Читать книгу "Мы просто снимся бешеной собаке…"

27

Дмитрий Вечер смотрел на звезды. В руке дымилась черная трубка. В постели ждала любимая женщина. В голове пульсировал таинственный мир БОГов. А рядом уходил в астрал какой-то странный тип. Это был конечно я.

– Тебе снятся сны, Эрмитаж?

– Обычно мои сны проходят здесь. С тобой… И с Машей.

– Я не люблю спать. И не люблю… Просыпаться. В детстве я держался до последнего, пока предки насильно не загоняли меня в постель. Я придумывал разные предлоги, типа сказки на ночь, горячего молока с печеньем и так далее… Лишь бы оттянуть этот странный момент погружения в сон. Почему-то он пугал меня. И в тоже время… Мне хотелось выхватить его. И понять… Но это никогда не получалось. Я караулил из последних сил… И вырубался! А просыпался только утром. Мне кажется, я немного боялся, что когда-нибудь засну… И не проснусь. Не знаю почему. Наверное это грустно – умереть во сне. Уж лучше пулю… А утром так не хотелось вставать. Во сне было так сладко и клево. Почему-то, чем хуже у меня шли дела наяву, тем волшебней и светлее протекали мои сны. И наоборот, когда жизнь налаживалась, я либо переставал видеть сны, либо мне снились кошмары.

Еще один глюк, связанный со снами… Очень часто я в них летал. Без всяких крыльев! Просто плыл по воздуху высоко над землей. И это было так… Клево. Я был уверен на сто процентов, что действительно умею летать. Я понимал, это единственное, о чем я мечтал всю жизнь. И единственное, что мне нужно от жизни… УМЕТЬ ЛЕТАТЬ. И тем сильнее становилось разочарование, когда я просыпался и понимал, что это был всего лишь сон. А еще… Со мной приключилась история. Однажды под самое утро мне приснилось ИЗОБИЛИЕ. Очень много всего… Золото, бриллианты, тачки, одежда, еда. И конечно… Деньги! Россыпи монет… Баррикады из туго набитых пачек. И почему-то, может быть первый раз за всю жизнь… Я осознал, что это сон, еще находясь в нем. Я понял, что когда проснусь – все исчезнет! Я чувствовал близость пробуждения. И решил разорвать этот круг. И вытащить какую-нибудь классную штуку из сна! Я уже видел очертания своей комнаты, пока еще полупрозрачные, но неумолимо продолжавшие проявляться и наливаться цветом… Нужно было что-то делать… И тогда я схватил пачку долларов потолще и что есть силы вцепился в нее руками! Процесс пробуждения остановился. Деньги не выпускали меня из сна. Я чувствовал, что часть меня уже лежит на кровати, а часть – еще во сне, держит эти злосчастные баксы. И вот… Борюсь я со всеми мыслимыми и немыслимыми законами природы в одном отдельно взятом сне… А пачка тяжелеет все больше и больше! И рвется из рук… И я никак не могу проснуться до конца. Деньги жгут мне ладони! А я, скрипя зубами… Все равно держу их из последних сил. И вдруг раздается громкий хлопок, словно удар молнии. Пачка баксов выпрыгивает из пальцев и исчезает навсегда! А я просыпаюсь.

– Круто! Надо будет тоже попробовать… Что-нибудь стырить из сна.

– Дохлый номер. Даже у меня не вышло.

– Слушай… А было в твоей жизни что-то такое, что поразило тебя до глубины души?

