Читать книгу "Безумно"

17

Рискни! Или возьми две карты.

Мэйсон

Все идет по плану. Никогда не думал, что скажу это, но это так. Если честно, поначалу я боялся, что моя затея все испортит. Потом мне пришло в голову, что сделать хуже просто невозможно.

Джун целовала меня, она работает на меня, мы спим в одном доме, меня ударили за нее, и, в конце концов, это все заходит уже слишком далеко.

Мне было больно. Я был в отчаянии.

Последние несколько недель дались мне тяжело. Обращаться с Джун, как с какой-нибудь давней знакомой, было трудно и требовало от меня много усилий. Чтобы больше не флиртовать с ней, не звать ее на свидание, не иметь возможности прикоснуться к ней…

Вести себя так, будто мне все равно, нелегко, но хуже всего лгать ей. Тем не менее я продолжаю это делать. Я продолжаю, потому что до сих пор это продвинуло меня намного дальше, чем вся моя честность и искренность, цветы, шоколад и все остальное дерьмо, которое мы придумываем, когда за кем-то ухаживаем.

Не знаю, понимает ли это Джун, но она играет со мной, и я делаю с ней то же самое. И хотя я не из тех, кому это нравится, хотя я ненавижу такие игры, я позволил себе ввязаться в них.

Единственная разница заключается в том, что других вариантов у меня не было. За исключением, конечно, отказа от Джун. И, клянусь богом, пока я совершенно не готов к этому.

Джун не хотела поддаваться мне, поэтому я оставил это. Я изменил тактику, перевернул все с ног на голову, и это сработало. Сейчас я чувствую силу ее желания и ревности. Даже если Джун не хочет меня в том смысле, в каком я хочу ее, она не может без меня, и это лишь подстегивает. Я позволяю себе продолжать в том же духе. Теперь мы находимся на этапе, когда все позволено. Ну, почти все…

Ухмыляясь, я смотрю на стакан у себя в руке и думаю о выражении ее лица, когда я разговаривал с Кианой. Женщина, которая остановила меня после драки и впервые подала мне блестящую идею что-то изменить. Конечно, неосознанно. С того момента я внимательно наблюдаю за Джун, пока шаг за шагом вытаскиваю ее из брони. Джун думает, что я решил переспать с каждой женщиной в Сиэтле. Она думает, что я отвожу их всех наверх, чтобы сделать с ними то, до чего мы не дошли с ней самой. Джун думает, что она меня больше не интересует и что я слишком ясно демонстрирую это у нее перед носом. Черт, она, наверное, полагает, что я наконец-то показал свое настоящее лицо… И, хотя это заставляет меня испытывать легкий стыд, это именно то, чего я хотел. При этом нельзя допускать мыслей о милой Джун, о ранимой и обеспокоенной Джун, которая переживает из-за меня и показывает это намного чаще, чем ей хотелось бы. Это только отбросит меня назад. Это сделает меня снова тем Мэйсоном, который ползает за ней – и это не принесет ни изменений, ни результата.

Нет, ни в коем случае. Я начал эту игру, и я доведу ее до конца.

С радостным волнением я наблюдаю за Джун со стороны, в то время как она изо всех сил пытается не смотреть на меня. Ее губы сжаты в тонкую линию, черты лица немного напряжены, и каждая ее клеточка источает отвращение ко мне. Как вчера, когда какой-то бедняга на танцполе внезапно получил пончиком в лицо. Признаюсь, до того у меня еще были сомнения. Я не был уверен, что это действует, но такое… Я сухо смеюсь. Этим все сказано. Какая бы эмоция это ни была, она была сильной и реальной. Джун не смогла сдержать ее – а там, где есть такие эмоции, точно нет одного: безразличия. И я хочу выяснить, что именно это означает. Я действительно хочу знать, верит ли сама Джун в ту чепуху, которую она вечно повторяет. Что между нами не более чем дружба, что она не хочет ни свиданий, ни отношений. Я не тупица, не идиот и обычно не вступаю в бесполезную борьбу. Но в этом случае она не бесполезна. Я уверен.

Я отпиваю из стакана и продолжаю смотреть на нее, пока она наконец не сдается и не встречается со мной взглядом. Мы смотрим в глаза, держим взглядом друг друга, и я клянусь, что отдал бы все за это… Я тяжело сглатываю. Я отдал бы все, чтобы в моей жизни была Джун.

