Читать книгу "Мы просто снимся бешеной собаке…"

27

«Здравствуй, Тень! Твой странный сон поразил меня до глубины души. И откуда только взялась эта Кукла Банш?… Булавка?… Все эти панки?… Весь этот «другой Питер»? Может, ты просто кун-шу перезанималась, вот и наглючило тебя? Да вроде тело не болит. Первый раз за последнюю неделю! Что не может не радовать. Ну что тут скажешь?… Закоулки нашего разума – это такие потемки, что ни приведи господь их когда-нибудь разгрести.

А у нас, как обычно, все в приключениях. А ты опять пролетаешь. Наверное, обидно?… Да, Тень? Все боевые заварушки так и сыплются на мою бедную, не обремененную таинствами кун-шу, голову. А тебе достаются одни привалы да затишья перед бурей. Но я же не виновата, что все вот так! Поэтому не держи зла на свою любимую дорогую и единственную Смерть.

Утром, как только мы проснулись, за Смайлом прилетел гипербабон. Старые кореша в последний раз обнялись, Смайл пожелал нам удачного завершения похода и отбыл восвояси. А мы с Бюргером и Эрмитажником погрузились, вместе со своими нехитрыми пожитками и приличным боезапасом, в один из подержанных, но еще довольно крепких гиперлетов, и тоже сделали ручкой бюргеровскому магазу. Наша машина взмыла вверх, немного повисела, как бы в раздумьях… И бесшумно рассекая белоснежным корпусом волны встречного ветра двинулась в сторону Нового Петергофа.

Мы летели над великим городом бледно-розовых. Стеклянная крыша гиперлета была убрана в недра корабля. Лицо обдувал приятный воздушный поток… Бюргер специально не форсировал движок, чтобы мы могли насладиться видом умирающего «города трех революций», как они его с Эрмом называли между собой… Могучий фанат смерть-метала сидел в задраенном скафандре и с важным видом сжимал штурвал челнока. А мы с Эрмом расположились на заднем сидении и пили местный алкоголь. Который назывался «водка» и вставлял так, что только в путь. Иногда Бюргер оборачивался и говорил: «Эрм, поимей свою совесть!» И тогда Эрмитажник надевал гермошлем, а Бюргер поднимал забрало, доставал свой личный литровый пузырь и делал пару могучих глотков. Это у них называлось «принять на грудь»… Балансируя на очередной волне счастливой эйфории, я свешивалась с белоснежного борта и любовалась величавой картиной, подернутого тлением и разрухой, но до сих пор еще дышавшего остатками жизни, вечного города. Одного из последних оплотов вымирающего племени БОГов… При этом Эрм каждый раз «садился на измену» и хватал меня своими клешнями за полу плаща или за талию… Чаще, конечно, за талию. Утверждая, что делает это исключительно ради моей безопасности. Хотя мне почему-то казалось, что не только из-за нее. И даже… Не столько.

В конце концов мы так напились, что гиперлет полетел зигзагами, все ближе и ближе прижимаясь к земле. Наверное, это было не очень хорошо. И даже опасно… Но мы находились в другой реальности. В которой не существовало ни страха, ни боли, ни страданий… Смерть бухала с врагами, и это был кайф! Ну как, после такого, убивать моих отвязных и галантных кавалеров?… Да никак. Что же мне с ними делать?… Я не знаю. А ты знаешь, Тень?… Блин, да что ты можешь знать-то?… Если даже я сомневаюсь. Они вообще такие милахи. За последнее время я столько повстречала бледно-розовых… И один другого круче! Все нам помогают, все радостно спешат приблизить момент своей собственной гибели. Мне кажется, что я уже в полушаге от измены… Нашей родине. Докатилась, Смертушка…

