Автор книги: Бхагаван Раджниш (Ошо)
Жанр: Религия: прочее, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 37 (всего у книги 41 страниц)
Глава 8. Бык остался позади
Бык остался позади
Верхом на быке я вернулся домой.
Я безмятежен.
Бык тоже может отдохнуть.
Рассвет настал.
В блаженном покое, в своей соломенной хижине, я отложил в сторону кнут и веревку.
Комментарий
Все подчинено одному закону – не двум.
Бык для меня был лишь временным средством.
Это подобно связи капкана и зайца, рыбы и сети.
Подобно золоту и угольной пыли или Луне, выглядывающей из-за облака.
Путь чистейшего света пролегает сквозь бесконечное время.
И бык, и я остались позади
Кнут, веревка, я, бык – все растворилось в Ничто.
Эти небеса настолько необъятны, что ни одно послание не в силах их осквернить.
Разве может снежинка выжить в бушующем огне?
Здесь пролегают следы патриархов.
Комментарий
Посредственность ушла.
Ум свободен от ограничений.
Я не ищу просветления, но меня больше нет и там, где просветление отсутствует.
С тех пор как я перестал зависеть от всяких условий, глаза не способны видеть меня.
Если бы сотни птиц усеяли мой путь цветами, это восхваление было бы ничтожным.
Гертруда Штайн умирала. Внезапно она открыла глаза и спросила друзей, собравшихся вокруг нее: «В чем ответ?» Это чрезвычайно красиво, почти коан. Вопрос даже не задан, а она спрашивает: «В чем ответ?» Конечно, никто не мог ей ответить, все начали переглядываться. Никто не мог понять, что она имеет в виду. Необходим был дзен-мастер, кто-то, кто ответил бы из сердца – спонтанно, непосредственно. Кто-то, кто мог бы внезапно рассмеяться, закричать или что-нибудь сделать, потому что на вопрос «В чем ответ?» невозможно ответить словами.
Штайн показывает этим, что ее вопрос таков, что его нельзя сформулировать, – но он все же есть, поэтому – в чем ответ? Вопрос таков, что его никак не выразить. Он настолько глубок, что его невозможно вынести на поверхность. Но он есть, и поэтому – в чем ответ? Вопрос таков, что его невозможно отделить от спрашивающего, как будто все существо того, кто спрашивает, превратилось в этот вопрос: «В чем ответ?»
Друзья переглянулись. Они были в полном недоумении и не понимали, что делать. Наверное, они подумали: «Эта умирающая женщина сошла с ума». Абсурдно, ненормально спрашивать «В чем ответ?» – когда вопрос даже не задан. Ответа не последовало. Никто из них не был достаточно осознан, чтобы ответить. Ответа не последовало, потому что в действительности там никого не было, кто мог бы ответить. Никто из них не был присутствующим в достаточной степени, чтобы ответить на этот вопрос.
«В таком случае, – настаивала она, – в чем вопрос?» И вновь последовала тишина. Разве можно ответить, в чем вопрос? Определенно, она сошла с ума. Определенно, она не в себе. Но вопрос таков, что его невозможно выразить. Как только вы формулируете его, вы его предаете. Как только вы переводите его в слова, это уже не тот же вопрос. Это не тот же вопрос, что был в сердце. Как только он выражен в словах, он превращается в нечто умственное. Он кажется чем-то обыденным, почти поверхностным. Окончательный вопрос задать невозможно. Если его задать, он уже не будет окончательным.
Только мастер смог бы понять, о чем она говорит. Она была прекрасной женщиной, прекрасным человеком огромного понимания. И в последний момент своей жизни она расцвела в этот коан. Возможно, вы слышали ее известное изречение, ставшее почти афоризмом: «Роза – это роза, это роза». О розе ничего нельзя сказать, кроме того, что она роза. Все, что вы скажете о ней, будет фальшивым. Она просто существует во всей своей невыразимой красоте, с ее таинственным ароматом – просто как факт. Вокруг нее невозможно построить никаких теорий. Все ваши размышления не будут иметь отношения к этой розе; это будет отражение в зеркале, а не нечто реальное.
