Читать книгу "Мы просто снимся бешеной собаке…"

16

После бегства из Петергофа мы переночевали в лесу и решили отправиться в Питер. Эрмитажник сказал, что целый год не был дома. По ночам ему снится родная трехэтажечка на Дворцовой площади… И надо срочно туда сгонять! А то его сломает эта ностальгия… Мне и Борму делать было нечего. Кроме, как удирать от монахов… Я подумала, если что – лишний ствол в бою не помешает. Втроем гораздо веселее отбиваться… Чем вдвоем.

Мы позавтракали просроченными бургерами из петергофского «Макдональдса», которые я с любовью разогрела в микроволновке… Как всегда! После этого залили костер водой и разобрали шалаш. Это было нужно для того, чтобы монахи не учуяли наш след. Уничтожив все улики мы залезли в гиперлет и дали газу. Никто нас не преследовал, и через десять минут мы уже препирались на окраине Санкт-Петербурга с нетрезвым и скучающим полицейским патрулем. Безбожно пьяные служители закона докопались до Борма и пытались выяснить, почему он такой прозрачный? А правда, почему? Ответа он и сам не знал. Но полицейские не отставали. Пришлось врубить свою драгоценную «нирвану» и прочистить муниципалам мозги. Через минуту они просияли, отдали нам все свои алмазы, всю «Нашу еду» и два ящика водки. Они заправили наш гиперлет халявным галактическим бензином, пожелали счастливого пути и стояли на коленях, целуя землю, до тех пор, пока мы не скрылись за поворотом. Эрмитажник смотрел на это все разинув рот и тихо бормотал: «Ни хрена себе… Ну ты и отожгла!» Я прямо засмущалась. Разволновалась… И башня у меня улетела куда-то вдаль. Пришлось срочно открывать пузырь и тушить угрожающий взорваться мозг. Поллитра мне хватило, чтобы успокоить организм. Гребаный двадцать первый дан! Когда-нибудь у Где-то Там закончится бухло, и отправит она вас всех к чертям собачьим! Весь ваш кобелиный мир БОГов.

До Дворцовки мы долетели без проблем. Борм крутил штурвал и мурлыкал какую-то песню. Наверное, бормонидскую-народную. Потому что такие сбивки ритма не осилил бы ни один прямоходящий гуманоид. Мы откинули верхнюю крышку гиперлета и с высоты птичьего полета любовались панорамой северной столицы умирающей страны БОГов. За многие века архитектура шагнула далеко вперед. По всей Земле раскинулись прекрасные современные города. Но Старый Петербург остался таким же, как и тридцать тысяч лет назад. Когда-то здесь был город-музей. А теперь – музей дымящихся развалин. Многие памятники архитектуры погибли в бесконечных баталиях мародеров. Старинные дома столько раз переходили из рук в руки, что почти потеряли первозданный вид. Глубокие пробоины зияли в каменных стенах особняков и величественных зданий на Невском проспекте. Купол Казанского собора был расколот пополам, как скорлупа гигантского ореха. Неровный обломок Адмиралтейского шпиля упирался в небо, как огрызок карандаша. Чем круче здание, тем больше народу пыталось его захватить. Кровавые разборки не идут на пользу дворцам.

Но иногда попадался крепкий хозяин. Который надолго отбивал у конкурентов охоту нападать на свой дом. Как я в Петергофе! Без ложной скромности… И как Эрмитажник в Питере. Когда мы подлетели к Дворцовой площади, она поразила великолепием и сияющей чистотой. Все выглядело так же, как на репродукциях в сети. Словно не было сотни лет мародерского беспредела. И даже год отсутствия Эрма не повлиял на состояние роскошного зеленого особняка. Он по-прежнему был великолепен. Как и Дворцовая площадь. Александрийская колонна сияла посреди нее, как начищенная ось Земли. Такое ощущение, что все банды упорно обходили это место стороной… Почему?… Да шут его знает! Может, боялись, что Эрм вернется и вставит всем люлей? А может… Все оказалось гораздо проще! Мы это поняли, когда поднялись по мраморным ступеням парадника, прошли по сияющему антикварным убранством коридору Эрмитажа и распахнули дверь в главную королевскую спальню. На кровати под роскошным балдахином нежились и блаженно урчали… Зомбо-кошки.

