Читать книгу "Эффективный Черчилль"

Одним из первых шагов Черчилля после его назначения в сентябре 1939 года на пост военно-морского министра стало создание выделенного отдела статистики. Руководить новой структурой, которая напрямую подчинялась первому лорду Адмиралтейства, Черчилль поручил своему другу и научному советнику, профессору Оксфордского университета Фредерику Линдеману.

Комментируя спустя годы свое решение, Черчилль скажет:

«В то время не было никакой правительственной статистической организации. Каждое министерство составляло отчеты на основе собственных данных. В Министерстве военно-воздушных сил были одни расчеты, в Военном министерстве – другие. Министерство снабжения и Министерство торговли, хотя думали об одном и том же, говорили на разных языках. Это иногда приводило к недоразумениям и лишней трате времени, когда тот или иной вопрос горячо обсуждался на заседаниях кабинета. Однако у меня с самого начала были свои надежные и постоянные источники информации, каждая часть которой была неразрывно связана со всеми остальными. Хотя вначале она охватывала лишь определенную область, у меня все же складывалось правильное и ясное представление из всех многочисленных цифр и фактов, которые стекались к нам»[730]730
  Черчилль У. Вторая мировая война. Т. 1. С. 226 – 227.


[Закрыть].

Черчилль разработал специализированную систему, состоящую из двадцати трех показателей. По многим из них информация обновлялась ежедневно, что позволяло отслеживать практически всю активность в военно-морской сфере.

Будучи большим охотником до свежих новостей, Черчилль не мог пройти мимо такого кладезя уникальной информации, как разведывательная служба. По словам историка Кристофера Эндрю: «Ни один британский государственный деятель современной эпохи не был столь страстным поклонником разведки, как Уинстон Черчилль. Никто так не верил в преимущества секретной службы, никто с такой решительностью не использовал ее для претворения в жизнь своих планов»[731]731
  Reynolds D. In Command of History. P. 163.


[Закрыть]. Черчилль на всю жизнь запомнил слова своего предка и кумира, генерал-капитана, первого герцога Мальборо, который утверждал, что «ни о каком управлении военными действиями не может быть и речи, пока не будет сформирована надежная разведка»[732]732
  Churchill W. S. Marlborough: His Life and Times. Book II. Vol. IV. P. 933.


[Закрыть].

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Ни один британский государственный деятель современной эпохи не был столь страстным поклонником разведки, как Уинстон Черчилль».

Кристофер Эндрю

Уже после завершения Второй мировой войны, сев за написание мемуаров и приступив к анализу событий этого кровопролитного периода, Черчилль напишет о знаменитом морском сражении у атолла Мидуэй в июне 1942 года, которое стало поворотной точкой[733]733
  По словам самого Черчилля, «одним ударом Япония лишилась господствующего положения на Тихом океане»(Черчилль У. Вторая мировая война. Т. 4. С. 109.).


[Закрыть] в войне на Тихом океане:

«Ясен еще один урок. Системе американской разведки удалось пробраться к наиболее тщательно охраняемым секретам противника задолго до самих событий. Таким образом, адмирал Нимиц, будучи слабее, все же сумел дважды сконцентрировать все свои силы так, чтобы иметь их в достаточном количестве в надлежащее время и в надлежащем месте. Это сыграло решающую роль во время боев. Это доказывает, какое большое значение имеет секретность и к каким последствиям в войне приводит утечка информации»[734]734
  Там же. С. 109.


[Закрыть].

Сам Черчилль был одним из тех, кто стоял у истоков британской секретной службы. Буквально сразу после своего избрания в палату общин он развернул активную кампанию, направленную на укрепление существующего разведывательного департамента, численность которого на тот момент составляла всего двадцать человек. Для сравнения, в аналогичном ведомстве кайзеровской Германии в начале 1900-х годов трудилось свыше двухсот сотрудников.

Британский политик считал подобное отставание недопустимым. Выступая против увеличения расходов на вооруженные силы в целом, он, наоборот, призывал не жалеть денег на разведку. «Если и есть такое ведомство, на нужды которого следует увеличить расходы, – так это секретная служба», – заявил он в марте 1902 года, выступая перед депутатами палаты общин[735]735
  Выступление 21 марта 1902 года. / Hansard. Series 4. Vol. 105. Col. 794.