– Был один человек. Волосатый. Мы встретились в Красноярске… Нас познакомил Шурик, мой старый приятель. Мы учились с ним в институте на остановке «Торговый Центр». Еще до того, как я перевелся в педунивер. А Волосатый жил через дорогу… Нам было по восемнадцать лет. И мы как раз пропускали пары. Думали набрать пивка, упасть в холодке и славно побухать. А Волосатый просто чувствовал халяву! Он интуитивно вышел погулять. Встретил нас и упал на хвост… Всерьез и надолго… Шурик нас представил. «Вечер!» «Волосатый!» Ангельская улыбка, мощный торс и длинные волосы в хвосте… До пояса! Это был первый хайратый чел, с которым меня свела судьба. В городе, где гопота шуровала так, что только в путь! Где патлатых отлавливали прямо на выходе из подъезда, тащили ножницы и весело стригли всем двором… А Волосатого никто не стриг. Потому что он сам мог побрить любого. Потому что он сам был… Гопник… Он тусовался с парнями, половина из которых потом села за грабежи и квартирные кражи. А другая половина влилась в суровые ряды красноярского рэкета… В детстве Волосатый занимался каратэ. Поэтому никто к нему не лез. Он рассказывал, что как-то, еще в школе, его в туалете прижали трое… Так Волосатый ударом ноги на их глазах вынес с корнем унитаз! После этого все припухли… Друзья гопники общались с ним на равных. Только просили прятать хвост под куртку, когда шли на дело. Он очень любил музон! Особенно тяжелый… Сочинял свои песни. И учился играть на басу.

Волосатый был мой одногодка. Коренастый широкоплечий парень с правильными чертами лица. В которых сквозила безмятежность. И доброта… Он обладал феноменально-честными глазами. Волосатый мог спороть любой косяк, а потом поднять на тебя свои бездонные глаза… И становилось ясно, что это самый честный парень на земле! Он немного заикался и не мог говорить быстро. Поэтому больше предпочитал молчать и слушать… Довольно ценное качество для друга. Он был приятным собеседником. Не напряжным. И главное… Он не парил людям мозг своей жестокой крутизной! Хотя был достаточно крут… Волосатый ушел из школы после седьмого класса. Просто забил… Жил он с матерью и сестрой. У отца была другая семья… Мать его сильно не напрягала, поэтому чувак делал все, что хотел. Тусовался с друзьями. Пил. Курил. Болел с похмелья. В общем, вел жизнь вольную и насыщенную адреналином.

Для меня, домашнего паренька, встреча с таким экстремальным челом стала знаковой. От всех его заморочек веяло каким-то нереальным шиком. Каратэ… Тяжелая музыка… Длинный хайр! Мы все тогда были «немножко гопники». Носили коротенькие стрижечки. Укладывали челочки гелем, чтоб закосить под Титомира… А тут… Такой брутальный чел! Длинноволосый! Настоящий отморозок с круто поставленным базаром и душой поэта. Спокойный и невозмутимый как озерная гладь. Абсолютно безбашенный. И свободный от общества. У меня тогда в голове не украдывалось, что можно так жить… Как он… Нигде не учиться. Не работать. А просто… Жить. И делать то… Что хочется ему! А не то, что хотят от него… Другие.

В какой-то момент Волосатый встал перед выбором: продолжать ли ему дальше бомбить ларьки или серьезно заняться музыкой? Он решил, что андеграунд и музыка больше похожи на его смысл жизни, ушел от гопников и стал просто вольным тусовщиком… Хайратым робингудом без страха и упрека! Беспощадным уничтожителем своего главного классового врага – этилового спирта! Ну а мы с Волосатым спелись довольно быстро. На почве музыки… И вообще, как я уже упоминал, человек он был немногословный. Но умел слушать. Меня в то время мало кто воспринимал всерьез. А я просто бредил группами! Музыкой… И он… Оказался таким же. Я мог приехать к нему в любое время. Он всегда был рад поговорить. Столько бухла, сколько мы с ним выпили вдвоем, просто не существует в природе! Больше не существует.

Волосатый говорил, что может понять любого. И это была правда! В приятелях у него ходило очень много самой разношерстной публики… Гопники, неформалы, студенты, музыканты… К нему домой постоянно заваливались всякие челы. Приносили портвейн и все такое прочее… Его самого часто приглашали на вечеринки, дни рождения, свадьбы… Волосатый нигде не работал. Он на пьянки выходил как на работу! Каждый день… И каждую ночь… Денег у него никогда не водилось. Но в принципе… Он в них и не нуждался! Сигареты, бухло, еду… Даже одежду давали ему друзья. Он никогда не побирался. Наоборот – складывалось впечатление, что корешам за счастье подогреть Волосатого чем-нибудь клевым. При мне он попросил у парня поносить абсолютно новую рубашку – и тот отдал ее с радостью!

