Читать книгу "Безумно"

30

Нежелательное свидание.

Джун

Уже совсем незаметно, что я недавно полностью перебрала гардероб. Я стою перед ним в одном нижнем белье, уперев руки в бока, и смотрю в него в недоумении, в то время как Энди сидит на кровати позади меня.

– Джун, сейчас девять утра. Я не спала до четырех. Я не помню, как меня зовут и надела ли я бюстгальтер при выходе из дома. Я не в состоянии помочь тебе.

– Но ты должна. Я в замешательстве. Мэйсон подчеркнул, что свидание продлится полдня. Половину долбаного дня! Он сказал, что мне следовало подумать об установлении ограничения по времени, но для этого уже слишком поздно. Ну и что он задумал?

– Неужели он не намекнул на это? – бормочет Энди, и когда я поворачиваюсь к ней, то вижу, что ее голова медленно сползает набок, а глаза закрыты. Очки вот-вот соскользнут.

– Эй! Ты нужна мне здесь. Не засыпай.

Мне очень нужна Энди, я сама почти не сомкнула глаз.

Она морщится и поднимает на меня взгляд.

– Я не сплю! – восклицает она, отчаянно моргая.

– Как тебе удавалось ходить на первые семинары, если клетки твоего мозга находятся в режиме гибернации в такое время?

– Магия! – улыбается она. – Когда приедет Мэйс?

– В четыре.

У нее отвисает челюсть.

– Через семь часов? Тогда что я здесь делаю?!

Она совершенно ошеломлена. Я хотела бы сказать ей, что я нервничаю и что не могу быть одна, пока Мэйс не приедет за мной, но я не могу выговорить ни слова. К счастью, Энди быстро продолжает дальше:

– Ладно, у тебя определенно достаточно времени, чтобы найти что-нибудь из одежды, высушить влажные волосы феном, а мне – еще немного поспать, – она громко зевает. – Я редко говорю это, но только не паникуй.

– Ты права. Просто незнание того, что он задумал, сводит меня с ума.

– На твоем месте я бы чувствовала то же самое. Но не думаю, что проблема действительно в этом.

Я вопросительно смотрю на нее, прежде чем демонстративно оглядеть себя с ног до головы. Да, только нижнее белье и розовые тапочки, больше ничего особенного. Если не обращать внимания на то, что у меня от волнения крутит живот. Скорее бы свидание закончилось и осталось в прошлом.

– Ах, ты так думаешь?

– Да. Тебе нравится Мэйс, но ты все равно делаешь все возможное, чтобы держать его на расстоянии. И теперь ты видишь, что это невозможно.

– Еще как возможно! Все было хорошо, за исключением нескольких мелких происшествий. И что ты вообще хочешь этим сказать?

– Что обычно мы не отталкиваем людей, которые нам нравятся.

В защиту я скрещиваю руки на груди и опускаю взгляд.

– Я не просто так это делаю. Так будет лучше. Если посмотреть в долгосрочной перспективе.

– Ты не можешь этого знать, – мягко объясняет она, и у меня сжимается горло. – Попробуй. Мэйс не такой, как все. Отпусти предрассудки и страхи. Ты ведь всегда советуешь это остальным.

– В прошлый раз я сделала так… ты знаешь, что за этим последовало. Я чувствовала себя каким-то пришельцем. Я не могу, Энди. Не хочу и не могу. Скоро начнется следующий семестр, мне нужно закончить и отправить свой отчет, приближаются промежуточные экзамены… Я не могу позволить себе сломаться. Поэтому мы должны оставить все как есть.

Четко чувствуется, что Энди хочет возразить – я слышу, как она делает вдох, как задерживает дыхание.

– Ладно. Ах, да! Держи, – она роется в своей большой сумке и достает папку, которую протягивает мне. – Мэйс выдал тебе кое-что для стажировки. Рекомендательные письма. Я решила принести их тебе, они лежали в твоем ящике.

Черт, вечно я забываю открыть ящик… Я нервно беру у нее папку и заглядываю внутрь. Первым делом бросаются в глаза стандартные фразы: как долго я работала стажером, в чем заключались мои обязанности и сфера деятельности, мои задачи. Наконец следует личная оценка Мэйсона: «Мисс Стивенс не только обладает исключительным талантом к маркетингу и планированию мероприятий, но также имеет достаточно амбиций и дисциплины, чтобы добиться успеха в этой области. Она прекрасно интегрировалась в команду и внесла ценный вклад в развитие бизнеса». Дальше есть еще несколько предложений, но я закрываю папку и прочищаю горло.