По-настоящему. Целиком и полностью. Навсегда.

– Мэйсон, ты готов? – Ким и две ее подруги предстают передо мной со своими напитками. У нас назначена встреча. Джун кривит лицо, поднимает подбородок и отворачивается. Посмотрим, кто из нас сдастся первым.

– Дамы. Пройдемте наверх?

Они хихикают и обмениваются веселыми взглядами, и я понимаю, что они немного пьяны. Ким была со мной в тот вечер, когда случилась бойня с пончиками. Куп передал мне, что сказала ему Энди: будто Джун нечаянно выронила тот пончик. Господи, она ненормальная.

Пока я думаю об этом, мы с тремя девушками пробираемся сквозь толпу и поднимаемся по лестнице. На этот раз я воздерживаюсь от того, чтобы взглянуть на Джун, но направляю все внимание на своих спутниц. Ким надела узкие джинсы и топ с пайетками, две других девушки в обтягивающих коротких платьях черного цвета, все они на высоких каблуках. Они симпатичные, но не в моем вкусе. Меня интересует только одна, и она сейчас работает за барной стойкой в моем клубе.

Я открываю дверь в кабинет, включаю свет и ставлю стакан на круглый стол, который здесь установил. Признаюсь, сначала план был расплывчатым и неполным, но через несколько дней появилась отличная возможность решить насущные вопросы и отсидеться. После этого стол и четыре подходящих стула были доставлены очень быстро и без свидетелей, и с тех пор они служат своей цели. Из-за них в кабинете стало немного тесновато, но это его не портит.

Дверь закрывается, музыка звучит уже иначе, а басы ударяют по полу у нас под ногами. Три пары глаз следят за мной, пока я обхожу половину стола и по очереди смотрю на них. Ким знает, что будет дальше, но она, очевидно, оставила своих подруг в неведении. Я с нетерпением жду выражения их лиц, когда скажу им, что с ними произойдет сегодня – а что нет.

– Добро пожаловать в мои личные покои. Сейчас для вас начинается вечер, когда вы протянете руку помощи отчаявшемуся мужчине. Если кто-то предполагал, что хотя бы один из нас останется в конце вечера без одежды, тот ошибался. Приношу свои извинения. Я пригласил вас не за тем, чтобы переспать с вами или сделать что-либо подобное.

Ким и одна ее подруга внимательно слушают, третья девушка выглядит совершенно сбитой с толку. Многие так реагируют. Некоторые из них злятся, другие разочаровываются, но, к счастью, большинству из них то, что я здесь затеял, показалось удивительно забавным и странным образом милым. И до сих пор все они соглашались подыграть мне.

– С этого момента, к сожалению, есть только два способа покинуть эту комнату: либо сейчас через пожарную лестницу, – я указываю влево. – Или не раньше чем через час через дверь, в которую вы только что вошли.

– Это шутка, да? – спрашивает одна из них, но Ким качает головой и улыбается. Она в самом деле ничего им не сказала.

– Он серьезно, Джудит.

– Зачем я здесь? – спрашивает она в ответ и выжидающе смотрит на подругу.

– Это, моя дорогая, очень хороший вопрос. Вы здесь, потому что я влюблен.

– Это розыгрыш или телешоу? Скрытая камера? Я не могу объяснить это по-другому, извини.

– Джудит, черт возьми. Пусть договорит, – вмешивается третья, и я скрещиваю руки на груди.

– Я безнадежно влюблен в девушку, которая месяцами не принимает мои ухаживания. Кроме того, она работает на меня последние пару недель, и это делает ситуацию еще более сложной. Она упряма, но я тоже. И поскольку ни цветы, ни красивые слова не привели к успеху, сейчас я пробую кое-что другое.

Ким усмехается:

– Он заставляет ее ревновать.

– Чтобы убедиться в том, что я правильно понимаю: ты приводишь сюда разных женщин, но не спишь с ними?

Я киваю головой.

– И больше ничего не происходит?

Она уточняет еще раз, и я снова киваю.

– Но та девушка, которая нравится тебе и раньше ничего от тебя не хотела, теперь видит это и… думает, что ты устроил тут бордель?

