Читать книгу "Безумно"

Все так запутанно. Вот она, жизнь.

– Ты пойдешь сегодня на работу? Или появишься в клубе теперь не раньше следующей недели? Я имею в виду… твоя стажировка не отменяется?

Хороший вопрос. Я уже спрашивала себя об этом. Думаю, было бы справедливо отказаться от практики. Чтобы не смущать Мэйсона еще больше. Своим решением и своим вчерашним поведением я определенно разрушила все мосты между нами.

Тем не менее я не могу так поступить, потому что в противном случае мне грозит провал стажировки, отсутствие возможности посещать важные семинары и риск потерять стипендию, а эта мысль для меня абсолютно невыносима.

– Да, стажировка остается в силе. Мы взрослые, как-нибудь справимся.

Понятия не имею, правда ли это. Не знаю, в чем должно заключаться это взросление, и дойдете ли вы когда-нибудь до этого момента. Если кажется, что сейчас, я не хочу этого. Затем я хочу мороженого, качелей и спокойствия.

– Надеюсь на это.

Я тоже.

– Но я не вернусь в MASON’s до вторника. Думаю, мне нужно немного отстраниться и перевести дух. Конечно, и ему тоже.

Энди поднимает голову и искоса смотрит на меня.

– Как скажешь. Тогда каков твой план на сегодня?

– Я пойду… в библиотеку.

Не проходит и двух секунд, как Энди начинает смеяться.

– Хотела бы я посмотреть на это. Ты же ненавидишь библиотеки! Тебя раздражает в них все, что я так люблю: там очень чисто, аккуратно и тихо. Никто не разговаривает, все только читают. Музыку можно слушать только в наушниках, нельзя громко разговаривать, смеяться, дышать и так далее. Что ты там забыла?

Энди смотрит на меня, как мать, задающаяся вопросом, стоит ли проверить температуру у своего ребенка, чтобы убедиться, что он здоров и не бредит.

Сказать, что это способ побыть одной? Я не могу этого сделать.

Но это и не обязательно, потому что посещение библиотеки на этот раз в кои-то веки действительно может быть мне полезным. Мне на самом деле есть чем заняться там.

– Мне нужно кое-что найти, и еще я должна сдать эссе профессору Холлу. Последний раз у меня был не тот формат, и я должна быть очень признательна ему, что мне разрешили переписать его, – я закатываю глаза. – Может, в библиотеке я смогу лучше сконцентрироваться и нормально поработать.

– Управление рисками? – коротко спрашивает Энди, и я киваю в подтверждение. – Понимаю, профессор Холл крепкий орешек. Почему ты ничего не сказала, я бы заранее посмотрела твое эссе.

– Я и так задержала его.

– На сколько?

– На много, но все же успела сдать. Это главное.

– Ты закончила эссе в то утро, когда пора была сдавать его на проверку, и быстро распечатала его в копировальном центре, верно?

– А вот и нет! Я распечатала его в вестибюле библиотеки.

На мгновение воцаряется тишина, пока мы обе не начинаем громко хохотать.

– Вот это да. Вообще-то совсем не смешно.

– Но это было здорово, – возражает Энди.

– Согласна. Уф. Кстати, кроме того, я хотела составить план для стажировки, внимательно изучить и записать все требования и сроки. В конце нужно будет сформировать отчет, который, я надеюсь, будет готов раньше, чем отчет профессора Холла.

– Неплохая идея. Тогда мне ничего не остается, кроме как пожелать тебе всяческих успехов. Не сожги библиотеку и не играй там в Cluedo[12]12
  Cluedo – детективная настольная игра.


[Закрыть] – помнишь, там была сумасшедшая женщина со стулом из библиотеки или что-то в этом роде.

– Cluedo – самая раздражающая игра из всех, которые я знаю. Я должна быть в крайнем отчаянии, чтобы почувствовать желание устроить что-либо подобное. Зато мне точно не помешает партия «Эрудита».

– Не делай этого со мной.

– Ты выбираешь день. С меня попкорн!

– Хорошо. Но только одна партия. И я не хочу соленый попкорн.

Я усмехаюсь.

– Заметано!

Один раунд лучше, чем ничего. Энди громко зевает и допивает свой чай.

