяти сантиметров.

Ладно, в конце концов, размер не имеет значения… Эта мысль смешит меня, но на самом деле так и есть.

Свет приглушен, глаза людей едва можно разглядеть в полутьме, видны только их улыбки и иногда – маски на лицах. Еще я вижу модные вещи, которые они надели. Большинство из них действительно нарядились: на парнях красивые рубашки, некоторые с галстуками-бабочками, а девушки в изящных платьях. Жарко, но не душно. Да здравствует исправная система вентиляции!

Низкие биты наполняют клуб, звучат ритмичные и захватывающие песни, соблазнительные голоса, которыми хочется насладиться. Музыка соответствует теме вечеринки и той дерзкой атмосфере, которая царит здесь сегодня. Даже когда я пробираюсь через толпу с поднятой рукой и подносом у себя над головой, должна признать, я чувствую себя весело, сексуально и немного пританцовываю то тут, то там во время своего шествия. Ко мне присоединяется одна девушка, потом один парень, уже целая группа. Хорошее настроение нельзя игнорировать, надо давать ему волю!

Меня не раздражает даже количество стаканов и тот факт, что некоторые люди как будто плохо умеют пользоваться мылом и дезодорантом, а другие, наоборот, пахнут свежевыстиранным постельным бельем.

Эта работа мне, кажется, подходит.

Когда поднос снова наполняется, я приношу пустые стаканы к Мэтту и Яну. Они благодарят меня, и мы немного дурачимся. Я улыбаюсь. Тем не менее Энди слукавила. Три круга совсем не значат три захода взад-вперед с подносом. На данный момент я четырежды приносила целый поднос посуды, но не прошла еще одного полного круга.

В какой-то момент я теряю счет и представление о том, как долго я уже доставляю пустые стаканы из пункта А в пункт Б, но мне это нравится. Мне не нужно ни о чем думать, я могу отключить голову и погрузиться в душевное спокойствие. Постепенно я понимаю, что мои усилия окупаются, вижу, что это было не зря – на столах осталось лишь несколько грязных бокалов и бутылок. Возможно, частично благодаря тому, что я время от времени напоминала гостям, чтобы они возвращали все обратно в бар. К счастью, пока они воспринимают мои слова вполне хорошо.

Я заскочила на минутку к Энди, но все остальное время приносила посуду, и в маленьком баре ситуация сейчас уже намного получше.

Эта тематическая вечеринка просто фантастика! Ну, я имею в виду конкретно эту вечеринку. Гости хорошо приняли ее, они веселятся, и вся атмосфера, кажется, сегодня особенная. Во всяком случае, у Сьюзи талант к этому, у Энди – тоже. Не позднее чем завтра я отмечу в блокноте, что прошло особенно хорошо и что мне вообще понравилось. Что сделало этот вечер таким особенным и что, если повезет, я смогу перенести и использовать на своем мероприятии. Конечно, мои предложения по улучшению тоже приветствуются.

– Итак, ребята! Последняя партия, – я прислоняюсь к стойке и улыбаюсь Мэтту и Яну. Эти двое выбрали белые маски и немного расстегнутые сверху белые рубашки. Просто, но со вкусом. Они привлекают к себе внимание, поскольку большинство людей одето в более темную одежду.

Диджей как раз включает новую песню – «I put a spell on you»[14]14
  Песня с загадочной мелодией, написанная в 1956 году Скримин Джей Хокинсом и перепетая многими исполнителями, в том числе джазовой певицей Ниной Симон.


[Закрыть]. Классика жанра. Не думала, что так увлекусь этой темой.

– Жаль. Ты мне нравишься больше, чем Мэтт.

Я посылаю Яну воздушный поцелуй, а Мэтт выглядывает из-за угла с возмущенным: «Эй!»

Я со смехом отворачиваюсь, собираясь вернуться к Энди. Но останавливаюсь, едва успев сделать пару шагов. Несмотря на маску, мне сразу становится ясно, с кем я столкнулась.

– Мэйс, – шепчу я.

Я не ожидала его увидеть. Не так, не сейчас. Я не готова к этому, в смысле…

Ладно, глупости! К такому разговору невозможно подготовиться.

