Читать книгу "Безумно"

Костюмы у гостей просто фантастические, сразу видно, что тема не оставила их равнодушными. И коктейли у них в бокалах тоже выглядят потрясающе – Джек и остальные действительно постарались на славу. Я отблагодарю их за это и принесу им что-нибудь из нашей любимой кондитерской. Например, пончики – другого они от меня и не ждут. Пончики всегда идут на ура.

Я оставляю блокнот с пометками на столе Сьюзи в комнате отдыха, в нем я записала и тщательно задокументировала все, что посчитала важным.

Уверенными шагами я приближаюсь к бару, где работают Джек, Купер и Энди. Даже не знаю, кто из них выглядит круче.

– Что ты здесь делаешь? Иди наслаждайся вечером и отдохни хотя бы на мгновение, – восклицает Энди, протягивая джин с тоником сразу двум гостям.

– Я наслаждаюсь им еще как. Просто быстро заскочила за стаканом воды.

– Воды? Просто так? Без всего? Кто ты и что ты сделала с моей подругой?

– Я очень хочу пить, – смеюсь я. – Чуть позже я выберу что-нибудь, что на вкус будет больше… чем ничего. Обещаю.

Я с наслаждением опустошаю стакан за один глоток. Чертовски хорошо! У меня во рту уже совсем пересохло. Что дальше? Дальше я наливаю себе вкусный лимонад с несколькими дольками апельсина.

– Энди! Сделай перерыв и потанцуй со мной!

Купер, он же Эль Мариачи, смеется над моей просьбой, а Энди приподнимает брови.

– Ты видишь, что творится в клубе?

– Ну, может быть, позже? – Я собираюсь уже покинуть бар, чтобы у всех было больше места и я не мешала. Теперь смеется Энди:

– Только после работы!

– Я нашел бы минутку для одного танца.

Я замираю на середине движения, но уже слишком поздно, потому что я сталкиваюсь с кем-то, с трудом сдержавшись, чтобы не вылить напиток прямо себе в декольте.

Его голос звучит немного резко и взволнованно. Он глубокий, низкий и безошибочно узнаваемый.

Такое ощущение, что прошла уже целая вечность с тех пор, как мы в последний раз вот так стояли рядом. Как мы нормально разговаривали друг с другом.

И сейчас, после всего, что я видела, делала и думала, от этого становится еще тяжелее.

Его лосьон после бритья опьяняет меня. Вот были бы ароматизированные саше с таким запахом. Его дыхание ударяет мне в висок.

Благодаря каблукам я снова стала немного выше и ближе к его уровню глаз. Благодаря им я чувствую себя лучше, безопаснее.

Мэйсон предлагает потанцевать с ним – а я собираюсь сказать ему, что не хочу этого, когда внезапно чувствую его правую руку на своем бедре. Его тепло и ощущение этого прикосновения в сочетании с латексом, облегающим, как вторая кожа, заставляют мое дыхание резко ускориться, а мои губы раздвигаются сами собой, чтобы я могла вдохнуть больше кислорода. Медленнее, чем планировалось, я поворачиваюсь к нему лицом, понимая, что его рука все еще покоится на том же месте, прижимая меня плечом к его груди.

Мэйсон скользит рукой к моей пояснице и притягивает меня к себе так порывисто, что я вынуждена приподнять руку со стаканом и ухватиться за его плечо свободной рукой.

Когда я впервые за этот вечер вижу его лицо, то радуюсь, что большинство функций моего тела все еще находятся под контролем. Черт побери. Я ожидала, что… Понятия не имею, чего я ожидала, но точно не этого.

– Мэйсон, – выдыхаю я, желая, чтобы это прозвучало весело и непринужденно, но это звучит именно так, как есть: озадаченно и немного возбужденно. Проклятье.

Его губы растягиваются в ухмылку, отчего мой мозг на мгновение останавливается, а самая важная мышца в моем теле на секунду забывает свою основную задачу – своевременно сокращаться – и пропускает пару ударов.

Мой взгляд переносится с взлохмаченных волос Мэйсона, добавляющих дерзости его облику, на очки-авиаторы, которые чертовски хорошо смотрятся на нем, и, мимо его губ, на белую рубашку, выглядывающую из-под зеленой куртки в стиле милитари, словно украденной прямо со съемочной площадки – на ней даже красуются различные значки.