Роза – это роза, это роза. Когда вы говорите: «Роза – это роза, это роза», то вы ничего не говорите. Если вы спросите у логиков, они скажут, что это тавтология, бессмысленное повторение одного и того же слова. Вы ничего не говорите! Но кое-что все же сказано – то, что ничего сказать невозможно.
«В таком случае, – настаивала она, – в чем вопрос?» Тишина осталась ненарушенной. Никто не мог ответить. Нужен был не ответ – она ждала отклика.
Можно продолжать размышлять о жизни и смерти, создавать множество теорий, но все философствование – не более чем мусор. Жизнь оставляет вас без ответа, смерть остается непознанной. В этот момент Штайн спрашивала о жизни и смерти, о том, что есть жизнь и что есть смерть, – об окончательном, квинтэссенции, самой сути жизни. Она спрашивала: «Кто я?» Но у философии нет ответа на этот вопрос. Философия пыталась ответить на него, веками размышляя и раздумывая, но все усилия тщетны.
Омар Хайям сказал: «Когда я был молод, я вопрошал докторов и святых – и слышал в ответ великие размышления вокруг да около, но все больше я выходил из той двери, в которую зашел».
Вокруг да около… Множество аргументов, множество размышлений, но всегда вокруг да около и никогда по существу – блуждание в зарослях… Множество экзальтированных рассуждений, из которых ничего не следует. Это кажется просто тарабарщиной. Это ничего не дает, потому что жизнь – это не философский вопрос. И любой ответ, будучи лишь только философским, не является ответом. Жизнь экзистенциальна. И только экзистенциальный ответ может вас удовлетворить – не данный кем-то другим, не сфабрикованный, не сформулированный умом, не заимствованный из писаний, но возникающий в вашем существе; расцветающий, распускающийся, несущий вам раскрытие вашей судьбы, заставляющий вас стать осознанным. Это станет осуществлением – не ответом, а осуществлением; не ответом, а откровением, переживанием – живым.
История десяти быков именно об этом. Поиск экзистенциален. Дзен – это самый прямой путь. Он движется к цели напрямую. Он никогда не блуждает вперед-назад, вокруг да около. Это не шатание из стороны в сторону – он прям, как стрела.
Один из величайших философов Запада Людвиг Виттгенштейн очень близко подошел к пониманию дзен, он почти постучался в дверь. Он говорит: «Таинством является не то, как все устроено в мире, а то, что он существует. Настоящая тайна в том, что мир существует. Величайшая тайна – не то, как мы здесь оказались или в чем смысл пребывания здесь, но сам факт того, что мы здесь. Просто факт того, что вы существуете, что я существую, является величайшей загадкой». И если вопрос невозможно задать в словах, то и ответить на него в словах невозможно.
Это напомнило мне…
Один человек пришел к Будде и попросил: «Пожалуйста, ответь на один мой вопрос беззвучно, потому что я слышал от старейшин, что ответ невозможно выразить в словах».
Будда рассмеялся и сказал: «Конечно, то, что ты слышал, верно, – но тогда задай свой вопрос беззвучно – и я беззвучно на него отвечу».
Человек сказал: «Но это невозможно». И тогда он понял: если вопрос невозможно сформулировать, тогда может ли быть сформулирован ответ? Если сам вопрос невозможно задать, как вы можете требовать ответа?
Виттгеншейн прав. Если вопрос нельзя задать в словах, то и ответить на него в словах невозможно; и тогда вопроса не существует. Вопрос нельзя задать, и на него невозможно ответить – тогда в чем проблема, в чем сам вопрос?
Это величайшее прозрение. Проблемы не существует – она была создана умом, это творение ума. Если вопрос можно как-то сформулировать, тогда на него можно дать ответ.