Мрачный, но привлекательный и загадочный. Это первое, что приходит мне в голову, когда я смотрю на Мэйсона. Его черные туфли, костюмные брюки и подходящий ремень, черная рубашка, которая подчеркивает его фигуру, и, как это часто бывает в последнее время, он закатал рукава. Но есть в его облике и кое-что новое: рубашка слегка расстегнута, на шее висит незавязанный галстук. Как будто он еще не до конца оделся – или, наоборот, начал раздеваться. Узкая золотая маска в викторианском стиле на глазах заканчивает весь образ, настоящая изюминка. Он чертовски хорошо выглядит.

Сосредоточься, Джун! Я должна сфокусироваться на самом главном, чтобы правильно с ним поговорить.

Пока я думаю об этом, его губы дергаются, но совсем немного. Это не идет ни в какое сравнение с его обычной ухмылкой. Странно.

– Джун.

Отлично. Больше он ничего не добавляет. И с чего я надеялась, что он назовет меня «кошечкой»?

Его взгляд направлен на меня, он выжидает, так что я могу или уйти, или покончить с этим и спросить его, все ли у него в порядке.

Давай, возьми себя в руки.

– Я как раз собиралась найти тебя.

– Вот как? – Он не выглядит впечатленным. Его руки опущены в карманы брюк.

– Да, – подтверждаю я, стиснув зубы. – По поводу недавнего… ну, я…

– Недавнего?

Он что, ударился головой?

– Да, того, что было на днях, там наверху. Между нами двумя.

– Ах, это.

– Ты разговариваешь как-то… странно. Ты в порядке?

Выражение его лица совершенно безразлично. Это хорошо? Или плохо?

– Да, все в порядке. А то, о чем ты упомянула, – начинает он и машет рукой, – уже давно забыто.

– Ладно.

На самом деле в этом нет ничего плохого, но, признаюсь, я такого не ожидала.

Я наклоняю голову набок, изучаю Мэйсона еще пристальнее и внимательнее, пытаюсь выяснить, действительно ли все так просто, как кажется, или за этим стоит что-то еще. Жаль, что эта дурацкая маска мешает – я не могу с уверенностью истолковать его выражение лица.

– Значит, все хорошо. Я не хотела, чтобы между нами было какое-то напряжение. Чтобы ты злился на меня.

– С каких это пор ты думаешь о том, стану ли я злиться на тебя?

– Черт побери, Мэйс! Слушай, когда я говорю с тобой – этого я не говорила. И даже если это произойдет, то тебя это не касается.

Я прохожу мимо него, сознательно игнорируя его резкий ответ. Придурок. Почему я вообще так много думала об этом? Кажется, я его не особо волную.

Я так хотела быстрее уйти от него, что выскочила на танцпол.

– Привет, хочешь потанцевать со мной? – шепчет кто-то мне на ухо, и я вздрагиваю, потому что мысленно все еще усердно оскорбляла Мэйсона.

– Нет, извини, я на работе, – отвечаю я блондину с улыбкой из рекламы Colgate, демонстративно приподнимая пустой поднос. Я правда сейчас не в настроении.

– Мм, мне нравятся баркиперы, – снова шепчет он.

– Ага. Серьезно? Рассказывай больше, – саркастически бормочу я, проталкиваясь мимо бешено целующейся пары. Внезапно я спотыкаюсь и вскрикиваю, продолжая по инерции падать вперед, пока не приземляюсь на грудь кому-то, от кого пахнет пивом. Только не это!

Моя маска чуть не соскользнула. Боже, что не так с людьми? Поднос валяется на полу.

– Оп-ля! – говорит он. У него приятная внешность. Возможно, во все дни, кроме сегодняшнего, с ним еще и приятно общаться, но это никак не объясняет его руку на моей заднице.

– Оп-ля? – отвечаю я сердитым шипением. – Немедленно отпусти меня, или я покажу тебе такое «оп-ля»…

– Прошу один танец, только и всего.

– Нет.

– Тогда выпьем?

Что непонятного в отказе? Как можно сделать ответ «нет» еще более очевидным?

