Читать книгу "Безумно"

34

Любовь – это и рай и ад в одном флаконе.

Она калечит, и она же лечит.

Джун

Я все еще сижу на полу с мокрым от слез лицом и трясусь. Зато мне хотя бы удалось укутаться в вязаную кофту.

Я слышу, как кто-то звонит в дверь, но не уверена, что там действительно кто-то есть. Может, это просто игра моего воображения. Осоловело моргая, я поворачиваю голову в нужном направлении и прислушиваюсь. Теперь кто-то стучится в дверь.

– Джун! Джун, ты там? Черт побери, где же ключ…

Это Энди. Я снова начинаю плакать, хотя едва могу поверить в то, что мой организм все еще способен на это. Я чувствую себя такой изможденной, такой пустой.

Щелкает замок, а затем раздаются громкие шаги – и когда я поднимаю голову и встречаюсь лицом к лицу с лучшей подругой, то начинаю рыдать в полную силу.

Она сразу же наклоняется ко мне, опускается на колени и обнимает меня.

– Тише, тише, все будет хорошо, я здесь. – Она качается со мной взад и вперед, и я все время киваю, уткнувшись ей в грудь. Киваю, всхлипываю и плачу, вцепившись в нее.

– Слишком поздно, – сокрушаюсь я хриплым голосом, поджимаю губы и закрываю лицо руками. – Слишком поздно. Я не смогла.

– Я понимаю, – шепчет Энди, и как хорошо, что не нужно ничего объяснять. Как хорошо, когда можно снять маску. Поделиться с кем-то своим грузом. Даже если всего на несколько секунд. Драгоценных секунд…

– Как? – Я дышу так тяжело, так быстро. Все болит. – Как это возможно?

– Ты должна сказать ему, Джун.

– Нет! Он посмотрит на меня другими глазами. После этого все будет иначе.

– Вероятно. Но, может, сейчас все уже изменилось. Что, если станет лучше?

– Я не могу пойти на такой риск. Тогда я совсем потеряю его…

«Я потеряю его…» – эхом разносится в моей голове.

– Так и будет. Если ты продолжишь держать его в неведении. – Энди мягко отстраняется от меня. Ее лицо и взгляд выражают сострадание и понимание. Она берет рукав кофты, наброшенной на меня, и вытирает им мое лицо. Убирает со щек слезы, пока меня пробирает мелкая дрожь. Такое ощущение, что в эту минуту дрожит весь мир…

Теперь у Энди тоже глаза на мокром месте.

– Я даю тебе проплакаться, и я плачу вместе с тобой, да, я горюю вместе с тобой. Потому что я тебя люблю. Но, в отличие от тебя, я не оплакиваю другую или лучшую Джун, прежнюю Джун. Потому что они все сидят здесь со мной. Ты та, кто не любит джем, но обожает игру «Эрудит» и пончики. Когда у тебя есть выбор, ты всегда делаешь все лучшее для своих друзей. Сделай это и для себя сегодня! Ты та, кому ты должна открыть свое сердце. Та самая Джун, которая всегда была рядом, чтобы поддержать меня, посмеяться со мной, защитить и заступиться за меня. Я всегда верила в тебя. Теперь твоя очередь начать делать это. Ты это не твоя кожа, Джун. Ты намного больше, чем это. – Я задыхаюсь от сотрясающих меня рыданий, но Энди продолжает: – Ты и твое винное пятно – не одно и то же. Ты не то, что говорят или думают твои родители. Ты это ты. Если бы только ты могла увидеть, насколько ты прекрасна, – голос Энди срывается. – Красота бывает разная. Она многогранна. И ты тоже. Так что плачь, сколько хочешь. Но после этого ты встанешь, утрешь слезы и, черт возьми, начнешь бороться. За себя! И я помогу тебе с этим. Я все это время ничего не говорила тебе, но теперь это уже перешло все границы. Я не позволю тебе сделать это с собой. И с Мэйсоном.

– Ничего не выйдет, – шепчу я. У меня не хватит ни сил, ни смелости.

– Конечно, выйдет. Сделай это ради себя. Ты заслуживаешь это. И я имею в виду не только любовь Мэйсона, но и твою собственную любовь к себе. Пожалуйста, попробуй. – Она кладет руку мне на сердце. – Ты должна быть счастлива здесь. Тогда ты будешь красивой в зеркале.

