Читать книгу "Мы просто снимся бешеной собаке…"

22

«Салют, родная! Как дела у моей Смертушки? У меня тут полный улет… Только мы сегодня утром с Эрмом собрались выдвигаться, как случилось неожиданное. Резиденцию нашего БОГа взяли в оборот. Какая-то безумная банда мародеров высадилась на Дворцовке… Мы наблюдали за ними из окна… Сначала они орали друг на друга, что-то выясняя. Естественно, в радиоэфире. А со стороны, так просто махали руками как придурки. Довольно мерзкое зрелище. Толпа вооруженных до зубов космонавтов пытается нагнать страху на окружающую реальность бытия. Потом они вдруг успокоились… И послали к нам парламентера! Он предложил Эрмитажнику собрать вещички и покинуть свои аппартаменты в течение часа. Мол так решили Вантуз и Заначка, командиры Объединенных Бригад Освобождения Сознания. У бледно-розовых странная тяга награждать громкими именами любую мало-мальски значительную хрень. Например, три десятка грязных оборванцев с подержанными плазмометами могут вполне комфортно рассекать по улицам Питера под гордой аббревиатурой «ОБОС».

Не прошло и трех минут, как, вразрез со всеми принципами дипломатии, которые безоговорочно трактуют неприкосновенность парламентера, этот крендель, с белой салфеткой, получил пинка под зад. От меня… По всем правилам звездного кун-шу. Так что летел он по воздуху метров десять. И шлепнулся, совершенно обалдевший, в удивленные объятия своих друганов. Ну все, конечно, похватались за стволы и ринулись штурмовать парадник. Да только Эрму видно не в первой было разруливать такие косяки. Пока я разбиралась с обосовцем, Эрмитажник выкатил на главную лестницу две автоматические самонаводящиеся пулеметные турели времен Великой Войны… И когда мародеры появились в дверном проеме, их встретил какой-то уж совсем нереальный град свинца! Даже жалко стало пацанов. Человек десять тут же полегли, измочаленые в брюссельскую капусту. А Эрмитажник спокойно сидел на ступеньках и наблюдал за всем этим, с таким видом, как будто в сотый раз смотрел когда-то любимый, но давно уже доставший до печенок боевик… Он сказал мне, что за окна можно не беспокоиться. Там давно уже стоят стеклопакеты из прозрачного титана. Но есть еще черный ход, который он, скорее всего, не закрыл. Так как утром ходил выбрасывать в Неву мусорные мешки за неделю. И что мне лучше наведаться туда и «прозондировать почву», а то как бы кто не попытался просочиться с той стороны! Проклиная в душе его беспечность я отправилась к черному ходу.

Который он действительно не закрыл! В огромном зале с высокими сводчатыми потолками уже вовсю шуровали обосовцы. Человек пять или шесть. Они пялились на бесценные полотна древних мастеров и взламывали музейные витрины, набивая антиквариатом свои заплечные мешки. И вот значит… Тусят они, позабыв про все на свете, с охреневшими от жадности глазами. И тут такая появляюсь я… Без скафандра! Маленькая девочка с голубоватой кожей и золотыми волосами в готичном черном кожаном плаще, полы его волочатся по тысячелетнему паркету, подметая на ходу осколки разбитых витрин. Как настоящая Тень… Я улыбаюсь своей полузастенчивой грустной улыбкой одними уголками губ. Увидев такое чудо, дяденьки-бандиты на секунду замирают… Я подхожу к ближайшему из них… И парень буквально тает под взглядом моих невозможнопрекрасносерых глаз. Он уже представляет себя в раю. Среди обнаженных ангелов. Которые все похожи… На меня. И я отправляю его туда! Одним движением руки. Туда… Или может быть, в какое-то другое… Место. Молниеносный выпад… Считанные доли секунды. И вот уже в его груди зияет открытая рана, величиной с мой кулак. Кровь хлещет во все стороны водопадом. На моей ладони какое-то время еще пульсирует его большое… Теплое… Мужское… Сердце. Бандит ошалело смотрит на него сквозь забрало гермошлема… И тут же умирает. Падает как подкошенный в груду стеклянных осколков. Я переворачиваю ладонь… Окровавленное сердце соскальзывает с нее и шлепается на пол. Толстой подошвой сапога я размазываю этот трепещущий полуживой еще внутренний орган по паркету… В мясо. В кровавый фарш… Так будет со всяким! Ни один урод не смеет представлять меня в своих мечтах. И в снах. Пока я сама… Этого… Не захочу.