– Я прочитала, – признается Энди. – Он бы не написал, если бы это не было правдой, ты понимаешь?

Я готова ответить ей прямо сейчас. Энди замечает и меняет тему, пока я откладываю папку в сторону.

– Лучше выбери несколько нарядов, а потом уже разбуди меня, – она снимает очки, ложится и закутывается в одеяло.

Наверное, это действительно оптимальный вариант. Я глубоко вздыхаю.

Для начала я сушу волосы, чтобы избавиться от тюрбана. Полотенце раздражает меня и опасно покачивается каждый раз, когда я поворачиваюсь, наклоняюсь или двигаюсь слишком быстро. Долой его! Я кладу его на стул, беру фен и укладываю волосы перед зеркалом в общей комнате. Остальное я сделаю позже, ближе к выходу. Через десять минут они почти полностью высыхают, их можно спокойно расчесать, и я возвращаюсь в свою комнату, где нахожу Энди тихонько храпящей. Эта мадам может спать в любое время и в любом месте! Усмехаясь, я качаю головой и возвращаюсь к своему гардеробу. Я перестаю обращать внимание на бардак в своей голове и вместо этого посвящаю себя тому, что находится прямо передо мной.

Одну за другой я вытаскиваю каждую вещь, держу перед собой и рассматриваю. То и дело я выглядываю из окна. Ярко-голубое небо, всего несколько маленьких белоснежных облачков. Будет хороший день. Я могла бы надеть юбку или одно из моих новых летних платьев. Я бы точно остановила свой выбор на них, если бы не знала, что встречаюсь с Мэйсоном, а значит, возможно все что угодно. И платье может быть неуместным. Особенно короткое.

Я сдуваю прядь волос с лица и вскакиваю на ноги. Ладно, платья будут не сегодня. Кроме одного. Это платье длинное и довольно плотное, с достаточно широкой юбкой, так что я могу свободно двигаться. Оно темно-синее с бантом на поясе, который нужно завязать на талии, а также удобными бретельками и милым вырезом на пуговицах.

В кучку подходящих вариантов также попадают пара джинсов и три воздушных топа.

Я сижу на полу и рассматриваю каждую деталь одежды…

Снова и снова…

Я чувствую себя как-то странно. Как-то неправильно. Я не могу сказать, в чем дело, но это подсознательное ощущение проходит по всему моему телу. Я потягиваюсь, открываю глаза и солнце… Погодите, что? Вот дерьмо, дерьмо! Я заснула прямо на куче одежды. Который час?

– Энди! – кричу я и слышу, как она что-то бормочет. – Энди, черт возьми! Я проспала.

– Что? – спрашивает она сдавленным голосом, когда ей удается достать очки и перевернуться на спину.

– Где мой мобильный? Это не может быть правдой.

В панике я смотрю на столе и под столом и возвращаюсь к своей гардеробной катастрофе. Тряпки летят по воздуху, гори оно все огнем… Вот он! Под комбинезоном. Я быстро хватаю его и вскрикиваю, потому что он чуть не выскользнул у меня из рук.

– Время! Время! Мне нужно время! – бормочу я, включая экран телефона.

Полчетвертого.

Мне плохо.

Словно парализованная, я поворачиваюсь к Энди, которая тем временем садится и поправляет очки.

– Который час?

– Мэйс будет здесь через тридцать минут.

– Как?! Я так долго спала?

Я горько смеюсь.

– В этом-то нет ничего удивительного. Но то, что я уснула – особенно так надолго, – Энди, это просто ужасно.

Я ненадолго, но энергично зажмуриваюсь. Я действительно устала и едва смогла отдохнуть прошлой ночью, но такое? О, черт возьми! Как я теперь соберусь вовремя?

Я никогда не видела, чтобы Энди так быстро вскакивала с кровати. У нее на лице след после сна, футболка вся в складках.

– Быстрее! Нанеси макияж, а я поправлю тебе волосы. Мы справимся. И потом найдем тебе наряд. А если мы не успеем, то Мэйсону придется подождать.