– Извини, но я не пью с тугодумами. Алкоголь может убить последние оставшиеся клетки мозга. Это было бы безответственно с моей стороны.

Он улыбается. Вообще-то я не шутила.

– Дай мне пять минут.

– Нет! – раздраженно восклицаю я, освобождаюсь от его хватки и поднимаю свой поднос, но парень выхватывает его у меня и поднимает высоко у себя над головой. Моего роста не хватает, чтобы достать его. Я тянусь за ним, но поднос вне досягаемости, и я прихожу в ярость.

– Ладно, оставь себе. Можешь потанцевать с ним, развлекайся, как хочешь. Но затем принеси его мне в бар через обещанные пять минут.

Его рука внезапно оказывается на моей руке. Хватка слишком крепкая, слишком навязчивая.

Ненавижу клубы. И будьте прокляты тематические вечеринки…

– Да ладно, чего ты такая? – вот как он запел.

– У тебя что, нет друзей?

– Они там, веселятся, – он кивает в неопределенном направлении.

Я отдергиваю руку и пристально смотрю на него.

– Я сказала «нет». Могу повторить по буквам, если ты настаиваешь. Отвали!

Где мои туфли на шпильках, когда они так нужны?

– Отпусти ее. Сейчас же.

Мой взгляд мечется вправо. Мэйсон.

– Брось, я в порядке, – объясняю ему я, в то время как наш красавчик подозрительно спрашивает его:

– А ты кто?

– Знакомый.

Что?! Я так ошарашена, что перестаю сопротивляться. Знакомый? Он так это называет?

– Я верну тебе малышку через пару минут.

– Нет! – Я ударяю его по плечу, но он даже не шевелится. Зато у меня теперь болит рука.

– Разве ты не слышал? Нет – значит нет.

– Лучше молчи, ты сам меня тоже не слушаешь, – огрызаюсь я на Мэйса, который предостерегающе смотрит на меня в ответ. Я вижу что-то похожее на беспокойство у него на лице.

Конечно, мы вдвоем знаем, что это совсем другое…

– Ты должен отпустить ее, отдать ей поднос и продолжить наслаждаться вечером. Поверь, она не стоит таких стараний.

– Эй! Я очень даже этого стою, – возмущенно восклицаю я. Наверное, зря. Мэйс незаметно качает головой, подходит ближе к нам, и парень выглядит так, словно раздумывает об этом. И почти принял решение. Осталось добавить еще немного убедительных аргументов.

– Слушай, он прав. В клубе явно есть с кем провести время. В крайнем случае, на улице полно деревьев. Я уверена, ты что-нибудь найдешь для себя. У тебя получится!

Мэйс поджимает губы, а парень по-настоящему сердится. Ой. Кажется, я сболтнула лишнего.

– Что ты сказала?

Он отпускает меня, но с силой толкает поднос к моей груди так, что у меня сбивается дыхание. Я быстро хватаю его и на мгновение зажмуриваюсь.

– Ты плохо слышишь? – громко отвечаю я, потому что, в отличие от Энди, у меня, похоже, нет инстинкта самосохранения.

Мэйс оказывается передо мной быстрее, чем я успеваю сосчитать до трех, и заслоняет меня.

Сделать это на танцполе, где мы больше напоминаем сардины в банке, чем людей, – уже само по себе искусство.

Он примирительно поднимает руки.

– Видишь, она того не стоит. Тебе не светит ничего, кроме злости и раздражения. Присоединись к друзьям, выпейте, повеселитесь.

– А иначе что?

– Иначе ты можешь уйти домой – или тебе запретят возвращаться сюда. – Мэйсон сохраняет спокойствие, хотя ему приходится кричать из-за шума вокруг.

– Кто, ты, что ли?

– Я, – подтверждает он, – друг и начальник девушки рядом с тобой.

Парень скрипит зубами. О нет, я узнаю это выражение лица.

– Мэйс, – предупреждаю я и пытаюсь незаметно отвести его в сторону, но он лишь отталкивает меня и остается на месте. Тем временем я потираю пульсирующее место на руке.