– Можно позвать остальных? Купер наверняка будет просто счастлив, так что в следующий раз я приглашу тебя на поздний завтрак, на этот раз наверняка! Или можем сходить поесть на Пайк-Плейс.

– Что ж, я не откажусь.

– А я сейчас быстро оденусь и умоюсь перед выходом.

– Подвезти тебя?

– Ой, да брось, – отмахивается она. – Я сяду на автобус и быстро доберусь домой, а ты сможешь провести больше времени в библиотеке.

Двумя часами позже я сижу за одним из столиков вишневого дерева в дальней части библиотеки и проклинаю себя за это. Энди была права в каждом слове. Что гораздо хуже, чем убийственная тишина, так это то, что здесь оказалось гораздо больше людей, чем я ожидала. В субботу-то! Не буду утверждать, что зал переполнен и забит посетителями – конечно, здесь сейчас значительно меньше людей, чем в течение семестра, но все равно вполне достаточно, чтобы отвлекать или раздражать меня.

Особенно долговязый хипстер с пренебрежительным взглядом, которым он поминутно одаривал меня с тех самых пор, как сел напротив меня полчаса назад. При этом я бы не сказала, что вокруг нас было мало свободных мест. В паре метров от нас есть стол с антикварной настольной лампой, он стоит посреди зала, а не так уютно в углу, как этот, но зато он пуст. Почему он не выбрал себе место там? Я молчу уже про регулярные вздыхания каждые несколько минут. Каждый раз, когда его взгляд и очередной вздох сочетаются с царапанием ручки по бумаге или чрезмерно усердным набором текста на древней клавиатуре, я чувствую, что нахожусь на грани срыва.

Отчаявшись сосредоточиться на своем эссе, открытом на экране ноутбука, я смотрю на список, который лежит передо мной на столе. Энди всегда любит говорить, что списки помогают решить любую проблему, поэтому я его и составила. Конечно, было бы здорово, если бы он был связан с моей стажировкой, но это далеко не так. Я торопливо смахиваю несколько крошек со своего списка «за» и «против», в котором написано «Игнорировать Мэйсона» и «Убить Мэйсона». Еще я нарисовала маленького человечка на виселице – должна признать, одна из лучших моих работ. Улыбаясь, я откусываю карамельный пончик с шоколадной глазурью, который принесла с собой.

Вот! Вот оно снова. Он смотрит, вздыхает и печатает одновременно. Это так бесит. Ума не приложу, над чем можно так старательно работать.

– Прошу прощения, но… – Я издаю тихий стон негодования. Что еще ему нужно? – В библиотеке не едят.

Что, простите? Совершенно озадаченная, я сглатываю, кладу пончик в коробку обратно к трем его братьям со вкусом кокоса, малины и яблочного штруделя, а затем с удовольствием слизываю шоколад со своих пальцев.

– А еще в библиотеке не разговаривают, – мягко говорю я. – И все же ты это делаешь.

Наглый хипстер. Весь мир сошел с ума? Я ведь должна решать свои элементарные жизненные потребности. И еще я лучше концентрируюсь, когда ем. Это меня расслабляет. И я вела себя очень тихо, ничем не шуршала, не шумела, не чавкала. Я не хочу ругаться, но меня это не устраивает.

Совершенно обиженный, парень собирает свои вещи и сбегает от меня. Большего мне и не надо. Если бы я знала заранее, то принесла бы с собой бутылку вина и кусок пахучего сыра и вызывающе поедала бы виноград.

На чем я остановилась? Ах да, список. Что говорит в пользу того, чтобы игнорировать Мэйсона вместо того, чтобы прикончить его? Он помог Энди, поддерживает ее, ухаживает за Носком, у него губы вкуса шоколада, и от него приятно пахнет. В этом нет никакого смысла, но плюсы указаны в списке, тут уже ничего не поделаешь. Против этого варианта говорит то, что мне придется видеть его каждый день, он сводит меня с ума, а мою жизнь делает настолько сложной, что живой мне из этого не выбраться. И он занимается греблей. Это тоже совершенно не имеет смысла, но у меня нашлось слишком мало пунктов для столбика «Убить Мэйсона».

Мэйсон, Мэйсон, Мэйсон. Я как раз дорисовываю ему волосы на груди, пока он болтается на виселице на моем рисунке. Ладно, человечек совсем на него не похож. Больше похоже на очень деформированный картофель или что-то в этом роде, но главное – замысел.