У меня полностью пересыхает в горле, в животе урчит, ноги онемели от неудобной позы. Боже, я давно не чувствовала себя так дерьмово. Тем не менее я кладу руку на ладонь Энди и глубоко вздыхаю. Я не должна сейчас об этом думать…

Я встаю, Энди поддерживает меня, и я иду на шатких ногах в ванную, смотрю на свое отражение и сдавленно смеюсь, потому что тональник все еще на месте. Немного расплылось под глазами, тушь смазалась от потока слез, но в остальном? Макияж выглядит по-прежнему идеально.

Когда что-то шуршит, я оборачиваюсь. Энди вытряхивает содержимое моей сумки на кровать.

– Обычно я слишком много думаю, и мне часто не хватает смелости. Многие поступки я совершила только благодаря тому, что ты вовремя дала мне пинок под зад. – Сумка пуста, Энди воинственно смотрит на меня. – И это именно то, что я собираюсь сделать для тебя сейчас. – Она подходит ко мне, тянется за моими салфетками для снятия макияжа и засовывает их мне в карман, а затем прижимает к нему мою ладонь. – Кроме них, тебе ничего не понадобится. А теперь поехали.

Она достает свой телефон и вызывает такси, пояснив, что мы обе слишком расстроены, чтобы сесть за руль. Затем она мягко, но решительно выталкивает меня. Перед выходом она берет мой ключ, кладет его в карман и закрывает дверь. Мы выходим из квартиры. Тонкий вязаный кардиган цвета пудры все еще висит у меня на плечах.

Я позволяю Энди вытащить меня на улицу, усадить в такси и обнимать всю поездку. Прислонившись к ней, я опускаю веки на несколько минут. Мое тело такое тяжелое. И сердце очень устало бьется.

Но только до тех пор, пока мы не приезжаем на место. Уже один вид его дома заставляет меня нервничать. Я напрягаюсь и не знаю, как заставить себя попасть внутрь.

Когда входная дверь распахивается и я вижу перед собой взбешенного Купера, наматывающего круги по комнате, Энди приходится напомнить мне, чтобы я продолжала дышать.

– Мэйс ушел, – это все, что он говорит, и я не в состоянии ничего ответить.

– Но куда? Он что-нибудь сказал? – Энди страдальчески кривит рот.

– Я знаю, где он, – шепчу я и чувствую, как они замирают и внимательно смотрят на меня. Энди с удивлением, Купер – в нерешительности.

– В клубе? – спрашивает он, и я киваю, с трудом выдерживая его скептический взгляд. Да, я действительно думаю, что он окажется там. Клуб был его домом. И он им все еще остается. Это место, где все началось. С ананаса в кармане рубашки.

– Мы поедем все вместе. Вперед!

– Спасибо, – бормочу я, пробуя изобразить улыбку на дрожащих губах.

Купер шагает ко мне и кратко сжимает мои плечи, прежде чем спросить, что за херню мы устроили. И хотя Энди начинает ругать его, я лишь улыбаюсь. Да черт его знает! Моя жизнь уже очень давно не была такой сложной, как в данный момент.

– Вот, держи, – Энди вынимает откуда-то ключ и вкладывает его мне в руку – где моя связка, я сейчас не знаю.

Мы приехали и стоим у бокового входа. Я вылезаю из такси, и Энди опускает окно, чтобы попрощаться.

– Береги себя. И Мэйсона. Сообщите, если что-то пойдет не так, или просто завтра, или… – Купер нежно сжимает ладони Энди, и она умолкает.

Я улыбаюсь как можно шире и делаю то, чего больше всего боюсь: остаюсь наедине с собой.

Когда дверь за мной закрывается и я вхожу в клуб, почти все вокруг погружено в темноту. Горит только свет в большом баре, и я сразу замечаю Мэйса. Даже не знаю, что меня больше пугало. Что он действительно будет здесь или, наоборот, нет. Но об этом уже поздно думать.

Пока я медленно двигаюсь к нему, он сидит ко мне спиной, с поникшими плечами и опущенной головой. Зеркало над барной стойкой разбито.

Я тяжело сглатываю, разминая холодные от волнения пальцы. Я подхожу к нему шаг за шагом, и становится все труднее. Потому что каждый из этих шагов уводит меня все дальше от того, что навязали мне родители.