И мы приступаем: я перед зеркалом с тональным кремом и кистями в руке, Энди позади меня с утюжком для выпрямления волос, потому что мои волосы выглядят так, будто меня ударило током.

Мы хорошая команда, но, хотя мы работаем по-настоящему быстро, нужно больше времени, чтобы привести все в порядок.

– Теперь одежда, – говорит Энди, отключив выпрямитель от сети и отложив его в сторону. – На улице тепло, так что сегодня без джинсов, да?

– Понятия не имею. Если бы я была уверена, что он не замышляет чего-то безумного, то да. Это был бы почти самый безопасный выбор.

– Хм… – Энди задумчиво смотрит на груду одежды, перед которой я стою. Я поднимаю единственное платье, получившее мое одобрение сегодня утром.

– Или что-то типа этого?

– Просто супер! Это больше похоже на тебя, – говорит Энди, пожимая плечами. – Но никаких высоких каблуков, верно?

– Ты хочешь, чтобы я умерла? Нет, высокие каблуки были бы уместны, если бы мы просто пошли в ресторан.

– А что вы можете такого делать?

– Я бы знала ответ, если бы этот придурок не сделал из этого такой секрет.

Энди мягко хихикает.

– Но его план работает.

Я раздраженно опускаю руки, держа в них платье, и вопросительно смотрю на нее.

– Какой план, Энди?

– План свести тебя с ума.

Я фыркаю в ответ. Не самая подходящая цель, он уже должен был это понять.

В дверь квартиры стучат. Мы с Энди смотрим друг на друга большими глазами. Он здесь? Уже четыре?

Я отчаянно натягиваю платье, пока Энди выскакивает из комнаты и прикрывает за собой дверь.

Я слышу ее голос, но не совсем понимаю, что она говорит. В суматохе и из-за того, что я слишком нервничаю, мне приходится трижды перевязывать пояс, пока бант не окажется в нужном месте. Затем я залезаю в шкаф, достаю единственную пару туфель на плоской подошве, которая подходит к платью, и надеваю их: это белые балетки со шнуровкой в модном стиле, плюс простая сумка, в которую я кладу мобильный телефон, немного денег и все необходимое для макияжа. Готово.

Последний взгляд в зеркало.

– Ты справишься, Джун. Это просто свидание. Сегодня все будет кончено, – уговариваю я себя, прежде чем выйти из комнаты в гостиную.

Я мысленно одергиваю себя, чтобы больше не поправлять платье. Это всего лишь Мэйсон. Это просто проигранный спор. Ничего больше…

Я на мгновение задерживаю дыхание, когда Энди отходит в сторону, и я вижу его: он стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку, но теперь медленно отталкивается от него и выпрямляется, пока я иду к нему, и его взгляд скользит по мне так, будто он не хочет ничего пропустить.

Мэйсон не в костюме. Не припомню, чтобы когда-либо видела его таким – за исключением тематических вечеринок и занятий греблей. С трудом могу поверить, что он надел коричнево-серые спортивные туфли, брюки чинос из ткани с мелким рисунком светло-голубого цвета и соответствующий жилет, а также бело-синюю рубашку, облегающую и с короткими рукавами. Первые две пуговицы расстегнуты, воротник ослаблен.

Мой пульс ускоряется, когда я вижу блеск в его глазах. Серьезное, почти восхищенное выражение лица и дерзкая ухмылка, которая расплывается на его губах, когда он встречает мой взгляд.

– Ты без цветов?

– Зато у меня есть другие подарки, кошечка, – отвечает он.

Я подхожу к нему очень близко.

– Ненавижу сюрпризы.

– Это делает их еще интереснее. – Он наклоняется вперед, аромат его лосьона после бритья обволакивает меня.

Боже, помоги мне. Хочется закрыть глаза и глубоко вдохнуть.

– Готова?

– Изменит ли это что-нибудь, если я скажу «нет»?

Мой ответ заставляет его смеяться.

– Увидимся позже, Энди. Или, может, отвезем тебя домой? Так будет быстрее.

Моя подруга только отмахивается.

– Не говори ерунды, Мэйс. Я сяду на автобус или доеду на нашем драндулете.

Мы прощаемся с ней. Затем идем бок о бок к его машине, которую он припарковал рядом с общежитием на улице. Платье кажется мне идеальным решением. Оно воздушное и свободное, но достаточно закрытое.