Теперь это волосатый мертвый картофель.

Я раздосадованно откидываю ручку и роняю голову на ладони. Прямо сейчас я даже не хочу доедать остаток пончика, а это что-то да значит. У меня урчит в животе и тяжелеет в груди. Это как… я не знаю. Как будто я напугана и в то же время испытываю угрызения совести.

Если честно, то так и есть. И хотя, вероятно, правильнее было бы сторониться Мэйса хотя бы в течение нескольких дней, чтобы мы могли побыть наедине с собой и очистить голову, мне это дается нелегко. Я хотела бы сразу же уладить все и как-нибудь дать ему понять, что я не бессердечная тварь. По крайней мере, не специально. Я хочу, чтобы Мэйс улыбнулся мне, сказал бы что-нибудь дерзкое или убедил меня, что можно не волноваться. Странности случаются со всеми нами, все порой совершают ошибки, и теперь все снова будет в порядке. Мы друзья. И все.

Но это произойдет не раньше вторника.

На сей раз я должна быть сильной. Как бы мне ни хотелось, чтобы все было снова в порядке, я знаю, что еще больше испорчу все, если встречусь с ним до следующей недели. Потому что мои мысли и эмоции сейчас слишком запутанны. Потому что я еще не нашла подходящих слов, чтобы поговорить с ним. Не знаю, найду ли я их позже…

Я икаю. Ну ладно, с меня хватит. Все это просто унизительно. Я поднимаю голову, беру список, складываю его пополам и распрямляю плечи, прежде чем перейти к своему эссе.

Делай один шаг за раз.

Сегодня я исправлю эссе, чтобы сдать его в понедельник утром, а завтра я займусь стажировкой. Завтра воскресенье, может быть, Энди захочет поесть со мной суши. Хотя… не думаю, что мне следует звать ее. Она столько работает, что заслужила немного времени с Купером.

– Жизнь чертовски сложная, – бормочу я, наконец хватая остаток пончика и засовывая его в рот.

12

Пижамагеддон!

Мэйсон

– Ты серьезно?!

– Выключи свет. И оставь меня в покое.

– Черт возьми, Мэйс! Сейчас полдень воскресенья, а ты все еще лежишь в постели, – голос Купера кажется мне… – Ты что… ты что там?..

– Уходи, Лейн, у меня нет сил на подобную болтовню.

Откуда он берет силы?

И вообще, не понимаю, в чем проблема. С каких это пор стало преступлением дольше спать по воскресеньям и мечтать о тишине и покое? То, что я не делаю этого часто, не превращает это в дело государственной важности.

– Энди! Ты нужна мне здесь.

Теперь он втягивает и Энди. Отлично. Надеюсь, она его образумит и объяснит, что его просто переклинило. И вытащит его из моей комнаты. Я хочу побыть один. Это так сложно понять?

– Я была уже на полпути на улицу. Что случилось? Это что… Боже мой! – Я слышу, как она останавливается, тяжело дыша. – Он до сих пор спит? С опущенными шторами? На нем… на нем хлопковая пижама? – Ее голос срывается, и я прижимаю подушку к голове.

Можно подумать, в моей жизни никогда не было пижамы… Ну, ладно, я давно ее не надевал. И она у меня всего одна. Но мне просто захотелось достать ее. Почувствовать уют. В этом нет ничего такого.

– Это как спортивки, – добавляет она, – только еще хуже. Он сошел с ума.

Что за чушь.

– Ладно, ладно, Энди, дыши. Ты меня слышишь? Все будет хорошо. Просто бери Носка и иди на улицу. Я сейчас.

Слышны негромкие шаги.

– Ты это слышал, Мэйс? Энди сказала, что ты сошел с ума. Потому что мы тебя таким не знаем. Ты не носишь ни пижам, ни спортивных штанов. Не хочешь объяснить, в чем дело и как это могло произойти? Вчера же все было хорошо. Сперва ты вел себя немного ворчливо и задумчиво, но время от времени даже ты бываешь таким. Это еще не повод волноваться. В клубе ты сидел в офисе и просил тебя не беспокоить, потом мы поехали домой. Ты пожелал нам спокойной ночи. А что теперь? Что пошло не так за последние двенадцать часов?