– Хм, в такой формулировке это звучит уже не так хорошо.

– Ах, дело в формулировке. Это в любом случае звучит глупо и отвратительно, причем на самом деле.

– Джудит, – шипит другая.

– В чем дело, Джиа? Это так. – Джудит вздыхает и смотрит на меня, прежде чем поджать губы. Затем она снисходительно фыркает. – Ладно, в некотором очень странном смысле это также довольно мило. Похоже, ты действительно в отчаянии, да?

– Ты не представляешь, насколько, – мы улыбаемся друг другу.

– Что ж, мистер, расскажите нам, что мы будем делать, не занимаясь сексом, но заставляя ту девушку ревновать. Если ты делаешь это уже пару недель, она либо скоро взорвется, либо сдастся. Мне даже любопытно, чем все закончится, и я надеюсь, что ты дашь нам знать.

Я опять киваю.

– Я напишу Ким.

– По рукам. Итак? Каков план?

Я потираю руки.

– Мы сыграем. Насколько высоки ваши ставки?

Сотовый телефон лежит у меня под рукой, сейчас около часа ночи. Я ухмыляюсь, насколько позволяет сигара в зубах. Мы открыли окно и приглушили свет. Дым клубится над нашими головами, и, когда я смотрю поверх своих карт, то вижу сосредоточенные лица остальных. Кто бы мог подумать, что эта игра способна доставлять такое удовольствие!

Посередине лакированного деревянного стола лежит колода карт, рядом с ней наша ставка – три презерватива и одна упаковка жевательной резинки на раунд. Также отведено свободное место для пепельницы и наших напитков, которые мы взяли из нового мини-бара, который появился здесь вместе со столом. В конце концов, нужно быть готовым ко всему. Никто из нас не курит на самом деле. Мы даже не затягиваемся как следует, а сигары зажигаем для развлечения и антуража, для идеальной атмосферы покера. Если это нельзя назвать покером, то…

– Черт возьми! Ким, ты не можешь выложить хоть одну приличную карту?

– Я могла бы, но за твой выигрыш все равно не отвечаю, – парирует она, показывая Джудит зубы. – Так что бери две карты.

– О нет. Я рискую, детка! – И вместо того, чтобы взять себе еще карты из колоды, она радостно швыряет соответствующую карту действия на стол, так что у Ким чуть не выпадает изо рта сигара. Мне приходится пропустить ход и взять две карты.

Пока я вынимаю сигару изо рта и тушу ее в пепельнице, я наблюдаю, как три девушки грызутся друг с другом не на жизнь, а на смерть из-за игры. На данный момент Джиа выиграла почти все раунды и накопила довольно большой запас контрацептивов.

Уф, сигары выглядят красиво, но они такие же отвратительные, как и сигареты.

Мой телефон вибрирует, дисплей загорается. Натали вызывает. Черт, я совсем забыл снова переименовать отца. Я сбрасываю звонок.

Я назвал его так, потому что знал, что Джун подумает, что это какая-то другая женщина. Изабель на самом деле Луи, который по своей натуре задает мало вопросов.

Отец уже несколько дней пытается связаться со мной, но я намеренно игнорирую его. Все его звонки, письма и сообщения.

Мэйсон, это я, твой отец. Нам нужно поговорить.

Ты по-прежнему являешься единственным наследником компании и любезно возьмешь на себя ответственность за нее. Немедленно перезвони мне.

Мэйсон, у меня есть и другие дела, кроме как беспокоиться о тебе и бегать за тобой. Свяжись со мной, иначе мне придется принять соответствующие меры. А ты прими, наконец, свои обязательства.

Не заставляй меня переходить к жестким действиям. Если потребуется, я заблокирую твои счета. Ты знаешь, я могу это сделать.

Я надеялся, что ты повзрослеешь и поймешь, о чем идет речь, что поставлено на карту. Но ты продолжаешь вести себя как неразумное дитя. Я тебя не так воспитывал.

Это едва не заставляет меня рассмеяться: он и воспитание… Когда? По воскресеньям, когда он час или два говорил со мной о будущем, жизни и экономике? О его представлениях о морали и долге? Мама справлялась ничуть не лучше. Думаю, что вырос более-менее адекватным только благодаря нашей поварихе Эните, которая всегда трогательно относилась ко мне и заботилась, и, конечно же, благодаря Куперу. Заморозит мои счета… Что ж, пусть повеселится.