Когда Волосатого сбила машина, и он угодил в стационар со сломанной ногой, его соседи по палате просто охренели! Потому что каждый день его стали навещать целые толпы народа. Паломничество началось как к голливудской звезде… Я тоже приехал к Волосатому в больницу со связкой бананов. В его комнате сидело человек тридцать. И может, только пять или шесть были больными или пришедшими не к нему… Празднования его дней рождения затягивались на трое суток. И напоминали феерический пьяный карнавал с постоянно меняющимися участниками. Это все было так глючно для меня… Парень построил коммунизм! В одном отдельно взятом сибирском городке. Для одного отдельно взятого себя.

От девчонок, конечно, отбоя не было! Женщины любят авантюристов. Постоянно какие-то джинсовые и гламурные подруги крутились около него. И совершенно непонятно было, в каких он с ними отношениях? Его спросишь: «Волосатый, как у тебя со Светой?» А он: «Зашибись!» «А с Таней?» «И с Таней зашибись!» «А с Леной?» «И с Леной… Зашибись.» Я как-то раз потусовался с ним денек… Мы зашли в гости девчонкам к пяти. И все они таяли в его присутствии. Хотя, скорее всего знали друг о друге.

Удача всегда ошивалась на его стороне. О том, как он косил от армейки, слагали легенды! Все время что-то спасало его в последний момент… То он вовремя уходил из хаты перед самым приездом ментов. То уезжал к родственникам в Москву за день до призыва. Два раза его прямо из дома забирали на призывной пункт менты… Так в первый раз он ушел с группой таких же раздолбаев прямо с железнодорожного вокзала по шпалам. Второй раз, перед самой отправкой в часть, его отпустили домой на сутки. Вечером Волосатый переходил дорогу… И неожиданно был сбит машиной. Сломал ногу и получил отсрочку. Ему купили костыли, и я почему-то решил, что теперь он надолго успокоится… Куда там! Его одиссея с пьянки на гулянку продолжилась как ни в чем не бывало. Это же была его «любимая работа»! Смысл всей его вольной жизни… ТУСОВАТЬСЯ… Только теперь он во все места ковылял на костылях. Такое упорство вознесло рейтинги популярнусти Волосатого в заоблачную высь. И приглашать его на всяческие алко-сейшены стали еще чаще.

Перед каждым «уходом в армию» мой друг закатывал обалденные прощальные вечеринки. Причем сам не вкладывался не рублем. Все приносили его многочисленные друзья… Мы задолбались бухать на его проводинах! Он был как заговоренный. У нас даже поговорка появилась: «Волосатый в понедельник в армию уходит… Сегодня уже вторник!» Под конец его просто замучились ловить. И даже повестки перестали приходить. В двадцать три года он мне говорил: «Знаешь, Димон… Я уже реально обламываюсь в армию идти. Мне лет совсем в подкате, а там такие деды будут, которым я в отцы гожусь. Как-то не прет уже за них сортиры чистить.» Но служить его так и не забрали.

Помню утро после одной его днюхи… Я тогда так мощно опохмелился, что сидел у Волосатого на кухне, нес всякую чушь… Матерился! Орал песни «Гражданской обороны». Всю кухню задышал перегаром. И задымил сигаретами… А к Волосатому пришел отец. Солидный мужик. Архитектор… Он посмотрел на меня и сказал сыну: «Выгони отсюда эту мразь… Или я сам уйду.» И Волосатый ответил ему: «Извини, батя! Это мой день рождения. А Димка – мой друг. И он будет здесь до тех пор… Пока сам не захочет… Уйти.»