– Я не собираюсь повторять это снова, Лейн. Отвали! И поправь эти чертовы шторы, – шиплю я.

– Мэйс, клянусь, у тебя есть ровно одна минута, чтобы дать мне правдоподобное объяснение этому. Ты никогда не просыпаешься позже восьми, занимаешься спортом почти каждое утро и на ночь не надеваешь ничего, кроме нижнего белья или этих своих странных шелковых штанов с приходом зимы. Я бы меньше волновался, если бы ты лежал передо мной в кимоно. Но это не кимоно, сейчас не зима, и на тебе не шелк, а только выцветший хлопок. Мне нужны ответы. Немедленно!

– Зачем ты пришел? Я что-то не припомню, чтобы ты это говорил.

– Я хотел спросить, могу ли одолжить твою машину. Мы собирались поехать с Энди в центр города пообедать, и она была бы рада взять с собой Носка. На мотоцикле это невозможно. Поэтому я пошел в твою комнату и увидел… это.

Я поднимаю подушку с головы и, прищуриваясь, смотрю на Купера. Он, потрясенно размахивая обеими руками, показывает на меня и коричнево-желтую пижаму, которая при дневном свете действительно выглядит так, будто меня вырвало. Не то чтобы я себя так не чувствовал…

Откинув подушку, я с недовольным стоном сажусь и протираю глаза.

– Который час?

– Половина второго.

– Хм, я думал, позже.

– Черт, Мэйс. Я переживаю. Скажи мне, что происходит. Твой костюм валяется на полу, ты откопал свою старую приставку из кладовки, и, похоже, ты даже курил сигары. Помимо запаха, мне говорит об этом тот факт, что ты использовал свое искусственное растение на подоконнике в качестве пепельницы. У тебя была какая-то своя закрытая вечеринка или что?

– Можешь взять машину. Не заставляй Энди ждать. У меня все в норме.

Куп пытается пригладить свои слегка растрепанные волосы. Он смотрит то на дверь, то на меня, пока я оглядываю комнату. Теперь, когда светит солнце, все выглядит уже не так уютно. И не кажется такой уж хорошей идеей.

На моем столе в дальнем углу, как всегда, порядок, из открытого шкафа рвется хаос. Ткань какой-то одежды выглядывает наружу, застряв между дверцами из массива дерева.

– Ты был пьян? Я не могу объяснить это по-другому.

– Нет, я не был пьян. Я был чертовски зол, ясно? И просто немного выпустил пар. Возможно, я переутомился. И, возможно, я переборщил с кофеином, потому что выпил около десяти эспрессо за ночь. Двойных. Но алкоголя не было. Просто гнев, отчаяние и мое проклятое ущемленное эго.

Джун настоящий каннибал. Она сожрала меня с потрохами, а потом просто выплюнула обратно, потому что я у нее не переварился. Звучит отвратительно, если подумать. Я неприязненно морщусь.

Куп скрещивает руки на груди.

– Мэйс, – начинает он. – Что-нибудь еще происходило между тобой и Джун? После той пятничной ночи? Или все это как раз из-за того случая? Поговори со мной, черт возьми!

– Вчера ее не было в клубе. Я спросил Энди, как у нее дела, и она сказала… – я делаю глубокий вдох, – сказала, что я должен дать ей время. И что все будет хорошо.

Будет подло, сейчас это нехорошо. Боже, это все так сложно.

– Это все? Поэтому ты беснуешься, как дикий зверь?

– А ты почему вел себя как последний идиот в начале ваших с Энди отношений? Не помнишь? – ворчу я.

– Влюбленность – это действительно странная штука, – отвечает он, подавляя ухмылку, но ему это не совсем удается. – Серьезно, чувак. Дай ей пару дней. Это еще ничего не значит. Может, она тоже хочет предоставить тебе немного времени побыть наедине с собой. Вы с ней как кошка с собакой, но при этом не можете обойтись друг без друга. Может, тебе стоит позволить ей это? – Он негромко смеется. – Поверить не могу, что это происходит. Мы словно поменялись ролями.

– И, кажется, тебе это очень нравится.