[Закрыть].

Тогда слова Черчилля прозвучали как глас вопиющего в пустыне. Однако со временем ситуация стала меняться. В октябре 1909 года под эгидой Военного министерства было создано новое бюро секретной службы, включавшее девятнадцать департаментов: MI 1 – MI 19. Впоследствии число департаментов сократилось до двух – военного (MI 5[736]736
  Полное название – Military Intelligence, Section 5.


[Закрыть]) и военно-морского (MI 6[737]737
  Military Intelligence, Section 6.


[Закрыть]), которые позже были переименованы во внутреннюю и внешнюю разведывательную службы. Главами новых ведомств стали, соответственно, тридцатишестилетний капитан Вернон Келл и пятидесятилетний коммандер Мэнсфилд Смит-Камминг, больше известные по первым буквам своих фамилий как К. и С.

На тот момент Черчилль возглавлял Министерство торговли. Несмотря на то что его ведомство не имело прямого отношения к военным секретам, он тут же наладил связь с упомянутыми джентльменами.

После перехода Черчилля в Министерство внутренних дел в 1910 году его взаимодействие с разведывательными службами возросло многократно. По указанию политика британские полицейские должны были активно помогать MI 5 в поиске и аресте людей, подозреваемых в шпионаже. Кроме того, Черчилль предоставил спецслужбам значительные полномочия для вскрытия писем. В соответствии с принятым законодательством для вскрытия каждого письма требовалось отдельное распоряжение. Черчилль упростил существующую процедуру. По его мнению, «полиция, сотрудничая с Военным министерством (читай – с MI 5), должна иметь перечень лиц, которые подозреваются в передаче информации иностранным правительствам». После составления таких списков «по особому распоряжению, в случаях необходимости, корреспонденция указанных людей должна быть досмотрена»[738]738
  «Отчет по работе постоянного подкомитета по вопросу цензуры в прессе и в почтовой службе во время войны: цензура в почтовой службе» от 22 января 1913; Cabinet Office, 4/5 (53). / Stafford D. Churchill and Secret Service. P. 44.


[Закрыть].

Таким образом, достаточно было всего одного распоряжения, чтобы осуществлять просмотр всей переписки целой группы лиц. Стоит ли удивляться, что, санкционировав подобные нововведения, Черчилль предпринял дополнительные усилия, чтобы сохранить все в тайне. Реформы министра внутренних дел прошли незамеченными не только для общественности, но и для членов парламента.

Черчилль продолжил поддерживать тесные взаимоотношения с разведывательными службами как в годы Первой мировой войны, так и после, когда он возглавлял Министерство военного снабжения, Военное министерство и Министерство военно-воздушных сил.

13 февраля 1921 года Черчилль был назначен на пост министра по делам колоний. За неделю до официального вступления в должность он предпринял активные шаги, чтобы вновь получить доступ к секретным документам. По его мнению, только обладая полной информацией в сфере международных отношений, можно было трезво оценивать ситуацию на подмандатных Великобритании территориях и принимать правильные решения.

Черчилль напишет два письма с просьбой допустить его к чтению секретных документов. В своем первом послании, направленном главе Адмиралтейства Вальтеру Хьюму Лонгу, он попросит разрешить ему знакомиться с перехваченными военно-морскими телеграммами. Черчилль подчеркнул, что считает «подобные телеграммы существенным фактором в принятии решений по международным делам»[739]739
  Письмо от 8 февраля 1921 года. / Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. IV. P. 525.


[Закрыть].

Второе письмо было адресовано министру иностранных дел Джорджу Натаниелю Керзону. Черчилль попросил, чтобы ему, как и раньше, передавали «те же отчеты разведывательной службы, которые я получал, будучи военным министром». В заключение он добавил: «Я в течение многих лет подробно изучал эти документы и считаю их наличие очень важным для формирования правильного взгляда на ситуацию»[740]740
  Письмо от 9 февраля 1921 года. / Documents. Vol. 9. P. 1340.


[Закрыть].

Оба министра – и Лонг, и Керзон – удовлетворили просьбу своего коллеги.

Куда сложнее обстояло дело с получением допуска к разведданным, когда Черчилль вернулся к власти после падения правительства либералов под руководством Дэвида Ллойд Джорджа.