Зеленые всполохи танцуют перед глазами. Радужные круги растекаются по небу и заполняют до краев мой мозг. Я возвращаюсь в мир БОГов.

Раннее утро… Я на крыше Казанского собора… Рядом со мной мирно спит Где-то Там. Обняв зомбо-кошку Катю как любимую мягкую игрушку. Остальная кошачья братва лежит по всей крыше в разных зомбо-спящих позах. «Человек человеку волк… А зомби зомби зомби!» Старая петросянская поговорка. Изрядно бородатая… Но не переставшая быть томительно прекрасной. Может быть зомби – это новая расса? Они унаследуют Землю. Хотя, конечно, гон все это… Сдохнут люди… Сдохнут и зомби. Мы повязаны друг с другом. На этой странной конченой планете. С непостижимо конченым названием… Земля.

Неделя прошла с тех пор, как небоскреб «Лахта» умчался в небо. Может и больше… Кто его знает? Мы бессмертны… Впереди у нас целая вечность. Поэтому, какая разница… Какой сегодня день? Нам не нужно подрываться ни свет ни заря на работу. Не нужно вылизывать задницы себе подобным. Не нужно заводить семью и детей. Не нужно дрочить этих детей, чтобы они хорошо учились, избегали плохих компаний, нашли работу и завели семью. Не нужно страдать от того, что ты не мафиози, и у тебя нет миллиона… Нужно просто жить! Мечтать о Лауре Лион. Грабить супермаркеты… Мочить мародеров… И ловить кайф от бесконечной фантастической халявы.

Пару дней назад нашелся Тупак. Он прилетел, убитый жизнью и судьбой. Сказал, что вырвался из лап легавых, но они бросились в погоню и трое суток гонялись за ним по Ленинградской области. С большим трудом он сумел уйти. Вернулся назад – небоскреба нет! Оказывается, наших звездных негодяев тоже спрятали в «Лахте». Тупак божится, что это так. Их всех затолкали в небоскреб, и только звездный рэппер смог сбежать. Одно непонятно: куда же они все делись? И как небоскреб улетел?… А может, все гораздо проще? Мы лежим сейчас в притоне под мухоморами. В каком-нибудь забытом богом и людьми двадцать первом веке новой эры. На скрипучем диване. С туннелями в ушах… С лабретами в языках… С дредами до задниц. И всех нас безбожно прет… Этим странным миром БОГов.

Где-то Там проснулась и приподнялась на локтях. Сквозь стекло гермошлема блеснули ее добрые глаза. Пронзительно очерченные губы распахнулись и голос богини звездного кун-шу ворвался в этот мир:

– Доброе утро, Эрм!

28

Эрмитажник улыбнулся и ответил: «Привет, Где-то Там!» И на душе вдруг стало так тепло и хорошо. И я уже начала думать о том, что может, не все мужики козлы? Или по крайней мере… Не всегда… Питерское утро здоровалось со мной, запуская в глаза неугомонных солнечных зайчиков и обдувая ласковым прохладным ветерком. Все было так заманчиво и клево… И вдруг пошел бензиновый дождь! Потоки бурой жидкости низверглись с неба на нашу сонную братву. В считаные секунды промокли зомбо-кошки, Эрмитажник, мой верный Борм… Все, кроме Тупака. Который опять куда-то умотал. Наверное в космос. Половить космической пыли. Это единственное, что он ел. Ну а пил он тоже, что и мы… Через пять секунд мои друзья уже воняли бензином, матерились на чем свет стоит и пытались въехать, что это за хрень? Через шесть секунд от меня самой разило как от бензобака. С неба опустился неизвестный гиперлет и завис над крышей. В нем сидели молодые телки с плазмометами. В ярких цветных скафандрах. Я посмотрела в бинокль… Прически в стиле аниме. Туннели в ушах… Максимум лет по пятнадцать. Одна коротышка, другая тощая как швабра. И две одинаковых толстухи. Наверное сестры… Они ухмылялись и держали нас на мушке. Тощая поливала всю нашу банду бензином из шланга. Мелкая достала зажигалку, откинула крышку, щелкнула, и пламя вырвалось на волю. Юркий огонек затанцевал в ее руках последний танец. Неплохой сегодня день для смерти. Врочем… Как всегда… Коротышка засмеялась и пропела:

– Вот и все, уроды! Вас заказали… Просили передать привет от Марты. Нам-то пофиг, если честно. Так что ничего личного, это просто бизнес.