Каждый шаг натягивает ту связующую нить, которая убеждает меня скрываться и прятаться. Эта связь должна оборваться.

Так что я продолжаю идти вперед, принимая всю боль и страх.

Теперь я не только вижу Мэйсона, я даже слышу его. Как он ругается себе под нос или тихо вздыхает. Как он наливает себе что-то и убирает бутылку.

Нас отделяют менее десяти шагов, когда я резко останавливаюсь.

– Привет, – хрипло шепчу я, и Мэйсон мгновенно напрягается – его плечи, руки, вся его поза. Но он не оборачивается ко мне, и я боюсь, что он этого не захочет. Что он не станет меня слушать, что с него уже хватит и…

Нет. Я не должна допускать такие мысли. Я сделаю это сейчас.

Глубокий вдох, я закрываю глаза на одну, две, три секунды.

– Не знаю, с чего начать, – тихо признаюсь я, но мой голос звучит в пространстве словно тысяча голосов.

Наконец Мэйс поворачивается ко мне, и я должна приложить немало усилий, чтобы не упасть при виде него. Я так долго его мучила… Я лгала, так же, как и он. Но я не видела этого. Я на самом деле хотела лишь защитить его. Или нет. Это не совсем правда. Прежде всего я хотела защитить себя. Я была такой трусихой…

Он молча смотрит на меня, его глаза слегка затуманены, волосы растрепаны. Он выглядит сломленным.

Я приближаюсь к нему еще на несколько шагов, чтобы он точно мог видеть, что я задумала. Тем не менее мне нужно немного дистанции. Что-то вроде невидимой стены, которая даст мне иллюзию защиты, чтобы я смогла сделать то, что хочу.

Что-то вроде надежды отражается на его лице, но он молчит. Когда он пытается встать, я предостерегающе поднимаю руку.

– Пожалуйста, – умоляю я, облизнув губы. – Пожалуйста, не надо. Я могу… То есть я не справлюсь, если ты не сядешь.

Он коротко кивает и ждет.

Дрожащими пальцами я снимаю кардиган и обвязываю его вокруг талии. Затем я залезаю в карман и вытаскиваю первую салфетку для лица. Несмотря на дрожащие губы, я перевожу дыхание, собираюсь с мыслями и говорю дальше:

– Я никогда не хотела причинить тебе боль. Мне… Это действительно так. Я… – я с трудом выговариваю слова, и все они совершенно бессмысленны. Мои глаза снова горят, и все, что мне хочется сделать, это убежать или хотя бы отвести взгляд. – Я не плавала уже много лет. Не проходит ни дня, чтобы я не накрасилась, Мэйс. Я ношу маску каждый день, и даже не снимаю ее полностью перед самой собой, – я медленно подношу руку к лицу. – Мне страшно. Она со мной уже так долго, – первые слезы текут по моим щекам, когда я прикладываю салфетку под левый глаз и веду ее по направлению к уху, снимая первый слой своей защиты. Я повторяю это действие, переворачивая салфетку, и наблюдаю за Мэйсом. – Родители научили меня прежде всего одному: если ты не идеален, значит, ты ничего из себя не представляешь. Никто не будет относиться к тебе серьезно, все будут только смеяться над тобой. Никому не нравятся не такие, как все. Сколько я себя помню, с каждым днем мне было все более стыдно за себя. С каждым днем я все больше боялась быть собой. Пока в какой-то момент пути назад уже не осталось. Для меня – точно, – я тяжело сглатываю. – Потом ты появился в моей жизни, и впервые за очень долгое время я задумалась о том, каково это будет, снести эти стены. Хоть на минутку, – очищающая салфетка для снятия макияжа холодит мою разгоряченную щеку, я провожу ею по коже в последний раз, и, когда я смотрю на нее, у меня начинает кружиться голова. Я сделала это!

Я кладу салфетку в карман, достаю следующую и продолжаю. Это безумие… Я снимаю слой за слоем, очищая всю левую сторону лица, вниз по шее до конца пятна. Я знаю его линии и границы наизусть.

Затем я стираю макияж со второй половины лица, пока его не останется вовсе.