– Лишь отчасти. Я уже проходил через это, не забывай. Все сработает и у вас. Дай ей время. Последуй на этот раз своему собственному мудрому совету.

Да, наверное, стоит. К сожалению, это не так просто. Не только после того, как Джун покинула мой офис в пятницу, но и вчера, когда она не пришла в клуб, мне было так плохо, что лучше бы меня рвало каждые две минуты, лишь бы перестать чувствовать себя так паршиво. Признаюсь, я чертовски боюсь, что мы больше не сможем нормально общаться.

– Давно пора уже оставить эту идею.

– Не знаю, чувак. Это решение, которое я не могу принять за тебя. Как ты знаешь, я не лучший советчик, когда дело касается таких вопросов.

Мы оба понимающе смеемся.

– Да, это точно.

– Так, вставай. Прими душ и прочисти голову. Удели пару часов гребле, это поможет тебе взбодриться. – Куп хлопает меня по плечу, прежде чем выйти из комнаты. – Когда я вернусь, я хочу, чтобы этой пижамы на тебе не было. Иначе я сам сниму ее, и тебе будет неловко. Так что давай не пугай меня так больше.

– Не могу ничего обещать, – бормочу я, медленно поднимаясь с постели. Куп прав. Эта пижама выглядит на мне отвратительно. Я чувствую себя нелепым школьником. И как будто я не принимал душ недели две. Еще у меня тоже кружится голова, но это может быть из-за кофеина.

В довершение ко всему появляется головная боль. Сейчас я быстро приму душ, приготовлю себе что-нибудь поесть – желательно салат или что-то в этом роде, а затем уберу наконец эту помойку.

Забирая из шкафа свежие вещи, я все время думаю о Джун. Надо остановиться.

Хотя… На ум приходит еще одна мысль. Я хмурюсь, останавливаюсь и размышляю о ней.

Может, мне наконец стоит разработать настоящий план борьбы. Или хотя бы набросать предварительную схему. Больше никаких конфет, цветов и всего прочего. Она не хочет по-хорошему? О’кей. Я буду просто игнорировать ее и вести себя, как подобает обычному боссу.

Я усмехаюсь.

Джун хочет, чтобы я перестал ухаживать за ней?

Ее желание для меня закон.

13

Будьте прокляты тематические вечеринки…

Джун

Сообщение с напоминанием от Энди спасло мне жизнь. Сегодня тематический вторник, причем не простой – это один из очень редких случаев, когда дресс-код распространяется не только на гостей, но и на персонал. Пожалуй, основная причина, по которой Купер совершенно не хотел работать в этот день. Он всячески пытался откреститься от этого, но, к сожалению, его старания ни к чему не привели, потому что Энди слишком долго ждала этого события.

На самом деле Куперу не стоило беспокоиться. Тема довольно хорошая, стильная. Почти привлекательная. Сегодня в клубе бал-маскарад. Это означает, что разрешается надеть все что угодно, главное, чтобы лицо закрывала маска. Конечно, если кто-то явится в мусорном мешке или в грязной одежде и маске призрака, то они не смогут попасть внутрь. Но обычный повседневный наряд подойдет, так же как и нечто стильное, элегантное и шикарное. То же самое касается и выбора масок. Правила и условия каждой тематической вечеринки четко объясняются и рекламируются на бумажных листовках и на сайте клуба. И еще в новостных блоках газет и журналов. Освещение и плейлист должны быть соответствующими, поэтому Сьюзи всегда прилагала много усилий к подготовке этих мероприятий.

Если бы Энди не написала мне, я бы совсем забыла в своем волнении по поводу сегодняшней тематической вечеринки и явилась бы без подходящего наряда и без маски. Это точно не помогло бы решить вопрос с Мэйсоном и нашей проблемой, если бы я начала стажировку таким образом.

Несколько дней без клуба, без толпы и стресса оказались для меня неожиданно хорошими и полезными. Эссе закончено, и я снова провела целую вечность перед телевизором – пять часов подряд. Кто бы мог подумать.