В этот момент кулак незнакомца поднимается в воздух, и от ужаса я перестаю дышать. Мэйс уворачивается, и толпа издает неясные звуки, волнообразно отступая, потому что парень промахнулся и отшатнулся в сторону – такую силу он вложил в удар.

Мэйс силен, он натренирован. Но он не боец, не тот, кто дерется или кому это было когда-либо нужно. Купер регулярно занимается боксом в свободное время, но Мэйс? Он изрядно уступает этому парню, как бы мне ни хотелось признавать это. И это заставляет меня волноваться.

К счастью, мы недалеко от маленького бара. Я бросаюсь туда, извиняясь на ходу и расталкивая людей в стороны, и залезаю на барный стул, чтобы встать на него трясущимися ногами. Оттуда я кричу Мэтту, чтобы тот позвал службу безопасности. Он подает мне сигнал, что давно уже это сделал.

Черт, Энди так далеко. Я отчаянно машу руками, подняв над головой поднос, указываю на толпу и на Купера, и когда Энди замечает меня, но сначала ничего не понимает – пока я не изображаю кулаками дешевый бой и не указываю снова на Купера и толпу.

Мэйс тоже повернулся ко мне. Это его ошибка. Я кричу, стул подо мной шатается. Но не из-за меня, а потому что тот парень уже разошелся и решил не уходить. Он бьет еще раз, и на этот раз попадает в цель.

Я снова кричу и ругаюсь, параллельно замечая, как Купер ныряет под барную стойку и спешит к нам. Тем временем я спрыгиваю на пол и лечу к Мэйсону. Он уже собирается встать, когда я вижу, как парень пытается улизнуть. Какой трусливый засранец! Прямо в прыжке я разворачиваюсь и, не задумываясь, бросаю поднос, целясь ему вниз живота. Можно сказать, удар пришелся по бубенцам.

Поднос с грохотом приземляется на пол. Вокруг нас уже собралась группа зевак. Я с удовлетворением наблюдаю, как парень хватается за свои гениталии, корчась от боли. Очень хорошо, надеюсь, я затолкала их внутрь так сильно, что они больше не покажутся наружу. Мужчинам вроде него яйца не нужны. Они их не заслуживают! Я импульсивно демонстрирую ему средний палец, когда слышу голос Купера. Он помогает встать Мэйсону, который прижимает руку к носу. Его маска соскользнула с головы и лежит на полу.

– Черт, Мэйс. Какого хрена ты здесь делаешь? Ты позволил ударить себя? – Куп внимательно смотрит на него и ругается еще громче. Наконец Энди добирается до нас, вся раскрасневшаяся от возбуждения. Прежде чем она успевает что-либо сказать, я крепко обнимаю ее – даже больше ради нее, чем ради меня – и затем отдаю ей поднос, который держала.

– Все в порядке, милая. Дыши! Вот так.

Я вдыхаю и выдыхаю вместе с ней, и она медленно успокаивается.

– Что случилось? Между тобой, Мэйсом, этим парнем и…

– Энди! Успокойся.

Вскоре после этого Коул с еще одним охранником подбегают к нам и поднимают Мистера-Теперь-Без-Яиц, держат его при этом так крепко, что он едва может пошевелиться.

– Отведите его к выходу. Ему запрещено здесь появляться. Будьте осторожны, чтобы он не навредил вам или другим гостям. Если он не успокоится, вызовите полицию, – раздает указания Купер, прежде чем нападавшего выводят из клуба. Теперь, когда смотреть больше не на что, люди снова начинают танцевать и разговаривать друг с другом, делая вид, что ничего не произошло.

– Энди? – шепчу я на ухо лучшей подруге. – Можешь увести Купа? Пожалуйста.

Она вздыхает.

– Только попробуй не объяснить мне потом, что здесь произошло. Я действительно испугалась за тебя. – Она прищуривается, затем поворачивается к своему парню, который осматривает лицо Мэйсона, бросает ему коротко: «Идем!» – и больше ничего не говорит, а просто хватает Купера за руку и тянет его за собой. Он тем временем пристально смотрит на меня, и я киваю ему. Я позабочусь о Мэйсоне. Отчасти я в долгу перед ним.