Финал нашего вояжа оказался на редкость плачевным… Но зато таким готичным. Мы снизились настолько, что полетели между домами вдоль какого-то проспекта. И на выходе из него… Угодили прямиком в молекулярную сеть. Она колыхалась, еле видимая, перегораживая улицу, и только солнце отбрасывало на почти прозрачные ячейки свои полуденные блики. Но мы уже были в том состоянии, в котором море по колено, а горы по плечо… Поэтому блаженно рычащий от счастья Бюргер забил на приборы и на какие-то блики, втопил педали в пол, и со всего маху врезался в эту сеть! Нас выбросило наружу и довольно неплохо долбануло о каменные плиты мостовой. Пока мы ворочались, молекулярная сеть успела порядком затянуться. Так, что под конец уже невозможно стало шевельнуть ни рукой, ни ногой… Со всех сторон нас окружили люди в черных скафандрах с красными надписями «ОБОС» на груди. К тому времени мы уже совсем запутались в сетях. И доблестные обосовцы без труда оттащили наши обездвиженные тела в какой-то полутемный подвал, отобрали все оружие и заперли в камере, обшитой стальными листами. По всей видимости, убивать нас они не собираются… Ну по крайней мере пока. Первый раз в жизни я по-настоящему жалею, что не владею этим твоим разнесчастным кун-шу! Прислушавшись к голосам, доносящимся снаружи, я поняла, что мы угодили прямиком в последнее секретное логово командиров Объединенных Бригад Освобождения Сознания. Тех самых легендарных панко-блатарей… Вантуза и Заначки. С которыми тебе и предстоит разобраться, поскольку моя вахта в этом теле подходит к концу. Желаю удачи! Люблю… Целую… Твоя Смерть.»

Ну слава тебе, господи! Вот и для меня подвернулось настоящее дельце. Проснуться в плену у последних кибер-панков бледно-розового мира! Что может быть чудесней и полезней для разгона адреналина по застоявшимся венам? Вырвать сердце у королевы Заначки. И ее дружка мать-его-мего-Вантуза! Чувствую, что предстоящий день окажется продуктивным… Я осматриваюсь в полумраке. Только под самым потолком притаилось маленькое подвальное окошко, из которого пробиваются тонкие дорожки света… Подарок питерского солнца. От нашего стола вашему… Скупые лучи тусклыми полосками ложатся на гермошлемы моих бледно-розовых кавалеров. Они еще спят… Бедняги! Настрадались уже из-за своей фантастически прекрасной небесно-голубой подруги. То бишь из-за меня… Эх, парни! Знали бы вы, что вас еще ждет в конце этого пути. По которому вы мне помогаете… Идти. Глядя на ваши безмятежные улыбающиеся во сне физиономии хочется лечь… Забить на свою миссию… И тупо сдохнуть.

Первым просыпается Эрм. Он прислоняется спиной к стене и остается сидеть. Потом бросает взгляд на Бюргера, до сих пор сладко дремлющего в объятиях Морфея, и убедившись, что тот в гермошлеме, откидывает забрало и снимает с головы свой. Условный рефлекс БОГов.

– Здравствуй, Эрмитажник.

– Здравствуй, Тень.

– Мистер Эрм! Неужели вы не помните о том, что нельзя бухать за рулем? Тем более, когда везете хрупкую и беззащитную девушку в логово врага.

– Признаю, это был косяк… Премного сожалею и приношу извинения за безнадежно испорченный вечер.

– Не стоит извиняться! Если судить по тому, что наговорила Смерть в бетаком, вчерашний день был просто изумителен и чрезвычайно богат на яркие впечатления.

– Ну-у… Так-то да… Безмерно восхищен умом и проницательностью вашей подруги! Да и сами вы, душевными качествами и небесной красотой, ничуть не уступаете ей. Безмерно счастлив сопровождать двух таких прекрасных и утонченных девушек в их нелегком и опасном путешествии.

– Спасибо, Эрм!… Ты настоящий рыцарь.

– И тебе спасибо, Тень… Жаль, что мы не смогли вчера добраться до Петергофа. Не стоит винить во всем беднягу Бюргера! Мне кажется, что будь в тот злосчастный момент за рулем я, все закончилось бы ничуть ни лучше.

– Так давай же не будем сокрушатся о том, что уже произошло! А лучше подумаем, как нам выбраться из этой передряги.