В ноябре 1924 года новый премьер-министр Великобритании консерватор Стэнли Болдуин предложил Черчиллю пост министра финансов. Позже, упоминая о мистере Болдуине, Черчилль назовет его «бизнесменом деревенского вида, который попал в кабинет министров по чистой случайности»[741]741
  Halle K. The Irrepressible Churchill. P. 153.


[Закрыть]. А после окончания Второй мировой войны он процедит следующее: «Я не желаю Стэнли зла, но было бы лучше, чтобы он никогда не появлялся на свет»[742]742
  Gilbert M. In Search of Churchill. P. 106.


[Закрыть].

Согласитесь, не самая лестная оценка для человека, который назначил Черчилля на второй по значимости пост в правительстве. На самом деле причиной столь резких ремарок со стороны Черчилля стало его убеждение в том, что именно Стэнли Болдуин, являясь автором политики умиротворения, был одним из виновников усиления Гитлера и вскармливания его амбиций, приведших в итоге к началу мировой войны.

Что же до Министерства финансов, то, по мнению Черчилля, Болдуин сознательно предложил ему именно этот пост. Черчилль считал, что Стэнли видел в нем угрозу[743]743
  Colville J. Op. cit. P. 109.


[Закрыть] и именно поэтому выбрал для него Казначейство. Во-первых, чтобы задобрить, предложив влиятельный пост. Во-вторых, чтобы подвести Уинстона к политической пропасти. Болдуин не мог не знать, что финансы никогда не были сильной стороной нашего героя. Он полагал, что Уинстон разделит судьбу своего отца лорда Рандольфа, занимавшего этот пост меньше пяти месяцев. Добровольная отставка Черчилля-старшего в декабре 1886 года превратилась в начало конца его политической биографии. Однако Уинстон не оправдал ожиданий лидера консерваторов. К зависти многих своих коллег, он смог удержаться на посту министра финансов в течение пяти лет. И даже больше. Болдуина уже не будет в живых, в то время как политический долгожитель Черчилль повторно въедет в 10-й дом на Даунинг-стрит, вновь заняв пост премьер-министра.

Однако вернемся к разведке. Переехав в Казначейство в 1924 году, Черчилль был неприятно удивлен, обнаружив, что с приходом к власти Консервативной партии произошло ужесточение правил распространения секретной информации, и теперь данные спецслужб получали далеко не все члены кабинета министров, а только те, кто входил в специальный список. Как и следовало ожидать, имя Черчилля в списке не значилось, что вызвало у него негодование. «Я изучал эти данные в течение многих лет и гораздо внимательнее, чем любой другой министр», – возмущался он в письме к Стэнли Болдуину. Также он обратил внимание премьера, что «придавал этим телеграммам больше значения в формировании своего мнения, чем любому другому источнику информации»[744]744
  Stafford D. Churchill and Secret Service. P. 168 – 169.


[Закрыть].

Болдуин ответил отказом, сознательно решив не допускать Черчилля к столь уникальному источнику информации, как разведка. Однако это было только начало. Черчилль не случайно требовал допуска к разведданным. Вскоре ему пришлось вступить в неравную схватку с первым морским лордом Адмиралтейства Дэвидом Битти, требовавшим выделения дополнительных средств на запуск новых программ кораблестроения и развитие военно-морских баз в Гонконге и Сингапуре. Сам Черчилль, напротив, выступал за сокращение расходов на армию и флот, считая, что в ближайшие десять лет Великобританию не ждет военный конфликт.

Но Битти придерживался иного мнения. Ссылаясь на перехваченные шифровки, которыми обменивались японское посольство в Лондоне и МИД Японии, он приводил весьма убедительные факты перевооружения японцев, тем самым подтверждая свои предположения о возможном военном столкновении с Токио в ближайшее время. Черчилль был в бешенстве. В письме к Болдуину он сокрушался: «Как я могу разрешать многочисленные противоречия, от которых напрямую зависит управление национальными финансами, если я не располагаю разведданными, к которым имеют свободный доступ сотрудники Адмиралтейства? Мне приходят на ум такие слова, как „чудовищно“, „недопустимо“, однако я предпочту использовать более сдержанный вариант – абсурд!»[745]745
  Письмо от 5 февраля 1925 года. / Documents. Vol. 11. P. 380.