Их было штук пять… Понятно теперь, почему не видно ни одного мародера в радиусе мили! И почему здесь все так мегоклево и стерильно… Эрмитаж захватили зомбо-кошки. А связываться с ними не хотел никто. Никакой скафандр, никакие бластеры и плазмометы не защитят от шипящей мохнатой братвы. Ощетинившейся зубами и когтями. Если они тебя нашли – закрой глаза и помолись! Потому что встреча с ними – это твой последний лебединый поцелуй… Учуяв нас, они даже не вскочили. А лениво разминая гниющие спины медленно поднялись на лапы и зарычали. Мы угодили прямо в логово вечно-голодных беспредельщиков. И одному богу известно, чем закончится эта встреча! Кошек было всего пять. И размазать их по шелковым королевским простыням – дело нескольких секунд. Поджарить из бластера кровать! Но все не так просто… Зомбо-кошки тусовались большими стаями. Если ты встретил одну – значит за углом их еще штук пятьсот!

Примерно год назад случилась странная вещь. Радиоактивный выброс или что-то еще… Зомбо-кошек торкнуло! Они прозрели и стали разумными. И это был конец для мира… Зомби, который вдруг осознал, что смысла в жизни нет! И что райские кущи ему не светят… Что может быть хуже?… Для тех, кого он ест… Эрмитажник обо всем этом даже не подозревал, и у него глаза на лоб полезли, когда он услышал злобно-шипящий хор голосов:

– Что нам делать, Кат-т-т-тя? Можно нам их съес-с-с-сть?

Катей оказалась изящная черная кошечка с белой бабочкой на шее. Она кокетливо потянулась всем своим гниющим зомбо-телом и прошипела:

– По-с-с-мотрим, что они с-с-с-каж-ж-ж-ут.

Первым опомнился Борм, старый ненавистник упырей. Он оскалил саблезубую пасть и зарычал:

– А ты не охренела ли, зомбо-сука?… Это наш дом.

– Ваш дом?… Здесь уже год никто не живет.

– Это дом моего кореша!… Эрм тут хозяин… Выметайтесь, твари.

– Рот себе с мылом помой, сучара! Ты с королевой зомбо-кошек разговариваешь, урод.

– С какой вонючей королевой?… Ты что-ли королева? Тварь смердящая… После тебя простыни хрен отмоешь… Вали отсюда, шалашовка.

– Ну все, ты меня достал! Стой, где стоишь… Сейчас пацаны мои сходят за пацанами… Пять минут – и вы тут ляжете нахрен все.

Неизвестно, чем бы закончилась эта битва интеллектов, но вдруг снаружи послышался грохот. И я сразу мысленно поблагодарила папу, который всегда заставлял запирать входную дверь. Что я и сделала, когда зашла. Захлопнула парадник! А сейчас эту дверь кто-то пытался взломать. И я уже начинала догадываться… Кто. Эрмитажник прислушался… И взмахом руки вежливо предложил всем заткнуться. Наступила тишина, прерываемая гулкими ударами в парадную дверь. Потом снаружи что-то зашипело и усиленный динамиками голос темнокожей суки с Бетельгейзе разлетелся по Дворцовой:

– Где-то Там… Ты меня слышишь?

«Слышу, слышу… Тупая тварь!»

– Где-то Там… Сдавайся, шлюха!… Я знаю, что ты здесь. Пожалей старинный памятник русской архитектуры! Не дай свершиться злу… Если не выйдешь, мы этот гребаный Эрмитаж сравняем с землей.

«Размечталась… Хрен тебе, а не Где-то Там!»

– Выходи! И бормонида с собой захвати.