На полу заворочался и застонал в радиоэфире Бюргер-сан. Гигант приподнялся на локтях, хотел ощупать руками свою голову, но остановил их на полпути. Видимо Бюргер окончательно проснулся и догадался, что сидит в шлеме. Посмотрев на Эрмитажника он понял, что немного опоздал, и встретить это утро с обнаженной головой, вдыхая полной грудью затхлый воздух подземелья, ему уже не светит. Добродушный питерский великан пару раз матюгнулся на средних частотах, а потом сел рядом с Эрмом, так же прислонился спиной к стене и на несколько секунд застыл, глядя на меня. Залюбовался, наверное… Приятно, блин! Прям до жути… Кому-то нравиться.

– Салют, Смерть!… Или Тень? Извини, если ошибся. Старина Бюргер еще не научился правильно вычислять твои ипостаси… Как себя чувствует небесно-голубая разбивательница наших суровых бледно-розовых сердец?

– Привет тебе, брутальный питерский мужчина! Я сегодня Тень… Чувствую себя неплохо. И хочу поблагодарить вас обоих, парни… За все, что вы сделали для меня… И для Смерти. Если бы не вы, мы бы и шага не смогли ступить по вашей планете. Вы подставили свои широкие спины и защитили нас от всех невзгод этого безумного и опасного мира. Вы спасли нас от одиночества и грусти. Вы показали на собственном примере, насколько широкими душой и добрыми сердцем могут быть простые питерские БОГи. Спасибо вам, ребята! От меня… И от Смерти.

28

«Здравствуй, подруга! Твоя Тень помнит о тебе. Не знаю даже, с чего начать рассказ о событиях прошедшего дня. Наверное… Лучше всего… Сначала.

Утром мы проснулись в пыльном и затхлом подвале, в камере со стальными стенами. Из оружия у нас остались только мое кун-шу да огромные кулачищи Бюргера. Ну и наверное… Прокуренные и протраханные инетом мозги Эрмитажника. Не успели мы оценить всю плачевность своего положения, как вдруг включилось силовое поле, буквально размазавшее нас всех по стене. Невозможно стало пошевельнуть ничем, даже яблоками глаз. Лязгнул замок, дверь в камеру со скрипом отворилась, и в прямоугольнике яркого света показались два силуэта, облаченные в черно-красные скафандры. Мужчина и женщина… Фигурка у девушки была выше всяких похвал! Волнующие округлости ее тела не смог скрыть даже гермокостюм. Когда она приблизилась, сквозь опущенное бронестекло шлема как-то совсем уж невыносимо заблестели ее обжигающе-пронзительные карие глаза. Эта красотка была словно создана для роли главной героини какого-нибудь древнего ужастика бледно-розовых, когда из телевизора или из зеркала вылезает очередная дохлая девочка, всех мочит и только одной умняшке с серьезным и пристальным взглядом удается спастись. Вот эту-то умняшку и должна была играть девушка в черно-красном гермокостюме. Утренние посетители подошли ближе, внимательно оглядели нас с ног до головы и представились… Это и были те самые легендарные предводители кибер-панк-тусовки ОБОС, Глеб Вантуз и Заначка Валентинка. Силовое поле немного ослабло. Настолько, что появилась возможность вертеть головой и шевелить губами. Стало понятно: бандюки зашли не просто поприкалываться над нами, а о чем-то серьезно потереть… Разговор они начали издалека. Тон всю дорогу задавала Заначка, а коренастый квадратно-перекачанный Вантуз «прикрывал ее вербальные тылы». Валентинка перешла на громкую связь и ее прозрачный голос зазвенел в гулкой пустоте подвала:

– Приветствую отважных пилигримов, без тени сомнения бороздящих просторы нашего умирающего мира.

Звездец вообще! Ну прямо поэтесса Серебряного века! «Бороздящие просторы»… «Умирающий мир»… А сама, еще совсем не давно, чуть не прищучила нас в коридорах Эрмитажа! Гуманистка хренова. Эрмитажник тоже за словом в карман не полез и быстренько выдал:

– Респект тебе, несравненная королева питерских пустошей и развалин.