Кто-то спросил Виттгенштейна: «Тогда почему вы продолжаете писать такие прекрасные книги?» Его книга «Логико-философский трактат» недавно была признана одной из величайших книг всей истории человечества. «Тогда почему вы продолжаете писать такие прекрасные книги? Если вопрос задать невозможно, и на него нет ответа, тогда зачем?»
Он сказал: «Мои рассуждения работают следующим образом: если вы меня понимаете, то внезапно обнаруживаете их абсурдность. Я повторю: если вы меня понимаете, то внезапно обнаруживаете их абсурдность». Он использовал рассуждения как ступени, чтобы подняться выше их; и, поднявшись по лестнице, он отбрасывал ее.
В момент, когда вы понимаете меня, все, что я говорю, также становится бессмысленным. Если вы меня не понимаете, тогда это кажется полным смысла. Весь смысл существует за счет непонимания. Если вы понимаете, весь смысл исчезает и остается только жизнь. Смысл исходит от ума, это проекция ума, его интерпретация. И тогда даже таких слов, как «Роза – это роза, это роза», не существует. Просто роза… Просто роза, без каких-либо названий, прилагательных, определений. Просто жизнь – без всякого смысла, без всякого значения. И это величайшая тайна, которую только можно постичь.
Поэтому смысл не есть истинный поиск. Истинный поиск – это встретиться с самой жизнью, голой, неприкрытой.
В некотором смысле все вопросы глупы, и все ответы – тоже. Все вопросы глупы потому, что все они созданы умом, а ум – это барьер между вами и действительностью. И ум продолжает создавать вопросы и препятствует поиску. Он убеждает вас в том, что вы великий искатель, потому что вы задаете такое количество вопросов. Но, задавая эти вопросы, вы сгущаете вокруг себя облака. Сначала вы задаете вопрос, потом этот вопрос окружает вас, и, когда вы начинаете получать какие-то ответы, эти ответы также окружают вас – и так продолжает существовать барьер между вами и сырой, дикой, обнаженной жизнью, какой она и является. Жизнь – это не вопрос и не ответ, она – откровение. Когда ума нет, она открывается перед вами. Она просто здесь – во всем своем великолепии, доступная во всей своей полноте.
Но человек продолжает задавать вопросы, и ему кажется, что эти вопросы каким-то образом являются величайшим поиском. Это не так. Все вопросы и все ответы – просто игры, все это игры. Вы можете играть в них, если хотите, но вы ничего не решите с их помощью. И люди продолжают задавать вопросы до самого конца своей жизни.
Но Гертруда Штайн поступила правильно. В последний момент она открыла в себе качество дзен. Она показала, что она понимающая, осознанная женщина. Естественно, люди, которые ее окружали, не могли понять, что она показала. Ее поняли бы на Востоке, но не на Западе. Здесь о ней могли подумать лишь то, что перед смертью она сошла с ума, потому что вопросы все еще продолжают существовать, все те же глупые вопросы. Даже в самом конце, когда приближается смерть, мы продолжаем задавать все те же привычные, прогнившие вопросы и искать на них ответы.
Я слышал об одном происшествии в банке.
Грабитель сунул под нос кассиру записку, в которой говорилось: «Положи деньги в сумку, сосунок, и не двигайся!»
Кассир быстро написал ответ: «Поправь галстук, придурок. Тебя фотографируют».
Даже в момент смерти вы поправляете галстук, потому что вас фотографируют. Человека продолжают интересовать зеркала. Человека продолжает волновать, что другие думают о нем, что о нем говорят. Вы продолжаете создавать прекрасный образ самого себя. Вы вкладываете в это все силы своей жизни. Но в один день вас не станет – и ваш образ превратится в пыль. Пыль снова станет пылью – и ничего не останется.
Сохраняйте осознанность. Не слишком интересуйтесь образами. Интересуйтесь реальностью, а реальность находится внутри вас, это ваша энергия. Она не имеет отношения к кому-либо еще. Для самопознания не нужны зеркала, потому что самопознание – это не отражение. Самопознание – это прямое немедленное столкновение; вы встаете лицом к лицу со своим собственным существом.