Зомбо-кошки испарились просто влет. Была Катя… И нет ее. Ищите зомбо-ветра в поле… Ну и правильно, молодец!… Кому охота за чужую тетю попу рвать? Дворцов по Питеру как грибовпонатыкано. А зомбо-жизнь – она одна! Свободная и вольная… И такая, блин, родная! Вот поэтому, не прошло и двух минут, как Катя и ее смердящие братки исчезли как в воду канули. А нас осталось трое: Эрмитажник, Борм и я… Девочка с потрясающей, просто космической задницей! И загадочным именем… Где-то Там.

Чтобы оценить обстановку, достаточно было одного взгляда в окно. Монахов на площади собралось штук сто! А я-то думала, что все они сдохли от дельта-волн… Ага… Сейчас! Я не удивлюсь, если монастырь на Бетельгейзе до сих пор живет и процветает… Что за хрень? Но размышлять над этим – значит терять драгоценное время. Скоро нас начнут мелко резать. «Нирвану» я опять истратила на какую-то чушь. Алмазы, водка и консервы. Отмочила! Ну да, блин, кто же знал? Эта Марта – как заговоренная. Ведь я ее так мощно отметелила! Другая бы месяц пластом валялась. А ей хоть бы что.

Борм сгонял к парадным дверям, вернулся и заорал, что они сейчас рухнут! Эрмитажник улыбнулся и сказал: «Пускай!» Я так офигела, что чуть не убила его! Как можно быть таким беспечным? Пока я злилась, Эрм сходил в подвал и выкатил две автоматические пулеметные турели глобального калибра. Он развернул их в сторону дверей, и очень вовремя. Двери распахнулись под напором мастеров кун-шу, монахи ломанулись в Эрмитаж, на турелях вспыхнули красные лампочки, и началась потеха… Ублюдки с разбега напоролись на плотную стену свинца. Пулеметы косили монахов так четко, что просто выносили их нахрен из дворца! И даже не их самих, а уделанные в решето несчастные трупы… Несколько неудачников все-таки успели врубить концентрацию кун-шу и пролетели мимо турелей в холл. Но там их поджидали я и Борм. Хрустальный кот уперся лапами в пол и сгенерировал огненную волну. Каскады пламени разбегались от него во все стороны и поджигали отважных парней с Бетельгейзе. А я выламывала им суставы и ребра, отрывала руки. Они истекали кровью… И словно танцевали на раскаленной адской сковороде… Было весело! Ведь Борм и меня мог спалить к чертям. Приходилось скользить между пламенных волн, подпрыгивая в момент их появления и опускаясь, когда огонь пролетал. Жесть, да и только! Я уложила двоих… Третий бедолага сбился с ритма прыжков и вспыхнул как олимпийский факел. Борм зарычал: «Есссс!» Еще двое монахов отступили к дверям и были сметены пулеметным огнем. Все складывалось офигенно и зашибись… И тут в турелях кончились патроны.

– Эрм… Ты даун конченый! Какого хера ты не перезарядил свои пушки?

– Блин, я тут уже год не был! Думаешь, я помню, сколько там зарядов оставалось? Я даже в сортир сбегать не успел, как твоя мулатка прискакала… Твою же задницу спасаю, дура! Вот она благодарность.

– Какая благодарность?… Нас сейчас поджарят, идиот!… Что делать?

– Отступаем на крышу!

– А почему не в подвал?

– Не знаю… Один хер. Там свежий воздух.

Отстреливаясь мы отступили в коридор. А потом на лестницу второго этажа. Монахи хлынули за нами кровожадной и сверкающей лучами бластеров толпой… Концентрация кун-шу мне здорово помогла. Несколько раз я спасала Эрмитажника в последний момент. Когда ему уже радостно собирались поджарить пятки. Но подлетала я… Разъяренная белая муха… И все отправлялись к гребаным чертям! Эрм ухмылялся, как офигенно бессмертный мачо, и поливал монахов из плазмомета. И наверное думал, что он такой заговоренный… Что даже бластеры его не берут. И заряды плазмы облетают в тихом ужасе. Ну да… Конечно… Если бы не я, давно бы уже свои кишки в карманы складывал. Вот такие мужики козлы.

