Читать книгу "Мы просто снимся бешеной собаке…"

13

«Привет, Смерть! У нас тут такие замесы начались, что я уже в глубоком шоке. Я всегда подозревала, что у бледно-розовых мозги набекрень. Но никогда не думала, что настолько. Ощущение такое, что они вообще с головой не дружат. А если дружат, то по большим праздникам! Ито не по всем… Восьмое марта и Новый год – стабильно, остальные – как попрет… Ну а про людоедов я вообще молчу. Не волнуйся, они нас не съели! Хотя пытались… Но увы и ах. Увидеть седого бога на фоне миллиона звезд как видно не судьба. Мы не достойны… Да и хрен с ним. Зато живы! Все Окей, конечно, тот еще пророк. Такое шоу замутил – индейцы майя отдыхают.

Он завалился к нам в сарай под вечер, весь такой румяный и счастливый. И поздравил нас всех с Днем Большого Перехода. Сказал, что первой зажарят Куклу Банш. И это просто охренительная честь… Вот свезло, так свезло! Первая жертва всегда идет на стол пророка. Любой из людоедов за такое бы душу продал… Те, кого съедает пророк, сразу попадают в рай! И Вечер выкуривает с ними священную трубку зелья. Но мароеды не едят друг друга. Они, как проклятое племя глашатаев воли божьей, посланы на Землю нести свет и отправлять избранников в объятья бога… Всех, кроме себя! Путем съедения, конечно… И все их ненавидят. Считают извращенцами… А они всего лишь отправляют хороших девочек и мальчиков к Деду Морозу.

Приспешники Все Окея видели, что в бытовухе мы тусуем без скафандров. И это упростило весь процесс. Мароеды были счастливы безмерно. Потому что мы подарили им возможность провести Ритуал Перехода так, как описано в древних книгах. Слово в слово… Хотя поесть нам все равно не дали. Сволочи… Но зато дали выпить! В честь праздника… С голодухи водочка вставила так, что просто офигеть! И я даже нашла какой-то первобытный кайф в созерцании дикой пляски двух десятков пьяных космонавтов вокруг зеленого ритуального круга. Понятно, нас не развязали… А поили, словно детишек, из бутылочки. Я сказала Все Окею:

– Эй… Ты что, как не пацан? Мы с тобой вчера чуть не трахнулись по пьяни, а ты даже развязать меня боишься.

Он ответил:

– Да, боюсь! Ибо наслышан… Как ты одна полицейский патруль положила. Мы не питекантропы, радио тоже иногда включаем. За каждого из вас миллион галактов дают. А за тебя – два! Даже за мертвую… И в скобочках советуют: небесно-голубую бабу валить обязательно… Так что, теоретически, мы уже тут все миллионеры.

– Ну и сдал бы нас легавым… Церковь бы построил. А то как бомжи тусуетесь по чужим сараям.

– Точно, офигенный план! Спасибо, вкусняшка… Но не любит нас полиция. Не знаю, почему… Мы ведь только добро несем! И еще ни одного муниципала не отправили в ад. А только в рай…

– Зачетная вера! Правильно, хватит им по свалкам мародеров гонять. Пускай у Вечера молодильные яблоки стерегут.

– Да нет у него там яблок… Только звезды, бесконечная трубка голландского самосада и грустная телка, до боли похожая на Лауру Лион. Которой он впаривает истории про наш безумный мир.

– Круто… Я уже сама к вам хочу! Я просто обожаю Лауру Лион… Возьмите меня к себе! И развяжите.

– Ага… Сейчас! Вот только отбежим на пару километров. А то жить так захотелось, просто мочи нет.

– Козел ты, Все Окей… Иди, убей Баншиту! Она на алтаре вся извелась. Водяра отпускает… Скоро все это будет уже не так смешно.