Я преодолеваю пару шагов до него, и, когда он поворачивается ко мне, у меня перехватывает дыхание, и в животе все сжимается. Это моя вина.

– Черт. Пойдем, нужно скорее приложить лед.

И вытереть кровь, – это я добавляю уже про себя, чтобы не смутить его.

Без лишних комментариев Мэйсон поднимает маску и соскользнувший галстук, быстро и ловко поправляет воротник и следует за мной в сторону служебного туалета.

Я закрываю дверь комнаты отдыха, музыка здесь уже не такая оглушающая, свет ярче, а воздух свежее. Мэйсон шагает напрямую в ванную комнату. Он встает перед раковиной и опускает голову. Только сейчас я замечаю, что кровь все еще течет из его носа и теперь капает на белую керамику. Он стоит, наклонившись вперед, оперевшись руками на край раковины, и внезапно мне больше не хочется дерзить или шутить. Мне становится нехорошо. И впервые за очень долгое время я действительно не знаю, что сказать. Что я могу сказать. И как.

Так что я сначала снимаю и откладываю маску, потому что она мне больше не нужна, и иду к аптечке первой помощи. Там я достаю дезинфицирующее средство и пару пластырей. Я кладу все это на полку в небольшом шкафчике, где лежат свежие полотенца. Мэйсон как раз только что купил его. Затем достаю оттуда небольшое полотенце. Мои руки холодные, и они дрожат, я крепко сжимаю кулаки и иду обратно к Мэйсону, который все еще не сдвинулся с места.

Не говоря ни слова, я беру его за руку, открываю кран и держу полотенце под холодной водой. Отжимаю его и смотрю, как капли крови растекаются по мокрой раковине.

– Не мог бы ты… не мог бы ты поднять голову? – Я слушаю дыхание Мэйсона, наблюдая, как его пальцы сжимают керамический ободок, а его плечи поднимаются и опускаются с каждым вдохом. – Пожалуйста, Мэйс.

Только теперь он реагирует – отпускает раковину и выпрямляется.

– Подожди минутку.

Я откладываю полотенце, поспешно иду на кухню, хватаю стул и достаю из холодильника один из синих охлаждающих компрессов. Вернувшись в ванную, я затаскиваю туда стул, ставлю его рядом с Мэйсоном и заставляю сесть, избегая его проницательного взгляда.

Думаю, я никогда раньше не видела его таким, и понятия не имею, что это значит. Но за этим кроется так много всего… слишком много. Целая вселенная, полная невысказанных слов и бушующих эмоций.

После того как Мэйсон наконец успокоился и опустился на стул, я встаю перед ним и изучаю его разбитое лицо. Под левым глазом ссадина, которая уже начинает опухать.

– Вот так. – Несмотря на то, что я очень аккуратно и осторожно прижимаю пакет с охлаждающим гелем к его глазу, он слегка морщится и со свистом втягивает воздух. – У тебя появился отек. Держи компресс, но не опускай его ниже, там ссадина.

Я вовремя успеваю одернуть ладонь, чтобы его рука не коснулась моей. Я бы этого не выдержала. По крайней мере, сейчас.

Дальше я, не раздумывая, беру влажное полотенце и вытираю им лицо Мэйсона. Я регулярно ополаскиваю полотенце и продолжаю делать это до тех пор, пока кожа не станет чистой.

Кровотечение из носа прекратилось, но крови за это время вылилось немало. Она стекала по его подбородку и шее на рубашку. Я осторожно ощупываю его нос, начиная с кончика и продвигаясь к переносице. Затем в обратную сторону, нажимая немного сильнее.

– Сейчас больно?

Мэйсон прочищает горло.

– Нет. Ну, немного.

– Кажется, он не сломан. Это хорошо.

Наши голоса звучат тихо и напряженно. Я чувствую, что он не говорит мне то, что хотел бы сказать. Я впервые вижу, что Мэйсон что-то от меня скрывает. Это странно.

Последние капли крови с лица и шеи исчезли. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.

Я бросаю полотенце в раковину и приподнимаю лицо Мэйсона, слегка касаясь пальцами подбородка, чтобы лучше осмотреть его глаза.