Но теперь тайм-аут закончился, и, надо признать, тот факт, что через мгновение я снова увижу Мэйсона и услышу весь этот шум, вызывает у меня напряжение. Я прихожу в клуб и чувствую, что рука, в которой я держу сумку с одеждой и маской, совершенно потная. Вход откроется для посетителей не раньше чем через полчаса, но первые люди уже ждут под дверью, кто парами, кто группами, в разных масках и нарядах, и я чувствую на себе их завистливые взгляды, когда спешно миную очередь. Коул, один из вышибал, открывает дверь и впускает меня. Он подмигивает мне, ни капельки не меняя при этом выражения лица. Он не очень общительный, но классный.

Сегодня Энди стажирует меня в баре. Еще она хотела прислать мне описание встреч и событий, которые Сьюзи запланировала заранее на следующие несколько недель. Я должна все посмотреть и сравнить со списком, который она составила. В нем значится все, что еще нужно сделать. Моя задача заключается в том, чтобы заполнить пустые строки, реализовав то, что еще не было расписано. Особенно здорово то, что данная задача идеально подходит для стажировки.

Как-нибудь в ближайшие несколько дней я должна буду представить ей концепцию мероприятия, которое я сама распланирую, подготовлю и задокументирую. Проблема заключается в том, что у меня пока нет абсолютно никаких идей и представлений на этот счет. Но время еще есть, не буду сходить с ума. По крайней мере, здесь и сейчас.

Оказавшись внутри, я приветствую Мэтта и Яна, которые направляются к маленькому бару, чтобы подготовить его к началу смены.

– Привет, ребята, вы не видели Энди?

– Привет, дитя лета, – улыбается мне Мэтт. Он милый и немного дерзкий одновременно. Иногда он напоминает мне брата Энди. Но, когда он называет меня так только потому, что мое имя напоминает один из летних месяцев[13]13
  Имя Джун (англ. June) в пер. «июнь».


[Закрыть], мне хочется побить его. – Энди в подсобке. Переодевается или что-то в этом роде.

– Спасибо, – бросаю я в ответ и ускоряю шаг.

Со склада доносится какой-то грохот. Наверное, там Джек.

Я не вижу Энди в комнате отдыха, но слышу ее. Если не ошибаюсь, она в ванной. Поэтому я быстро кладу сумку и вещи на стул у стола и иду искать ее.

– Энди? – Я толкаю дверь в ванную комнату.

– О, слава богу, ты здесь!

С отчаянием в глазах она отворачивается от зеркала ко мне, и я действительно не хочу смеяться, но мне чертовски сложно удержаться. Энди заплела косу и пытается прикрепить к ней маску. К сожалению, у нее ничего не выходит. Маска висит по диагонали к ее лицу, а остальная часть путается в волосах, которые выглядят как воронье гнездо.

Не считая этого, выглядит она просто великолепно. Ее обиженно надутые губы снова накрашены красным, она надела топ с короткими рукавами, открытыми плечами и кружевом в тон помаде и черные джинсы.

– Как я вижу, у тебя тут все под контролем.

Она фыркает.

– Не смешно! Лучше помоги мне вытащить эту штуку из волос. Иначе я сниму контактные линзы, надену обратно очки, и пусть они будут моей маской.

– Подожди, мы сможем это исправить.

Я приподнимаю переднюю часть маски и слегка тяну ее на себя, чтобы посмотреть, где она застряла. Некоторые пряди зацепились за ленту. Я осторожно расплетаю ее косу, чтобы распутать несколько волосков и начать медленно вытаскивать маску и ленту.

– Ты снова так делаешь, – с улыбкой говорит Энди.

– Как?

– Ты высунула язык. Ты всегда делаешь это, когда сосредоточена.

– Еще бы я не была сосредоточена, вообще-то я разбираюсь с хаосом на твоей голове. А ты пока помолчи. Уже почти все.

Я распутываю последний узелок и наконец могу освободить ее от этой штуки. С довольной физиономией я сую маску подруге.

– Ты просто исчадие ада, – шепчет Энди, потрясая ее в руках.

– Ладно, я справлюсь, – отвечаю я, прежде чем схватить расческу, лежащую на раковине, и повернуть Энди к себе, чтобы распутать ее волосы. К счастью, это выходит быстрее, чем с маской, но ее кудри уже не так красивы, как раньше. Хватит расчесывать, вернем обратно маску.

– Давай попробуем еще раз. Прижми ее так, как она должна держаться. Все остальное я сделаю.

Не проходит и двух минут, как все готово, и я заплетаю подруге новую косу.