Пролетев ураганом третий этаж мы вырвались на крышу крыла, примыкавшего к Дворцовке… Все внутри упало… Эти свиньи ждали нас! Они давно уже прилетели на гиперлетах. Человек пятьдесят… Сидели на карнизах и курили! Суки… Надо было идти в подвал… Послушай идиота и сделай наоборот! А лучше сразу убей.

– Ну вот и все! Звезда нам, Эрм…

– Вообще звезда! А мы ведь так и не переспали.

– Точно… Доставь мне оральное удовольствие.

Монахи бросились на нас. Мы встали спина к спине. Я, Эрмитажник и Борм. И начали последний бой. Мысленно я уже прощалась с жизнью… И тут случилось нечто невообразимое! Непонятно откуда вынырнул безумный одинокий гиперлет и расстрелял в упор из бортовых орудий всю толпу монахов с Бетельгейзе… Вообще «не по-честному»! При этом он матерился как бродяга и пел такую нежную, в своей пронзительной тоске, песню:

– А ты на папу не похожая… А ты на маму не похожая… Ты вся красивая хорошая… Платье белое в горошин-н-н-а-а-ах…

Монахи впали в ступор и почти не сопротивлялись. И сдохли все как один… С такими удивленными рожами, что хоть на «ютьюб» выкладывай. Жаль, Марты среди них не оказалось. Вовремя слиняла, сучка! Как всегда.

– Расплетутся твои бантики-и… Побледнеют губы-фантики… И тогда завянут твои пальчики… Вот тогда увидишь, от тебя уйдут все твои мальчик-к-и-и-и-и.

Живой гиперлет опустился на крышу и распахнул свое брюхо-дверь. Из темной глубины выполз трап… И по нему сбежала девушка в черном плаще с золотыми волосами и кожей цвета питерского неба. Эрмитажник смотрел на нее глазами по пять галактов и не мог пошевелиться. Небесно-голубая странница подошла к нему, улыбнулась и сказала:

– Здравствуй, Эрм!

17

«Салют, Смерть! Не поверишь, кого я сегодня встретила. Ту самую Где-то Там… Богиню звездного кун-шу! Прикинь?… Она существует! У меня нет слов… Повезло же ей! Последняя во Вселенной оторвала двадцать первый дан. Это как заразить все человечество зомбо-вирусом и единственную дозу антидота захреначить в собственный зад! Никто не смог, а она смогла.

Даже встреча с Эрмом поблекла на фоне этой темы. Он конечно мегочел… Но двадцать первый дан! Это за пределами добра и зла… Представь, да? Подлетаем мы к Дворцовке. На крыше Эрмитажа куча панков. И в эпицентре этой кучи Эрм! Хлещется с врагами, плечом к плечу с черноволосой девчонкой. И странным клыкастым котом… Разъяренным зверем с почти прозрачной шкурой. И габаритами пещерного льва… Нарожала монстров мать-природа! Одни зомбо-кошки чего стоят… И этот стеклянный душегуб.

Все-таки мы нашли его! Нашего Эрма… Хотя обстоятельства дружеской встречи были далеки от идеальных. Я видела, что жить ему осталось не очень долго. И всей его маленькой банде… Кровожадные пацаны в черных скафандрах наседали. Их злобная херова туча нарастала и сжималась. Надо было что-то делать… Спасать друга… И мы его спасли! Тупак завис над крышей и расстрелял обидчиков Эрма из всех стволов. Никого не осталось. Все подохли и захлебнулись кровью… За друга я любого порешу. А за Эрма вообще распинаю в мясо любую рожу… Вот так вот нахрен.