Седьмая сутра:
Бык остался позади
Верхом на быке я вернулся домой.
Я безмятежен.
Бык тоже может отдохнуть.
Рассвет настал.
В блаженном покое, в своей соломенной хижине я отложил в сторону кнут и веревку.
Бык остался позади…
Когда вы становитесь хозяином своего ума, ваш ум остается позади. В момент, когда вы становитесь хозяином своего ума, его больше нет. Он существует, только если вы раб. Как только вы хватаете быка и седлаете его, он исчезает. Бык существует как нечто отдельное, только если вы не хозяин. Это необходимо понять.
Если вы не хозяин, вы остаетесь разделенными, фрагментированными, шизофреничными. Как только входит хозяин, как только осознанность и дисциплина – кнут и веревка – приходят к власти, разделенность исчезает, и вы становитесь едиными. В этом единстве бык остается позади. И тогда вы больше не воспринимаете себя отдельно от своего ума. Вы больше не воспринимаете себя отдельно от тела. Вы не воспринимаете себя отдельно от целого. Вы становитесь едины.
Каждый хозяин соединен с существованием – только рабы отделены. Отделение – это болезнь. Когда вы здоровы, вы не отделены от мира, вы становитесь с ним едиными.
Просто попытайтесь понять. Когда у вас болит голова, вы чувствуете, что голова отделена от вас. Вы замечали? Когда головная боль пульсирует, стучит внутри вас, ваша голова отделена от вас. Но когда боль исчезает, голова тоже исчезает; вы не можете почувствовать ее, она больше не отделена, она стала частью вас.
Если тело полностью здорово, тогда у вас нет никаких телесных ощущений – как будто тела вообще не существует. Бестелесность – это признак совершенного здоровья. Если что-то идет не так, вы немедленно начинаете это осознавать, и это осознание становится разделением. Вам в ногу вонзилась колючка или натер ботинок – и тут же входит разделение. Когда ботинок не жмет, разделение остается позади.
Вы осознаете свой ум, потому что по какой-то причине ваша жизнь не является гармоничной; она в диссонансе, что-то звучит не в тон, что-то фальшивит. Что-то внутри вас идет не в ногу, поэтому вы чувствуете разделение. Когда все сонастраивается друг с другом и звучит в гармонии, разделение исчезает.
Это седьмая сутра: Верхом на быке… Человек оседлал свою собственную энергию. Энергия больше не двигается в каком-то одном направлении, а вы – в другом. Теперь оба движутся в одну сторону. Борьбы больше нет, разделение исчезло. Вы не боретесь с рекой, вы плывете, течете вместе с рекой. Внезапно вы больше не отделены от реки.
Войдите в реку. Попытайтесь сначала плыть против течения – боритесь, сражайтесь; вы скажете, что река сражается с вами, что она пытается вас побороть. И вы увидите, что в конце концов она действительно вас победит, потому что настанет момент, когда вы устанете и будете побеждены.
После попробуйте другое: плывите вместе с рекой, отпустите себя, – и постепенно вы заметите, что река не борется против вас. По сути, она не боролась с вами и раньше; даже когда вы двигались против течения, она с вами не сражалась. Это вы сражались, вы были в эгоистичном состоянии, пытались победить, стать сильнейшим, старались доказать: «Я кое-что из себя представляю!» Это идея быть кем-то и создала всю проблему.
Теперь вы никто – вы течете вместе с рекой, в глубоком позволении. Река больше не против вас, а она никогда и не была против! Как только меняется ваше отношение, вы замечаете, что река полностью изменилась. Но река всегда была одинаковой, только теперь вы едете на ней верхом! И если вы сможете плыть по течению тотально, не делая ни единого усилия грести, – просто будете плыть по течению, тогда ваше тело и тело реки сольются, и вы не сможете больше понять, где заканчивается ваше тело и начинается тело реки. Вы будете в полном единстве с рекой. Вы испытаете оргазмическое переживание. В единстве с рекой внезапно все ограничения остаются позади. Вы больше не маленький, не большой, вы – это все.