Хотела бы я видеть сейчас его глаза.

Вдруг, как будто прочитав мои мысли, он снимает очки и вешает их на воротник рубашки.

– Вот так сюрприз.

– О да, – бормочет он. – Это точно сюрприз, кошечка, – на этот раз он делает особый акцент на моем прозвище, что заставляет меня гордо улыбнуться. У меня идеальные ушки, как и весь костюм. Я действительно вполне сойду за настоящую Женщину-кошку.

– А ты не Джеймс Бонд? Он так же любит носить костюмы, как и ты.

– Верно, но я не большой поклонник Бонда. И, кроме того, зачем выбирать агента, если можно сыграть Мэверика?[17]17
  Мэверик – летчик, лейтенант, главный герой фильма «Топ Ган: Мэверик», которого сыграл Том Круз.


[Закрыть]

Мне неприятно это говорить, но это правда. Мэйс похож на молодого Тома Круза. Только намного красивее.

Он действительно может испортить мне любой, даже такой вечер…

– Это зависит от обстоятельств, – хмуро отвечаю я, склонив голову набок, и отталкиваю его от себя. – Дэниел Крейг – горячий парень.

Я отдаляюсь и направляюсь к танцполу, чувствуя, как Мэйсон следует за мной.

– Неужели у тебя сегодня нет компании, Мэйс? И неужели все так плохо, что тебе приходится снова обратиться ко мне? – спрашиваю я его, когда мы останавливаемся у края танцующей толпы и я потягиваю лимонад через трубочку.

Мэйсон не сводит с меня взгляда, он удерживает меня им, словно руками. Все становится еще хуже, потому что при этом мои соски твердеют и прижимаются к лифчику, как гангстеры, пытающиеся вырваться из тюрьмы. Надеюсь, это незаметно сквозь тонкую блестящую черную ткань. Но последнее, что я могла бы сделать сейчас, – проверить это.

Мэйс приближается, и от каждого его шага я все больше покрываюсь мурашками. Как было бы хорошо, если бы это прекратилось… Почему же не прекращается?

Я стараюсь не показывать своего напряжения и заставляю себя не сбежать как трус. Даже когда его лицо становится все ближе и ближе ко мне, его рука поднимается, чтобы убрать прядь волос мне за ухо, а затем скользит вниз по моей шее. Каждый кусочек кожи, которого он касается, горит. Каждое прикосновение похоже на электрический разряд, который пронзает меня.

– Один танец, Джун. Пожалуйста.

Я понимаю, что он проигнорировал мой вопрос.

– Я работаю, – неуверенно отвечаю я.

– Не волнуйся, один танец – это не проблема. Босс разрешает.

Один танец…

Нет. Нет, нет, нет. Это слишком опасно. Это обратный шаг в том направлении, которое должно быть перекрыто. Которое не принесет ничего хорошего никому из нас.

Но когда Мэйс забирает стакан у меня из рук и относит его обратно в бар, чтобы поставить там, снимает куртку и передает ее и очки Джеку, который убирает их за прилавок, когда он снова подходит ко мне, его брюки свободно сидят у него на бедрах, белая рубашка плотно облегает торс, а жетоны на цепочке у него на шее качаются влево и вправо над грудью, мысли об отказе исчезают из моей головы.

Его рука мягко тянется к моей, наши пальцы переплетаются, и я едва дышу, внимательно выискивая что-то в его лице. Ответы… Причины… Почему он не может оставить меня в покое? Почему он так усложняет нам жизнь?

Но я молчу. Я молчу и не противлюсь, пока Мэйс ведет меня на танцпол, бредет со мной через толпу, в которой мы всего лишь два человека в костюмах среди многих других.

19

Перехитрил.

Мэйсон

Джун, конечно, полна сюрпризов.

Мероприятие имело полный успех, она подарила клубу совершенно новую атмосферу. Вдохнула в него жизнь. Я вовсе не хочу преуменьшать значение отличной работы и всей самоотдачи Сьюзи, но это была идеальная тематическая вечеринка.