Светит солнце, стоит прекрасный летний день. На небе красивые густые белые облака, которые лениво движутся и выглядят как сахарная вата.

Когда я подхожу к машине, Мэйс открывает мне дверь, но я не сажусь туда сразу.

– Ты собираешься сказать мне, куда мы сейчас поедем?

Он держится руками за дверь классического спортивного автомобиля и весело качает головой.

– Ни за что. Садись, кошечка. Но будь осторожна: на твоем сиденье лежит пакет.

Я издаю недовольный звук, прежде чем заглянуть в машину. Там кофейный стаканчик с моим именем и бумажный пакет.

– Айс-кофе и пончик с карамелью.

Не в силах сдержать широкую улыбку, я беру их в руки, прежде чем удобно устроиться на кожаном сиденье и пристегнуться. Мэйс садится с другой стороны и запускает двигатель, который издает громкий рев.

– Плюс к твоей карме, – бормочу я, вытаскивая пончик, и мой живот, как по команде, согласно урчит.

– Поверь мне, если я и уяснил что-нибудь, так это то, что кофе и сахар являются ценными и эффективными средствами, которые делают тебя сговорчивой хотя бы на несколько минут.

Раздается какое-то жужжание. Мэйсон закрывает окна с обеих сторон и надевает солнцезащитные очки-авиаторы. Он действительно похож на лейтенанта Мэверика. Если бы это был кто-то другой, я сказала бы, что он делает это намеренно – по крайней мере, выглядит именно так. Но не думаю, что Мэйс вообще догадывается об этом. Что не облегчает ситуацию…

Что бы он ни задумал, я надеюсь, что все закончится быстро, и мы оставим в прошлом и пари, и свидание, и все это безумие.

Пока я наслаждаюсь последними кусочками пончика и потягиваю восхитительный кофе со льдом, Мэйсон мчится вместе со мной по улицам. Радио включено, играет поп-рок, и я наблюдаю за Мэйсом – как он иногда шевелит губами или постукивает пальцами по рулю в такт музыке.

Ему весело, и я тоже не могу не веселиться. Я откидываюсь на спинку сиденья, чувствуя себя более расслабленно, чем думала, и улыбаюсь так широко, что у меня даже болят щеки, но мне все равно. Это прекрасный день! Я просто катаюсь на машине с приятелем и наслаждаюсь летом. К тому же хорошее настроение Мэйсона заразительно.

Пока ничего странного не происходит, и это необъяснимым образом успокаивает меня.

В какой-то момент я снова не выдерживаю и обращаюсь к Мэйсу:

– Когда мы приедем? – хочет знать мой внутренний ребенок. Мы давно оставили город позади. Зеленые насаждения, деревья и загородные дома выстроились вдоль улицы. Рядом с нами простирается вода, красиво блестящая на солнце.

– Через пару мгновений, – отвечает он со смехом, бросив на меня быстрый взгляд.

– Это меньше, чем через пять минут?

– Чтобы быть точным, – говорит он в ответ, – это займет даже меньше двух минут.

Что здесь может быть? Это незнание до сих пор страшно мучает и грызет меня изнутри, но я сдерживаю свой вопрос.

Мэйс не солгал, потому что вскоре после этого автомобиль сворачивает с главной улицы, проезжает мимо широкого серебристого здания и направляется к большому синему дому. Перед нами появляется парковка. В замешательстве и ожидании я смотрю на Мэйсона, который выключает двигатель, отстегивает свой ремень безопасности и, к моему удивлению, мой тоже.

– Мы на месте. – Он снимает очки и подмигивает мне.

– На месте?..

Он уже выходит из машины и открывает мне дверь. Я быстро беру свою сумку. Когда Мэйс протягивает мне руку, я секунду колеблюсь, прежде чем решаю, что веду себя глупо, и вкладываю в его ладонь свою.

Его пальцы сжимают мои, и по мне тут же пробегает легкая дрожь, появляется тянущее чувство в животе, от которого на мгновение отключает мою голову.

Я стою перед Мэйсоном, ничего не говорю, но и не отпускаю его, и чувствую, как его большой палец нежно гладит мою ладонь. Он подходит ко мне все ближе и ближе, я задерживаю дыхание – но он просто захлопывает за мной дверь автомобиля. Да что со мной не так? Я быстро облизываю губы, заставляя себя отпустить его руку.