Еще два быстрых как молния броска. Еще два сердца жалобно пискнуло и захлебнулось собственным фаршем под моим шнурованным сапогом. Оставшихся я добила из плазмомета. Сэкономила тебе целую обойму! Так что цени меня, Смерть… Парни настолько обалдели от увиденного, что почти не сопротивлялись. Их руки потянулись к бластерам, но чисто машинально… Потому что их разум уже был на полпути из тела! Наверное, они подумали, что я дьявол. Или сатана. А может… Смерть?… Ха-ха… Ну точно, они приняли меня за тебя, подруга! Я тут пашу, не разгибаясь, а все лавры достаются тебе. Когда пришел Эрмитажник и все увидел… Он просто достал свою золотую литровую флягу вискаря и молча выпил половину… Залпом. Видать не привык к таким вещам. И сказал, что так даже он не может. Да и никто не сможет… На Земле. Я попросила у него глоточек… И он отдал мне всю фляжку! Подарок… На счастье. Так-то вот… Я сделала пару глотков… Ничего так. Бодрит… Бледно-розовые тоже знают толк… В бухле.

Эрмитажник сообщил, что все члены доблестной группировки ОБОС, штурмовавшие здание, доблестно полегли под огнем турелей. Опасности вторжения больше нет… Остатки дня мы потратили на то, чтобы оттереть от крови охреневший от побоища паркет и восстановить музейные витрины. Эрм сказал, что, раз он здесь главный, все должно быть в лучшем виде. И он, как историк с дипломом, просто обязан поддерживать везде порядок и чистоту… Такой глючный чел! Земная цивилизация еще сто лет назад накрылась медным дельта-тазом, а Эрм до сих пор ходит и тряпочкой протирает каждый сантиметр ее обломков… И осколков… Я, конечно, помогла ему. Ведь он такой клевый! Да не в том смысле, в каком ты подумала. Хотя может… И в этом тоже. Да шучу я, шучу! А может… И нет. Да ладно, не грузись, Смерть! Ты же все равно круче… Может быть… А-ха… Я только тебя люблю. Ты же знаешь, что я твоя на веки вечные. Только смотри, сама в него не влюбись! Что-то уж слишком быстро вы спелись. Даже как-то… Странно. Ни дай бог, короче, Смерть… Урою! Раз и навсегда… Конец связи.»

Да-а… Уж. Тень погуляла на славу! Заодно и кун-шу свое подточила… Бедная девочка! Она же спать спокойно не сможет, если в каком-нибудь кругосветном мочилове не вырвет у врагов парочку сердец. Сэкономила мне обойму! Да после этого боя плазмы наверное, валялось кругом как грязи. Хоть в лукошко собирай… Ну конечно! Просто и тупо завалить мужика из бластера – это же так банально! И так несовременно… А выдрать ему сердце из бочины ловким приемом кун-шу – вот это да! Самое оно… Что мне с ней делать? И откуда в ней столько жести? Нежный трепетный ребенок. И в тоже время… Никакой жалости к врагу! Ну ладно… Ну вырвала ты сердце. Выпендрилась, слава дьяволу! Так положи ты его аккуратненько рядом с телом… Вымой руки и садись за стол… Так нет же! Надо это сердце еще и размазать каблуком по дорогущему антикварному паркету… Брр!… Я даже представить не могу такое. Сразу хочется всех убить… Хорошо, что мы с ней не встречаемся! Хотя, конечно, это плохо. Но блин… Не хотела бы я присутствовать при подобной демонстрации. Этого гребаного кун-шу.