То, что я мечтал удивить Джун своим нарядом, вне всяких сомнений. Я знал, что она ожидает чего-то классического, поэтому намеренно отказался от этого варианта. Я больше, чем просто какой-то парень в дорогом костюме. А то, что она, по-своему, сделала то же самое… Я улыбаюсь. Пришлось изо всех сил держать себя в руках, чтобы не поцеловать ее, не сходя с места. Женщина-кошка… Она манит, дразнит и провоцирует меня – во всем, где только может.

За этим определенно что-то есть.

И я не мог больше выдержать ни дня, чтобы не прикоснуться к ней. Я играю в эту игру уже несколько недель. Неделями я притворяюсь, что мне нет дела до нее и что я будто бы укладываю в постель одну женщину за другой. Я притворялся мелким похотливым снобом, и мне это надоело.

Тот факт, что Купер ворвался ко мне в субботу, потому что Джун, так или иначе, заставила его сделать это, а он не понял, показал мне, что ей не все равно, что я делаю. Что она не может оставаться равнодушной.

Вот почему я сейчас рядом с Джун. Вот почему я осмелился просить ее о танце. Именно по этой причине я надеюсь наконец достичь и получить сегодня вечером то, чего жду уже почти год: ее согласие.

А пока мне достаточно того, что Джун не отвергла меня в тот же момент и сейчас стоит здесь со мной.

Я не часто танцую. Обычно я и не считаю это нужным, но Джун особенная.

Не думая о том, действительно ли этот вечер приблизит меня к моей цели или нет, я сокращаю расстояние между нами, пока Джун не приходится слегка приподнять голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Я начинаю двигаться, обнимаю Джун за талию и притягиваю ее к себе вплотную. Сначала она вроде бы напрягается, но затем без стеснения обнимает меня обеими руками. Я чувствую ее пальцы в своих волосах. И с того момента, когда она, покачивая бедрами, начинает двигаться по кругу, не сводя с меня глаз, я полностью отпускаю себя и все свои мысли. Звучит прекрасная песня, атмосфера накаляется.

Левой рукой я тянусь к ее правой руке, беру ее ладонь в свою и крепко сжимаю. Я улыбаюсь, потому что, в отличие от нее, знаю, что задумал. Уверенным движением я направляю ее так, чтобы она прогнулась верхней частью тела назад, и веду ее в этом движении, крепко прижимаясь правой рукой к ее пояснице. Она пролетает полукругом слева направо, прежде чем я притягиваю ее к себе, и она снова встает вертикально. Вплотную ко мне. Я часто проклинаю свою жизнь, но больше точно никогда не буду жаловаться, что мне пришлось ходить на все эти дурацкие уроки танцев. Потому что теперь они наконец пригодились.

Джун тяжело дышит, ее губы приоткрываются, и блеск ее глаз очаровывает меня. Мы стоим неподвижно, ее рука в моей, ее грудь прижата к моей. Я не знаю, где начинается она и где заканчиваюсь я.

– Что это было? – шепчет она с ноткой удивления в голосе.

– А на что это было похоже?

– Что ты умеешь танцевать.

– Похоже, ты не ожидала, что я способен на подобное.

– Хм. Кажется, да, – ее взгляд падает на мои губы. Но я не буду целовать ее.

Пока нет.

Вместо этого я снова начинаю двигаться, заставляю ее кружиться со мной и просто немного развлекаюсь. Джун тоже веселится, и, когда она снова выходит из-под контроля и приземляется передо мной, когда она продолжает танцевать и смеяться со мной, у меня в груди становится так тесно, что я думаю, что вот-вот задохнусь от счастья.

Песня заканчивается, сменяется новой, и внезапно Джун останавливается. Тяжело дышит, ее грудь поднимается и опускается, она стоит передо мной, и мне почти больно, когда ее пальцы отпускают мои и я больше не чувствую ее прикосновения.

– Это было больше, чем танец, – упрекает меня она, и выражение ее лица меняется, становится снова непроницаемым. – Приятного вечера, Мэйс. Желаю тебе насладиться им и получить удовольствие – чем бы ты дальше ни занимался.

Ее манера поведения крайне решительна, она хочет уйти.

О нет, ты не закроешься снова в свою броню, Джун. Только не сейчас.