– Мэйсон, твой ход.

– Хорошо. – Я откладываю телефон, делаю глоток безалкогольного пива и смотрю на свои карты.

Внезапно раздается стук в дверь. Проклятье. Приложив палец к губам, я жестом прошу всех замолчать.

– Мэйс, это я.

– Заходи, – я продолжаю смотреть на карты, а девочки поворачиваются к двери, которая тут же распахивается.

– Ты хотел меня видеть…

Выражение лица Купера бесценно. Я хочу, чтобы кто-нибудь сфотографировал его.

– Какого черта?..

– Входи и закрывай за собой. Быстрей.

Девочки приветственно машут ему, а Джудит ворчит, что ему следует поторопиться, иначе она никогда не выберется из этой дыры.

Купер фыркает и недоуменно оглядывается.

– Мэйс, я… это сигары?

Я киваю.

– А что вы тут делаете? Я имею в виду… – Он делает шаг ближе, а я усмехаюсь и немного опускаю карты.

Джиа улыбается, Ким тоже, а Джудит спрашивает:

– У него недавно случился инсульт, или он всегда так разговаривает?

– Вы здесь играете в карты?

Я беру карту и кладу ее в стопку.

– Рискую! – кричу я, Ким закатывает глаза, и я добавляю. – Мы играем в «Уно»[16]16
  Имеется в виду разновидность игры UNODare! где при определенной карте игрок должен либо взять из колоды две дополнительные карты (что отдаляет его от выигрыша), либо «рискнуть» и сделать какое-то из действий, придуманных всеми игроками перед началом игры, примерно как в игре «Правда или действие».


[Закрыть]!

– Со ставками, разумеется, – добавляет Джудит.

– Ты знаешь, что из меня дерьмовый игрок в покер.

– Мэйс, ей-богу, что за хрень происходит? Хотя, знаешь что, я даже не хочу этого знать. Я, пожалуй, пойду, – он разводит руками, но затем внезапно начинает злиться, сжимает одну из них в кулак и потрясает им у меня перед носом. – Не могу поверить, что ты меня в это втянул. Энди вытащит это из меня быстрее, чем я успею оглянуться, и когда она это сделает, то поднимет панику, думая о Джун и о том, что будет, когда она тоже узнает.

– Ты все сказал?

– Понятия не имею. Что я здесь делаю, черт возьми?

– А что ты меня-то спрашиваешь! Все-таки это ты постучал в мою дверь.

– Но ты передавал, что хочешь поговорить со мной.

Я смеюсь.

– Нет. С чего ты это взял?

Он поджимает губы.

– Джун. Она сказала, что не уверена в этом, но…

– Вероятно, она хотела, чтобы ты прервал мои шуры-муры.

– Почему ты мне ничего не сказал? И что тут вообще происходит?

– Ничего страшного, как видишь. А разве ты бы поверил мне, если бы я сказал тебе раньше?

– Во что именно? Что ты играешь здесь в «Уно» с незнакомыми женщинами?

– Именно так. Причем уже неделями. Почти каждый вечер.

– Каждый вечер, – шепчет он. – Ты приводишь их всех сюда с собой…

Я кладу карты на стол рубашкой вверх и чувствую, как во мне поднимается гнев.

– Черт, Лейн. Ты действительно думал, что я неделями тут трахался, чтобы заставить свое сердце замолчать, так, что ли?

– Было бы не такой уж плохой альтернативой, разве нет? – бормочет кто-то рядом со мной, но я игнорирую это и продолжаю пристально смотреть на своего лучшего друга, который в отчаянии потирает лицо ладонью.

– Нет! Я не думал об этом, ясно? У меня появлялись сомнения, но все равно ничего не было понятно. Когда я спрашивал тебя, ты всегда глупо улыбался и говорил: «У меня все под контролем».

– Ты видишь, что это так? Теперь ты в курсе и можешь больше не беспокоиться. Я лишь невинно играю в карты с незнакомыми девушками. Вот и все.

– Но Джун думает… – начинает он. – Дерьмо, Мэйс. Это сведет нас всех в могилу. Она изобьет нас до смерти.