[Закрыть]

В конечном счете Болдуин капитулировал. Что же до Черчилля, то, даже получив доступ к разведданным, он все равно не изменил своего мнения относительно японского вопроса. Зато, будучи так же хорошо информирован, как и Битти, он смог успешно отразить политические удары, одержав над военно-морским ведомством победу.

После пяти напряженных лет в Казначействе в жизни Черчилля начался один из самых тяжелых этапов. С июня 1929-го по сентябрь 1939 года он оставался не у дел. Сам Черчилль назовет эти десять лет «пустынными годами».

Несмотря на вынужденную отставку, Черчилль не собирался уходить в тень политического забвения. По количеству гостей и развернутой в его стенах деятельности Чартвелл не уступал загородной резиденции премьер-министра Чекерсу. Будущий глава британского правительства Гарольд Макмиллан так описывал свои впечатления от визита к пребывавшему в опале Черчиллю:

«Повсюду были разбросаны карты, секретари бегали туда-сюда, бесконечно звонили телефоны. А Черчилля волновал лишь один вопрос: „Где, черт возьми, британский флот?“ Я навсегда запомню тот весенний день и то чувство власти, энергии и непрерывного потока действий, которые источал Уинстон, не занимавший в то время никакой официальной должности»[746]746
  Цит по: Медведев Д. Л. Черчилль: частная жизнь. С. 260.


[Закрыть].

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «Повсюду были разбросаны карты, секретари бегали туда-сюда, бесконечно звонили телефоны. А Черчилля волновал лишь один вопрос: „Где, черт возьми, британский флот?“ Я навсегда запомню тот весенний день и то чувство власти, энергии и непрерывного потока действий, которые источал Уинстон, не занимавший в то время никакой официальной должности».

Гарольд Макмиллан

Для подобной активности нужна была информация. Разумеется, ни о каком допуске Черчилля к разведданным не могло быть и речи, и он это прекрасно понимал. Для того чтобы постоянно быть в курсе международных событий, иметь актуальные и точные сведения о перевооружении фашистской Германии, Черчилль создал свою сеть информаторов, которые снабжали его секретной информацией. Со временем он станет даже более осведомленным, чем некоторые из членов кабинета министров.

Центральной фигурой в этой сети был старый друг Черчилля со времен Первой мировой войны, майор Десмонд Мортон. Глава Центра промышленной разведки, Мортон имел хорошие связи среди представителей внутренней и внешней секретных служб Его Величества. К тому же он жил недалеко от Черчилля, так что не раз тихим вечером он украдкой посещал своего соседа, принося с собой в Чартвелл оригиналы перехваченных шифровок и дипломатическую почту.

МЕНЕДЖМЕНТ ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: Черчилль создал свою сеть информаторов, которые снабжали его секретной информацией. Со временем он станет даже более осведомленным, чем некоторые из членов кабинета министров.

Если отношения между Черчиллем и Мортоном для Уайтхолла не являлись секретом (в отличие от тех данных, которые удивительным образом попадали в Чартвелл), то о своем сотрудничестве с начальником тренировочного центра Министерства военно-воздушных сил, героем Первой мировой войны, майором авиации Тором Андерсоном, Черчилль не проронил ни слова до конца своей жизни. Их отношения зародились, когда Андерсон принес в лондонскую квартиру Черчилля семнадцатистраничный меморандум и четырнадцать страниц статистических данных, наглядно демонстрирующих просчеты Королевских ВВС в подготовке к возможной войне. Вскоре Торр вошел в число доверенных лиц, неоднократно приезжавших в Чартвелл и остававшихся там на ночь.

Помимо снабжения ценной информацией, Андерсон познакомил Черчилля с полковником авиации Лечленом Макклином, входившим в группу летчиков-бомбардировщиков, сформированную при штабе. Макклин рассказал Черчиллю о методах тренировки летчиков, эксплуатации самолетов и принципах дальней навигации. Поделился он с хозяином Чартвелла и грубыми ошибками, которые допускались при подготовке летчиков-бомбардировщиков.