Закончив, я убираю последнюю салфетку и открыто смотрю на Мэйса. Его глаза широко раскрыты, но что значит его взгляд, мне не ясно.

– Я не смогла тогда решиться на это. Я притворялась, что ты значишь для меня не больше, чем Купер или Дилан. Как будто ты просто друг. Я врала самой себе, и хуже всего то, что в глубине души я знала это с самого начала. У меня просто не хватило смелости признать это, – я стою перед ним, тихо всхлипывая. – Это называется винным пятном. Врожденный порок, изменение кожных покровов. Лазерная терапия мне не помогла, поэтому я использую профессиональную косметику. Потому что я не могла принять то, что я «особенная». И я подумала, что если даже мне не вынести этого, то как это может сделать кто-то другой?

Я решительно вытираю слезы и пристально смотрю на Мэйсона.

– Теперь ты знаешь. Я не та Джун, которая тебе нравилась. Но… – я глубоко вздыхаю. – Но я та Джун, которая влюбилась в тебя.

Он не отвечает. Внутри меня нарастает паника. Я отворачиваюсь, чтобы скорее уйти. Но внезапно Мэйс вскакивает так порывисто, что барный стул падает на пол, и спешит ко мне. От моей смелости не осталось и следа, она моментально испарилась. Я чувствую себя словно голой. Уязвимой. Ничем не прикрытой. Это как стоять на поле битвы без оружия и щита.

– Куда же ты, котенок? – тихо спрашивает он. Мы стоим друг перед другом, но не соприкасаемся. – Господи, Джун. Я хотел бы разозлиться на тебя. Всего раз я хотел бы быть тем, кто из нас злится, потому что ты так долго скрывала это от меня и обманывала. Потому что ты не объясняла мне, что происходит. Потому что ты решила за меня, что мне это не нужно. – Когда я опускаю глаза вниз, он кладет руку мне на щеку. Прямо на винное пятно, и я шумно вдыхаю, поднимаю взгляд и немного откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него. – Но я не могу. Ты действительно думала, что мне будет не все равно на это? Ты думала, меня это остановит? – Теперь он обхватывает мое лицо обеими руками. – Я люблю тебя, Джун. Я люблю тебя, когда ты злишься, когда ты смеешься, когда ты проклинаешь меня. Я люблю тебя. А то, что было раньше, это… полное дерьмо! Ты хоть представляешь, что делала со мной?

От его голоса у меня бегут мурашки по коже и все горит огнем. Его слова проходят волнами через меня, и я закрываю глаза, потому что не могу им поверить.

Это работает не так быстро. За один день такое не изменишь. Но я хочу попробовать.

– Я поступала некрасиво. Но я была в панике. В моей жизни был один парень, кому я показалась без косметики – это было давно. Но он нашел это настолько отвратительным, что… – я закусываю губу, потому что не могу произнести это.

В этот момент Мэйс наклоняется ко мне, целует меня, и я чувствую дымный аромат виски. Чувствую Мэйса. Этот поцелуй безумный, захватывающий – и очень короткий. Мы дышим громко и тяжело. После всего, что произошло, наши сердца все еще бьются так же сильно вблизи друг друга. Как же это хорошо! Невероятно.

Мэйс отпускает меня.

– Я не он, Джун. Я это я, и это… – он дарит поцелуй мне в щеку, проводит языком по моему пятну, по моей шее, вызывая мурашки, и прижимается губами к моему уху, – …ничего не меняет.

Неожиданно он берет мою ладонь и прислоняет к себе ниже живота. Я чувствую, как его эрекция все сильнее проступает сквозь ткань штанов, и у меня перехватывает дыхание. Другой рукой я залезаю под его рубашку, пытаясь осознать, что он принимает меня такой. Что мне больше никогда не придется прятаться от него.

– Кошечка, ты сногсшибательна. Я всегда так считал. И если ты позволишь, с этого момента я буду доказывать тебе серьезность своих слов каждый проклятый день: я без ума от тебя.

Словно чувствуя мою неуверенность, Мэйс немного отстраняется и внимательно смотрит на меня. Он улыбается, стирает с моего лица последние слезы.

– Прости меня, Мэйс, – шепчу я, и он кивает.

– Ты меня тоже.

Я встаю на цыпочки, тянусь вперед и целую Мэйса так, как я давно хотела его поцеловать: не сдерживаясь, без лишних мыслей и страхов в голове, без секретов и притворства. Просто я. И просто он.