– Купер будет от тебя без ума. Он, наверное, закинет тебя на плечо, как неандерталец, и утащит домой.

Энди смеется и качает головой.

– Спасибо за помощь. А ты как? Тебе помочь?

– Сначала я попробую сама, но если услышишь крики, то ты знаешь, что делать.

Я возвращаюсь в комнату отдыха вместе с Энди, она собирается выполнить пару задач на компьютере, а я беру сумку, чтобы переодеться в ванной.

Закрыв дверь, я снимаю одежду, а затем чувствую странное щекочущее ощущение, когда тонкая атласная ткань скользит по моим пальцам. Однако, когда я впервые смотрю в зеркало, меня охватывает приятное удивление. В магазине я посчитала этот наряд красивым, он идет мне. Но здесь и сейчас он смотрится даже лучше. Я чувствую себя уверенной и дерзкой. Темно-фиолетовая ткань нежно переливается в такт моим движениям. Тонкие бретельки перетекают в свободно ниспадающую ткань и превращаются в волнообразный глубокий вырез спереди и сзади. На талии комбинезон сидит плотно по фигуре, а ниже стекает по мне, как вода с горных вершин. Я надеваю балетки в тон, подошва у них противоскользящая. Спортивная обувь сюда бы не подошла, а Энди запретила брать обувь на каблуке, мы ведь сегодня работаем.

Теперь не хватает только маски. Я достаю ее из пакета и аккуратно разворачиваю упаковку. Она идеальная. Красивая, подходит к моему образу.

В некотором смысле все мы ежедневно носим маски. Скрываем части себя, играем и притворяемся. Каждый фильтрует то, что разрешает увидеть миру, и насколько. Некоторые даже не подозревают об этом, но мы все так делаем. Мы защищаемся. Маски дарят нам безопасность.

Я неуверенно поднимаю свою, прикладываю ее к лицу и смотрю на себя в зеркало, поворачиваю голову в разные стороны. Маска на маске. Какая ирония.

– Джун, ты готова? Мы… Ух ты! – Энди замирает в дверях, когда я поворачиваюсь к ней.

– Ух я? – спрашиваю я с усмешкой.

– Выглядишь потрясающе, Джун.

– Спасибо. Можешь мне помочь? Не думаю, что справлюсь с этим в одиночку.

– Конечно. Что я должна сделать?

– Подержи, пожалуйста, маску у меня перед лицом, а я разделю волосы и закреплю их.

Энди кивает, и я сразу же приступаю к работе. С ее участием это не займет много времени.

– Спасибо!

– Смотрится здорово.

Ее маска просто черная, довольно простая, но привлекающая внимание. В этом вся Энди. А моя маска… она другая. Она закрывает не только глаза, но и почти всю левую половину лица. Черная, с фиолетовыми и темно-зелеными элементами, она полностью прячет мой левый глаз, покрывает бровь, нос и щеку до уголков губ. Она извивается, пробегая сверху над носом, сужается и идет вдоль скулы к правому уху. Мой макияж соответствует маске – классический smokey eyes, кроваво-красная помада, более кричащая, чем у Энди.

– Мы идем?

– Да, конечно!

Я быстро складываю свои вещи и прибираю за собой, прежде чем выйти из комнаты, взявшись с ней за руки, и прошествовать за барную стойку. Сегодня мы работаем вместе с Джеком и Купером. Энди сказала, что может все время быть рядом со мной и все мне показывать. Даже в самые жаркие часы смены. Энди никогда бы не призналась в этом, потому что она не любит никого выделять, но я думаю, что втайне ей больше всего нравится работать именно с этой парочкой.

Джек одет в бордовую рубашку и поразительно блестящую маску в тон. А Купер…

– Ты там в рубашке? – Я неопределенно указываю на его верхнюю часть тела, когда он отпускает Энди после страстного поцелуя. Он бормочет что-то себе под нос и добавляет:

– Да, Мэйс убедил меня. Я чувствую себя ужасно глупо.

Энди весело закатывает глаза и нежно треплет его по щеке.

– Перестань. Это всего лишь рубашка с коротким рукавом. Она черная. Почти как футболка, только на пуговицах.