Кукла Банш лежала на мраморном алтаре в центре зеленого фосфорного круга. Ну может, алтарь был и не мраморный… Может, это был обычный холодильник из фермерской кухни, наполовину вкопанный в землю? В сущности, какая разница? Главное, что он служил алтарем… Баншита лежала на нем абсолютно обнаженная. Из одежды – только ремни, стягивающие запястья рук и щиколотки ног. Она была такая вся намазанная ритуальным кремом и жутко сексуальная. Эх, Смерть… Я прямо чувствую, как скрипят от ревности твои суставы. И сверкают яростью глаза… И сжимаются твои дрожащие от злобы кулачки… Да ладно, не гасись! Я пошутила… Ты бы выглядела еще круче. Я на тебя бы сразу набросилась как голодная сучка! А на Куклу – нет. Что-то меня удержало… Может, молекулярная сеть? Ха-ха…

Все Окей послушал моего совета и пошел переодеваться в костюм для ритуала. Который тоже не блистал количеством аксессуаров. Он даже скорее «ритуально разделся»… Толпа беснующихся в религиозном экстазе мароедов расступилась. Бой барабанов замедлился и стих… И в середину мерцающего зеленого круга вышел Все Окей. В «ритуальном костюме»… Или в его отсутствии. Узенькая набедренная повязка не в счет. Она еле скрывала то, что порядочная девушка первый раз должна увидеть только после свадьбы. И после пузыря водяры в одно рыло: «Вот теперь не страшно!» Вторым предметом туалета был огромный мясницкий нож. Хотя кому-то он мог показаться средних размеров топором. Не пожалел для Куклы… Самое лучшее нацепил. От сердца оторвал, можно сказать! И повязочка… И ножик… Все Окей! Пророк залез на алтарь, воздел руки к небесам и произнес:

– Кому-то нужен путь, а кто-то сам дорога. Все идут, а он просто есть.

Толпа затихла… Опустившись перед Куклой на колени Все Окей занес руку с ритуальным тесаком и воскликнул:

– Прими нашу жертву, Вечер!…

Рука упала вниз… Но не прошла и середины пути до колыхающейся от волнения испещренной сетью шрамов обнаженной груди Куклы Банш. Пиратка ухитрилась высвободить ногу и лягнула незадачливого пророка в то самое место, которое мешает продвижению по службе не слишком талантливым работникам балета… Все Окей выронил нож, заорал от боли и кубарем скатился с алтаря. Баншита разорвала все ремни и с криком: «Сука! Не уйдешь!» ринулась за ним… Они сцепились и покатились в пыли как дикие кошки. Шипя и царапая друг друга, осыпая проклятиями и пытаясь дотянуться до лежащего невдалеке ножа… Никто не решился им помочь. Тем более, стрелять… Ведь можно завалить пророка! А это – вечное проклятие в аду… Сам Вечер спустится с небес и трахнет тебя в глазницы раскаленной кочергой… И будет делать это вечно! А его герлушка встанет рядом, чтобы рыдать и оплакивать твою несчастную судьбу. И слезы будут падать на горячий металл кочерги, превращаться в пар и улетать куда-то далеко-далеко, в багровеющее закатное небо… Нахрен надо, такое счастье! И поэтому в жестокий спарринг Куклы Банш и Все Окея никто не влез.

Постепенно движения дерущихся замедлились и потеряли ярость. Облако пыли рассеялось, и представшая перед нами картина повергла всех в глубокий ступор… Когда ко мне пришло осознание того, что происходит, я убилась таким истерическим смехом, что все вздрогнули, посмотрели на меня и кто-то даже прошипел: «Заткнись, дура!» Пришлось замолчать… Все Окей лежал на спине и шуровал своими лапами по жутко сексуальной, изысканно шрамированной заднице Куклы Банш. А она извивалась над ним, обнимала руками и бедрами, прижималась и терлась всем телом. Засунув язык ему прямо в рот… Она впивалась в губы Все Окея как в последнее на Земле ленинградское мороженое «Эскимо». Прекрасный обнаженный каннибал и знойная галактическая пиратка… Е-мое!… Картина маслом. Порнографическая сказка в пыли… Волшебная страна Лауры Лион.