– Не будь таким пессимистом.

– Мы ведь говорим о Джун. Неужели ты хотел провести ее таким номером? Даже если это сработает, – а я очень в этом сомневаюсь, – она тебя за это возненавидит! – возмущается он. – И если Энди поругается с ней по этому поводу, то я, в свою очередь, устрою тебе адскую жизнь.

– Если она отправила тебя сюда, значит, ей не все равно.

Совершенно сбитый с толку, он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем снова обводит взглядом стол и сидящих за ним девушек.

– Пожалуйста, не выдавай меня. Расскажи Энди, если нужно. Но ничто и ни при каких обстоятельствах не должно дойти до Джун.

Он так злится, что у него на шее вздуваются вены и он скрежещет зубами.

– Не могу поверить, что я сразу же не отказался.

– Он в отчаянии, – добавляет Джудит, и две другие кивают. Я невинно улыбаюсь Куперу, как бы говоря ему: «Понимаешь?»

Вздохнув, он на мгновение откидывает голову назад и делает глубокий вдох.

– Ладно. Слишком поздно отступать. Но ты мне должен.

– Спасибо.

Он прав, я многим ему обязан.

Пока я поднимаю бокал за своего лучшего друга, он, ворча и проклиная все вокруг, покидает комнату и снова оставляет нас одних.

Я думаю о Джун, о каждом ее насмешливом взгляде, о каждой вспышке гнева и раздражения. Вспоминаю, как она внезапно приблизилась ко мне и так же внезапно позволила себе уйти.

Ох, кошечка… не могу дождаться, когда ты сделаешь это снова.

18

Попалась.

Джун

Так, ладно, спокойно. Купер выглядит так, будто увидел привидение, неужели все настолько плохо? Я ведь не солгала, я всего лишь сделала неверное предположение. Можно сказать, что это были просто мысли вслух. Возможно, Мэйс действительно собирался позвать Купера. Но он мог бы подождать. Ему не обязательно было бы подниматься. Если бы да кабы во рту выросли грибы…

Пока мой взгляд по-прежнему остается прикованным к Куперу, который пробивается сквозь толпу, я вручаю готовый коктейль и другие напитки из заказа группе студентов, стоящих перед барной стойкой напротив меня. Они забирают бокалы и стаканы, дружелюбно улыбаются и продолжают веселиться. Я записываю заказы на их карточки, но мысленно я не там, потому что я все время наблюдаю, как Купер приближается к бару.

– Все в порядке? – Мой голос немного хриплый. Я едва решаюсь спрашивать его об этом. Эта хмурая линия вокруг его рта, поджатые губы, недовольный, почти встревоженный взгляд – он редко бывает таким. Это не означает ничего хорошего.

– Я бы не назвал это так, – отвечает он.

Мне стоило бы остановиться на этом, но я не была бы собой.

– Что ты видел? – спрашиваю я осторожно, но не так равнодушно и невзначай, как надеялась.

– Нечто.

Я хмурюсь.

– Нечто?

– То, что я хотел бы забыть.

Энди подходит к нам, встает рядом и вопросительно смотрит на меня.

– Что это с ним?

Я неопределенно пожимаю плечами. Должно быть, все плохо. Хуже, чем я думала. Если бы я ничего не сказала…

– Я так понимаю, что больше ты ничего не объяснишь?

Можно хотя бы попробовать.

– Нет, – он щурится и пристально смотрит на меня. – Я знаю, что ты сделала и почему, – добавляет он.

Мне ясно, что он имеет в виду, и от этого становится неловко. Но вся эта история с Мэйсом, судя по всему, сводит меня с ума.

Купер продолжает:

– Тем не менее я забуду об этом. Как и о том, что я только что видел.

Затем он осторожно поворачивает Энди за плечи и медленно подталкивает ее вернуться к работе.

– Я могу уйти и сама, – возражает моя лучшая подруга со смехом, но Купер лишь качает головой, поднимает Энди на руки и несет ее в другой конец бара, где с любовью опускает ее на пол. Так мило, что аж тошно.

Мне приходится натянуто улыбнуться, затем я оборачиваюсь, смотрю в сторону кабинета Мэйсона, и моя улыбка снова исчезает. Купер словно не в себе, и я не хочу даже представлять, что за зрелище открылось там перед ним.