Верхом на быке я вернулся домой. И это и есть способ вернуться домой, потому что дом – это сам первоначальный источник, из которого вы произошли, и он находится не где-то там. Дом – это место, откуда вы появились, где вы возникли. Дом – это источник. Если человек позволяет себе быть в глубоком отпускании, он приходит домой. «Дом» означает, что человек достиг самого источника жизни, своего существа, прикоснулся к самому истоку.
Верхом на быке я вернулся домой.
Я безмятежен.
И вы не сможете стать безмятежными никаким другим способом. Единственный способ быть безмятежным – не быть. Единственный способ быть безмятежным – это находиться в глубоком позволении, сдаче, в единстве с жизненной энергией.
Я безмятежен.
Бык тоже может отдохнуть.
Не только вы можете отдохнуть, но также и бык. Не только вы можете отдохнуть, но также и река. Если конфликт продолжается, то ни вы, ни бог не можете находиться в покое. Запомните это. Это один из важнейших моментов, которые необходимо помнить всегда. Если вы не безмятежны, бог тоже не может быть безмятежным; если вы не счастливы, бог тоже не может быть счастливым; если вы не в блаженстве, бог тоже не может быть блаженным, потому что вы – его часть, вы часть целого. Вы влияете на него так же, как и он влияет на вас.
В жизни все взаимосвязано. Все имеет связь со всем остальным. Это экология, глубокие взаимосвязанные отношения. Существует зависимость: если вы не счастливы, тогда и бог не может быть счастлив, потому что вы – его часть. Это как если бы моя нога не была счастлива – разве тогда я смог бы быть счастливым? Ее несчастье влияет на меня. Не только вы пребываете в страданиях – но вся ваша жизненная энергия также страдает вместе с вами. Не только у вас неприятности и вы больны, но ваша жизненная энергия испытывает трудности и больна.
Я безмятежен.
Бык тоже может отдохнуть.
Рассвет настал.
В блаженном покое, в своей соломенной хижине я отложил в сторону кнут и веревку.
Теперь нет необходимости в веревке и кнуте. Кнут – это осознанность, а веревка – это дисциплина. Когда вы подходите к точке, в которой сможете почувствовать себя в единстве с рекой жизни, ни дисциплина, ни осознанность больше не нужны. Тогда не нужно больше медитировать. Не нужно ничего делать. Сама жизнь делает это для вас. Тогда можно расслабиться, потому что вы можете полностью доверять. Тогда нет необходимости даже в осознанности – запомните это.
Вначале осознанность необходима, вначале даже дисциплина необходима. Но по мере того, как вы растете духовно, лестница остается позади, и ее можно отбросить.
…в своей соломенной хижине я отложил в сторону кнут и веревку.
Запомните: святой только тогда является святым, когда он отложил в сторону кнут и веревку. Это критерий. Если он пытается молиться, медитировать, делать одно, другое, дисциплинировать себя, тогда он все еще не просветлен. Тогда он все еще находится по эту сторону, и продолжается некая деятельность, а деятельность увеличивает эго. Он еще не достиг дома. Его путешествие еще не завершено.
В Китае есть одна прекрасная дзен-история…
Очень богатая женщина на протяжении тридцати лет служила одному монаху. Монах был по-настоящему прекрасен – всегда осознан, дисциплинирован. Он обладал той красотой, которая естественным образом возникает, когда ваша жизнь подвержена определенному порядку: в нем была чистота, свежесть. Женщина умирала, она была очень стара. Позвав из города проститутку, она сказал ей: «Перед тем как умереть, я хочу узнать: этот человек, которому я служила тридцать лет, достиг или еще нет».
Это сомнение было оправданным, потому что он все еще не отбросил веревку и кнут.
«Что я должна делать?» – спросила проститутка.