И никакой паники в отношении того, что будет, когда настанет утро.

35

Если мне это снится, то я больше не хочу просыпаться.

Мэйсон

Не знаю, сплю я или нет, но я точно не собираюсь щипать себя за руку, чтобы в этом убедиться, рискуя, что этот прекрасный сон ускользнет от меня.

Но… кажется, все по-настоящему. Все реально. Я обнимаю Джун, хотя думал, что все кончено. Думал, что это больше никогда не повторится.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

Она любит меня. Это потрясает меня до мозга костей… После того, что произошло, того, что она сказала, она подошла ко мне, встала передо мной и показала мне, в чем было дело, и теперь я вряд ли смогу объяснить, что я чувствовал при этом или что чувствую в данную секунду. Теперь я понимаю. Все. Каждый ее отказ, каждое сомнение. Весь этот хаос, все наши проблемы возникли, потому что Джун стыдится своей внешности. Джун. Смелая, шумная, уверенная в себе Джун. Никогда бы не подумал, что за этим таится что-то подобное. Она хорошо это скрывала, хорошо прятала свой секрет.

Даже слишком хорошо. Мне жаль, что я обманывал ее. Мне жаль, что она думала, что я откажусь от нее. Но это делает Джун такой, какая она есть. Делает из нее того человека, которого я люблю. Разве я мог бы перестать обожать ее так же сильно, как раньше?

Я не собираюсь преуменьшать значение ее чувств. Но буду спорить с ней, если придется. Пока она не увидит себя такой, какой вижу ее я: самым желанным человеком на всей планете.

Я закрываю глаза и полностью отдаюсь поцелую. Джун всегда хорошо целовалась, но сегодня все по-другому. Искреннее. Свободнее. Больше нет борьбы, нет ограничений. Она отпустила себя.

Я целую и крепко держу ее, и ловлю каждый звук, слетающий с ее губ. Мои руки скользят по ее шее, по ее спине и ткани платья, которая оказывается такой тонкой, что позволяет мне чувствовать на ощупь больше, чем я ожидал. Я лихорадочно целую ее, играю с ее языком и обнимаю ее бедра, при этом толкая ее назад.

Внезапно мне приходится выругаться, потому что я должен прервать поцелуй и открыть глаза, чтобы мы не упали. Я веду ее вдоль барной стойки к дальнему углу. Затем я останавливаюсь, провожу рукой по стойке, чтобы проверить, не долетели ли сюда осколки, но здесь ничего нет. Зеркало разбилось посередине бара, и большая часть его обломков осталась там и на полках под зеркалом.

Поэтому я поднимаю и усаживаю ее на стойку так энергично и неожиданно, что она издает удивленный возглас. Теперь ей приходится немного опускать голову ко мне, а я протискиваюсь между ее ног и задираю край платья. Не резко, а постепенно, медленно. Я поднимаюсь кончиками пальцев по ее коленям, по внутренней стороне ее бедер и чувствую, как у нее по коже бегут легкие мурашки, вызванные моими прикосновениями. Я завороженно наблюдаю и наслаждаюсь этим до тех пор, пока Джун не зароется мне в волосы, потянув мою голову назад – не больно, но возбуждающе властно.

С совершенно сбившимся дыханием мы молча смотрим друг на друга. Я изучаю ее лицо, ее зеленые глаза, в которых, кроме желания и решимости, все еще сквозит неуверенность, и ее светлую кожу, которая растворяется, как песок в Красном море.

Боже, какая же она красивая.

Рывком я ныряю обеими руками под платье, обхватываю ее за поясницу и плотно притягиваю к себе.

– Мэйс, – шепчет она, не отрываясь от моих губ, и мне так нравится слышать свое имя из ее уст…

– Надо вызвать такси. Сейчас же. Иначе я раздену тебя прямо здесь, в клубе, и…

– А что в этом такого плохого?

– Презервативы у меня только в кабинете, – признаюсь я.

– Так пойдем наверх, – она отпускает мои волосы, проводит пальцами по моему лицу, рисует линию от моего подбородка по шее до воротника рубашки. Моя голова окончательно перестает соображать. – Здесь никого нет, весь клуб принадлежит только нам. И… ты сказал, что там ничего не было.