Я думала, они займутся любовью прямо там, внутри зеленого круга. На глазах у благодарной ликующей толпы! Все к тому и шло… Но вдруг на задворках захлопали разряды плазмы. И трассирующие лучи бластеров прорезали сумеречное подпитерское небо. Прибежал часовой в обугленном скафандре и заорал, что нас атакуют со всех сторон! И тут же над алтарем зависли два гипербабона, с них посыпались муниципалы и завязался жестокий бой. Я почувствовала, что молекулярная сеть ослабла и скользнула вниз по моему затекшему телу. Костыль и Паштет уже прыгали в толпе дерущихся и махали кулаками. Все Окей освободил нас всех… Один из мароедов изловчился и забросил гранату-липучку на подлетевший слишком близко гипербабон. Машина полыхнула в воздухе, завалилась на бок и врезалась в сарай, который еще не так давно был нашим домом. Второй полицейский гиперлет отступил и с безопасного расстояния открыл огонь. Кукла Банш забралась на алтарь в чем мать родила и поливала во все стороны из плазмомета. Я решила, что пора и мне повоевать, врубила концетрацию кун-шу и как черная молния замелькала между дерущихся мароедов и полицейских. Ништяк… Люблю такие драки. Самый сенокос… Наверное, легавые уже знали о моем кровожадном стиле. Потому что, стоило мне вырвать парочку сердец, как они ломанулись кто куда. Враги отступили… И принялись издалека расстреливать наш хутор из всех стволов. Дела наши плавно перетекали из разряда «зашибись» в разряд «неокей».

И тут нарисовался Тупак! Не прошло и полгода, мать-перемать! Он сказал, что все это время «сидел в засаде» в соседнем лесу. Но отрубился и все проспал. Его разбудили звуки выстрелов, и вот он здесь… Офигенно вовремя, вообще звездос! Все Окей сказал, чтобы мы улетали отсюда, а он прикроет. Мы прыгнули в Тупака, тот вдарил по газам и взмыл вертикально вверх. Сквозь ураганный полицейский огонь я увидела зависшие над хутором гипербабоны и поток напалма, поглотивший Все Окея и последних глашатаев царства Вечера. Странные дела творятся в этом мире. Даже не знаешь, когда плакать, а когда смеяться. Люблю тебя… Целую во все места… Твоя Тень.»

14

«Салют, подруга! Я так скучаю по тебе. Эх, Тень… Когда же мы увидимся с тобой? Наверное… Никогда. Ну ладно… Главное, что ты у меня есть. И даришь смысл моей пропащей жизни… Вся эта хренотень вокруг нашего пребывания в мире БОГов продолжает развиваться. И обрастать все новыми витками энтропической спирали. Ты хоть знаешь такое слово?… На букву «э»?… Наверное нет. Ведь это же не интересно! Куда прикольней выносить мозги Паштету с Костылем. Капец… Они мне уже скоро тапочки будут по утрам приносить. И мыть мне ножки перед сном. И отгонять комаров страусиными перьями. Кукла Банш меня уже сожрать готова. Двух парней у нее отбила! Сама того не ожидая… Твоих рук дело, Тень… Харе уже заигрывать со всеми подряд! Сегодня проснулась, смотрю: Тупак у изголовья дышит. И прямо кожу обжигает своей горячей турбулентностью. Принес мне лукошко земляники! И такой добрый, ласковый… Аж блевануть охота! Черт… Вот только корабля нам в ухажерах не хватало.

Проснулась я под березой в каком-то шалаше. Хорошо, еще хоть не в луже! И не бухая… Наверное, вы вчера ужасно притомились от ратных подвигов?… Если даже сил не нашлось бухнуть. На Баншиту это совсем не похоже. Тупак кормил меня земляникой и напевал свою любимую песенку про маму. Которую давным-давно сочинил грустный белый поваренок Эминем… Хорошая песня! И земляника вкусная… Когда полетим домой, надо будет взять с собой пару лукошек. И пару ящиков «Райской водки». И пару дисков гангста-рэпа. Вот и все, что в этом мире осталось клевого. Лаура Лион не в счет… Я бы ее только за грудь придушила! И что, если у меня таких сисек нет – я уже не секси? Да пошла она нахрен, сука.

От земляники я так взбодрилась, что приготовила завтрак на всю толпу. Пацаны и Кукла Банш проснулись, мы попили чайку, покурили, упали в Тупака и взяли курс в сторону Петергофа. Куда и прибыли через пару часов… И тут нас ожидал сюрприз! Мы нарвались на каких-то отморозков. И по ходу дела нажили себе врагов. Хотя… Не все ли равно? За нами уже итак гоняется вся муниципальная рать. Пара десятков идиотов с плазмометами вряд ли добавит что-нибудь новое в череду наших встреваний на этой планете.