После завтрака мы с Эрмом уложили вещи, проверили ультразвуковые замки на всех дверях и окнах, вышли на улицу, оглянулись, чтобы окинуть прощальным взглядом зеленое здание Эрмитажа… И отправились в путь. Нам предстояло добраться до салона подержанных гиперлетов. Его владельцем был кореш Эрма. И он вроде-как мог, по старой дружбе, сдать нам гиперлет в бесплатную аренду. На этом летающем шедевре бледно-розовой мысли мы вполне сумели бы добраться до Петергофа. Салон находился на Васильевском острове. Чтобы туда попасть, мы решили спуститься в подземку. Эрм сказал, что на поверхности полно мародеров. А главное, есть шанс наткнуться на полицейский патруль! И первая же такая встреча может стать для нас обоих билетом в один конец. В Край Лесов Богатых Дичью и Озер Полных Рыбы… Ну не любят здесь небесно-голубых.

Ближайшей станцией метро оказался «Невский проспект»… Предстоял опасный переход по Невскому до Казанского собора. И не менее опасный спуск в подземный лабиринт Санкт-Петербургского метрополитена. Эрмитажник сказал, что сейчас вся полиция и мародеры, скорее всего, дрыхнут после ночной попойки и дележа награбленной добычи. И у нас есть отличный шанс проскользнуть. Он попросил меня, что бы не случилось, полицейских не валить! Иначе на нас спустят всех собак. И тогда одиссея «В поисках потерянного Генератора» закончится, не доходя до эскалатора питерской подземки. Держа пальцы на кнопках плазмометов мы двинулись через абсолютно пустынную Дворцовую площадь… Александрийский столб несокрушимой твердью возвышался над постапокалиптическим миром. Величественный и гордый символ бесконечной жизни. Бледно-розовые превратились в БОГов. Но все равно не перестали… Быть.

Мы пересекли площадь и достигли огромной полукруглой арки. Пройдя под ней мы с Эрмом очутились в небольшом переулке. В конце которого нас уже подстерегал, полный неожиданностей и неизвестных опасностей, вечно молодой и вечно пьяный… Невский проспект.

23

Вспышка света… Я лечу куда-то вниз… Невский растворяется в зеленой дымке. Радужные кольца и разноцветные всполохи слепят глаза… А нефигово вставило… Разрешите представиться: «Эрмитажник в коме!» Обычно, в такие моменты, вся жизнь проходит перед глазами. А передо мной так никто и не прошел. И только она… Смотрела на меня. Девочка с золотыми волосами. И кожей цвета неба… Восхитительно прекрасная! И такая… Это конец. Я падаю вниз… Она летит рядом со мной. Кончики пальцев ее руки ласково гладят мою ладонь. Она смотрит мне в глаза. И улыбается нежной полудетской фантастической улыбкой. Одними уголками… губ. Неожиданно все вокруг окутывает беспросветный чернильный мрак. Радужные всполохи исчезают в нем. И она… Тоже… Куда ты? Останься со мной… Прошу. Сознание покидает меня. Прощай… Тень. Увидимся… Смерть.

Ничего не осталось вокруг. Только мрак. Я открываю глаза… И вновь закрываю их. Я один. Проходит какое-то время. Может, пять минут. А может… Год? И вдруг… Раздается щелчок! Скорее даже в моей голове, чем извне. Просто какой-то условный рефлекс выключателя. Или… Включателя?… Неожиданно все вокруг меняется! И со всех сторон… Загораются… Звезды! Везде. И даже… Под ногами. Вот это достойный конец… Для БОГа. Комната Смерти а-ля «планетарий отдыхает». А в том, что это комната, нет уже никаких сомнений. Хотя скорее, бесконечно огромный зал… Я стою на прозрачной горизонтальной поверхности… И попираю ногами звезды. Жесть… Оглядываюсь по сторонам… Стеклянные стены убегают куда-то вдаль. Я даже боюсь себе представить: сколько веков потребуется, чтобы добрести до одной из них? Да и есть ли вообще они?… Эти стены. Где-то далеко впереди я замечаю зеленое светящееся пятно. И рядом с ним два силуэта… Люди! Двуногие прямоходящие… Первый раз за много лет я радуюсь предстоящей встрече с себе подобными. Беспощадный, искрящийся как бенгальский огонь, клубок эйфории подкатывается к горлу… Я судорожно сглатываю его. И устремляюсь навстречу судьбе.