– Не было. Никогда, – я ни разу не спал в клубе ни с одной девушкой.

– Так чего ты ждешь? Веди меня туда или неси презервативы, – мурлычет она мне на ухо, и я тяжело сглатываю.

– Почему у меня в клубе нет специального автомата? Почему?! – бормочу я, в экстазе целуя ее кожу. И когда я чувствую, как она улыбается, то не могу не сделать того же самого.

– Жди здесь! – Я с трудом отрываюсь от нее. – Не убегай, Джун. Я серьезно.

Ее смех сопровождает меня, пока я лечу по танцполу, который никогда не казался мне таким огромным. Я тороплюсь наверх, отпираю дверь и беру пригоршню презервативов, оставшихся с последней игры в «Уно».

Некоторое время спустя я уже снова в баре рядом с Джун, тяжело дыша, хватаю ее и прижимаюсь к ней.

На сегодня расстояния между нами уже достаточно.

Я обнимаю ее лицо, целую в шею и наслаждаюсь ее реакцией. Как она запрокидывает голову, изгибая спину…

Ее руки блуждают по моему телу, разгоняя по нему электрические разряды – и когда она обхватывает меня правой ногой и притягивает к себе еще крепче, у меня перехватывает дыхание, и я издаю хриплый стон.

Я говорил, что развязал бы войну ради ее поцелуя. Это правда. Я сжег бы весь мир для нее…

36

Я не верю в судьбу. Больше – нет.

Думаю, на самом деле у нас намного больше контроля над нашей жизнью, чем мы можем себе представить.

Джун

Когда Мэйс возвращается, он с явной гордостью бросает презервативы на барную стойку рядом со мной, прежде чем прижать меня к себе, и я чувствую его руки повсюду на своем теле. У меня кружится голова. Это приятное чувство, опьяняющее. Страх, беспокойство и все те мысли, которые принесли мне столько горя, не исчезли навсегда. Но сейчас их нет – и это главное. В первый раз я не схожу с ума, думая о том, как избавиться от парня, с которым хочу переспать, или о том, что он может обо мне подумать. Вместо этого я задаюсь вопросом, каково это будет просыпаться рядом с ним… Каково это, когда больше не нужно убегать и есть возможность остаться?

Мэйс доводит меня до безумия своими поцелуями. В его дикой и осторожной манере он целует меня одновременно нежно и грубо. Я чувствую твердость столешницы под собой и тепло Мэйсона везде, где он касается меня. Я прижимаюсь грудью к его торсу и чувствую, что тону в каждом его прикосновении.

Наши стоны и вздохи наполняют помещение, в ушах стучит кровь. Я так хотела бы изучить все тело Мэйсона, но я слишком нетерпелива.

– Мэйс, – умоляю я, осыпая поцелуями его шею, и когда я чувствую его руки у себя на бедрах, то обнимаю его обеими ногами. Он держит меня, чтобы я не соскользнула с барной стойки, крепко прижимает меня к себе, и когда его эрекция, слишком заметная сквозь брюки, упирается мне между ног, по всему телу пробегает мелкая дрожь. Мои трусики давно уже мокрые, но мне все равно. Это лишь показывает, как сильно я этого хочу.

Мэйс бормочет что-то шепотом себе под нос, тянется к моим волосам и притягивает мою голову к себе, снова целуя. И когда он ласкает мой язык своим языком, играет с ним и, наконец, полностью затягивает меня в этот поцелуй, я больше не могу ясно мыслить.

– Ты так убьешь меня, кошечка.

– О да, я сделаю это, – шепчу я ему в ответ, – если ты немедленно не разденешь меня, не сорвешь одежду с меня и с себя.

Его гортанный смех достигает моего уха, и я вздрагиваю от него. Мэйс прерывает поцелуй, разглядывает мое лицо и с такой любовью гладит по волосам, убирая выбившуюся прядь со лба, что я едва могу дышать. Я отвечаю на его взгляд, и мое сердце разрывается от любви к нему. Ее так много, что у меня даже болит в груди. И мне больше никогда не придется подавлять ее в себе! Мне не нужно от него прятаться. Я наконец могу быть собой. Я могу быть свободной.