«Я дам тебе денег, сколько пожелаешь, – сказала женщина. – Приди к нему посреди ночи. Он будет медитировать, он всегда по ночам медитирует. Дверь будет открыта, она никогда не запирается, ведь у нечего воровать; поэтому ты просто зайди и посмотри на его реакцию. Открой дверь, подойди ближе, начни его обнимать – а потом вернешься и расскажешь мне, что произошло. Перед смертью я хочу узнать, служила я настоящему мастеру или обычному, заурядному человеку».
Проститутка пошла. Она отворила дверь. Горела маленькая лампа, мужчина медитировал. Заметив женщину и увидев, что это проститутка, он испугался, слегка задрожал и сказал: «Что? Зачем ты пришла?» А когда она попыталась его обнять, он увернулся. Он весь дрожал и был вне себя от ярости.
Проститутка вернулась и рассказала все это пожилой женщине. Та приказала слугам сжечь дом, который она построила для этого мастера, и полностью прервала с ним отношения. Он так ничего и не достиг. Пожилая женщина сказала: «Он мог бы быть хотя бы немного добрее и сострадательнее».
Его страх говорит о том, что веревка еще не отброшена. Его гнев показывает, что его осознанность – все еще результат усилия, она не стала естественной, спонтанной.
Восьмая сутра:
И бык, и я остались позади.
Во-первых, позади остался бык – ум, энергия мысли, жизнь, энергия жизни остались позади. И потом, когда вы выходите за пределы жизни, вы выходите и за пределы себя.
И бык, и я остались позади.
Кнут, веревка, я, бык – все растворилось в Ничто.
Эти небеса настолько необъятны, что ни одно послание не в силах их осквернить.
Разве может снежинка уцелеть в бушующем огне?
Здесь пролегают следы патриархов.
В момент, когда исчезает ум, вы также исчезаете, потому что вы существуете только тогда, когда есть борьба. Эго существует, когда есть напряжение. Для эго необходима дуальность; оно не может существовать в недвойственной реальности. Просто понаблюдайте: когда вы боретесь, ваше эго становится очень острым. Понаблюдайте в течение суток, и вы заметите много пиков и много долин вашего эго; иногда вы будете чувствовать, что его нет. Когда вы ни с чем не боретесь, его нет. Оно зависит от борьбы.
Поэтому люди продолжают находить причины и предлоги для борьбы – ведь без конфликтов они просто начинают исчезать. Необходима постоянная подпитка, точно так же, как необходимо постоянно крутить педали велосипеда. Чтобы велосипед продолжал ехать, вы должны крутить педали. Если вы перестанете их крутить, рано или поздно велосипед упадет. Это чудо: вопреки всем законам гравитации он едет на двух колесах! Но необходимо постоянно крутить педали.
Эго – это тоже чудо: ведь это самая иллюзорная вещь, но она кажется самой плотной и настоящей. Во имя него люди живут и умирают. Необходимо только постоянно крутить педали, а значит – бороться. Поэтому вы не можете жить без борьбы. Так или иначе, но вы найдете причину. Если вам не с кем сражаться, вы начнете сражаться со своими детьми. Вы начнете сражаться со своим мужем или со своей женой – без всякого на то повода. В действительности, повод и не нужен; все причины – это просто выдумки. Но вам нужно сражаться, иначе вы начинаете исчезать, растворяться. Вам начинает казаться, что вы падаете в пропасть, в бесконечную бездну.
Утром, только что открыв глаза, несколько секунд вы находитесь в состоянии не-эго. Вот почему в это время вы чувствуете себя настолько чистыми, свежими, девственными. Но немедленно входит мир. Даже ночью во сне вы продолжаете бороться, продолжаете создавать ночные кошмары, поэтому связь с эго прерывается не полностью.
Эго живет в конфликте, в борьбе. Если вам не с чем бороться, вы все равно найдете тот или иной способ для этого.
Недавно я читал об одном человеке, который никогда не ссорился со своей женой, и соседи недоумевали, что он за удивительный человек. Каждый день он возвращался с завода, всегда улыбающийся и счастливый; ни разу его не видели уставшим или напряженным. Даже жена несколько удивлялась: «Он никогда не злится, не устраивает скандалов, в чем причина?»