По всему было видно, что такой ответ пришелся ко двору. «Королева питерских развалин» приосанилась, расправила плечи и заулыбалась… Надо отдать ей должное, улыбка оказалась такой ослепительной и невыносимо щемящей, что даже я на секунду пожалела о том, что несвободна. Эта стерва действительно умела произвести впечатление. Она окатила Эрмитажника туманным взором своих невыносимо пронзительных глаз и спросила:

– Так ты и есть тот самый парень, который положил половину нашей элитной бригады на пороге Эрмитажа? Хоть и нет тебе прощения, но должна признать, что в сноровке тебе не откажешь. Особенно меня поразили несколько трупов наших братьев, которых я отправила прорываться через черный ход… Мы выловили их тела, на следующий день, вниз по течению Невы. Кто-то вырвал им сердца… Прямо волосы дыбом. Ты крут не по-детски. Это же двадцатый уровень кун-шу! Даже я так не умею.

– Спасибо, мадемуазель…

– Мадам…

– Мадам Заначка… Вырывать сердца – мое безобидное хобби. Это, как дань уважения по-настоящему сильному противнику. Я потом съедаю их, чтобы получить всю силу и мудрость поверженного врага.

– Даже так? О-о-о!… Уважаю таких круто сваренных парней. Как тебя звать, герой?

– Эрмитажник… А это мои друзья: Тень и Бюргер.

– Будем знакомы! Довольно необычное имя для девушки… Да и цвет кожи такого оттенка нечасто встретишь в наших краях. Ну конечно, это не мое дело. Я не представитель эмиграционной службы и не полицейский. Поэтому мне как бы по херу, кто вы, что вы и откуда, небесно-голубое дитя! Но может, хоть намекнете бедной питерской панкушке, где там у вас собака порылась?

Настал мой черед вступить в разговор. Так не хотелось распинаться перед этой дамой… Но выбора не было. Вантуз и Заначка держали на руках все козыри. Пока… Я состроила немного грустную, но в меру приветливую физиономию и ответила на вопрос:

– Госпожа Валентинка, я из «тех самых»… С той стороны линии фронта. У нас тоже осталась всего одна планета и немного населения на ней. В основном ученые и бывшие члены правительства. Наша вторая сверхновая, начиненная дельта-изотопом, должна родиться в ближайшие месяцы или даже дни. Наш генератор анти-поля вышел из строя. Для ремонта нужно найти ваш генератор и сделать сканирование его отдельных частей. Только так мы сможем починить свой аппарат и спастись от дельта-волн. Пожалуйста, отпустите нас… Время нашей цивилизации утекает как песок.

Произнося эти слова, по всем правилам психокинеза, я смодулировала дрожь в голосе и подумала о чем-то очень грустном. Конечно же о тебе, Смерть. О невозможности встречи с тобой… Слезы тут же навернулись на глаза… Вышло довольно правдиво! Маленькая грустная девочка с кожей цвета неба переживает за судьбу своих родных и близких. Очень профессионально получилось. Ну еще бы!… Я же профи. Только на душе все равно кошки поскребывали. Совесть никакой подготовкой не задушишь. Сволочь я, Смерть… Ослепительно прекрасная небесно-голубая сволочь.

Питерская богиня кибер-гоп-стопа призадумалась на минуту, а потом подняла на нас бездонные глаза. Невозможно было уловить, о чем она думает и какое решение собирается принять… Или уже приняла. Так или иначе, оставалось только ждать и надеяться на удачу. Господи, неужели у бледно-розовых никогда не выходят из строя энергетические генераторы силовых полей? Да мне бы только дотянуться рукой до этой восхитительной девичей груди… И тогда полсекунды хватит, чтобы ощутить теплое, еще живое и трепещущее сердце Валентинки… На своей ладони. Дай же мне этот шанс, милая! Подойди поближе… А-а, все равно без толку! Пока работает поле, даже руку не оторвать от стены. Продуманные черти! Сначала поле врубают, а потом уже заходят. Знают, что в честной драке у них против Эрма шансов нет! Хотя на самом деле… Против меня.