– Теперь я все знаю, – серьезно шепчет он. – Я знаю, почему ты ушла, когда мы впервые были вдвоем. Наверху, в моей комнате, – я продолжаю внимательно смотреть на него, в то время как мое сердце все сильнее бьется о ребра. – Я назвал тебя красивой. Это напугало тебя.

Я не могу ни ответить ему, ни хотя бы кивнуть, поэтому просто смотрю на него во все глаза.

– Ты прекрасна, Джун, – повторяет он свои слова, как и в тот вечер, и на этот раз они меня не пугают. На этот раз они не заставят меня плакать. И я никуда не уйду.

Вместо этого я обнимаю его за шею и улыбаюсь. Он улыбается мне в ответ, после чего целует меня коротко и очень нежно, прежде чем оторваться от меня, и я протестующе хнычу, пока я не вижу, что он задумал. Он стягивает рубашку через голову и бросает ее на пол. Менее чем через секунду его ловкие пальцы нащупывают пояс моего платья и развязывают его. Тепло его ладоней обжигает меня сквозь ткань. Когда я наконец чувствую его прикосновение прямо на своей коже, я делаю глубокий вдох. Наше дыхание сплетается в воздухе, и я хочу поцеловать его снова, но Мэйс отталкивает меня и выпрямляется. Я издаю протестующий звук, но он не реагирует. Вместо этого он аккуратно спускает лямки платья и стягивает его сантиметр за сантиметром с моей груди в тонком бюстгальтере и с моих ребер, неотрывно наблюдая за мной. Он делает это так медленно, что я всхлипываю, потому что не смогу долго терпеть эту пытку. Его руки спускаются все ниже по моей коже, и я словно в огне.

– Мэйс, – выдыхаю я. – Пожалуйста, я умоляю тебя. Просто разорви это чертово платье.

Тем временем я любуюсь мускулами на его руках. И рывком – потому что я не могу больше терпеть – я притягиваю Мэйса к себе и впиваюсь губами в его шею с силой и напором. Отпустив его, я с удовлетворением смотрю на свою работу.

– Вот это, – шепчу я, – настоящий засос.

Мэйсон начинает смеяться.

– Спасибо, кошечка. Можешь пометить свою территорию, она больше никому не принадлежит. Но, чтоб ты знала, засос тоже был специально.

– Я ревновала, Мэйс. И ужасно злилась. Я хотела закидать тебя пончиками до смерти.

Его ухмылка заставляет меня замолчать.

– Таков был план, – признается он.

Я с силой отталкиваю его от себя, чтобы освободить ноги и соскользнуть со стойки. Я поворачиваю Мэйса за плечи, пока он не окажется спиной к танцполу. Он явно не ожидал этого.

– Что ты задумала? – Его хриплый голос и горячий взгляд поднимают во мне волну возбуждения.

– Знаешь, я не очень терпелива, – бормочу я, проводя пальцами по мышцам его груди, живота и тонким светло-коричневым волоскам, исчезающим под поясом его штанов, вдоль которого я нежно рисую пальцами линию, чем вызываю у Мэйсона тихий вздох. Я чувствую, как напрягается его тело.

Расстегнув пуговицу, я стягиваю с него штаны и, к счастью, трусы-боксеры сразу вместе с ними. Затем я тяжело сглатываю. Я хочу его. Немедленно.

Туфли, брюки и носки падают на пол, и я снова выпрямляюсь, полностью снимаю платье, отчетливо сознавая, что Мэйс следит за каждым моим движением. Я с удовольствием избавляюсь от лифчика, роняю на пол и трусики следом за ним, после чего отталкиваю вещи ногой в сторону.

Я ловлю возбуждение и радость в его глазах и решаю сменить тактику. Я становлюсь перед ним на колени и смотрю на него. Я колеблюсь на мгновение, потому что мне пришло в голову, что на мне нет макияжа. Я забыла про это. Мэйс заставил меня забыть об этом… Но теперь это уже не имеет значения.