– Что мы здесь делаем? – тихо спрашиваю я.

– Я решил, что ничего не может быть лучше для этого свидания, чем показать тебе что-то важное для меня.

Он хочет, чтобы я последовала за ним. Когда я понимаю, что находится еще через несколько шагов в том направлении, куда мы движемся, мой пульс резко ускоряется. Нет, он же не серьезно!

– Мэйс, – в моем голосе звучит легкая паника. – Пожалуйста, скажи, что мне не нужно садиться в эту лодку.

– Тебе понравится.

– О боже, мне правда нужно туда идти?

Он уже давно стоит перед ней и ждет меня.

– Ты ведь умеешь плавать? – Я киваю. – Ну вот. Я помогу тебе сесть в нее. С тобой ничего не случится.

Не то чтобы я не доверяла Мэйсу, но вода… Я не люблю воду в таком количестве. Если лодка перевернется и я упаду в озеро, сразу станет видна разница между моей кожей и макияжем. Наверняка. Не важно, что косметика водостойкая. Небольшой дождь – это одно, а целое озеро – совсем другое… Я никогда не проверяла этого на деле.

– Обещаю, – добавляет он, и мое тело предательски приближается к нему, цепляется за него и садится в лодку, которая начинает опасно раскачиваться. Губы Мэйсона очень близко ко мне, прямо над моим ухом.

– Ты уже почти сделала это. Теперь просто садись, очень медленно. Я тебя держу.

Я киваю и делаю то, что он сказал, пока не поймаю равновесие и не усядусь в лодку на безопасное место. Мое сердце колотится где-то в горле, грозит выпрыгнуть из груди, и я тяжело дышу. Что я здесь делаю?

Мэйс немного поворачивает лодку, чтобы сесть в нее. Затем он хватает весла и развязывает веревки.

Я в лодке. С мужчиной. Не просто мужчиной, а с Мэйсом. И как нельзя некстати голос в моей голове насмехается: «Греби, греби в своей лодке»[19]19
  Греби, греби в своей лодке (англ. Row, Row Your Boat) – веселая детская песенка.


[Закрыть].

Просто замечательно.

31

Если бы только мы не были такими, какие мы есть.

Джун

– Это озеро Вашингтон. Согласись, оно не сравнится с участком Корабельного канала рядом с нашим домом.

– Здесь хорошо, – говорю я, потому что это правда. Несмотря на прекрасную погоду и людей на берегу и лодках, я чувствую уединение. Тут так тихо. Почти безмятежно.

Есть что-то увлекательное в том, как ритмично Мэйсон гребет веслами, сидя напротив меня. Я смотрю, как спокойно он это делает, вижу, как ему это нравится. Как его мышцы напрягаются и расслабляются, как они проступают сквозь одежду, когда приходят в движение.

Между тем я больше не хватаюсь за борт как сумасшедшая, а опираюсь руками на сиденье. Мне нравится вид, а еще я действительно радуюсь, что у моей косметики есть солнцезащитный эффект и послеполуденное солнце уже не так безжалостно палит.

– Почему мы здесь?

– Ты имеешь в виду «здесь, а не рядом с домом»? – Мы уже далеко уплыли, и теперь Мэйсон останавливается и наклоняется вперед. – Потому что ты часто там бываешь. И как бы мне там ни нравилось, это более красивое место. Если у меня есть время, я еду сюда и спускаюсь на воду здесь. Как сейчас с тобой.

– Почему лодки так много значат для тебя? Или каяки? Что там у тебя…

Мне становится все более любопытно, и я с нетерпением жду его ответа. Мы с Мэйсоном много болтали. Много смеялись. И злили и раздражали друг друга. Но вести серьезные разговоры? Только в редкие и драгоценные моменты, которых определенно должно быть намного больше.

– На воде жизнь кажется немного легче. Как будто ты находишься в полете и в то же время как если бы время остановилось. Это… – Он шумно выдыхает и подбирает слова, нахмурив брови.

– Как быть свободным. Быть самим собой, – шепчу я, ощущая комок в горле. Не знаю, знакомо ли мне это чувство, но я точно знаю, каково это – хотеть испытать его.

Его глаза вспыхивают.

– Согласен.