Заначка повернулась к своему суровому и молчаливому «партнеру по бизнесу». Зачем-то кивнула ему… Вантуз пожал плечами и кивнул в ответ. После этого Валентинка опять обратила свое внимание на наши персоны. Она еще раз окинула всех нас своим пронзительным, сулящим все сокровища ада и рая взглядом… А потом улыбнулась и сказала:

– Хорошо, ребята! Мы отпустим вас. Мы же не звери… Судьба небесно-голубой цивилизации висит на волоске. Да плевать, что вы типа «наши враги»! У нас только один настоящий враг… Полиция! И эти сволочи скоро ответят за всех погибших пацанов… Да, конечно! Эрмитажник тоже прикончил нескольких наших братьев. Но он это сделал в честном бою, защищая свою собственность… Чего греха таить? Мы бандиты… Но кодекс чести у нас тоже есть. И мы уважаем своих противников. Мы не заливаем их жилища напалмом. Не перекрываем им все входы и выходы, чтобы загнать в подвалы и взять измором. Мы просто пытаемся выжить в этом мире, как умеем. А полицейские суки… Они выкосили почти все питерское отделение ОБОС. Те, кто сейчас с нами – всего лишь жалкие крохи еще недавно мощной организации. Мы были ночными королями Санкт-Петербурга… А кем стали? Подвальными крысами, дрожащими от каждого шороха и скрипа. Они обложили нас со всех сторон! Но скоро они ответят за все. У нас еще остался московский филиал, его бойцы будут только рады отомстить за смерть своих питерских братьев. Но, по какой-то причине, связь с ними прервалась. Мы освободим вас. А в обмен на это – вы доставите меня в Москву! Как только я встречусь с московскими друзьями, вы сможете улететь куда-угодно.

Эрмитажник спросил:

– Госпожа Валентинка, а почему вы думаете, что мы поможем вам улететь?… И почему так уверены, что мы вообще захотим вам помогать?

– Мой милый мальчик… Заначка не такая глупенькая, как тебе кажется. Мы расшифровали бортовой журнал вашего гиперлета и выяснили, что за весь путь вас ни разу не тормознула полиция! Более того… Как только патрули получали индентификационный номер корабля, они тут же давали отбой тревоги и теряли к вам всякий интерес. Это возможно только в одном случае: им дано указание пропускать ваш челнок везде и всюду. Мы же сидим тут и не смеем даже носа высунуть, легавые только этого и ждут, чтобы вычислить и залить напалмом наш последний приют. А о том, чтобы подняться в воздух, вообще не может быть и речи! И только с вами у меня есть шанс выбраться из города и долететь до Москвы. Поэтому, в обмен на свободу, вы берете меня с собой. Я даже помогу вам найти генератор! А для гарантии вашей лояльности мы оставим здесь в заложниках товарища Бюргера. Думаю, что Вантуз и остальные ребята отлично о нем позаботятся.

Последние слова Валентики потонули в оглушительном потоке ругательств «товарища Бюргера». Заначка даже покраснела от удовольствия, выслушивая все эти витиеватые многоуровневые эпитеты в свой адрес. Наверное, узнала о себе много нового. За те несколько минут, пока Бюргер сотрясал воздух камеры через громкую связь, используя всю силу своих легких и вытаскивая самые жестокие определения женского коварства из самых темных закоулков своего мужского подсознания. Когда же этот фонтан негодования наконец иссяк, всем стало ясно, что Вантуз и Заначка крепко держат нас за то самое место, которое так мешает танцевать плохому танцору. Ничего не оставалось, как принять их условия.

Наш гиперлет пострадал от столкновения с молекулярной сетью, и его починка заняла почти весь день. Вылет пришлось отложить до следующего утра. Мистер Бюргер на неопределенное время покинул наши ряды и насильно был ассимилирован с остатками питерских кибер-блатарей. А Эрмитажник оказался обречен всю дорогу в Петергоф и далее до Москвы провести в томительно щемящей малине. В обществе двух фантастически прекрасных женщин, одна из которых имела бледно-розовый оттенок кожи… А кожа второй практически сливалась с цветом… Неба. Вот такие дела, Смерть. Опять тебе достается все самое интересное, а мне – одни базары да нездоровый сон. Люблю тебя… Целую… Твоя навеки… Тень.»