С этими словами мелкая разжала пальцы, зажигалка упала вниз, пламя вспыхнуло ярким светом и побежало к нам… Я моргнула и вошла в «нирвану»… Жернова закрутились в голове, перемалывая этот мир в труху. Я представила, что бензин – это вода. А лучше… Минералка! Мы оказались по уши в шипучке. Это был кайф… Приятный утренний душ. Пламя сдохло… Малолетние бандитки офигели. Мелкая повернулась к тощей и завопила:

– Огонь потух! Миса, что это за срань господня?

– Почем я знаю? Они что-то сделали с реалом… И бензин превратился в воду… Это не честно, вашу мать! Они же читеры.

Слова тощей утонули в разъяренном рыке Борма. Саблезубый кот хрустальной молнией прорезал воздух и прыгнул в открытую кабину висящего над нами корабля. Оскалив пасть он бросился на дерзких телок. Но они не растерялись. Выхватили углеродные катаны из ножен за спиной и с криками: «Ванильные сучки, вперед!» ломанулись убивать кота. Стрелять по ним было нельзя, потому что Борм вертелся в общей куче. Самурайские клинки орущих в экстазе малолеток мелькали как всполохи молний. Борму пришлось нелегко, он еле успевал уворачиваться от мастерских финтов четырех отважных «сучек». Девчушки прыгали по кораблю как солнечные зайчики, выделывая красивые сальто и пируэты и вспарывая воздух свистящими ударами катан. Даже толстухи летали вокруг Борма как пушинки, легко уходя от смертоносных клыков и почти успевая достать его мечом. Надо было что-то делать… А что я могла? «Нирвану» я уже потеряла. Еще спасибо, что она вообще была! А то лежали бы сейчас обугленными трупами. На крыше Казанского собора. Романтика… Звездец.

Запрыгнуть на корабль, как Борм, я не могла. Даже в ипостаси мухи. Слишком высоко они висели. Я же не бормонид… И крыльев у меня нет… Кривая бескрылая муха! Вечно бухая в говно… С фантастической задницей и бескрайней помойкой в душе. С загадочным именем… Где-то Там. Пока я размышляла над своей судьбой, «ванильные сучки» почти убили Борма. Они орали, чтобы он не дергался и стоял спокойно, а то неудобно резать. Борм щелкал зубами в сантиметре от их гермошлемов и рычал, что все равно завалит их, пооткусывает гребаные бошки и наделает из них котлет… Положение спас Тупак. Он возник из ниоткуда и завопил: «Массуху врубай, дубина!» Борм просиял: «Точно, вот я тупой!» И пустил круговую огненную волну. Отважным самурайкам пришлось нелегко, но они быстро поймали ритм и стали подпрыгивать в миг, когда расходилась очередная волна. Жаль, что их корабль такой реакцией не обладал. Он загорелся и взорвался в воздухе. Борм и девчонки-ниндзя еле успели отпрыгнуть. Они упали на крышу собора. Я врубила фазу мухи и разоружила всех четверых.

Так мы победили дерзких «сучек». Они отважно дрались. И мы не стали их валить, а просто закатали в молекулярную сеть. Девчонки поняли, что им кранты… И предложили выпить за встречу! Почему бы и нет? Мы тоже задолбались воевать, и нужно было снять стресс. Тупак достал из трюма ящик «Райской водки» и пару пакетов сока. Мы выпили, налили пленным амазонкам и предложили им «Честерфилд». Пускай кайфанут перед смертью! Девчонки быстро закосели… И рассказали нам о себе.