– Неужели ты делишься этим со мной?

Я пытаюсь разрядить атмосферу и кокетливо наклоняю голову набок. Мэйс улыбается.

– Подумал, что это хорошая идея.

– Неплохая, – признаю я делано безразличным тоном и пожимаю плечами, он хохочет и укоризненно качает головой. – Мэйс, зачем ты ездил в Вашингтон?

Вопрос выскользнул у меня сам собой, тем не менее я замечаю, насколько меня волнует эта тема и какое облегчение вызывает у меня возможность спросить об этом здесь и сейчас. Я должна была сделать это, еще когда он вернулся домой. Стоя там, под дождем на пристани или за следующие несколько дней, когда он был таким тихим и задумчивым. Не таким расслабленным, как сейчас.

– Ты уверена, что хочешь послушать эту скучную историю? – Мэйс пытается казаться беззаботным, но выходит у него не очень. Я чувствую, что за этим кроется что-то еще.

– Если ты хочешь рассказать ее, то да. Я с тобой в одной лодке и не могу сбежать.

– И я должен воспользоваться этим, да? – Он проводит левой рукой по затылку, прежде чем сесть поудобнее. – Прости меня.

Я с удивлением встречаю его взгляд.

– Я сожалею о том, что сказал перед поездкой. И как я это сказал.

– Все в порядке, – отвечаю я со всей серьезностью.

Он глубоко вздыхает.

– Ты угадала, это был мой отец. У нас не лучшие отношения, и обычно мы видимся только раз в год. На Рождество. В течение многих лет он хотел, чтобы я больше участвовал в его бизнесе, интересовался компанией и, наконец, взялся за учебу. Я был против.

– Почему?

Он потирает рукой рот и подбородок, прежде чем продолжить:

– Его мир… не подходит мне. Он вертится вокруг денег, интриг, власти, тупой болтовни. Мой отец всегда проявлял больше интереса к своей компании, чем к семье. И меня это ранило – глубоко. Черт возьми, я тогда был ребенком, и мне нужно было, чтобы папа был рядом. Вероятно, это стало основной причиной, – он поднимает взгляд на меня и смотрит открыто. – Позже появилась еще одна – девушка по имени Эль.

При этих его словах что-то во мне напрягается, и я впиваюсь пальцами в деревянный край лодки.

– Мне было девятнадцать, и я был влюблен. А она хотела лишь мое имя и деньги. Ее отец, в свою очередь, рассчитывал получить часть компании. Ты помнишь Гриффина?

Гриффин. Долго размышлять не приходится. Мерзкий тип.

Я киваю.

– Я поймал его с ней. В моей постели. Хочешь знать, в чем заключался самый сок? Что это он все намеренно устроил. Это был тщательно продуманный план. Причем он одним выстрелом убил двух зайцев. Он убедился, что она несерьезно ко мне относилась, и в тот же момент доказал мне это. Чуть позже я решил полностью отвернуться от всего этого мира. Когда Купер захотел учиться в Сиэтле, я поехал с ним. Дома меня ничего больше не держало. Мне действительно было нечего терять.

Я с трудом могу осмыслить то, что он мне говорит. Я вижу мужчину перед собой, вспоминаю его жизнерадостность и дерзость, то, как он поддерживает всех нас, а тут… такое.

– Я упорно стремился создать что-то свое и защищал себя от попыток отца вернуть меня в компанию. До тех пор, пока он недавно не оказался перед моей дверью и не поставил меня перед выбором: либо я дам ему шанс, либо он заберет квартиру, которая записана на его имя, потому что я был наивным дураком, когда мы приобрели ее, – он посмеивается. – И я это сделал. Я поехал в Вашингтон, ходил в компанию каждый день и работал там. И это просто безумие… Знаешь, почему?

– Нет, скажи мне, – шепчу я.

– Поездка прошла неплохо. Оказывается, у меня есть способности к бизнесу, экономическим стратегиям и спекуляциям. Но… по-настоящему меня сводит с ума то, что я никогда не понимал, что мой отец не виноват в том, как все сложилось. Он не был главной причиной. Я никогда не думал, что скажу это серьезно, – он на мгновение опускает голову на руки, и я, следуя минутному порыву, глажу его волосы. Я чувствую их тепло и мягкость между своими пальцами, которые внезапно соскальзывают по лбу Мэйсона и останавливаются на его щеке, потому что он снова поднял голову. Он кладет свою ладонь на мою, поворачивает ее и целует внутреннюю сторону запястья, где такая чувствительная кожа, под которой проходят вены.