Я не понимаю, что задумал Мэйс – хотя, конечно, определенные догадки есть, – и не знаю почему, но меня это волнует намного больше, чем следовало бы.

Как же меня это бесит! Бесит, что Мэйс теперь такой. Я скучаю по нашим привычным насмешкам и подколам, приятным посиделкам с остальными. Я скучаю… по нему.

– Да пошел ты! – Я громко ругаюсь вслух, и парень передо мной, который только собрался что-то заказать, шокированно распахивает глаза и немедленно уходит. Пожалуй, нужно держать себя в руках.

– Это не тебе! – кричу я ему вслед, но он уже далеко. Отлично. Просто замечательно. И очень профессионально.

Прошло несколько дней, и у меня все отлично. Да, реально все хорошо. Ладно, это небольшое преувеличение, но все-таки мне не так плохо.

Разборка с пончиками на прошлой неделе уже забыта. Хотя Джек до сих пор дразнит меня этим, потому что тому парню в глаз попала глазурь, и из-за алкогольного опьянения он был твердо уверен, что это грозит ему смертью – или, по крайней мере, слепотой на один глаз. Он настоял, чтобы мы вызывали «Скорую помощь», и даже Энди сказала, что это не такая плохая идея. Она добавила, что здоровый человек не упал бы от удара пончиком. При этом самым сложным оказалось объяснить парамедикам, зачем они приехали спасать парня из клуба, в котором его сбил пончик. В итоге выяснилось, что у него в глазу было лишь небольшое раздражение, зато в крови – свыше двух промилле.

Насколько мне известно, Мэйсон, к сожалению, еще не успел заболеть мучительной венерической болезнью. Купер наотрез отказывается рассказывать мне, что он видел.

Но я не хочу сейчас об этом думать, потому что сегодня моя тематическая вечеринка, и я должна задокументировать все для отчета по стажировке. Поэтому я целиком отдалась работе. Я не лучший планировщик, и в этой роли я так же далека от своей зоны комфорта, как Плутон от Земли. Возможно, выбранная тема не оригинальна, но ее все любят. Кроме того, Сьюзи еще не устраивала такого. Сколько мы знаем MASON’s, в нем не было вечеринок под девизом «Ночь кино». Не важно, какой именно фильм людям нравится, какой персонаж, главное – прийти в таком костюме, чтобы, в идеале, он был узнаваемым. А если это невозможно, то, по крайней мере, должен быть хотя бы какой-то стиль.

Пока все идет по плану, тем не менее я жутко нервничаю. В основном из-за своего наряда, который сейчас кажется мне детским и глупым, но который все равно уже не изменить. Энди еще не проследила связь, но сегодня вечером определенно найдется кое-кто, кто точно обратит на это внимание. Какая нелепость…

– Джун?

Я поворачиваюсь к Энди, которая направляется ко мне со стороны главного входа. Она еще раз обговорила все условия сегодняшнего вечера с охраной. Я тоже сделала это, но она сказала, что лучше перестраховаться сейчас, чем сожалеть впоследствии. Тем временем я повесила последние оформленные в рамы афиши фильмов и заменила два старых плаката. Мне больше нравятся новые. Техник по освещению только что проверил, что все работает, музыка уже играет, а диджей отлично подбирает песни из моего плейлиста, который он очень удачно дополнил другими композициями. Дискошар вращается у меня над головой и отбрасывает мерцающие и сверкающие отблески на стены и пол у моих ног. Волшебство.

– Все пройдет на высшем уровне, у тебя все готово. – Глаза у нее ярко горят, щеки раскраснелись. – Ты должна взглянуть на очередь. Там столько людей! – возбужденно восклицает она.