Высокую и тощую звали Миса, мелкую Ню, а сестер-толстушек Сонни и Шер. Их банда так и называлась: «Ванильные сучки». Они были задротки-анимешницы… И это спасло их от смерти сто лет назад. Когда дельта-волны сожгли наш мир, они сидели по одиночке в укромных норках, ели тортики и смотрели аниме. Их друзья и родственники сдохли, перезаразив друг друга вирусами, а они остались. И наверное не сильно огорчились. Они жили в своих аниме и дорамах и были счастливы. Когда девчонки узнали, что цивилизации пришел конец… Они решили сколотить свою банду! Чтобы не скучать… «Ванильные сучки». А что?… Звучит! Мне даже самой захотелось… К ним… За бухлом и разговорами прошел весь день. Мы накачались до упора и собирались лететь на прогулку по Питеру. Чтобы накрыть какой-нибудь супермаркет и растрясти его на алкоголь. Уютный вечер обещал быть клевым. Но тут появилась полиция, и кайф ушел как дети в универ.

Послышался вой сирен, и небо потемнело от гипербабонов. Они опустились на крыши соседних домов со всех сторон Казанского собора. Из них повалили полицейские. Враги подбегали к карнизам, падали на живот и целились в нас из бластеров и плазмометов. Их была просто туча… Боевые лазеры гипербабонов развернулись в нашу сторону. Они только ждали сигнала, чтобы напасть… Вот это подстава! Двери собора были закрыты и заварены титановой сваркой. Мы не заходили через них. И попадали внутрь через крышу. Да и вообще мы больше на крыше тусовались… Поближе к небу! Конечно, двери потом взорвут и вышибут. Но там весь пол заминирован… И легавые будут прыгать как на раскаленных углях, пока доберутся до нас. И кто-нибудь из них обязательно допрыгает… До рая.

Захрипел динамик мощного мегафона, и полицейский босс холодным голосом решил нашу судьбу:

– Эрмитажник и Где-то Там! За измену родине, за помощь вражеской шпионке, за передачу информации, подрывающей обороноспособность планеты Земля, за укрывательство банды рецидивистов «Ванильные сучки» вы приговариваетесь к смертной казни через испепеление плазмой.

Ни хрена себе! Эти бабы нас самих чуть не поджарили с утра. А теперь мы с ними в общей куче… Охренеть! Не надо было с ними пить. Надо было грохнуть их, пока не началось… Эрм высунулся из-за карниза и крикнул:

– Да идите вы к черту, твари! Она не шпионка, а небесно-голубая фея.

– Ну и хрен с тобой! Нарожала страна идиотов. Огонь, ребята!…

Легавые открыли стрельбу. Вспышки боевых корабельных лазеров разорвали вечерний сумрак Питера. Огромные куски откалывались от стен Казанского собора и падали на камни мостовой. Беглый огонь полицейских волын накрыл нас ураганом плазмы. Зомбо-кошки сбились в кучу и пытались спрятаться за широкую грудь Тупака. Разъяренный гангста-гиперлет обкладывал муниципалов матом и долбил по ним из всех стволов. Мы освободили «Ванильных сучек», вернули им мечи и бластеры. Девчонки заорали: «Сучки, вперед!» и принялись валить легавых. Стрелки они были что надо. Высекали врагов с одного щелчка. И попадали точно в голову. Хотя иногда бывало и в живот. И тогда полицейские бросали пушки и зажимая руками кишки катались по крышам соседних зданий. Они корчились от боли, проклинали белый свет и падали вниз на плиты мостовой. Разбивая черепа, ломая позвоночники, руки и ноги. И умирая непонятно за кого… И за что.

Катя подползла ко мне и прокричала сквозь безумную канонаду стрельбы:

– Я послала гонцов! Они прорвутся через все это дерьмо, и через полчаса здесь будет миллион голодных кошек.

– И миллион легавых!

– Да не гони! Нас больше.