– Причем классная, – добавляю я с ухмылкой, пока Купер гримасничает и целует Энди в лоб. Он опять бормочет что-то неразборчивое, прежде чем вернуться к работе. Его темная маска – самая простая из всех. Мэйс, наверное, должен радоваться, что он вообще надел ее. Во всяком случае, бейджика с именем не видно. Тут мне кое-что приходит в голову…

– У меня будет бейджик? Кстати, а где твой?

Энди краснеет.

– Гм… ну…

– Андрада! Ты хочешь сказать, что это бойкот?

– Я бы не называла это так. Просто эта штука все время теряется, и это отстой. Еще она вечно за все цепляется, мои волосы в ней запутываются, потому что она так по-дурацки торчит, и…

– Ладно, расслабься, – со смехом отвечаю я.

– Сьюзи говорила, что в любом случае планировала от них избавиться. Так что, строго говоря, я лишь придерживаюсь ее инструкций. В некотором смысле.

– Ну-ну, убеждай себя в этом и дальше.

– Джун! – Джек подходит к нам и приветствует меня, закончив с подготовкой всего необходимого за баром. Он крепко меня обнимает. – Вау, ты выглядишь просто великолепно! Вы обе. Думаю, маски – это действительно классно. Давайте оставим их насовсем. Это так загадочно, – он многозначительно играет бровями. Забавно видеть, как они выпрыгивают над маской и тут же снова исчезают под ней.

– И сексуально, – добавляю я.

– Заманчиво.

– Волнующе, – шепотом соглашаюсь я. Мы улыбаемся друг другу и шутливо хлопаем друг друга над головами.

– Вы сумасшедшие, – Энди качает головой.

В зал вливаются первые гости, гаснет свет, включаются прожекторы, меняется музыка.

– Врата ада открылись! – кричит Джек, широко раскинув руки, и возвращается на свое рабочее место.

Мы с Энди прыскаем со смеху.

– Ладно, чему ты будешь учить меня в первую очередь?

– Джун, – она тянется за тряпкой.

– Мм?

– Ты уже говорила с Мэйсоном? – Ей ужасно неловко спрашивать это. Я делаю такой вывод, потому что она не смотрит на меня, а вместо этого теребит тряпку в руках.

– Нет. Я не видела его после того случая в его офисе. Я надеялась, что… – Не знаю, как закончить предложение. Что я встречусь с ним сегодня? Что я смогу извиниться сегодня? А смогу ли я это сделать? Хватит ли мне смелости? Я понятия не имею, что Мэйсон думает об этом, как у него дела и важно ли это для него вообще.

– Я надеюсь, вы справитесь. – Энди больше ничего не говорит, но это и не обязательно. У меня не было в планах портить все еще больше, чем сейчас. Мэйс друг, наш босс, часть семьи, пусть даже несколько необычная ее часть. Мэйс значит многое для меня, и он точно не исчезнет назавтра, он не просто один из парней. Да, иногда он действует мне на нервы – как капризный ребенок – но все же он заслуживает большего, чем я. Большего, чем я могу ему дать.

Примерно к полуночи я превратила свой новый фиолетовый комбинезон в разноцветный и странно пахнущий, потому что вечно проливала на себя что-то.

Энди еще раз показала мне, где стоят какие стаканы и где искать соломинки и салфетки.

После того как люди получают свои напитки, я провожу в терминале их клубной карточкой, на которой фиксируется, сколько соответствующий гость должен будет заплатить при выходе. И наблюдаю, как Энди выполняет свою работу. Пока все идет нормально. Я забочусь о прохладительных напитках, Энди делает все остальное. Кроме пива – его отдавать мне разрешили. Энди сказала, что Джек стажировал ее точно так же и что разливать пиво по бокалам казалось для нее самым интересным вначале – по крайней мере, до тех пор пока она не начала сама смешивать первые коктейли. Понятия не имею, так ли это на самом деле. Я считаю пиво отвратительным.

– Вот, держи.

– Эм… Спасибо? – Я скептически смотрю на круглый поднос, который Энди без предупреждения всунула мне в руки.

– Не могла бы ты сделать обход и принести немного стаканов? Сегодня гости какие-то ленивые, их столы уже забиты грязной посудой, а наши полки вот-вот опустеют. Я видела, что Ян уже ходил за стаканами. К счастью, я разделила их с Мэттом.