– Убери эту штуку, – прошу я его, и он опускает руку с компрессом. Проклятье, глаз довольно красный. Не только на верхнем и нижнем веке, но и сбоку. Очень неудачный фингал. – Ладно, давай я быстро очищу ссадину и нанесу что-нибудь на нее, тогда ты снова сможешь охладить синяк. Не думаю, что придется зашивать ее, но ты должен показаться врачу. Особенно по поводу носа.

Мэйс не отвечает.

Я снова ополаскиваю полотенце, вытираю кровь с его раны, затем беру дезинфицирующее средство и пластыри, действуя как можно быстрее.

– Что ж, готово, – пластырь на месте. – Прикладывай обратно компресс.

От того, что Мэйсон так покорно следует моим словам, у меня в горле появляется комок.

Надо уйти и оставить его в покое. Он определенно хочет отдохнуть. Поэтому я убираю все за собой и направляюсь к выходу, но на этот раз я не уйду молча. На мгновение я останавливаюсь рядом с ним, чтобы сказать:

– Спасибо, Мэйс.

14

Да начнется игра.

Мэйсон

– Должно быть, противно на вкус, – вырывается у меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Слово «спасибо». Во рту, должно быть, неприятный привкус.

Она тихо смеется, потом глубоко вздыхает. Я поднимаю голову и смотрю на нее, она стоит рядом со мной. Она явно не хотела задерживаться и собиралась уже исчезнуть – и впервые, с тех пор как я познакомился с Джун, мне жаль, что она этого не сделала.

Я хотел, чтобы она ушла.

Потому что я потратил немало минут и часов, пытаясь убедить себя и доказать себе, что у меня все получится. Что я смогу притвориться, будто мне все равно. Будто она для меня просто друг. Что я смогу делать вид, словно ее взгляды не прожигают меня насквозь, а ее улыбка – не самое яркое событие моего дня и… эти губы не созданы для моих поцелуев. Я убеждал себя, что Джун больше не является для меня целым миром…

Я намеревался начать вежливо игнорировать ее и больше не беспокоить. Правда, возможно, при этом у меня была тайная надежда, что она соскучится по моему вниманию и поддразниваниям.

Что она соскучится по мне… и поймет, что ей чего-то не хватает. Я не хотел досаждать Джун приглашениями на свидания, по крайней мере, сейчас, и заставлять ее чувствовать, что она для меня единственная – даже если это правда: в противном случае, ни я, ни один другой мужчина не ходил бы по пятам за женщиной десять месяцев.

Для начала я собирался поменьше с ней разговаривать. Я хотел вести себя как ни в чем не бывало и быть более сдержанным. Но не хотел придавать этому большого значения. А что сейчас? Сейчас я сижу здесь, у меня раскалывается голова и опухает глаз, который станет сине-желтым уже очень скоро. И у меня такое чувство, будто мне на нос наступила лошадь.

Я никогда не ввязываюсь в драки. Ненавижу их. Нет смысла калечить себя и других. Это не решает никаких проблем.

Джун может и сама постоять за себя, по крайней мере, своими дерзкими речами. Но как бы я ни хотел притвориться, что мне нет до этого никакого дела, я не смог отвернуться и оставить ее одну в такой ситуации.

– С тобой все в порядке?

– Да, конечно. Думаю, этому красавчику сейчас явно хуже, чем мне.

– Ты нанесла ему довольно неприятный удар.

– Он заслужил это. – Она улыбается мне, я ухмыляюсь в ответ. Но затем вспоминаю, что этому должен быть положен конец. Я прочищаю горло, что очень громко звучит в звенящей тишине ванной комнаты и отражается эхом от кафельной плитки. Наконец я отрываюсь от ее взгляда.

Не знаю, заметила ли она что-нибудь. Уловила ли она, что между нами что-то изменилось, и играет ли для нее какую-то роль мое решение увеличить дистанцию.

– Я поменяю компресс и ненадолго прилягу у себя наверху.

– Тебе лучше поехать сразу домой и лечь в нормальную постель.

Я встаю и засовываю дурацкую маску и галстук, которые все еще держу в руке, в карман. Теперь я так близко к ней, что чувствую ее запах, который бесшумно, но глубоко вдыхаю.