– А-ха-ха…

Муниципалы бросились в атаку. Три гипербабона поднялись в воздух и полетели к нам. Первый корабль тут же был сбит Тупаком. Полицейский челнок упал на площади перед собором и взорвался как красивый огненный мухомор. Еще одна машина загорелась от прямого попадания в топливный бак ракеты Эрма. У него и на этот случай был арсенал! Гипербабон потерял управление и врезался в парадные двери Казанского храма. Челнок взорвался так, что задрожали стены и видимо образовался большой пролом. Толпа полицейских устремилась туда, исчезая внутри собора. Конечно же они поторопились. Там весь пол был заминирован еще Тенью-Смертью. Небесно-голубая богиня Эрма не зря закончила шпионскую шарагу с красным дипломом. Она нашпиговала собор взрывчаткой по самое «не приведи господь»! Через минуту послышались первые взрывы… Потом вторые… Третьи… И тишина. Пусть земля вам будет пухом, пацаны! Собор дрожал, колонны рушились, но здание стояло… И мы продолжали бой.

Последний, третий гиперлет, долетел до крыши, в нем открылся люк и на наши головы посыпались враги. Настал черед Борма дать гари. И он дал… Огненные волны разлетались от него во все стороны, он метался в толпе полицейских как безумная горящая ракета, поджигая все вокруг. Он рвал БОГов клыками и когтями, откусывал их гермошлемы вместе с головами, вспарывал животы… И рычал от восторга! Это было видно по его счастливой морде. Уж я-то знаю, когда ему в кайф! «Ванильные сучки» взялись за свои катаны и устроили кровавую резню с шутками, прибаутками и веселым смехом. Отрубленные головы легавых летели во все стороны. И тела их падали к нашим ногам, пронзенные мечами безжалостных девчонок-ниндзя. Наверное, не каждый день им удавалось так мощно проливать кровь. Это им не банду мародеров замочить… Это система! Пускай почаще с нами пьют.

Зомбо-кошки жгли… Бросались на все что движется и пахнет мясом и разрывали в клочья. Кроме своих… Полицейские умирали в муках. Они конечно были профи… Но мы были убийцы от бога! Он сотворил нас для чего-то… Нас, таких ленивых и печальных. Нихрена не патриотичных. Продающих родину за улыбку небесно-голубой девчонки. Крадущих бормонидов из под носа у своих друзей-монахов. Убивающих мародеров темной ночью и рвущих на куски их плоть безжалостными зомбо-клыками.

Еще один гипербабон прорвался через огненный заслон Тупака и Эрма, еще одна полицейская бригада спрыгнула на крышу. И легавых стало в два раза больше! Зашибись… Я выругалась трехэтажным матом и стала мухой. Все вокруг замедлилось как в голливудском боевике. Или как в крутой первобытной стрелялке «F. E. A. R.». Которую все ругали за тупой сюжет. Уроды… Но зато какие там крутые перестрелки! В порнухе тоже нет сюжета. И никто ведь не ноет, что это отстой. Скажите об этом Лауре Лион! Ха-ха…

Я стала мухой и отправилась в полет. В своем белоснежном скафандре. Внезапная и неземная… Белая молния, не знающая пощады и страха. Я мелькала между дерущихся БОГов со скоростью, непостижимой глазу. Словно я была во всех местах одновременно. Со всеми… И ни с кем… Неуловимые броски, отточенные рубящие как бритва удары. Оторванные руки и ноги врагов устилали мой путь. Трупы легавых валились на крышу собора. И в звенящей пустоте был слышен каждый приглушенный звук. Падающих тел… Переломаных костей… Лопнувших глазных яблок. И конечно стоны полицейских! Леденящие душу вопли боли рвались сквозь разбитые забрала гермошлемов. Они умирали у моих ног, а кровь их смешивалась, и вирусы добивали тех, кого не успевала прикончить я. Через несколько минут мой скафандр стал кроваво-красным. С мелкими вкраплениями белого. Которого становилось все меньше… И меньше… С каждой оторванной головой. С каждым разорванным в клочья животом. С каждым вырванным из груди навечно… Сердцем. Кровь из трупов заливала мой гермошлем, закрывая обзор. Я дралась почти вслепую… Наплевать! Вы все умрете… Я пришла за вами, трезвая как стекло! Кровавая богиня мяса… Где-то Там.