Энди и Купер вместе выбрали наряды, хотя Купера, вероятно, не спрашивали. Из всех нарядов в конечном итоге Энди остановила свой выбор на образах Антонио Бандераса и Сальмы Хайек из старого фильма «Отчаянный». Во-первых, кино действительно отличное, а во-вторых, ей, наверное, стало жаль своего парня, который ненавидит маскарадные вечеринки. Так ему пришлось надеть просто черные кожаные брюки с поясом и белую рубашку на пуговицах. Остальное прилагается само собой. Его вид достаточно сексуален и мужественен для роли Бандераса. Я заметила, что Купер даже повесил на пояс игрушечный пистолет и кобуру. А Энди? Она идеальная Сальма Хайек. Ее длинные вьющиеся волосы ниспадают ей на плечи. На ней черный укороченный топ с длинными рукавами и юбка из воздушной ткани, доходящая по длине до середины икры, при этом ее асимметричный подол немного короче спереди, чем сзади. Один черный и один красный сапоги завершают это произведение искусства. Она выглядит сногсшибательно. Испанские корни Энди безошибочно читаются в ней сейчас. На этот вечер она оставила свои очки дома и сменила их на контактные линзы. Она делает это так редко, что ее лицо кажется мне совсем другим.

Что касается других костюмов, то тут остается только смеяться или качать головой. Охрана и все, кто работает за кассой и в гардеробе, оделись относительно просто, но элегантно. Однако Ян надел обычную футболку с джинсами, раздобыл себе сумку-переноску, повесил ее на живот и положил в нее куклу – он сегодня парень из «Мальчишника в Вегасе». Луи выглядит в целом нормально – за исключением надписи, которую он собственноручно нарисовал на футболке: «Миссис Даутфайр». Я предполагаю, что он выбрал наряд спонтанно после того, как я вчера кратко описала ему его сегодняшнюю задачу. Дело в том, что Луи ненавидит такие мероприятия даже больше, чем Купер. Мэтт нарядился Джокером. У него потрясающий грим! А Джек… Я улыбаюсь. Джек сегодня Индиана Джонс – и он очень вжился в свою роль.

– Я уже говорила тебе сегодня, как ты прекрасно выглядишь?

– Прекрати, ты тоже выглядишь великолепно, – отвечает Энди. – И, как я вижу, ты снова перешла на высокий каблук.

Я радостно поворачиваюсь вокруг своей оси.

– Что осталось бы от моего наряда без этих чудесных ботильонов с открытым носком?

– Я полагаю, единственный правильный ответ: ничего?

– Так и есть.

– Ты слышишь? Становится действительно многолюдно. Это будет успех, Джун!

– Мы еще не знаем наверняка, – я вздыхаю, прежде чем на мгновение закусить губу. – Но я очень на это надеюсь.

Энди берет мою свободную руку и кивает, отчего я взволнованно улыбаюсь.

– Ты по-настоящему увлеклась этим, и я так тобой горжусь! Твои идеи, расчеты, планирование – никогда больше не говори мне, что ты этого не умеешь. Ты смогла уложиться в бюджет и учла каждую мелочь.

– Потому что ты помогала мне, Энди.

– Только с бумажками. Это пустяки.

Она нежно сжимает мою ладонь, а я – ее. Мы хорошая команда. Я беру список, и мы обе в последний раз проходимся по нему взглядом.

– Начало уже скоро. Мы ничего не забыли? – Она внимательно изучает мои заметки. – Вроде все на месте: свет, музыка, напитки, персонал, плакаты… Полароид? – Она вопросительно смотрит мне в лицо. Правильно, она ведь еще не знает об этом!

– Идем со мной. Вчера я спонтанно кое-что организовала.

Я веду Энди в угол с зоной для отдыха на краю танцпола.

– Фотобудка! – Увидев ее, она радостно хлопает в ладоши.

– Это входило в мои первоначальные задумки, но у поставщика ее не оказалось в наличии, поэтому я больше не вспоминала о ней. Вчера я получила электронное письмо о том, что она все-таки доступна для заказа, и я согласилась. Ее только недавно установили. До тех пор я сама с трудом верила в то, что это произойдет.

Луи приветствует нас.

– Привет!

– Наша миссис Даутфайр сегодня отвечает за фотобудку. Гости могут распечатать сделанные фотографии и при желании взять их с собой. Условие заключается в том, чтобы хотя бы одна из фотографий осталась наклеена здесь, – я указываю на большую белую картонную доску, установленную рядом, на которой жирным шрифтом выделен логотип клуба. – Луи будет поддерживать порядок и помогать гостям. Он также заменит фотопленку, если она закончится.

– Это что-то невероятное! – Энди внимательно все осматривает. – Должно быть, стоит недешево, а?