– Все будет в порядке. – Мой голос звучит хрипло.

Я приехал на своей машине, но, кажется, мне лучше оставить ее сегодня здесь.

Я поднимаю стул, несу его в комнату отдыха, где он обычно и стоит, и заменяю уже нагревшийся компресс. Джун молча следует за мной.

– Возвращайся к Энди, скажи ей с Купером, что мы с ними увидимся завтра. Если кто-то еще будет меня спрашивать, им тоже придется подождать. Остаток ночи вы вполне доработаете без меня.

Я коротко киваю, не дожидаясь ее реакции, прежде чем выйти из комнаты и поспешно направиться сквозь толпу в свой офис. Здесь я впервые за вечер позволяю себе скривиться от боли и застонать.

Да ну все к чертовой матери. Я солгал… Мне чертовски больно! Кулак ударил меня словно молотом. А все потому, что я был недостаточно внимателен.

В том, что касается бокса, Куп всегда говорит: «Слушай свои инстинкты, будь сосредоточен и готов ко всему». Надо было лучше слушать его, когда он давал мне свои непрошеные советы по ведению боя.

У меня немного кружится голова, и я рад побыть наконец один. Чтобы я мог выдохнуть и расслабиться, без надобности держать себя в руках и контролировать свои реакции.

Я беру со стола бутылку с водой и открываю первый ящик. Рядом с парой ручек лежат таблетки от головной боли. Они мне еще как пригодятся.

Я выдавливаю одну из них пальцем на стол, отложив остальные обратно, и проглатываю, запивая водой.

Как в тумане, я подхожу к своему шкафу в другой комнате. Открываю дверь и смотрю во встроенное маленькое прямоугольное зеркало, где впервые могу по-настоящему оценить катастрофу.

– Вот дерьмо.

Я буду выглядеть пришельцем еще несколько недель. Пластырь держится на месте, нос выглядит вполне нормально, но глаз… Он наполовину опух и по цвету напоминает красную помаду Джун.

Я снова прикладываю охлаждающий компресс, несмотря на то что в этом больше нет смысла. Не важно. Холод – это хорошо. Особенно для моей головы. Может, хоть отек немного спадет.

Между тем я хочу снять с себя грязную рубашку, но у меня ничего не получается. Сейчас мне все дается слишком тяжело. В шкафу у меня всегда есть запасная одежда, но Джун в некотором смысле права. Надо добраться домой и принять душ. Отдохнуть. Но в таком состоянии за руль я точно не сяду, лучше вызову такси. Моя машина может без проблем остаться здесь.

Недовольный и совершенно сбитый с толку, я снова закрываю шкаф, сажусь на кровать, тихо застонав, и на мгновение закрываю глаза.

Когда Куп поступил на учебу, я купил клуб и начал что-то делать из него, эта комната уже была там, и какое-то время я не знал, что с ней делать. Но затем она быстро превратилась в спальню. Не комнату для секса, как считают многие окружающие, а простую спальню. Я был так влюблен в этот клуб и так стремился добиться чего-то самостоятельно и начать зарабатывать собственные средства, что старался отдавать этому каждую прожитую минуту. Я оставался в клубе почти каждую ночь, чтобы у меня было как можно больше времени для работы, произведения расчетов и саморазвития. Чтобы быть уверенным, что все идет хорошо. Поначалу я сам участвовал во всех процессах. Сегодня мне это больше не нужно, но я не смог заставить себя превратить комнату во что-то еще. Может, когда-нибудь она мне понадобится, кровать – это удобно. Но дело не в этом… Думаю, я оставлю ее, потому что клуб работает как надо, а отец мне больше не нужен. Комната напоминает мне, что я это сделал. Что клуб мой и что все это было не зря. Я заработал достаточно денег, чтобы выплатить стартовый капитал, полученный от отца после случая с Эль.

Я сбежал тогда, потому что мне нужно было побыть на расстоянии от всех. Алан предложил мне деньги и, таким образом, хорошую базу для любых начинаний. Поскольку я считал, что это было необходимо, чтобы освободиться от него и иметь возможность заработать достаточно, чтобы никогда больше не видеть его, я взял их.