Отдельного внимание среди информаторов Черчилля заслуживает фигура Ральфа Фоллета Виграма, начальника центрального департамента Министерства иностранных дел, непосредственно отвечающего за Германию. В марте 1935 года, после объявления Гитлером всеобщей воинской повинности, Виграм передал Черчиллю засекреченную стопку документов, посвященную перевооружению Германии. Среди прочего там была записка посла Его Величества в Берлине сэра Эрика Фиппса, выражавшего большие опасения насчет амбиций Третьего рейха. Также там были разведданные Министерства военно-воздушных сил относительно активного строительства немецкой военной авиации, иметь которую Германии запрещалось согласно положениям Версальского мирного договора.

Вскоре коллега Виграма, специализирующийся на Австрии, передал Черчиллю подробные сведения о механизированном вооружении Гитлера. Последние данные о состоянии немецких ВВС и темпах строительства новых самолетов передавал и бывший атташе в Германии, полковник авиации Фрэнк Дон, получавший эту информацию по своим каналам.

Черчилль нередко обращался за свежими фактами и к постоянному заместителю министра иностранных дел сэру Роберту Ванситтарту. Последний не только разделял взгляды политика относительно угрозы со стороны Германии – так же, как и хозяин Чартвелла, он был большим поклонником секретных служб. Ванситтарт тесно общался с директором MI 6 сэром Хью Синклером, и именно ему принадлежала идея создания параллельной тайной шпионской сети, известной как организация Z.

Здесь мы привели далеко не полный перечень лиц, помогавших Черчиллю в «пустынные годы». Официальный биограф Черчилля сэр Мартин Гилберт в одной из своих работ посвятил этой стороне жизни британского политика почти десять страниц[747]747
  Gilbert M. Op. cit. P. 110 – 119.


[Закрыть]. Среди так называемых агентов Черчилля было множество служащих, политиков, представителей вооруженных сил – всех тех людей, которые не разделяли или которых пугала политика умиротворения, проводимая британским правительством сначала под началом Стэнли Болдуина, а затем и предшественником Черчилля Невиллом Чемберленом в тридцатые годы XX века.

В годы Второй мировой войны Черчилль значительно расширил свою деятельность на ниве разведки. В первые месяцы своего премьерства, в июле 1940 года, он создал новую структуру – SOE (Special Operations Executive), направленную на проведение специальных операций в тылу врага, которые должны были способствовать саботажу и восстаниям местного населения на оккупированных нацистами территориях. По словам Черчилля, SOE можно было смело назвать «Министерством неджентльменской войны»[748]748
  Dalton H. The Fateful Years: Memoirs 1931 – 1945. P. 366.


[Закрыть].

Помощники Черчилля ожидали, что новая структура будет передана в подчинение Министерства экономической войны, возглавляемого лейбористом Хью Дальтоном. Это было очень разумным решением. Во-первых, Дальтон стоял у истоков этого формирования и приложил немало усилий к тому, чтобы SOE появилась на свет. Во-вторых, Хью был большим поклонником британского премьера. Он входил в число тех политиков, которые, несмотря на свою партийную принадлежность, полностью поддержали нового главу кабинета в дни политического кризиса в мае 1940 года.

Однако все было далеко не так просто. Ситуация осложнялась тем, что Черчилль не благоволил к Дальтону. «Держите от меня подальше этого человека, – возмутился он однажды. – Я не переношу его рокочущий голос и хитрые глазенки»[749]749
  Stafford D. Op. cit. P. 218.


[Закрыть].

Несмотря на личную антипатию, он все-таки передал SOE под начало Дальтона. Ставя перед ним задачу, Черчилль выразился кратко и емко:

«А теперь подожгите Европу!»[750]750
  Dalton H. Op. cit. P. 367.


[Закрыть]

Однако, пожалуй, самым любимым детищем Черчилля времен Второй мировой войны по праву можно считать дешифровальную систему «Ультра». О важности этой системы и для Британии, и для ее премьера можно судить по тому обстоятельству, что сам факт ее существования оставался скрыт от общественности на протяжении почти тридцати лет после окончания Второй мировой. Только в 1974 году офицер британской разведки полковник Уинтербортем впервые обнародует информацию об этом козыре Черчилля.

Еще в годы Первой мировой войны Черчилль, который всегда хотел быть на шаг впереди врага, отвел комнату номер сорок в здании Адмиралтейства ведущим специалистам по перехвату и расшифровке радиосообщений военно-морского флота Германии.