И тогда все соседи собрались вместе и спросили его об этом. «В этом нет ничего особенного, – ответил мужчина. – На заводе…» А он работал на фарфоровом заводе: если какие-то изделия оказывались бракованными, их отправляли к нему, и он их разбивал, это была его работа. Тарелки, чашки, стаканы – весь день он только и делал, что их бил. Он сказал: «Я чувствую себя настолько счастливым, что бороться с кем-то еще нет необходимости. Мне этого более чем достаточно! Я на седьмом небе!»
Всем известно: когда жена не в духе, гораздо больше тарелок и чашек будет разбито. Так и должно быть. Эго находит тот или иной путь – воображение… Даже воображение подойдет, но что-то обязательно нужно разрушить. И так возникает борьба.
Дровосеки, лесорубы – это очень спокойные люди. У них совсем другая психика: весь день они только и делают, что рубят деревья, и весь их гнев выходит. Они постоянно переживают катарсис, им не нужна Динамическая Медитация. И вы заметите, что они очень любящие. Охотники тоже очень любящие: их работа касается насилия, но в жизни они очень любящие – вы не найдете более добрых людей, чем охотники. Им не нужно выставлять свое эго против вас – у них достаточно такого опыта с животными.
Если вы отправитесь в тюрьму и посмотрите на преступников, то будете очень удивлены: у них гораздо более безмолвные глаза, чем у ваших так называемых святых. Эти так называемые святые сидят на вулканах, они постоянно что-то подавляют. Преступники ничего не подавляют, именно поэтому они и оказались преступниками. Они не носят внутри себя вулкан. В каком-то смысле они хорошие люди – более спокойные, более сердечные, более искренние. Им можно доверять, а вот вашим святым доверять нельзя – они опасны, они накопили в себе много яда. И им тоже необходимо создавать воображаемую борьбу.
Возможно, вы слышали о том, что святых иногда искушает дьявол. Его не существует, дьявола нет, это все плод их воображения. Но им просто необходима эта борьба, иначе они чувствуют себя плохо. Их эго теряет силу, потому что они больше не являются частью всеобщего базара. Соревнование по перерезанию глоток им больше недоступно, они выброшены из него. Как же теперь им поддерживать, подкреплять свое эго? Они не поэты, не художники – где же пища для эго? Они ничего не делают, никакой борьбы с конкурентами – и тогда они создают воображаемого врага, дьявола, и начинают с ним бороться.
В Индии, в Пуранах, древнейших писаниях, существует множество историй о том, как к медитирующему святому нисходит с небес прекрасная женщина и начинает его искушать. Но кому это нужно? Медитируя, они не делают ничего плохого. Тогда почему кому-то нужно их отвлекать? Но апсары, прекрасные небесные девушки, приходят и танцуют вокруг них. И они выдерживают величайшую битву! Они пытаются противостоять искушению.
Это все – воображение. Они оставили в стороне реальных врагов и создали воображаемых, потому что эго не может существовать без врагов. Необходима борьба – реальная или нереальная, не важно. Если борьба происходит, вы есть. Если борьбы нет, вы исчезаете. Поэтому величайшее послание, которое я вам несу, запомните его: вы должны прийти к точке, где вся борьба будет отброшена. Только тогда вы выйдете за пределы себя. Только тогда вы перестанете быть маленькой самостью, крошечной и безобразной, какой являетесь сейчас. Вы должны выйти за пределы нее и стать едиными с целым.
Кнут, веревка, я, бык – все растворилось в Ничто.
Великое Ничто возникает там, где все остается позади. Пустота – это не негативность, она источник всех существ, просто у нее нет границ.
Эти небеса настолько необъятны, что ни одно послание не в силах их осквернить.
Разве может снежинка уцелеть в бушующем огне?
Так же как снежинка исчезает в бушующем огне, в этой колоссальной энергии целого исчезает все – кнут, веревка, личность, бык.