Рядом рубились «Ванильные сучки», Борм и зомбо-кошки. Эрмитажник забрался в открытую кабину Тупака и расстреливал толпу из тяжелой корабельной пушки. Лазерный луч метался во все стороны и резал полицейских как бумажные фигурки оригами. Репортаж из преисподней. Жесть от первого лица… Хороший день для смерти… Окей. Еще два гиперлета подлетели к нам и скинули на крышу свежие полицейские отряды. Казалось, этому нет конца…. Они собрали всех легавых этого мира! Для того, чтобы стереть нас в порошок. Нашпиговать лучами и плазмой по самые гланды… Внезапно послышался гул. Словно миллион капризных плачущих детей подбирался к собору со всех сторон. Или миллион голодных… Зомбо-кошек! Они окружили площадь плотным шевелящимся кольцом. Океан бездонных кошачьих глаз. Катя выскочила на карниз Казанского собора. Окровавленная шерсть стояла дыбом на загривке. Острые клыки блеснули в лунном свете. Зомбо-королева рявкнула:

– Е-Д-Д-А-А-А!

И армия зомби захлестнула мир. Визжащие волны мохнатых убийц ударили в дома вокруг собора. Кошки быстро поднимались по карнизам, по водосточным трубам, по трещинам зданий. Кошки как безжалостный вирус затопили пространство и время. Кошки, достигнув крыш, набросились на несчастных БОГов. Кошачий вой ворвался в бледно-розовые сны. Дома и площадь утонули в полчищах зомбо-кошек. Черных и рыжих, белых и сиамских, тигровых и вообще без шерсти. Голодные острые зубы вонзались в человеческую плоть. И рвали на куски податливое мясо. Зло терзало зло… Преодолев последние метры кошки хлынули в Казанский собор. Давно уже разграбленный ордами мародеров, разрушенный взрывами мин, изуродованный лучами бластеров, сожженный кубометрами напалма, но устоявший, не смотря ни на что, с расколотым куполом, и даже в таком виде фантастически прекрасный. Выскочив на крышу, кошки ринулись в пучину боя… Казалось, им нет числа! Полицейские дрогнули и бросились бежать. Достигнув края они устремлялись вниз на камни площади. Чтобы разбиться в кровавый фарш… Страх перед зомби был сильнее! Кошки прыгали вслед. И грызли людей на лету. На пути к земле… И приземлялись верхом на трупах.

Несколько гипербабонов взлетело с крыш. Корабли зависли над площадью, открылись люки, и на головы зомбо-кошек полетели бочки с напалмом. Они взрывались с грохотом и смертоносный огненный кисель лениво растекался по земле. Вся площадь утонула в огне. Легавые жгли своих и чужих. Верховный босс слетел с катушек и отдал приказ: «Убить всех!» Гипербабоны с напалмом неумолимо приближались к храму. На крыше которого уже не осталось полицейских. А только трупы… И мы… Тупак получил пробоину моторного отсека и не мог взлететь. Да он и не взял бы всех! Патроны кончились… Казанский собор оказался последней точкой нашего пути… Ну что ж? Мы славно погудели. Много было классных пьянок. Много хороших друзей… Все было очень вкусно! Всем пока…

Зеленый луч, толщиной с Александрийский столб, ударил в летящий гипербабон, и тот испарился… Другой корабль постигла та же участь. Я подняла голову вверх… Никого… Одно лишь небо… Зеленый луч бил прямо из-за облаков и убивал корабли легавых. Еще несколько ударов луча, и последний гипербабон превратился в пар. Зловещая тень накрыла землю. Черная капля нависла над миром. Это был пропавший небоскреб «Лахта».