Когда бой закончился, Тупак спланировал на крышу, опустил трап, и я, такая офигевшая от счастья, упала в объятия Эрма… Он тоже был на пике экстаза! Мы тащились друг от друга, как брат с сестрой, которых разлучили в далеком детстве. И неожиданно столкнули через много лет. Безумная эйфория колотила меня минут пятнадцать… Вот что значит семья! Когда какой-то левый чел вдруг становится братом. Или мужем… Или отцом… Или всем сразу… А-ха-ха. Да шутка это! Не злись, родная… А то предохранители сгорят от злости. Я только тебя люблю! Клянусь плащом из кожи корнезуба.

Когда мы наобнимались и нацеловались с Эрмом, он представил мне своих новых друзей. Хрустальный саблезуб сказал, что его зовут Борм! Я думала, у меня мозг взорвется. Разумный кот… Простите, люди, я сошла с ума! Но это был еще не самый главный шухер дня… Черноволосая герлушка улыбнулась мне своими сладкими губами и пропела: «Будем знакомы… Меня зовут Где-то Там.» Я подумала: «Ах ты, сука!»… Разозлилась как черная мамба… И решила проучить оборзевшую тварь. Укравшую ник легендарной богини кун-шу… Как проучить? Да просто вырвать этой суке сердце! И забить ей в горло. Чтобы оно достало до того места, где раньше стучало… Сердце.

Молниеносный выпад! В следующее мгновение в моих пальцах должно было затрепетать сердце этой наглой твари. Но увы… Все пошло не так! Моя рука поймала воздух. А потом я почувствовала невыносимую боль и пустоту… Такую, что хотелось умереть! Что-то жидкое текло по левому запастью и каплями падало вниз на пол. И мне даже не хотелось опускать глаза, чтобы увидеть… Что это… Кровь. Еще один странный день… Девушка протянула мне раскрытую ладонь. На ней лежали два окровавленных пальца. Безымянный и мизинец… Эх… Она виновато улыбнулась:

– Прости… Я правда Где-то Там.

В очередной раз я убедилась, что людям надо верить. А за пальцы не волнуйся, Смерть! Через полгода отрастут… Само собой, что Борм оказался «хрустальным бормонидом», которого Где-то Там отжала у монахов с Бетельгейзе. Хотя не скажешь, что он от этого пострадал. Скорее даже «нет», чем «да»… Вся жизнь отважной кун-шуистки стала доказательством пословицы: «Не делай это дело против ветра!» Она сделала… И бухает сутками. Бутылку вискаря из рук не выпускает. За ней гоняется армия безжалостных монахов… И все равно я с ней готова хоть сейчас поменяться. Потому что двадцать первый дан – это КОСМОС, вашу мать, просто КОСМОС.

Вслед за мной на крышу Эрмитажа спрыгнули космические негодяи. Кукла Банш, Костыль и Паштет… Тут уже Эрму и Где-то Там настал черед удивляться! Они офигели от того, что бледно-розовые челы могут спокойно тусоваться без скафандров и не дохнуть. Узнав, что галактические пираты прибыли из другого измерения, Эрм воскликнул:

– Возьмите меня к себе, ребята! В ваш счастливый мир.

Кукла Банш ухмыльнулась:

– Это легко устроить! Надо просто сдохнуть.

Все складывалось так клево! Мы встретились с Эрмом… Я познакомилась с Где-то Там… Осталось только достать водяру, закусь и радостно напиться прямо здесь на крыше. Курить «Честерфилд» и «Золотую Яву». И плевать на все, что внизу. В мире БОГов тоже бывают клевые питерские вечера. И ночи…

Неожиданно все изменилось. Вечеринка на крыше Эрмитажа сдохла, так и не начавшись… Послышался вой полицейских сирен. Гипербабоны ровным клином опустились на Дворцовую площадь. Из них попрыгали бойцы и заняли позиции вокруг зеленого особняка. Борм еле успел смотаться вниз, захлопнуть двери дворца и заклинить их пулеметными турелями… Когда он вернулся, мы закрыли вход на крышу и завалили его трупами монахов. Легавые все прибывали… Площадь ощетинилась стволами бластеров… Со стороны Дворцового моста уже подходила другая полицейская банда. А как их еще назвать? «Добытчики спинного мозга»? «Аннигиляторы небесно-голубых девчонок»? «Волки позорные»! Такую пьянку запороли… Усиленный мощным мегафоном голос главного муниципала поплыл над миром:

– Сдавайтесь, нищеброды! Мы вас все равно убьем. Но если вы сдадитесь, то еще недельку поживете. Мы аккуратно отсосем ваш мозг. А потом усыпим с любовью. Вколем любой наркоты на выбор… Умрете как короли.