Когда мы добрались до Большого дворца, уже вечерело. Тупак всю дорогу слушал гангста-рэп и теперь врубил его на полную катушку. Каркающий голос Эминема полетел на крыльях ветра в сторону дворца бледно-розовых королей. Он пел свою бессмертную песню про маму. В который раз убеждая мир, что любовь жива. На землю опустились сумерки. Свет закатного солнца отражался в брызгах фонтана. Он располагался посреди живописного пруда и представлял собой композицию из нескольких скульптур. Центральной из них была статуя древнего бога Нептуна с трезубцем наперевес. Больше всего потрясало то, что фонтан работал… И даже с подсветкой! Хрустальные потоки изливались из него и радовали глаз фантастической игрой воды и света. Видно дворец находился в хороших руках. Владельцы помнили традиции древних времен. И содержали это архитектурное чудо в первозданной красоте… Тупак Шакур завис в нескольких метрах над водой, мы вышли на верхнюю палубу и подняли прозрачный стеклотитановый купол… Кукла Банш, Костыль, Паштет и я… В вечернем сумраке мы курили, пили пиво и наслаждались потрясающим видом парка и Большого дворца.

Идиллия продолжалась несколько минут. Неожиданно, со стороны западного крыла здания, в небо прыгнул белый гиперлет. Пилот врубил форсаж, и корабль-призрак растворился в сумерках среди вечерних звезд. Тупак приглушил свой гангста-рэп… Мы подлетели поближе к дворцу и увидели, что почти все окна на западной стороне разбиты, как и часть стены… Словно из ниоткуда вынырнули четыре небольших гиперлета. Стволы бортовых орудий беспардонно уставились на нас. В верхней части ближайшего корабля открылся люк и оттуда вылез негр в черном как ночь скафандре… Или мулат? Нормальный такой, плечистый, темнокожий. Он включил громкую связь и оказалось, что это баба… В теле мужика! Чего только в жизни не бывает… Нежным голоском она пропела:

– Ну что, бродяги… Как житуха и вообще?

Тупак, наверное, собаку съел на гнилых распальцовках. Он выключил музон и даже не моргнув прожектором ответил:

– Да нормально все. Проблем не ищем… Но сделать можем.

– Е-мое… Какие мы дерзкие.

– Да какие есть.

– Тут нас одна сучка поимела. А мы не любим, когда нас имеют.

– Никто не любит.

– Мимо вас не пролетала?… В какую сторону?… Мы не успели засечь.

– Такой позорный белый гиперлет?

– Ага.

– Нет, не пролетала.

– Ты гонишь, родной! Подумай о маме, которая тебя не дождется из похода.

– Ой, блин… Как страшно! У меня аж топливный бак протек от страха. Да насрать мне на твою сучку… Сама ее ищи.

– Нихренасебе! Как ты с дамой разговариваешь, падла?

– Сдается мне, что ты не дама… А не в меру оборзевший транс. Ты знаешь, что за обидные слова я могу и всечь?

– Ну так всеки! Базарят только бабы.

В следующую секунду Тупак доказал, что он не баба. И всек вражине в борт из всех стволов. Незадачливая мулатка еле успела выпрыгнуть из корабля. И плюхнулась прямо в грязную нептунскую лужу. Ее гиперлет полыхнул и развалился на куски… Настало время делать ноги. Тупак втопил педали в пол и рванул на крейсерской скорости подальше от печальных пацанов, которых поимела загадочная телка… А потом поимел Тупак.

Но уйти от настырных парней оказалось не так легко. Три гиперлета бросились за нами в погоню. Тупак заложил крутой вираж и облетел Большой дворец… А дальше случилось чудо! В вечерних сумерках перед нами предстал во всей красе петергофский музей фонтанов… Они работали. И водяные струи переливались разноцветными огнями подсветки. Это было так волшебно… Мы летели над водой центрального канала в сторону Финского залива. По обе стороны били в небо фонтаны. Лазерные лучи преследователей поджигали деревья и кусты и тонули в хрустальных струях, превращая воду в шипящий пар. Трассирующие заряды плазмы разрывали темноту. Врезались в тысячелетние статуи, разбивая их на куски. Горячие осколки мрамора и брызги воды летели со всех сторон. А мы на полной скорости пронзали этот фейерверк жемчужного безумия и неслись в ночную даль, уворачиваясь от смертоносных лучей и плазменных шаров. Подставляя обшивку Тупака под радужные струи. Он искусно лавировал в паутине аллей и пел грустную песню про маму. Далекого белого рэппера, знатока борщей и профитролей с сыром. Старинные гранитные каскады взрывались под лучами бластеров и сверкающим дождем осколков падали в ночное небо. Два гиперлета на полном ходу врубились в статуи-фонтаны Адама и Евы, и вспыхнули ярким огнем. Как будто первые люди были за нас. И сражались на нашей стороне.