Это так нелепо.

Я знаю, что должен быть счастлив, сделав это – возможно, даже стоило бы испытывать гордость. Но у меня ее нет. Я не достиг этого и не построил все это самостоятельно. На самом деле нет.

Кого я обманываю? Мне повезло, у меня были деньги. Я использовал средства отца, хотя не хотел иметь ничего общего с ним, его компанией или всем этим высшим обществом. Довольно лицемерно с моей стороны. И что я сделал со своей жизнью? Что у меня есть на данный момент? Клуб. Большая квартира и больше костюмов, чем обычный человек может надеть за месяц. Но не более того. Больше ничего нет. У меня нет дальнейших целей, нет мыслей, что делать с собой и своей жизнью. И я плохо сплю по ночам.

Я не знаю, кем хочу быть, кем могу быть. Я даже не знаю, кто я сейчас… Но точно уверен, что не буду работать на отца, что эта компания, которую он так любит, для меня ровным счетом ничего не значит. Меня ни капельки не интересует то, на что у него всегда было больше времени, чем на меня. Если надо было сделать выбор – Мэйсон или компания, – ответ был заранее очевиден.

Я горько смеюсь. Моя мать тоже поняла это довольно быстро. Я не хочу защищать ее, она не святая. Мама требовала лишь его денег после того, как ее карьера дизайнера пошла на спад, и она их получила. Мне кажется, это словно попасть в аварию. Есть пострадавшие. И это коснулось всех присутствующих.

Элеонора начала пить, потому что не хотела быть матерью. Алан чувствовал себя дома еще хуже, чем раньше. Наверное, потому что он тоже не мог быть отцом. А я…

Выругавшись, я обескураженно качаю головой. Хочется лечь в постель и поспать. Я давно уже не бывал настолько уставшим. Может быть, в этой драке есть все же что-то хорошее, и я наконец смогу выспаться, без кошмаров. Мне часто снится, что я могу потерять клуб или что я не смог даже построить его. Я вижу сны о своих неудачах и несчастьях, о темном, пустом будущем. И иногда о жизни без Джун…

– Ладно, пора вставать.

Я поднимаюсь, и мой лоб тут же начинает пульсировать.

По пути я выключаю везде свет и запираю дверь. Клянусь, я никогда не ненавидел громкую клубную музыку так сильно, как в этот момент.

По дороге я останавливаюсь у маленького бара.

– Мэтт?

– Да, босс. Все нормально?

– Да, все будет хорошо. Закажи мне такси. Скажи всем, что я еду домой. Скоро увидимся. Напомни им, что завтра у нас встреча.

– Будет сделано.

Я прощаюсь, коротко кивнув. Вот уже несколько месяцев мы встречаемся все вместе только тогда, когда это действительно необходимо, в остальное время все и так идет гладко, команда уже отлично скоординирована.

Завтрашнее собрание состоится по поводу того, что я хочу официально представить Джун как нашего стажера. Новых сотрудников в клубе всегда представляли лично, пусть это так и остается. Я также должен рассказать всем о Сьюзи, некоторые из ребят еще не знают. Конечно, это никого не обрадует. Она с самого появления клуба была моей опорой и поддержкой.

Я иду к выходу, и только успеваю добраться до края танцпола, когда кто-то заговаривает со мной.

– Это выглядело просто ужасно.

Я в изумлении замираю, все еще прижимая компресс к лицу. О чем она говорит?

– Я видела то, что произошло. Ну, с этим парнем.

– Ясно. К счастью, все обошлось.

– Я Киана.

У нее приятная улыбка. Она кажется очень милой, не напористой и не чудаковатой. Но менее подходящий момент для разговора трудно себе представить.

Я отворачиваюсь и… встречаюсь взглядом с Джун. Она снова надела маску и стоит сейчас у барной стойки, возвышаясь над толпой на танцполе, и смотрит на меня, не сводит глаз. Черты ее лица неподвижны, да и я все равно мало что вижу отсюда. Особенно одним глазом.

– Извини, мне нужно идти, – отвечаю я, и Киана поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом.

– О, я понимаю. Я не хотела… Извини.