Я держу ее, не отпуская. И хотя я лишь слегка касаюсь ее запястья, несмотря на то, что она легко может высвободиться, она останавливается. Одним шагом я приближаюсь к ней, становлюсь прямо у нее за спиной. Вокруг нас грохочет клуб, танцуют огни и дрожит земля, а окружающие нас люди в праздничном настроении, полны радости, они в экстазе. Но я вижу только Джун. И в моем мире все замирает.

Я прижимаюсь к ней, наклонив голову вперед, пока мои губы не коснутся ее уха. У меня сбивается дыхание, и она слегка наклоняется в сторону.

– Давай сходим куда-нибудь, Джун.

– Нет, Мэйс.

Это отказ, но не такой категоричный, как обычно.

– Одно свидание, – настаиваю я, и теперь она отдергивает руку и поворачивается ко мне, сердито глядя на меня.

– Ты ведь не думаешь, что теперь я пойду с тобой.

– Объясни-ка мне это поподробнее, котенок.

– Я не стану галочкой в твоем послужном списке, придурок.

– У меня его нет, это неуважительно. Кроме того, я не хвастун.

Озадаченное выражение быстро исчезает с ее лица. Гнев переполняет ее, она даже не может найти подходящих слов, чтобы оскорбить меня.

– Я не слепая, Мэйсон. Последние несколько недель ты ничего не скрывал, напротив, ты как бы размахивал этим списком у меня перед носом, и насколько я не хотела встречаться с тобой раньше, настолько же я не хочу этого сейчас. Мы друзья. Или, по крайней мере, что-то в этом роде, – добавляет она, прежде чем продолжить. – Мы не должны испортить это. Хотя бы ради Купера и Энди.

– Друзья, – бормочу я, прищурившись.

Да никогда в жизни.

Без предупреждения я порывисто наклоняюсь к ее губам, кладу руку ей на шею, обхватив ее сзади, и прижимаю к себе. Зарываюсь ей в волосы и подавляю стон, который пытается вырваться у меня, когда ее губы приоткрываются, и я чувствую прикосновение ее рук к своему телу. Мой язык встречается с ее языком, и они теряются в танце, от которого у меня на лбу проступает пот. Наши сердца колотятся вне времени и пространства, мое дыхание сливается с ее. Я чувствую привкус апельсина и… самой Джун. Ее вздох эхом отражается во мне, она прижимается ко мне, и я обнимаю ее, осторожно поворачивая голову ей навстречу. Я покусываю ее нижнюю губу и наслаждаюсь тем, как она вздрагивает, когда я провожу пальцами по ее шее и правому плечу. О, этот развратный костюм… Я чувствую ее возбуждение и желание – оно так же очевидно, как эрекция в моих штанах и тянущее ощущение в животе. Я хотел бы забрать ее прямо сейчас и унести из моего клуба домой, в свою постель, опуститься перед ней на колени, раздеть и провести с ней ночь.

Друзья… пусть рассказывает эту херню кому-то другому.

Я рывком отстраняюсь от нее, глубоко вздыхаю и смотрю на нее. Этот поцелуй был… Хотел бы я найти для него слова, но мои мозговые клетки сейчас не очень хорошо снабжаются кровью.

– Друзья, – повторяю я хриплым голосом, в то время как кровь приливает к моим ушам и все мое тело дрожит от желания и страсти. – Друзья так не целуются.

Она отпускает меня так, словно ее ударили током, но ничего не говорит. Не произносит ни слова. Ни звука.

Вместо этого она молча отворачивается и удаляется.

Мы еще не закончили. Мы не можем закончить вот так…

Я догоняю ее, встаю перед ней и преграждаю ей путь, притом не касаясь ее.

– Джун, – прошу я, и теперь она вздыхает, прищурившись на мгновение.

– Это ничего не изменит, Мэйс. Я понятия не имею, что…

– Что касается других девушек: это очень легко решаемо. Обещаю, отныне я не буду даже смотреть на женщин. Не говоря уже о том, чтобы говорить с ними.

Это заставляет Джун закатить глаза.

– Дело не в этом. Не только в этом. Но, кстати, думаю, ты и неделю не выдержишь.

Теперь я улыбаюсь.

– Поспорим, кошечка?

– Я не собираюсь спорить. Я не пойду с тобой ни на какое свидание. Мы снова будем просто Джун и Мэйсон. Просто друзьями. Ясно?

– Ты боишься.

– Прости? – Ее глаза сузились в щелочки.