Здесь пролегают следы патриархов.
Здесь впервые вы обнаруживаете места, где проходили будды. Здесь впервые вы начинаете ощущать благоухание пробужденных, значительность их бытия, их осуществления. Здесь вы слышите их песню. Новое измерение открывает свои двери. Назовите его нирваной, мокшей, царством бога – как угодно – но вам открывается нечто, совершенно отличное от того, что вы знали до сих пор. Здесь пролегают следы патриархов, всех величайших существ, которые путешествовали сквозь Ничто и растворились в нем.
Комментарий в прозе к седьмой сутре:
Все подчинено одному закону – не двум.
Бык для нас был лишь временным средством.
Это подобно отношениям капкана и зайца, рыбы и сети.
Подобно золоту и угольной пыли или Луне, выглядывающей из-за облака.
Путь чистейшего света пролегает сквозь бесконечное время.
Все подчинено одному закону – не двум. Единство – это сама природа жизни. Двойственность – это наше воображение. Поэтому всю свою жизнь мы жаждем любви. И эта жажда любви – лишь признак того, что из единства мы создали двойственность, она фальшива.
Вы не встретите человека, у которого не было бы глубокой потребности в любви, который не хотел бы любить и быть любимым. Откуда такое огромное желание любви? Должно быть, под этим есть какие-то веские основания. Вот эти веские основания: жизнь едина, а мы вообразили себя отдельными существами. И теперь эту отделенность стало тяжело выносить. Она фальшива и обременительна. Любовь – это не что иное, как желание снова стать единым со всем целым. Отсюда желание быть любимым, быть нужным; отсюда потребность в том, чтобы кто-то принимал вашу любовь. Соединиться со всем сущим кажется сложной задачей, поэтому вы хотите, чтобы хотя бы один человек принял вас, хотя бы через одного человека вы смогли построить мост над этой пропастью.
Вот почему, если вы не влюблены, вы постоянно думаете о любви. Это превращается в навязчивую идею. Она постоянно крутится вокруг вас. А если вы любите, то происходит другое: любовь, насколько бы сильной и глубокой она ни была, начинает казаться несущественной, как будто что-то значительное теряется. Те, у кого нет любви, ищут ее, а те, кто любят, начинают понимать, что необходимо нечто большее. Великие возлюбленные невероятно разочарованы глубоко внутри, потому что, встречаясь, они подходят к точке, где все исчезает, но потом их вновь отбрасывает назад к самим себе. Они испытывают проблески близости, но не единения. И если вы любите по-настоящему сильно, тогда в вас возникает желание медитировать и молиться.
Стремление к молитве выражается так: «Я попробовал и понял, что любовь дает проблески. Но эти проблески делают меня еще более жаждущим, чем прежде». Человек испытывает жажду, и у него возникают видения прекрасной реки, прохладного фонтана. Он слышит звуки бьющего фонтана – но потом все исчезает, и он испытывает еще большую жажду. Те, у кого нет любви, страдают, но их страдания ничто по сравнению со страданиями тех, кто любят по-настоящему. Их мучения невероятны, они всепроникающие и невероятно сильные, потому что влюбленные подходят друг к другу так близко, и в то же время они так далеки. Кажется, что царство находится совсем рядом, но чем ближе они к нему подходят, тем дальше оно отодвигается. Это как удаляющийся горизонт.
Любовь – это первый шаг на пути к богу; молитва, медитация – последний. Любовь знакомит вас с новой жаждой, с новым голодом, и поэтому любовь так прекрасна. Люди приходят ко мне и задают вопросы о любви; я отвечаю им: «Двигайтесь в нее!» – прекрасно понимая, что я отправляю их на опасный путь. Я отправляю их не к той любви, которая их удовлетворит. Никто никогда не получает удовлетворения. Я отправляю их к любви, которая сделает их по-настоящему жаждущими, настолько жаждущими, что только бог сможет удовлетворить их – и ничто иное.