Я осторожно забираю руку. Не потому, что мне это не нравится или я к этому безразлична. А потому, что, наоборот, мне это слишком нравится. И это опасно.

Мэйс мягко прочищает горло.

– Я всегда думал, что он подлец, но… я видел только то, что хотел видеть. Это не значит, что он был хорошим отцом – конечно, он был далек от этого. Но, вопреки моим предположениям, он не хотел отказываться от меня как от сына. Все сложилось очень…

– Паршиво? – догадываюсь я.

– Сложно, – добавляет он, но улыбается мне. – Он не только построил компанию, но и, как утверждает, сделал это для меня – хотя мне трудно ему верить, трудно видеть в нем что-то иное, чем все предыдущие годы.

– Что же так потрясло тебя?

– Отец использует свое имя, компанию и свою репутацию и собирает пожертвования для различных организаций и компаний. Речь идет о миллионах. Благотворительность и мой отец… – Он закрывает глаза на несколько секунд. – Я впервые подумал о том, чтобы пойти по этому пути. Или хотя бы подумать об этом.

– О-о…

– Довольно странно, я знаю.

– Немного. Но приятно. Ты важен своему отцу, Мэйс. Это так ценно, – я прочищаю горло. – Сейчас ты еще учишься, но что потом? Неужели ты…

– Перееду? Понятия не имею. У компании есть штаб-квартиры в Нью-Йорке и Сиэтле.

Я даже представить себе не могу, что Мэйс может уехать.

Внезапно раздается грохот – это он хватает весла, и мы плывем дальше. Я вдыхаю свежий воздух и наблюдаю, как он гребет.

– Пока что я еще здесь, – говорит он с прежней расслабленностью.

– Так просто я от тебя не избавлюсь, да?

– Я как герпес, всегда возвращаюсь!

Я прыскаю со смеху, и Мэйсон присоединяется ко мне.

– А ты? Хочешь запустить свое дело вместе с Энди?

– Таков план.

– Ты всегда этого хотела? Ну, агентство, планирование, события. Энди-то, понятно, что да, а ты?

Я размышляю над вопросом лишь пару мгновений.

– Может быть, не всегда, но уже очень давно. Быстро стало ясно, что я пойду туда, куда собиралась Энди. Мы дружим всю жизнь. Она и ее семья стали и моей семьей.

– А что с твоей собственной? – Я боялась этого вопроса. – То, как ты говорила о моем отце…

Я перебиваю его:

– Все хорошо. Мои родители в полном порядке. А бабушку и дедушку я не знала.

Взгляд Мэйсона останавливается на мне, будто он чувствует, что это не все. Вздохнув, я перевожу дыхание.

– Мои родители очень холодны, очень отстранены от меня. Они уделяют значительное внимание… внешнему виду и производимому впечатлению. Они трудоголики и постоянно ищут работу и клиентов. Это никогда не удерживало их надолго на одном месте. Я не была желанным ребенком, просто в какой-то момент у моей матери возникла мысль завести ребенка, чтобы хотя бы иметь наследника. Что ж, есть вещи, которые нельзя запланировать, которые идут не так, как хотелось бы. У нас не получилось хороших отношений. У нас нет ничего общего, кроме ДНК. И в какой-то момент я начала проводить больше времени у Энди, чем дома. Так было лучше для всех.

– Сожалею, кошечка.

– Не нужно.

Этот взгляд.

– Боже, Мэйс, не смотри на меня так.

– Как?

– Как будто я вот-вот разобьюсь или сломаюсь.

Уголки его рта предательски подергиваются.

– Тебе кажется.

– Я не могу поверить!

– Что ты сидишь здесь со мной?

– Ха-ха. Смешно. Нет, что я проиграла пари.

– Я полон сюрпризов.

Я прищуриваюсь.

– Признайся, ты сжульничал.

– Даже не мечтай об этом.

– Ты выглядишь каким-то виноватым. Я все разузнаю, поверь мне, – шутливо угрожаю я, но Мэйсон не воспринимает мои слова всерьез и продолжает ритмично грести. Мы все ближе к берегу. Только сейчас я замечаю, как низко опустилось солнце и что мы, кажется, повернулись.