29

Снова ночь перед дальней дорогой… И снова в компании моего персонального инквизитора Дмитрия Вечера. Опять мы сидим вдвоем над бездной мерцающих звезд и болтаем ногами в пустоте бесконечного мрака. Трубка с голландским самосадом переходит из рук в руки. Мы потягиваем ароматный дым и ведем свои мегомужские разговоры… За мегосуровую… Мегожизнь. Вечер как всегда в ударе. С горящими глазами он излагает мне одну из своих теорий бытия:

– Вот скажи мне, Эрмитажник, в чем смысл жизни?

– В том, что его нет!

– Раньше я тоже так думал. Но, в какой-то момент, все изменилось. Однажды я играл на гитаре на пешеходном мосту в центре своего родного городка со странным названием Красноярск. Мимо проходили люди… Просто нереальные толпы людей! Красивые и не очень. Шедрые и не слишком. Серьезные и не так чтобы уж. Я смотрел им в лица… И размышлял обо все этом бреде про смысл. И вдруг у меня родилась… Такая странная мысль. А может… Она жила в во мне всегда? Я подумал о том, как невыносимо коротка наша жизнь… Звезды и планеты существуют миллиарды лет, а Вселенная вообще бесконечна. Рядом с этой вечностью человеческая жизнь кажется одним мгновением. Как вспыхнувшая и погасшая под дождем спичка! Иными словами… Большую часть времени нас просто… Нет! Нет меня, нет Сергея Челобанова, нет Лауры Лион, нет моих предков и старшей сестры, нет никого… Так может, в этом и заключается истинная суть человека?… Когда его нет?… А все самоубийцы, от японского самурая до Курта Кобейна – умные люди, пожелавшие вернуться к своей настоящей сути… Жизнь – короткий миг, а смерть – возвращение в вечность.

– Но это не смысл жизни! А скорее смысл смерти.

– В этом и суть… Люди не там ищут смысл.

– Выходит, что братья Черного Неба были не так уж безумны. Зачем же ты от них все время убегал?

– Ты слышал эту фишку про «эффект Гомлеха», Эрм? Был в нашем мире такой офигенный мульт-сериал «Южный парк». Про восьмилетних пацанов, которые матерились, пердели, чесали яйца и встревали, не по-детски, во всякое дерьмо. Так вот… В одной из серий прозвучала мысль: «Если две девчонки от чего-то визжат, то через полчаса завизжат уже все женщины в радиусе десяти миль!» Так и здесь. Если часть людей начинает спасать галактику, то через пару дней ее уже спасает все человечество. Кроме небольшой его части… Которая пытается эту галактику угробить.

– Красиво излагаешь, Вечер. Сразу видно опытного спасателя… Ты пошел на зов сердца вопреки зову разума. Хотя понимал, что люди в большинстве своем не стоят такой жертвы. Но ты сделал это для них… И самое смешное, что ты даже не был первым из тех, кто провернул подобную хрень.

– Ну да… Первым был Ииссус из Назареи.

– А хочешь ответную теорию?… Насчет истинной сути христианства?

– Давай, Эрм, колись! Было бы интересно узнать, как далеко ты смог зайти.

– Ну слушай… Вот почему, как ты думаешь, на самой заре своего существования, христианская религия подвергалась жестоким запретам, а первых христиан отлавливали, как бандюков, и распинали на крестах по обочинам дорог?

– Может потому, что они отказывались признавать официальную веру? Конечно, глупо звучит… Ведь в покоренных Римом землях существовало много других религий, гораздо более агрессивно настроенных против владычества латинов. И этот принцип непротивления злу насилием… По сути, он опрокидывал любое подозрение в нелояльности к римским оккупантам.

– Вот-вот… И я о том же! А почему распяли Христа? За то, что он назвал себя царем Иудеи?… Смешно! В масштабах империи, этот бесплодный клочок пустыни вряд ли имел большое значение. И от того, что какой-то упертый, но совершенно безобидный фанатик полубомжовской веры назвал себя царем, Риму, на самом деле, не было ни холодно, ни жарко.