Где-то Там беззлобно пнула носком сапога чью-то оторванную по всем канонам кун-шу лысую голову… Она покатилась как футбольный мяч и упала с крыши вниз. Через пару секунд послышался глухой звук удара, за которым последовали возгласы: «Твою мать!», «Охренели, суки!»… Королева звездного кун-шу подошла к самому краю карниза, выбросила вверх обе руки с оттопыренными средними пальцами и крикнула:

– Поцелуйте меня в зад!

Ответ полицейских не заставил долго ждать. Засверкали лучи боевых лазеров, от разрядов плазмы стало светло как днем. Муниципалы открыли огонь. Они решили стереть нас с лица земли. И не только нас… Под ураганной канонадой лопались окна на всех этажах. Разлетались на куски тысячелетние стены Эрмитажа. В дворцовых залах начался пожар. Горело все. Картины, мебель, антикварный паркет, бесценные произведения искусства. Лучи тяжелых лазеров безжалостно кромсали дворец. С грохотом рухнула главная арка. В огромных залах падали колонны и обваливались потолки. Языки пламени и густые клубы дыма уносились в вечернее питерское небо! Эрмитаж умирал… И мы вместе с ним… Не было никакой возможности спастись. Муниципалы не оставили нам ни шанса. Только сидеть и ждать, когда у них «закончатся патроны». Хоть и ежу было понятно, что мы сгорим гораздо раньше… На соседних крышах засели полицейские снайперюги. И не давали даже высунуться, чтобы посмотреть и убедиться в том, как все хреново… Я закрыла глаза и стала думать о хорошем. Не хотелось дохнуть с негативом в голове… Потому что это не клево.

Я стала думать о родной планете, о безлюдных пляжах, об одежде из песка… О тебе, родная! И в этих мечтах все было так шикарно. Мы вдвоем на пустынном пляже… Охренеть! И тут меня толкнула локтем Кукла Банш:

– Очнись, подруга! Что-то происходит… Они все заткнулись.

Я вынырнула из мечты. Кругом плескалась тишина… И нарастающий странный гул. Бездонный, как приглушенное всхлипывание ребенка. Или кошачье урчание?… Со всех сторон. Океан обиженных детей… Или океан… Голодных кошек?! Я подползла к самому краю крыши и посмотрела вниз. Полицейские в срочном порядке пытались улететь. Но гипербабонов на всех не хватало. Полиция переживала не лучшие времена. Многие пришли пешком. И наверное сильно пожалели об этом… Во всех переулках, примыкающих к Дворцовой, шевелилась живая масса. В сумерках блестело бескрайнее море глаз. Как будто звездное небо упало на землю… Зомбо-кошки!… Они стекались со всех сторон, угрожающе рычали и неумолимо сжимали кольцо. Полицейские перестали психовать и заняли оборону вокруг Александрийского столба. Или просто приготовились сдохнуть… Зомбо-кошки!… Сколько их?… Сотни?… Тысячи?… Зрелище было эпичным. Мохнатые бойцы подступили к самому краю Дворцовки… На остов разбитого гиперлета забралась черная кошка и рявкнула так, что в горящих окнах Эрмитажа лопнули последние стекла:

– ТАМ-М-М-М-М… Е-Д-Д-А-А-А…

Это был сигнал. Голодное море зомбо-кошек хлынуло на площадь и поглотило пару сотен полицейских. Они даже не стреляли. Потому что поняли, что это КРАЙ… Такие дела, Смерть. Люблю… Целую… Твоя Тень.»