– Ты прекрасно меня поняла. Ты боишься, что тебе это может понравиться.

– Я ничего не боюсь, наглый идиот!

– Тогда не вижу проблемы в том, чтобы поспорить со мной.

Выругавшись, она сжимает руки в кулаки, прежде чем пристально посмотреть на меня и ткнуть мне в грудь пальцем.

– Ты не будешь трогать, смотреть, звонить или делать что-либо с девушками ровно двадцать дней. Ты даже не будешь упоминать их имена. Один неверный взгляд, один неверный порыв в сторону чьих-то округлых грудей – и ты проиграл. Тогда ты никогда больше не будешь беспокоить меня этой ерундой.

– А если я выиграю… – торжествующе добавляю я, – …ты сходишь со мной на свидание. Всего один раз. Одно свидание.

– По рукам.

Я протягиваю руку и смотрю ей прямо в глаза. Она энергично сжимает мою ладонь.

– Тебе конец, Мэйсон, – шипит она, прежде чем в ярости топает прочь, а я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в эйфории.

Двадцать дней. И я наконец-то получу свидание, о котором просил ее несколько месяцев.

Я перехитрил ее!

20

Подавился бы он тогда своим ананасом…

Джун

Вот как выглядит сумасшествие?

Если мне повезет, это окажется всего лишь дерьмовым сном.

– Нет, я не сплю… – стону я от разочарования и не могу поверить, что попалась на самый старый в мире трюк.

Уловка типа «да ты просто трусишь», которая дразнит наше эго. И Мэйс точно знает, как я ненавижу проигрывать. Этот манипулятивный маленький говнюк.

Тем не менее я еще не совсем отчаиваюсь, ведь, в конце концов, мы говорим о мужчине, у которого, судя по всему, когда-нибудь отвалится пенис от того, как усердно он им пользуется в последнее время. Так что есть шанс, что он проиграет. Есть надежда.

Сегодня воскресенье. Первые четыре дня прошли, осталось шестнадцать. Что плохо, так это то, что я с трудом смогу контролировать, будет ли Мэйс придерживаться наших договоренностей.

– Он будет, – шепчет мерзкий голос в моей голове. Он так сильно хотел этого гребаного свидания, что он все для этого сделает. Ради одной победы.

Поскольку я так подавлена, то решаю направиться к Энди. Уже почти одиннадцать, но, наверное, она еще спит после вчерашней смены. Меня не волнует, что я могу встретиться там с Мэйсоном. Может, мне даже удастся убедить его отменить эту хрень. Мы должны просто забыть дурацкий спор. Это было бы в интересах всех участников.

– «Друзья так не целуются», – тихо передразниваю я, открывая дверь квартиры, с коробкой «Эрудита» под мышкой. Энди придется пройти через это испытание прямо сейчас. У меня чрезвычайная ситуация. Может даже начаться преждевременный кризис среднего возраста.

Оказавшись в квартире, я в изумлении замираю: до меня доносятся голоса. Громкие настороженные голоса. Она проснулась? И уже с кем-то разговаривает? Ха… действительно необычно.

– Привет! – кричу я в гостиную. Энди выглядывает из-за угла с раскрасневшимися щеками, и я точно могу сказать, что она нервничает и чем-то взволнована. Я что-то пропустила?

– Джун! Привет. Боже мой, мы договаривались встретиться?

– На самом деле это скорее неожиданный визит. У тебя все в порядке?

Я подхожу к ней, по пути бросаю коробку с игрой на диван и отчетливо слышу новые голоса. Это Купер и…

– Привет! – Из его комнаты выходит улыбающаяся девушка, сам Купер – за ней следом.

Они похожи как две капли воды. Ну, только она без бороды и с менее маскулинными чертами лица. Каштановые волосы, прямые и блестящие. Длинные, как когда-то мои. Узкий, немного вытянутый нос, такой же выступающий подбородок, как у Купера, слегка загорелая кожа и… ух ты. Один глаз карий, а второй – голубой с коричневыми крапинками. Я никогда не видела ничего подобного. Она немного ниже меня ростом, но не настолько маленькая, как Энди. У нее миниатюрная, но довольно спортивная фигура.