– Ну так-то да, Эрм… А в чем подвох?

– Однажды, в развалинах питерской библиотеки, я нашел очень странную книгу, которая открыла мне глаза на все. Она называлась: «Ортис – десятая планета». И была написана еще в двадцатом веке новой эры… Имени автора я не запомнил. Сюжет довольно банальный. А-ля «Питер Пэн» или «Малыш и Карлсон». Сидел пацан, скучал, не знал чем заняться… И вдруг: шум, грохот, столб огня! На землю опускается космический корабль, из него выходит инопланетный крендель и забирает нашего парня в путешествие на свою родную планету Ортис – по аналогии с названием тогдашнего газированного напитка «Ситро», прочитанным наоборот. Ну и дальше, там уже не помню, что творилось. Всякая, короче, муть… Как обычно, в третьесортных фантастических книжонках… Но одна глава меня буквально потрясла! В ней рассказывалась история дружбы двух парней с этого Ортиса.

Не помню даже, как их звали. Пускай один из них будет Петр, а второй – Иван. Они жили в одном дворе, учились в одной школе, сидели за одной партой. Петр был красивым молодым человеком. Девушки ходили за ним по пятам. Он занимался спортом, читал много книг, был мастером на все руки. За что бы он ни брался, все у него получалось. Любая работа кипела. Учился он на «отлично». Все схватывал на лету. Пел, танцевал, играл на гитаре. Был душой любой компании и признанным лидером в классе… Ему везло во всем! Все его любили, и дружить с ним считалось почетно… Иван был его полной противопложностью. Неухоженный, вечно растрепанный, в рваных джинсах и с немытым хайром. Сутулый, неспортивный. Необщительный и вечно угрюмый… Все у него валилось из рук. Никто его не любил. Девушки обходили за километр, а многие даже над ним посмеивались… Но противоположности притягиваются… И как-то так получилось, что Иван с Петром подружились. И часто проводили время вместе. Ивану льстило то, что самый популярный парень в школе уделяет ему внимание. А Петр, наверное, тащился от того, что общаясь с Иваном, он помогает непутевому другу почувствовать себя хоть немного круче, чем просто ноль. Правил себе Петя карму, так сказать…

Но случилась между ними размолвка. Не помню, в чем там была причина. Может, Петр увел у Ивана девушку?… Или она сама к нему переметнулась? А может, она и встречалась-то с Иваном лишь для того, чтобы поближе подобраться к Петру? Ведь женщина, если захочет чего-то или кого-то, ни перед чем не остановится, чтобы это заполучить. И ни перед кем… А может, и вообще не было девушки?… Ну какая девушка подписалась бы встречаться с лузером? Да-а, все равно… Не в этом суть. Главное то, что Петр подставил Ивана, сам того не желая… И в суматохе своего мегопопулярного существования не заметил этого. Или не захотел заметить. Он не извинился перед другом за косяк, а Иван затаил обиду и решил во что бы то ни стало его проучить… Но как отомстить человеку, который везде, в любой плоскости бытия, всегда может дать тебе двести очков форы? Долго размышлял Ваня над этой задачей… И в конце концов родил на свет гениальный план.