– Мы уже возвращаемся?

– А что, тебе понравилось?

– Нет. – Я слукавила, и Мэйс наверняка понимает это.

Когда мы снова у берега, Мэйс подталкивает лодку к пристани, привязывает ее и помогает мне выбраться. Но не идет к машине.

– Эй, куда это ты? Машина там.

– Погода чудесная, надо немного размять ноги.

– Прогулка? – удивленно спрашиваю я.

– А чего ты ожидала?

– Чего-то менее обычного. Чего-то, чем ты мог бы меня впечатлить.

Он улыбается мне.

– Я уже делаю это прямо сейчас.

Да, черт возьми. Делаешь, и еще как.

Около семи часов вечера мы приезжаем на одну из стоянок возле рынка «Пайк-Плейс-маркет» в центре города.

У меня легкое покраснение от солнца на руках и улыбка на лице. Мое тело охватывает приятная усталость, которую я не могу описать. Я даже закрыла глаза на несколько минут, пока мы ехали. Давно я так не отдыхала.

– Голодна? – спрашивает он, пока мы идем по улице.

– Ты серьезно?

– Извини, кошечка. Забыл на мгновение, с кем имею дело.

– Очаровательно, Мэйсон. Просто очаровательно.

Внезапно мы уходим с рынка, что меня настораживает: Мэйс тащит меня в темный переулок. Там жутковато.

– Эй, – протестую я, пока не вижу стену перед собой и не добавляю. – Фу-у. Что это?

– Думаю, нам нужно как-то запечатлеть этот памятный день.

– Глядя на, возможно, самую неприятную стену в Сиэтле? Я была на Пайк-Плейс очень много раз, но это место мне незнакомо.

– Разрешите представить – знаменитая жвачковая стена Сиэтла.

– Не знаю, заинтригована я или мне просто противно. Ого, как много жевательных резинок. Почему они здесь?

Я наблюдаю, как кто-то прилепляет еще по кусочку жевательной резинки и делает селфи. Дрожь берет от такого. Ужас…

– Прямо здесь был театр. Говорят, что люди начали увековечивать себя на этой стене с помощью жевательной резинки еще в 1990-х годах. Правда, больше потому, что им было скучно стоять в очереди, чем из интереса.

– Могу их понять.

– Так называемая Стена Жвачки с тех пор росла, и, как видишь, на ней появились настоящие произведения искусства. Администрация города убирает их, но это бесполезно.

Я с изумлением смотрю на разные узоры и цвета, пока что-то вдруг не попадает в поле моего зрения так близко, что я чуть не зажмуриваюсь.

– Что это?

Мэйс сует что-то мне в руку.

– Жвачка, конечно.

Я в шоке смотрю на него. Он уже собирается положить свои подушечки в рот.

– О нет. Я к стене не прикоснусь. На ней живут бактерии в ста поколениях.

– Да ладно, все не так плохо. – Он вынимает свою жевательную резинку и целенаправленно прилепляет ее к стене перед нами. – Давай, иначе моей жвачке придется провести целую вечность в одиночестве – слишком печальная судьба.

– Невероятно, что ты заставляешь меня приклеить кусок жевательной резинки к какой-то грязной и заразной стене и называешь это свиданием, – ворчу я себе под нос, но Мэйс лишь от души веселится. Особенно когда я, закрыв глаза и поморщившись, прижимаю свою жвачку к стене рядом с его кусочком. Я слышу мерзкий щелкающий звук.

– Бр-р, – меня передергивает. – Какого черта… ты только что сделал фото?

Он демонстрирует мне экран своего телефона. Там свежая селфи. Он смеется и показывает большим пальцем вверх, в то время как я с отвращением корчусь, ковыряясь пальцем в стене.

Отлично. Просто замечательно. Совершенно потрясающе.

Я хочу забрать у него сотовый, но он оказывается быстрее.

– Ну-ну, не так резко. А то я не смогу прочитать реакцию Энди.

– Я начала думать, что смогу прожить целый день, не желая оторвать тебе голову, но, видимо, я ошиблась.

– Зато я уже отправил фото в чат, – усмехается он.

– Какой чат? – За сегодняшний день и вечер я не проверяла свой мобильный телефон.