Я подхожу поближе… Вспыхивает и снова гаснет изумрудный круг. И загорается вновь. Он испускает мягкие волны света в полумрак, освещая два лица, как будто выточенные из зеленоватого мрамора. Люди… Они заметили меня! Один из них, высокий парень с распущенными длинными волосами, приветливо машет рукой. Рядом с ним на полу в позе лотоса сидит миниатюрная девушка. Очень красивая… Легкие пряди темных волос. Загадочная улыбка… Тонкий аромат бездонной ночи на губах. Она смотрит на пульсирующий зеленый круг и о чем-то размышляет. Я подхожу вплотную. Девушка поворачивает голову и поднимает на меня свои пронзительные карие глаза. Они захватывают душу мертвой хваткой и тащат в неумолимую бездонную даль… В глубине я все еще надеюсь, что это сон.

Длинноволосый парень улыбается и протягивает мне руку. Я жму ее. Первые слова готовы сорваться с его губ… Но я уже знаю, кто он такой.

– Ну да, это я и есть… Дмитрий Вечер. Собственной персоной! А это – Маша. Извини… Она сейчас медитирует, поэтому не особо расположена трепаться. Даже с БОГом… Располагайся, друг! И чувствуй себя как дома.

– Здорово, ребята! Тут так… Глючно. И я даже спрашивать не хочу, как вы так мощно это все замутили… Вы здесь. Со мной… Черт возьми! Наверное, на самом деле я сейчас валяюсь в коме посреди Невского проспекта. И Смерть дышит мне в лицо. А может, даже пытается откачать! И даже делает мне искусственное дыхание… Рот в рот.

– Ну да… Примерно так все и происходит. И могу тебя обрадовать… Чтобы вернуть твою душу в тело, она действительно применяет… Все известные медицине средства.

– Блин… Круто! Жаль только, что я не могу насладиться собственной откачкой… В полной мере.

– Возможно, у тебя еще будет шанс. Хотя… Зачем забегать вперед? Главное, Эрмитажник, что ты попал… Сюда.

– И давно вы здесь?… И надолго?

– С тех пор, как деактивировали мой гамма-плазменный заряд. И сдается мне, что это все очень… Надолго.

– А откуда ты знаешь? Про Смерть… Про Невский… Про то, как меня зовут.

– Ну… Понимаешь… Нам с Машей тут заняться было особенно нечем. Впереди у нас целая вечность пустоты и покоя. И вот… Шутки ради… Я придумал для нее… Тебя! И весь твой… Мир.

– Ты гонишь, родной!

– «И как это раньше пацаны в реале встречались со своими герлушками? Це-ло-ви… Нет. Це-ло-вались! Даже слово из памяти выветрилось. Ну дела…»

– А-а-а-а!… Че-е-е-рт!…

– Мысли… Твои… Которые придумал я. Эрм почувствовал, что руки его дрожат. Он поднял голову вверх. Там были звезды… Миллионы звезд…

Сильная дрожь в руках… Я пытаюсь сдержать свое тело и не могу. Взляд устремляется вверх. Звезды… Миллионы звезд…

– Мать-перемать… Не может быть!… Крыша едет… Я же только два дня назад утопил вашу дохлую цивилизацию в Неве.

– Не ты… А я.

– Охренеть! Может, тогда ты еще мне что-нибудь расскажешь? Например, зачем я втюхался в эту историю с двойной инопланетянкой Тенью-Смертью?

– Ты влюбился, Эрмитажник! Первый раз за сто лет. В живую девушку… Во вражеского секретного агента. И твоя любовь станет фатальной. Для всего вашего… Мира.

– Твою мать!… Твою мать!… Твою мать!… Твою мать!… Твою!… Мать!

– У Тени и Смерти задание: найти и уничтожить ваш генератор анти-дельта-поля. Чтобы их сверхновая, которая должна вот-вот родиться, выжгла своим излучением остатки вашей бледно-розовой цивилизации. А тебя… По уставу… Когда задание будет выполнено… Они должны… Убить.

– Ну ты и урод в натуре! Да Джек Потрошитель по сравнению с тобой – просто горсточка мертвых тараканов! Как же ты можешь такое творить?

– Что поделаешь. Маша попросила меня придумать что-нибудь… Фатально-драматическое! Ну типа ей очень хочется… Поплакать.