– Ах, ты, должно быть, Джун? Одержимость нашего Мэйсона. Благодаря тебе он теперь играет в «Уно». Я Зоуи.

– Уно? – раздраженно повторяю я, наблюдая, как Зоуи по очереди переводит взгляд с Энди на Купера.

Купер, лицо которого ничего не выдает, кажется каким-то неестественно спокойным, а в глазах Энди отражается мое замешательство.

– Мэйсон иногда по вечерам играет в карты…

– Ясно, – недоверчиво отвечаю я, потому что губы Зоуи при этом подозрительно подергиваются.

– Это не имеет значения, – отмахивается она и открыто улыбается мне. – Рада познакомиться с тобой.

– Я тоже. И да, я Джун. Однако я бы не называла все это одержимостью, скорее глупой навязчивой идеей.

Зоуи смеется.

– Я понимаю, почему ты ему нравишься. Мэйс никогда не ищет легких путей.

– Можно подумать, с ним очень легко! – возмущаюсь я, однако теперь рассмеяться приходится уже мне.

– В любом случае, я определенно много слышала о тебе.

– Надеюсь, только хорошее.

– Прежде всего, интересное, – говорит она с ухмылкой.

– Это я как-нибудь переживу, – я засовываю несколько выбившихся прядей за ухо. – Ладно, ну что ж… Думаю, я оставлю вас. Мне просто захотелось заскочить в гости, я не знала, что ты здесь, и не хочу никому мешать.

– Сегодня очень спонтанный день, – признается Энди, косвенно извиняясь за то, что не предупредила меня, хотя она вообще-то и не обязана.

– Так и есть. Я выдернула их из постели рано утром, потому что решила приехать сейчас, а не через две недели, как мы условились. Для меня это был просто идеальный вариант, и, к счастью, они согласились. Я приехала всего полчаса назад. Дом наших родителей находится примерно в четырех часах езды на поезде – в зависимости от маршрута, – в Портленде. И, к сожалению, мне нужно вернуться обратно сегодня вечером.

У нее такой же загадочный вид, как у Купера, и я могу понять, о чем говорила Энди и почему она боялась встретиться с Зоуи – потому что в этот момент я тоже, не особо успев поговорить с ней, задаюсь вопросом, как это было для нее. Как ужасно. Как шокирующе. И, учитывая это, мне интересно, как она может стоять здесь вот так, не сломленная, смеяться и шутить. Как они все на это способны.

Я восхищаюсь ею. И Купером тоже. Особенно когда я вспоминаю о том, что было, когда мы только познакомились, как сильно он страдал и боролся с этим.

– Мы хотели выбраться в центр города на поздний завтрак. Поедешь с нами?

Я поднимаю руки в протестующем жесте.

– Нет, правда. Я не хочу вас беспокоить.

– С каких это пор тебя это волнует? – ухмыляется Купер, и Энди тут же ударяет его по плечу.

– Мэйс сегодня задерживается со своей лодкой. А Дилана нет дома, так что у нас не получится познакомиться. Поэтому я была бы очень рада, если бы ты поехала вместе с нами.

– Ты хочешь проверить меня. Это из-за Мэйсона.

Ее улыбка становится шире, она смотрит на Купера.

– Она проницательна. Мэйсон, небось, уже весь извелся, верно?

Купер согласно кивает и при этом морщится. Все в нем словно кричит: «В этом можешь не сомневаться!»

Зоуи хлопает в ладоши.

– Ну, тогда пришло время подкрепиться панкейками!

Дважды меня звать не придется.

В кафе почти никого нет. Возможно, потому что пошел дождь и люди ушли с улицы домой, несмотря на умеренную летнюю температуру и приятный свежий воздух. По воскресеньям всегда немного тише. Жизнь замедляется.

Мы сидим прямо за большим столом у окна, Энди рядом со мной, напротив Купера, а он – рядом с Зоуи, которая, в свою очередь, села напротив меня. Официантка принесла нашу еду, на столе полно блинов, яиц с беконом, рогаликов, различных джемов, французских тостов и напитков. Купер заказал гигантский буррито на завтрак, от которого он собирается сейчас откусить первый кусок.

А я тем временем собираюсь утопить свою груду панкейков в сиропе.

– Тебе следовало быть здесь во вторник, – говорит Энди Зоуи между жеванием. – Джун организовывала вечеринку для университетской практики, и она была просто фантастической.