Два гиперлета догорали позади. Но последний все никак не мог отстать. Он поливал нас бешенным огнем из лучеметов. Кукла Банш залезла в башню боевого лазера и заорала: «Поворачивай!» Тупак сделал резкий поворот на триста шестьдесят. Такой глобальный, что у меня чуть мозг не вытек через уши. Не сбавляя скорость и не обрывая песню, Тупак Шакур понесся навстречу вражескому кораблю. А Кукла стреляла из лазерной пушки и подпевала своему корешу: «Прости меня, мама! Я не стану доводить тебя до слез. И буду спускать за собой воду… В толчке!» Нервы у встречных парней уже были ни к черту, и в последний момент они свернули в сторону. Врезавшись в аккуратный белый домик для гостей. Который почему-то назывался «эрмитажем». Этот мини-эрмитаж полыхнул как рождественская елка. Похоронив под обломками последний преследовавший нас гиперлет. Только мулатка спаслась, и наверное барахталась сейчас у ног Нептуна… Или барахтался? Хрен поймешь этих трансвеститов… Тупак взял курс на Питер, но все уже так устали, что, отлетев подальше, мы заночевали на первой даче. И даже не забухали! Нездоровая канитель пошла… Никакого рок-н-ролла перед сном. Люблю тебя… Целую… Твоя Смерть.»

15

Вечер забрал меня из шалаша… Где мы лежали с Где-то Там. И голова ее во сне склонилась мне на грудь. Мы просто грели друг друга. Летние ночи в лесу прохладны… Вот и все… Создатель утащил меня в свой мир. Ему было плевать, что я кайфую. Главное – покурить, остальное пофиг… Мы курнули и убились в дым. И сидели на краю манящей звездной бездны, разговаривая голосами двух бурундуков из диснеевского мультфильма… Никто не хотел быть Дейлом. Мы болтали ногами над пропастью как два непобедимых Чипа… Потому что никому не нужно было нас побеждать.

Дмитрий Вечер достал «Золотую Яву»… Предложил мне… Спасибо. Но «честер» лучше… Любимые сигареты Где-то Там. Безумный смысл жизни. Сигареты… И алкоголь… Наверное, прикольно с ней мутить. Пьяные женщины – такие женщины… Десять-пятнадцать минут любовного релакса без скафандра каждый день! За такое можно и жизнь отдать. И забыть свою мечту о небесно-голубой шпионке. Влюбленной в кого угодно… Только не в меня. Лучше Где-то Там в руках, чем Смерть в глубокой перспективе? Ну и кобелина же ты, Эрм! Ну да… А видеть ее каждый день?… Это как? Чувствовать, даже через ткань скафандра, запах женщины и сходить с ума, представляя ее без всего… Погружать свою душу в мечты… И снова вздрагивать от негромкого голоса. Такого же прозрачного, как сверкающая шерсть последнего во Вселенной хрустального бормонида.

– Знаешь, Эрм… Я все понять хочу. Ведь ты так рвался отыскать свою небесно-голубую фею. Оказался в мире БОГов… И что? Прилепился как пластилин к алкоголичке. И отлипать не собираешься…

– Я сам переживаю… Зачем ты ее вообще придумал? Все было так легко и просто… Я любил Тень и Смерть. Они мою любовь в гробу видали. Я страдал и обкуривался до поросячьего визга. Помогал им раздербанить мир. Все было так волшебно. А теперь? Я в шоке… Где-то Там выносит мне мозги.

– Ну блин… Прости. Мне нужен был человек, который позаботится о твоем теле, пока ты тусуешь со мной и Машей. Эта девочка спонтанно получилась. Но согласись, что задница у нее просто блеск.

– Не то слово! Ты просто Микеланджело женских задниц.