– И я даже не смогу тебя сейчас прямо здесь придушить? Потому что руки мои пройдут через тебя, как сквозь туман?

– Да нет, почему?… Можешь. У меня все по чеснаку.

– Ну конечно! Да сто пудов не все так просто… А-а! Ясно… Если я тебя сейчас, с подруженцией твоей, кокну, то останусь тут один. И в свой мир никогда не вернусь… Ведь он же в твоей голове! И умрет вместе с тобой. То есть я сам грохну всю свою Вселенную… Какая же я сволота! Вернее… Ты.

– Когда я сдохну… Умрет не только твой мир. Но и ты… Сам.

– Так зачем же ты тогда меня приволок сюда, гребаный «папаня»?

– Ну… Типа… Ты так понравился Маше! Что она захотела познакомиться с тобой… Лично.

Ярость клокочет во мне как вулканическая лава. Я поворачиваюсь к подруге Вечера и обрушиваю на ее голову весь свой многотонный гнев:

– Ну здравствуй, Машенька, солнышко… Вот он я! Весь как на ладони. Смотри, какой я сексуальный да накачанный! А может, мне прямо здесь и разложить тебя, золотце?… И трахнуть прямо на этом зеленом светящемся круге? Или на такое у твоего пацанчика фантазия не распространяется?… А ты намекни ему, Машенька! Он же для тебя на все готов… Да вы просто две оборзевшие бессердечные скотины… Возвращай меня назад! Не хочу я больше видеть вас, уроды.

Маша окидывает меня довольным взглядом… Она старается быть серьезной, но глаза ее смеются и ликуют от восторга. Она встает, подходит к Вечеру, берет его за руки… Нежно обнимает… Поднимается на цыпочки и дарит ему глубокий бесконечно долгий поцелуй. Тонкие женские руки змеями обвивают его шею. Он осторожно поддерживает ее за талию. Их губы соединяются в вечном экстазе. Несколько минут продолжается эта немая сцена, во время которой у меня все внутри буквально закипает от тихой ярости. А в голове красным знаменем реет один единственный слоган: «ТВОЮ МАТЬ!»… Потом они отстраняются и долго смотрят друг другу в глаза. Улыбаясь, каким-то своим мыслям, Маша говорит бойфренду:

– Димка… Он действительно крут… Просто нереально! Ты настоящий волшебник. Я очень довольна! Спасибо тебе. А теперь отпусти его… К ней.

– Конечно, милая! Я так счастлив… Удачи, Эрм! Не волнуйся, ты ничего не будешь помнить о нашей встрече, когда вернешься к своей ненаглядной Смерти… И Тени.

– ДА ИДИТЕ ВЫ ОБА В ЖОПУ!

Звезды меркнут вокруг меня и гаснут одна за другой. Я проваливаюсь в зеленый туман с радужными кольцами и всполохами разноцветного огня. Как же я вас всех ненавижу… Люди.

24

«Здравствуй, Тень! Как там твое «ничего»? Наши дела пока идут весьма неплохо… Утром мы с Эрмитажником наконец-то снялись с якоря и покинули его гостеприимные хоромы. Но как только мы вышли на Невский проспект, с Эрмом случился странный приступ… Он успел сделать лишь пару шагов и тут же упал как подкошенный! Пульс его почти исчез. Я сделала все возможное, чтобы привести его в чувство. Минут через пять он очнулся. И сказал, что видел странный сон. Но мало что запомнил. Только звездное небо и светящийся зеленый круг. Больше ничего… После этого мы двинулись дальше. И около развалин Казанского собора наскочили на полицейский патруль. В гиперлете, припаркованном у стены, спали вповалку в разных забавных позах несколько служителей закона… Сначала я подумала, что Эрмитажник после приступа совсем страх потерял. Потому что он ухмыльнулся, подошел к полицейским и начал тыкать одного из них стволом в забрало гермошлема и приговаривать: «А ну вставай, салага! Рапортуй по форме: сколько дедушке до дембеля осталось?» Кто такой салага и что такое дембель я так и не узнала… А ошалевший от такого обращения полицейский подорвался спросонья и чуть не разрядил в Эрма всю обойму из табельного бластера. Но в последний момент, в его перекошенном от злобы лице, что-то прояснилось… И он заорал что есть мочи: «Твою мать!… Это же ты, скотина!… Упор лежа!… Сто раз упал-отжался!» После этого начались всякие слюнявые обнималки и прижималки. Два здоровых мужика радостно голосили на весь радиоэфир и без конца дубасили друг друга по спине. Эти бледно-розовые иногда ведут себя так странно.