– Вообще-то да, но я всегда мечтала о фотобудке, – кроме того, я придерживалась совета Мэйсона: независимо от того, что ты делаешь, всегда нужно думать о выгоде. И даже самая лучшая вечеринка будет бесполезна, если не принесет прибыли. – Я приложила все усилия, чтобы прорекламировать фотобудку за такое короткое время, использовав небольшой социальный маркетинг и информационную рассылку. Плюс к этому – несмотря на изначальный отказ – я продолжала учитывать ее в плане и не перераспределяла отведенный на нее бюджет на другое. Отказавшись от особых украшений на карточках и других наворотов, чтобы оставить финансовую подушку безопасности на случай непредвиденных ситуаций, я смогла позволить себе приобрести специальную доску, которая, надеюсь, вскоре заполнится забавными фотографиями. Советы Мэйсона действительно пригодились, у меня даже получилось сократить расходы на печать с помощью рекламного предложения и получить дополнительную скидку за объем.

– Тебя подменили. А я этого не заметила.

Ее озадаченный и в то же время гордый взгляд останавливается на мне, но ненадолго. Смеясь, она тянет меня к фотобудке со словами:

– Кто, если не мы, сделает в ней первое фото?

Луи поднимает спусковую кнопку затвора.

– Пожалуйста, улыбнитесь!

– Чи-и-и-и-и-и-из! – кричим мы с Энди, стоя рядом, щека к щеке, и подняв руки вверх. Мы видим свое изображение в окне предварительного просмотра, и Луи нажимает кнопку «Печать», чтобы мы могли держать полароид в руках. Тут подготовлено много стикеров, поэтому первую фотографию мы сразу приклеиваем на стену. Прямо посередине.

Я крепко обнимаю Энди.

– Перестань, или я заплачу, – бормочет она. – Я люблю тебя.

– А я тебя больше! Но теперь… давай раскачаем это место!

Саундтрек к фильму о Джеймсе Бонде «Золотой глаз» разносится по клубу, обретая новые краски в необычном миксе, люди танцуют, общаются, смеются, флиртуют и веселятся. Фотобудка, кстати, пошла на ура, чему я особенно радуюсь. Между тем я уже начинаю потеть в своем черном костюме, поэтому немного расстегиваю молнию и открываю декольте – до этих пор оно было полностью закрыто. К счастью, у костюма нет рукавов – это приходит мне в голову после того, как я бросаю взгляд в зеркало, чтобы проверить, держится ли еще косметика, маскирующая мое пятно. Я нахожусь в ванной и наслаждаюсь небольшим отдыхом от шума и суеты.

Энди права. Пока что вечеринка проходит с большим успехом. В клубе уже давно не протолкнуться, но люди все еще стоят на улице в безмолвной надежде присоединиться к веселью. Энди даже сказала, что заметила какую-то знаменитость, но не смогла назвать мне конкретное имя.

Я немного поворачиваюсь, глядя в зеркало. Мм, лучше перестраховаться.

Я вытаскиваю тональник из маленькой сумочки, которая болтается у меня на плече, и снова копошусь в ней. В какой-то момент под латексом костюма что-то все-таки смазалось. Никто бы этого не заметил, но я вижу. Мое зрение натренировано за все эти годы.

Так-то лучше. Я аккуратно складываю все в сумочку, мою руки и возвращаюсь в клуб. В последнее время я так редко ношу высокие каблуки, что теперь мои пальцы уже начинают немного болеть, чего не происходило уже целую вечность. Я хотела бы на мгновение снять обувь и охладить ступни на холодном кафеле в комнате отдыха, но знаю, что это будет худшей ошибкой, которую я могу совершить. После этого я уже никуда не выйду отсюда… Обувь нельзя снимать до самого конца.

В этот вечер я не работаю за стойкой. Это мое мероприятие, я выступаю в роли координатора вечеринки – проверяю, чтобы все работало как надо, и наблюдаю, как гости реагируют на соответствующие песни, напитки и атмосферу. Сейчас я как раз прохожу мимо первых масштабных постеров. Они рекламируют «Бегущего по лезвию», «V» значит Вендетта», дальше следует художественное изображение «Крестного отца» и один из моих любимых плакатов – дань уважения нашему с Энди детству: «Танцующий с волками».