– Джун, что это… господи! – Он хрипло ругается, откидывая голову назад, когда я сжимаю его рукой, сжимаю и глажу его член вверх и вниз. – Котенок, пожалуйста, остановись, – умоляет он, но не сопротивляется. На самом деле он не против. Он цепляется руками за край стойки, ритмично шевелит бедрами, и мне это нравится. Я не хочу останавливаться. Так что я поддаюсь своему побуждению, чувствуя, как Мэйсон реагирует на мои движения, как его мышцы напрягаются и он заводится все больше. Я улыбаюсь, опускаю голову, покрываю поцелуями нижнюю часть его живота и, наконец, без предупреждения кладу его член себе в рот. Мэйсон задыхается и стонет мое имя. Я обхватываю его губами, провожу языком, снова и снова, и это чертовски классно… Пока Мэйсон внезапно не тянет меня вверх, и тогда мне приходится отпустить его. Он без усилий поднимает меня на ноги.

– Стоп. Если ты не остановишься, у нас возникнут проблемы.

Я облизываю губы и страстно целую его, покусывая его нижнюю губу, пока мои руки лихорадочно тянутся за презервативом. Мои пальцы борются с надоедливой упаковкой, а Мэйс никак не облегчает мне задачу, потому что он начал ласкать мою грудь, играть с ней. Соски болезненно и выжидательно сжимаются, когда он прикасается к ним, и я шумно выдыхаю. Наконец-то! Упаковка рвется, я спешно отбрасываю и надеваю на него презерватив.

– На самом деле у меня были другие планы, – еле выговаривает Мэйсон, дрожа от возбуждения, но я только усмехаюсь.

С животным рычанием Мэйс снова поднимает меня рывком, делает несколько шагов за стойку и наконец зажимает меня между собой и стеной, которая неожиданно холодит мою спину. Его член касается моего пульсирующего тела, и глубокий стон вырывается из моей груди. Я скрещиваю лодыжки у него за спиной, цепляюсь за него и, не задумываясь, приподнимаю таз, принимая удобное положение. Когда он немного отклоняется и затем дразняще упирается в меня, я нетерпеливо всхлипываю. Мэйс впивается пальцами в мои бедра, поддерживая меня по-прежнему на расстоянии, и по напряжению в его мышцах, по пульсирующей вене у него на шее я вижу, сколько усилий на это требуется, особенно потому, что я ни капельки не помогаю ему делать все это медленно, а это именно то, что он все еще пытается делать.

– Мэйс, – шепчу я и немного наклоняюсь вперед. – Опусти меня, – я напрягаю мышцы ног.

– Это не будет долгим удовольствием, кошечка, если ты на меня так набросишься. Я так долго этого хотел, и… о! – Я смогла слегка оттолкнуться тазом, оторваться от стены и немного впустить его в себя.

Моя левая ладонь лежит у него на щеке, я провожу указательным пальцем по его нижней губе, обнимаю его за шею, мои пальцы скользят по его волосам.

– Ты будешь спать со мной чаще, чем мог подумать. Обещаю. – Я целую его, горячо и глубоко, и чувствую, как его сопротивление исчезает. Сейчас! Плавным быстрым движением я снова оказываю давление на его руки, он полностью погружается в меня, и я выгибаю спину от удовольствия.

Мэйсон настолько глубоко внутри, что я не знаю, где начинается он и где заканчиваюсь я. Я стону его имя, и он обнимает меня, пока я наслаждаюсь этим моментом. Пока он не приподнимет мой таз и не выскользнет из меня мучительно медленно… лишь для того, чтобы снова войти в меня быстро и сильно.

Моя спина прижимается к стене с каждым толчком, и я никогда не думала, что меня это так заводит. И то, как он это делает. Как он держит меня. Эта смесь осторожности и необузданного желания. Он берет меня быстро и жестко и весь отдается этому моменту.

Наше дыхание эхом разносится по комнате, мы находим общий ритм, становясь все быстрее и быстрее, в то время как давление во мне нарастает и усиливается. На коже появляется пот, мне жарко, почти как в лихорадке. Я не могу думать, только чувствую. Чувствую абсолютно все.

Мэйс целует меня, его язык вырывается наружу, отскакивая от моего с каждым толчком его бедер, а я стону, не отрываясь от его рта, безжалостно цепляясь за его предплечья. Я разрешаю ему перехватить инициативу. Я отпускаю себя.

Внезапно внутри меня чувствуется растущее напряжение.

– Джун… – Я слышу, как он выдыхает мое имя. Потом он кончает.

Совершенно опьяненная им и ошеломленная, я обмякаю между ним и стеной и пытаюсь отдышаться.