Полицейского звали Мишка-Смайл. Оказалось, что они с Эрмитажником, еще сто лет назад, учились в одном универе на историков. Потом их забрили в армию и должны были послать на линию фронта в самое мясо. Накануне отлета парней отпустили домой. Попрощаться с родней… А на следующий день родилась сверхновая, и уже некому стало их отправлять. Да и некуда… После этого пути друзей разошлись. На целых сто лет… И вот теперь они сидели на капоте гиперлета, обняв друг друга за плечи вспоминали прежние времена и не могли наговориться. Остальные члены боевой полицейской единицы, под кодовым названием «гипербабон», уже давно были разбужены диким ревом радиопередатчиков, которые чуть не закоротило от воплей, сопровождавших встречу старых дружбанов. Переминаясь с ноги на ногу они обступили Эрма и Смайла со всех сторон. Сквозь запотевшие стекла гермошлемов светились их заспанные улыбки.

После того, как страсти немного улеглись, парни вспомнили обо мне. Смайл оценивающим взглядом просканировал мою фигуру с ног до головы, задумчиво передернул затвор лучемета и пробасил: «Слушай, Эрм… Я знаю, ты классный пацан и доверяю тебе, как самому себе. Но убей меня бог, если у этой девушки кожа не отливает небесно-голубым!… По всем правилам военного положения, которое еще никто не отменял, я обязан задержать вас обоих и сообщить обо этом „куда следует“. Что ты на это скажешь?» Эрмитажник воскликнул: «Что скажу?… Да иди-ка ты на хрен, родной! Ты не сделаешь этого, потому что ты мой кореш. И наше пацанское прошлое не позволит тебе опуститься до роли быдла и стукача!» Смайл усмехнулся: «Ты прав как всегда! Не стану я вас вязать. И парням своим скажу, чтобы молчали. Но ты хотя бы можешь нас просветить, что за дерьмо ты сейчас разгребаешь на пару с этой очаровательной небесно-голубой девчонкой?» Эрм посмотрел в мою сторону, помолчал… А потом пожал плечами и скормил полицейским ту же самую душераздирающую лапшу, которую я, не так давно, повесила ему самому, на его «суровые пацанские ушки». И мне даже стыдно стало… Веришь-нет, Тень? Я стояла и стремалась, что обманываю этих несчастных бледно-розовых парнишек. Может быть, в душе они и понимали, что моя история – полный гон… Но отмахивались от правды, потому что доверяли своему командиру Смайлу. А он верил Эрму… Такой странный народ эти БОГи! Я здесь всего несколько дней, а уже жалею о многом из того, что нам предстоит совершить… Эти бледно-розовые – просто нереальные сволочи! Они затягивают нас в свой спейс, выворачивают душу наизнанку и каким-то им одним известным способом заставляют их любить. Да они просто нагло переманивают нас на свою сторону! Вот уроды.

Выслушав Эрмитажника парни подумали… И предложили нам свою помощь! Это был удар под дых. Да они что, совсем с ума посходили? У меня же на лбу написано: «СМЕРТЬ БЛЕДНО-РОЗОВЫМ!» Если выберемся из этой заварухи живьем – точно подам в отставку! Ты, Тень, как хочешь… А мне хватило уже по самые помидоры! Ну как можно использовать в столь мерзких целях этих милых веселых небритых парней? Они роют могилу своей цивилизации с улыбкой на лице. С шутками и прибаутками! С хлебом-солью и паштетом… Придурки конченые! Ненавижу их всех.