– Было бы здорово.

– Это была костюмированная вечеринка.

– В самом деле? Мой брат и Мэйс нарядились, а я все пропустила!

– Ничего ты не пропустила, – бормочет Купер, жуя.

– Твой брат был в ударе. Он надел кожаные штаны. – Я игриво шевелю бровями, и Энди краснеет.

– Кожаные штаны! – недоверчиво повторяет Зоуи. – Пожалуйста, скажите, что у вас есть фотографии.

– Нет. – Купер, похоже, действительно убежден, что это так, но, к сожалению, он ошибается. Незаметно для него я подмигиваю его сестре, которая сразу же все понимает и прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться. Я покажу ей снимки позже. Я сохранила несколько из них на мобильном, чтобы задокументировать событие.

– А что Мэйс? – спрашивает она. – Крестный отец? Джеймс Бонд?

– Ха! Я тоже думала о Бонде. Но он убеждал меня, что это полный абсурд, – бормочу я.

– Мэверик, – отвечает Энди, и Зоуи громко смеется.

– Мэйс летчик-истребитель? – фыркает она, и мы все присоединяемся, кроме Купера. – Я действительно хотела бы это увидеть. Возможно, в следующий раз. Вечеринка проходила в его клубе, верно? Энди сказала, что ты тоже сейчас там работаешь?

– Да, стажировка уже окончена, но я остаюсь там. Работа оказалась лучше, чем я думала. Веселее, – с этими словами я поднимаю вилку и угрожающе целюсь ею в Зоуи. – Только не говори никому.

– Я не собираюсь рассказывать Мэйсу, что тебе нравится работать в его клубе, – обещает она. – Я помню, как начинала Энди и как мой брат впервые упомянул о ней. Они тогда были вместе всего несколько дней, – она отводит взгляд в сторону. Купер едва не подавился, а Энди хихикает.

– Все было так плохо? – спрашиваю я.

– Бедняга был потрясен.

– Он все еще под впечатлением, – добавляет Энди, при этом удивленно расширяя глаза, будто сама не могла поверить в то, что только что сказала это вслух.

– Оставить вас наедине? – Улыбка расползается по его лицу.

– Нет, все в порядке, мы сменим тему. – Зоуи потягивает свой грейпфрутовый сок. – Я… Мама спрашивала о тебе позавчера за ужином.

Становится тихо, как если бы Зоуи сбросила на нас бомбу. Мы перестаем есть и даже шевелиться. Я боюсь, что даже перестану дышать.

Мне не все известно о Купе и его семье, но я знаю достаточно. Энди многое мне рассказывала. Так что я в курсе, что там сложная история с его мамой и папой.

– Что ты им сказала? – Эти слова безэмоционально покидают его рот, но Энди тут же протягивает руку через стол и кладет ладонь ему на предплечье.

– Что все идет хорошо и что ты счастлив. Что приближается твой выпуск из университета и… Я упомянула Энди. Прости, мне жаль.

– Не нужно. Ты здесь последняя, кто должен за что-либо извиняться, – отрезает он, и я не знаю, как вести себя. Я опускаю глаза, Зоуи – тоже.

– Как и ты сам, – шепчет Энди Куперу, и мы все знаем, что она подразумевает.

– Мама только кивнула. А папа… – Я слышу тихий вздох Зоуи. – Я думала, что, может, теперь они наконец…

– Наконец что? Простят меня?

– Это не твоя вина. Так же, как и не моя, – говорит Зоуи более жестко, чем я от нее ожидала. – Никто не имеет права обвинять тебя в этом. Даже наши родители. Я не согласна с тем, как они относятся к тебе и как они игнорируют тебя последние три года, но у меня понемногу заканчиваются варианты и идеи. Я понятия не имею, что еще можно с этим сделать.

Купер давно отложил свой буррито и теперь молча обнимает Зоуи. Он крепко прижимает ее к себе, и я даже не знаю, куда мне деться. Я незаметно бросаю мимолетный взгляд на Энди, которая борется со слезами. У моей лучшей подруги запас воды больше, чем в озере Вашингтон, рядом с которым она живет.