После назначения на пост премьер-министра в мае 1940 года он вновь обратился за помощью к ученым. В восьмидесяти километрах к северо-западу от Лондона, в усадьбе Блетчли-парк, Черчилль собрал лучших математиков из Оксфорда и Кембриджа, которым предстояло взломать коды противника. Не без помощи польских специалистов, которым удалось дешифровать несколько сообщений, составленных при помощи немецкой шифровальной машины «Энигма», а после оккупации Польши через французскую разведку передать ключи в Англию, британские ученые добьются больших успехов в кодовой войне.

В конце мая 1940 года при помощи прообраза современного компьютера «Колосс» специалисты Блетчли-парка взломали код люфтваффе «Knickebein», который использовался для наводки немецких летчиков на британские города и промышленные центры. Весной 1941 года в Блетчли-парке уже свободно читали шифровки гросс-адмирала Эриха Редера. И если в 1940 году британские дешифровальщики разбирали около двухсот пятидесяти шифровок в день, то в самый разгар войны этот показатель превысил отметку четыре тысячи.

Расшифрованные послания направлялись начальнику разведывательной службы полковнику Стюарту Мензису, а затем – лично премьер-министру[751]751
  Первоначально информация от Мензиса к Черчиллю должна была передаваться через Десмонда Мортона, привлечение которого стало возможно благодаря пожеланию самого премьера. В одном из своих посланий генералу Исмею он указывал: «Я не хочу, чтобы сообщения [«Ультра»] систематизировались и отсеивались различными специалистами разведки. Майор Мортон будет проверять их специально для меня и передавать мне те сообщения, которые представляют особую важность»(Записка от 5 августа 1940 года. / Churchill papers, 20/13. / Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. VI. P. 688). Впоследствии Черчилль стал общаться с Мензисом напрямую, и фигура Мортона со временем стала отходить в тень. Свою роль сыграла и отчужденность, возникшая между старыми друзьями. Хотя Мортон и сохранил свой пост до конца войны, а после ее завершения еще неоднократно встречался с Черчиллем, два джентльмена понимали – 1930-е годы и уединенные беседы в Чартвелле остались в прошлом и теперь их связывает все меньше и меньше нитей. В 1960 году Десмонд признается: «Я не слишком расстроюсь, если больше никогда не увижу Уинстона. И уж точно, я не хочу присутствовать на его похоронах»(Thompson R. W. Churchill and Morton. P. 81.).


[Закрыть]. Черчилль взял за правило знакомиться с сообщениями «Ультра» практически ежедневно, начиная с них рабочий день.

Он прозвал шифровальщиков из Блетчли-парка «гусынями, несущими золотые яйца, но никому не сообщающими об этом громким гоготаньем», и нередко властным тоном мог потребовать у своих подчиненных: «Где мои яйца?», – чем приводил в замешательство непосвященных[752]752
  Gilbert M. Winston S. Churchill.Vol. VI. P. 612. / Reynolds D. Op. cit. P. 163.


[Закрыть]. «Золотые яйца» преподносились в специальном закрытом ящике, обтянутом красной кожей, который всегда следовал за британским премьером во время его многочисленных поездок по стране и миру. На ящике была бирка с надписью: «Ящик может быть открыт только премьер-министром», – для чего в жилетке нашего героя лежал специальный ключ.

«Черчилль был на голову выше своих политических современников – как в понимании той огромной важности, которой обладает разведка, так и в получении от нее максимальной пользы, – отмечает бывший дипломат, а ныне историк спецслужб Дэвид Стэффорд. – Секретная служба, со всей ее романтикой и драматизмом, уловками и хитростями, заговорами и разоблачениями, безусловно, возвращала его в школьные годы. Но гораздо более значимые плоды это принесло Черчиллю как политику, государственному деятелю и военному лидеру. Разведка была именно той силой, которая позволяла достигать ему своих целей в общении с коллегами, военными советниками и союзниками, а также иметь тактические и стратегические преимущества над противником»[753]753
  Stafford D. Op. cit. P. 397.


[Закрыть].

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Черчилль был на голову выше своих политических современников – как в понимании той огромной важности, которой обладает разведка, так и в получении от нее максимальной пользы».

Дэвид Стэффорд