Как-то раз он пришел к своему бывшему другу и сказал: «Петь, а Петь… Давай забудем старое! Я был не прав… И чтобы загладить вину, я согласен выполнять любые твои просьбы и распоряжения. Проси меня, о чем хочешь. Я в любое время дня и ночи постараюсь выполнить твои желания.» Петр обрадовался возвращению друга! Но вместо того, чтобы признать свою ошибку и все-таки извиниться, он принял слова Ивана «как должное» и согласился на его странное предложение. С тех пор так и пошло… Надо было Петру сгонять в магазин за пивом – он звонил Ивану. Надо было Петру сделать домашние задания – он звал Ивана. Каждое утро Ваня приходил к своему блистательному другу домой и получал подробнейшие инструкции о том, что необходимо сделать. Иван готовил Петру завтраки, обеды и ужины, убирал квартиру, стирал одежду, делал за него все уроки. Потом он стал вместо него ходить на спортивные тренировки. Писал стихи его девушкам. Короче, заменил везде… Постепенно Петр совсем обленился! Только валялся на диване и смотрел телевизор, да трескал приготовленные Ванькой вкусняшки, запивая их свеженьким пивом, которое друг заботливо охлаждал для него в холодильнике. Петя располнел, забил на бритье и умывание. Забросил учебу и спорт… А Ваня наоборот – перестал сутулиться, расправил плечи, стал довольно мускулистым и поджарым, научился следить за собой. И вот, на него уже начали заглядываться девушки. Он выправил оценки в школе, прочитал много книг и в разговоре мог блеснуть эрудицией на любую тему. Он стал участвовать и побеждать в школьных олимпиадах и спортивных состязаниях. Со временем, Иван превратился в одного из самых популярных парней! А о Петре уже никто и не вспоминал.

И вот однажды утром Иван позвонил в дверь приятеля. Петя уже растолстел настолько, что с трудом вставал с постели. Он, как всегда, протянул Ване листок бумаги с перечнем неотложных дел… Но друг даже не стал его читать! Презрительно усмехнувшись он оглядел обрюзгшую и неопрятную фигуру когда-то безупречного Петра… А потом скомкал список и бросил ему под ноги. После этого Иван сказал: «Ну вот, Петя… Теперь я вижу, что ты достаточно созрел, чтобы почувствовать себя в моей шкуре. Ты никому не нужен… Ты растерял своих друзей… Девушки шарахаются от тебя… Я остался единственным человеком, который поддерживает твое существование. И теперь я ухожу… А ты оставайся один и начинай встревать. И помни о том дне, когда ты не захотел извиниться передо мной. Тебе нужно было только сказать: „Прости меня, друг!“ И я бы простил. Но ты посчитал, что это будет ниже твоего достоинства. А теперь у меня есть все, а у тебя ничего… Я забрал себе твою жизнь! Это и есть моя месть за косяк… Прощай!» Иван повернулся и ушел навсегда. А Петр остался один… Никому не нужный грязный и толстый крендель, который разучился жить… Вот такая история.

– Да уж… Жестокое чтиво для настоящих пацанов!

– Теперь понимаешь, почему первых христиан пытались извести как тараканов? Римляне были просвященными людьми… И может, неосознанно, а каким-то шестым чувством они просекли эту тему. То, что самым разрушительным для любой силы, является именно непротивление ей! Принцип упругого бамбука, который потом с успехом использовался в борьбе айкидо. Под натиском силы бамбук гнется, но не ломается. Он пропускает агрессивное воздействие силы и выпрямляется. А сила не может остановится и, по инерции, разрушает сама себя… Ииссус был гениальным провидцем. Он почувствовал ситуацию на много лет вперед… И понял, что единственный способ справиться с римской тиранией – это позволить ей разложиться от полной вседозволенности и сгнить изнутри. «Если тебя ударят по правой щеке – подставь левую!» Это не философия лохов. А философия мудрых людей, столкнувшихся с силой, которая настолько превосходит их собственную, что прямое сопротивление ей равносильно мгновенной гибели. Ну не может человек голыми руками остановить танк!… Но он может напоить танкиста так, что тот собственноручно отправит многотонную гусеничную крепость в канаву! И в тот день, когда христианство было провозглашено в Риме государственной религией, включился таймер обратного отсчета у бомбы под названием: «Упадок Римской Империи». Иными словами, покорив всех и вся, и поставив во главу идеологии для побежденных народов принцип смирения перед силой, римские граждане, под прессом собственной безнаказанности, обленились, потеряли последний страх и были в конце концов сметены толпой нецивилизованных, но воинственных и беспощадных варваров. Христианство оказалось очень тонкой и разрушительной политикой угнетенных, направленной против своих угнетателей. И спустя много лет, она не оставила камня на камне от одной из величайших империй в мировой истории.

– Эрм… Ты крут! До такого даже мои мозги не доперли.