Узнав о наших планах, Смайл начал категорически возражать против спуска в метро. Он сказал, что путь через подземку очень опасен… Лучше уж он сам подбросит нас до Васьки на гипербабоне. А его пацаны пока пошерстят по развалинам ближайшего супермаркета на предмет обнаружения шотландского виски «для опохмела после вчера». По воздуху дорога не займет и двадцати минут, а в обвалившихся подземных туннелях можно проплутать и сутки… Эрмитажник очень обрадовался такому неожиданному подспорью в дороге. Он все время бросал на меня героические взгляды в духе: «пацан сказал – пацан сделал!» и весело подмигивал. А мне что-то было не очень прикольно… Бледно-розовые везли меня навстречу своей собственной гибели… Вот такие дела.

До Васильевского острова Смайл нас так и не доставил. Уже на подлете к Расстральным колоннам в наш гиперлет угодила ультразвуковая ракета, пущенная каким-то придурком с берега. Да-а… Не любят в этом городе полицию и все, что с ней связано! Пассажирский отсек, вместе с нами, успешно катапультировался, а останки гипербабона навсегда исчезли в волнах Невы… Пока опускались на парашюте к Расстральным, разъяренные Эрм и Смайл залили всю набережную кубометрами плазмы. Бесстрашный крендель с ракетницей, наверное, не успел даже подумать: «Говорила мне мама: „Не делай это дело против ветра!“.» Спустившись вниз мы нашли его обгоревший скелет. Он сидел, прислонившись спиной к парапету. А его удивленные костлявые пальцы тянулись в небо и до последнего сжимали обе пятерни в знаменитой бессмертной композиции глухонемых всех времен и народов под поэтическим названием «fuck off». Питерская панк-революция пережила все мировые и галактические катаклизмы. И оставила нас без колес… То бишь без крыльев.

Весь дальнейший путь пришлось проделать пешком. На что и был потрачен остаток дня. По пути мы раза три напарывались на засады мародеров… Которые, после общения с нами, становились «мертвыми засадами». Я хоть и не корифей кун-шу, но из бластера в глаз попаду за километр, даже макияж не пострадает. И парни мои оказались такими же: «палец в рот не клади»! Неожиданная потеря средства передвижения сильно их разозлила. Поэтому, на своем пешеходном пути в магазин гиперлетов, они грустили. Сильно злобствовали… И валили все, что валится.

Под занавес нашей василеостровской одиссеи мы угодили в логово зомбо-кошек… Сто лет назад дельта-волны облучили кошек. Сделав их бесплодными и бессмертными разлагающимися трупиками, все время хотящими есть… Зомбо-кошки уничтожили почти всю живность в городах и пригородных зонах. Они сбивались в огромные стаи и с последним лучом заходящего солнца выбирались из подвалов на охоту. Передвижение по ночному городу стало практически невозможным. Мы еле отбились от одной такой «мохнатой братвы». Когда боеприпасы подошли к концу, нам не оставалось ничего другого, как спасаться бегством. Даже не знаю, кому пришлось хуже: мне, в кожаном плаще до земли, или парням в скафандрах. Хорошо, что мы уже были почти у цели. Предупрежденный заранее владелец магазина открыл нам дверь. И захлопнул ее перед самым носом разъяренного кошачьего зомбо-стада. Мы спаслись для великой цели. Меня распирает от счастья. До встречи, Тень. Люблю тебя… Целую… Конец связи.»

Да уж… Смерть погуляла на славу! Мародеры, зомбо-кошки, взорванный над Невой гипербабон…. Опять загробастала все самое интересное, а мне оставила лишь прогулку до Петергофа в подержанном гиперлете со сломанным кондиционером. Я тренируюсь в поте лица… Познаю таинства кун-шу… А все заварухи достаются Смерти. К ней просто липнут всякие неприятности. А она их терпеть не может. Все время ворчит: «Пашу, блин, как лошадь за обоих!» А я что, виновата? У нее жизнь как боевик. А у меня – как сопливая мелодрама. Конечно не всегда… Но на ее долю все равно выпадает больше кровавых встреваний. Не знаю почему… Может, карма?

Я лежу на кровати в большой светлой комнате с роскошной мебелью и тяжелыми парчовыми шторами на окнах. Наверное, это и есть магазинчик «моего старого кореша Бюргера», как называл этого парня Эрмитажник. Ну что ж… Пора на выход! Может, и на мою половину пятой точки найдутся какие-нибудь приключения. Не все же Смерти порох нюхать.