Купер целует сестру в макушку, прежде чем отпустить ее. В течение мучительно долгого момента атмосфера кажется неудобной и странной, но Зоуи прочищает горло и снова обращается к нам:

– Так какие у вас планы на лето?

Мы недоуменно смотрим друг на друга.

– Ничего особенного. Только выиграть один спор.

– Спор? – Энди приподнимает брови.

– Не волнуйся, это сущая чепуха. – Я беру клубнику с тарелки и кладу ее в рот.

– Ты ничего не рассказывала ни о каких пари, – расстроенно жалуется Энди. – Если ты… о нет. Джун, пожалуйста, скажи мне, что это не связано с Мэйсом.

– Он сам начал это!

Зоуи хихикает, Купер закатывает глаза.

– О чем идет речь? – Энди придвигается ближе ко мне и сверлит меня взглядом.

– Ну… Я попалась на досадную уловку и нечаянно согласилась поспорить с ним. Я считаю это совершенным безумием, но он перехитрил меня.

– Джун! – в отчаянии перебивает меня Энди.

– Если я выиграю пари, то он оставит меня в покое и будет у нас мир, дружба, жвачка, – усмехаюсь я в предвкушении. – Видишь? Все не так плохо.

– А если он выиграет? – спрашивает Купер, снова принимаясь за свой буррито.

– Этого не произойдет.

И пока Энди не успела опровергнуть мои слова, я поворачиваюсь к Зоуи:

– А какой план у тебя?

Прежде чем ответить мне, она весело смотрит на Энди, которая выглядит при этом довольно раздосадованной – должно быть, она лихорадочно думает о том, что же достанется Мэйсу.

– Я останусь дома и буду думать о том, в какой университет я хочу поступить в следующем году.

– Ты все еще учишься в старшей школе?

Мне кажется, я слышала, что Зоуи на три года младше Купера. Значит, ей должно быть девятнадцать или уже около двадцати.

– Да, я брала перерыв, а потом пришлось остаться на второй год.

Черт, какая непростительная оплошность. Я строю извиняющуюся гримасу.

– Все хорошо. У меня было больше времени усвоить материал, и теперь мои оценки намного выше. – Она расслабленно машет рукой и улыбается, но ее взгляд говорит мне, что на деле все не совсем так. – Я обязательно поступлю в следующем году.

– Ты уже определилась со специальностью? – спрашивает Энди, и Зоуи кивает.

– В самом деле? Ты ничего не рассказывала. – Купер смотрит на свою младшую сестру, с нетерпением ожидая ее ответа. – Что ты выбрала?

– Медицину и психологию. Я выбрала психологию, – гордо говорит она, и мы все радостно улыбаемся. Это большой и смелый шаг, особенно после всего, что она пережила.

– Звучит здорово, Зоуи! – Энди светится от восторга, а Купер просто кивает. Ему еще предстоит поработать над своим проявлением эмоций.

Мы продолжаем говорить о разных всевозможных вещах: про работу в MASON’s, учебу, школьные годы, Сиэтл и наш с Энди родной город, Монтану. Затем наконец расплачиваемся и отправляемся домой.

Я прощаюсь и оставляю их, чтобы у них было хоть немного времени побыть наедине. Кто знает, наверняка им хочется пообсуждать что-то, что не предназначено для моих ушей.

– Ты чудесная, Джун. – Зоуи тепло обнимает меня. – Пожалуйста, не будь слишком сурова с Мэйсом, он мне как брат. И он хороший парень, – шепчет она мне так, чтобы никто не услышал. В моем горле сразу же образуется комок.

– Я стараюсь, – спокойно отвечаю я. Что мне еще сказать? Что я разобью ему сердце, если он не перестанет наконец бегать за мной? Или что он разобьет мне сердце, если я позволю ему что-то большее?

– Энди, «Эрудит» все еще лежит на диване. Я вернусь завтра, ближе к вечеру.

– О нет, пожалуйста! Ты говорила, что мне не обязательно эрудититься с тобой!

– Я говорила, что принесу попкорн.

– Нет, ты согласилась отказаться от этого, если мы устроим вечер кино.

– Это было несколько недель назад. Теперь снова пришло время «Эрудита». До завтра!

– Завтра я выжму из тебя все подробности насчет пари. Уж поверь мне. И не забудь попкорн! – кричит мне Энди, я смеюсь и качаю головой.