– Подозреваю, что это был сарказм.

– Знаешь, на что это похоже? Как если бы я пришел к тебе за коксом, а ты мне впарил чистый гер… И я, на радостях, засадил его в оба дула.

– Ты когда в последний раз с женщиной был?

– Ой, блин! Ты прямо, как она: «Найди себе девушку, Эрм! Ах да… У тебя же вирусы! Ну тогда терпи.» Петросяны хреновы. Достали…

– Ну извини, Эрмитаж… Нет у меня свободной телки для тебя. Я же не директор борделя… Придется тебе самому этот винегрет разруливать. С Тенью-Смертью и Где-то Там.

– Спасибо! Ты меня просто обалденно поддержал.

– Да ладно…

– Это был сарказм! Как Маша?

– Нормально. Медитирует… Говорит, это даже лучше, что ты ушел.

– Почему?

– Ну знаешь… У нее была идея, что ты под нее клинья подбиваешь. И хочешь ее соблазнить! Ха-ха… Прикинь?

– Вот это юморнула!

– Бабы, что еще сказать… Вся жизнь, как песня. О том, что все ее хотят.

– Мне нравится Маша.

– Думаешь, ты бы ее соблазнил?

– Не знаю.

– Черт… Об этом лучше не думать. Сразу хочется тебя убить.

Дмитрий Вечер зарядил еще одну трубку и раскурил. Ласковый дымок побежал по эбеновому стержню, вырвался из мундштука и растворился в легких моего творца. Сделав несколько затяжек он передал трубку мне и отключился на несколько минут. Я затянулся и последовал за ним… В призрачный мир, где все зашибись! И все друзья и братья… Шампанское льется рекой… Безотказные телки выполняют любой каприз! И никто не называет их шлюхами. Потому что у всех все есть.

– Ну ладно, Эрм… Давай уже, вали к своей подружке! А мне пора к Маше. У нас сегодня ночь любви.

– Ни хрена себе ты подорвался! Видно есть в ней что-то такое…

– В ней столько всего есть, Эрм. Ты не поверишь…

Радужные волны света врываются в мой мозг. И растворяют волшебный мир Дмитрия Вечера. Звезды исчезают в пустоте… Я просыпаюсь в шалаше под елкой. Где-то Там уже встала и воркует с Бормом у костра. Может, даже завтрак готовит… Хотя это целиком и полностью зависит от расположения планет. И от того, с какой ноги сегодня встала беспощадная богиня звездного кун-шу. По крайней мере бухло у нее всегда есть. И черт возьми… Я еще ни разу не видел ее трезвой! Разгоняясь с самого утра, она успевает к обеду изрядно принять на грудь. И даже не парится пить одна. А просто глушит алкоголь как воду. Выпивает пару пузырей… И возвращается домой.

У входа в шалаш наметилось какое-то движение. Или «движуха», как любила выражаться Где-то Там. «Ну что, Эрм? Движуха идет… Мы снова пьяные в говно!» Хрустальный саблезубый кот со всего маху прыгнул мне на грудь. Вернее попытался… Но его хватило лишь на то, чтобы долбануть меня со всей дури передними лапами и чуть не выломать грудную клетку.

– С добрым утром, Эрмитаж!

– О боже, парень… Ты меня чуть не убил.

– Прости, братуха! Вы, люди, такие хрупкие… Вам повезло, что я один остался. А то бы расса бормонидов захватила всю Вселенную… И обижала вашу дохленькую рассу.

– А почему ты один? Куда все ваши делись?

– Никуда. Они здесь… И папа, и мама. И сестренка Белоснежка.

– Здесь – это где?

– Везде! Чистый Разум, Эрм… Слыхал такую штуку?

– Это типа, если бухать только чистый спирт?… Чтобы сознание было чистым и незамутненным как у младенца?

– Петросян ты хренов, Эрм… Чистый Разум – это сила, которая управляет миром! Это даже не бог. А то, что создало бога! Чистый Разум – это мы… Бормониды.

– Охренеть… Вот это гон!

– Они превратились в Чистый Разум… Весь мой народ! А я захотел в сортир… Ломанулся пулей! Прибежал назад, а их уже нет… И только записка лежит: «Не скучай, котенок. Я всегда буду рядом с тобой… Твоя Мама.»