Читать книгу "Мы просто снимся бешеной собаке…"

4

– Расскажи мне про клевую женщину.

– Жила-была на свете клевая женщина. Она была такая клевая, что когда выходила на улицу, все мужики сворачивали шеи и представляли ее в своей постели без ничего. Каждую ночь она приводила к себе мужчину, а на утро пускала ему пулю в лоб. Она была настолько клевой, что умереть от ее руки мечтали все. Это был словно пропуск в рай. В конце концов на земле просто не осталось мужиков. Все бабы осиротели, собрались толпой и убили клевую женщину. Она должна была попасть в рай, как невинно убиенная, но увы и ах… Рай оказался забит мужиками, которые приходили от нее с железным пропуском на руках. В ад ее тоже не взяли, потому что она была слишком клевая. Наверное, она до сих пор сидит на ступеньках рая, мечтательно смотрит вдаль и улыбается каким-то своим фантастическим мыслям. И ей не так уж плохо. Ведь у нее есть она… Самая клевая женщина в мире.

– Здорово… Прикольно получилось.

– Спасибо.

– Иди! Он тебя ждет… Спросил, чем занимаюсь?

– А ты?

– Сказала правду – сплю с тобой!

– Думаешь, он поверил?

– Конечно нет.

Дмитрий Вечер ждал меня на краю мира вечной ночи. Мы покурили… Он блаженно улыбнулся, глядя в ночное небо, и спросил:

– Ты знаешь анекдот про Цветик-Семицветик?

– Нет.

– Это же настоящий король анекдотов!

– А что, у анекдотов бывают короли?

– У всех бывают, Эрм…

– Тогда давай… Трави!

– Получила девочка Женя Цветик-Семицветик, который желания исполняет. И думает: «Что бы такое пожелать?» Отрывает лепесток, подбрасывает в воздух и говорит: «Лети, лети лепесток! Через Запад на Восток. Через Север, через Юг. Возвращайся, сделав круг. Лишь коснешься ты земли, быть по-моему вели. Хочу, чтоб меня перло не по-детски и никогда не отпускало!» Ее начинает переть не по-детски и не отпускает. Устала Женя… Отрывает лепесток. Подбрасывает, читает заклинание и просит: «Хочу, чтоб меня отпустило!» Ее отпускает. Потусовалась маленько… Скучно стало. Отрывает она третий лепесток. Кидает в воздух и желает: «Хочу, чтоб меня таращило не по-детски и никогда не отпускало!» Ее начинает таращить не по-детски и не отпускает. Устала Женя… Отрывает четвертый лепесток и говорит: «Хочу, чтоб меня отпустило!» В тот же миг ее отпускает… Потусовалась она еще немного. Снова заскучала… Отрывает пятый лепесток и желает: «Хочу, чтоб меня колбасило не по-детски и никогда не отпускало!» Желание тут же исполняется. В конце концов Жене опять поплохело. Она оторвала шестой лепесток и воскликнула: «Хочу, чтоб меня отпустило!» Сразу все прошло… Остался на цветке один лепесток… Думает Женя: «Чтобы еще такое загадать?» Вдруг видит: идет Коля на костылях. Грустный-прегрустный… Пожалела его Женя. Оторвала последний лепесток! Подбросила высоко-высоко в небо… Прочитала заклинание… И загадала: «Хочу, чтобы Колю перло, таращило и колбасило не по-детски… И никогда не отпускало!»

– Бедный Коля!

– Все так говорят.

Мы курнули еще и убились в ноль. Под ногами растекалась бескрайняя звездная даль… Или глубь?… А может – высь?… Жестокий приход опустился на плечи как сверкающий алмазами кисель. Накрыло жутко… Дмитрий Вечер собрал свою волю в кулак и продолжил говорить:

– Бодлер… Хороший был пацанчик. Писал стихи. Которые потом собрали в толстую зеленую книгу. И назвали: «Цветы Зла»… Ну, наверное, он сам их так назвал. Да это и не важно… Главное, что они просто были. В зеленой книжке… Которую я взял в библиотеке. И таскал с собой по городам и весям. По съемным хатам. По впискам. Несколько лет… А потом продал глупой тетке в тихом дальневосточном городке. Она барыжила на рынке книгами. И долго парила меня, снижая цену. Ей было наплевать, что это Бодлер. В конце концов мы сговорились. Она отслюнявила бабло… И я купил пельменей себе и своей подруге… Бодлер прожил яркую жизнь! И закончил ее в нищете. Но все это было не зря. Хотя бы потому, что через много лет бродяга Дмитрий Вечер не умер с голоду и смог купить заветную пачку пельменей.

В юности Бодлеру повезло. Он получил солидное наследство. Жизнь повернулась передом. Он мог бы сделать карьеру, пустить деньги в оборот… Но вместо этого безумец все потратил на бухло и шлюх. Несколько лет пролетело в бесконечных оргиях! Потом все кончилось. Фонтан иссяк… Друзья ушли доить других богатых буратин. И бабы улетели в теплые края. В постельки новых дурачков. Бодлер остался в жопе. Умер в нищете. Но это все не зря! Ведь он не просто промотал бабло. А промотал красиво. Написал под кайфом множество стихов. И книгу про гашиш. Которую я так и не прочел. А потом поменял на еду. Но люди говорят, клевая вышла книга! И я им верю.

Вечер замолчал. Вдохнул еще раз ласковый волшебный дым и положил курительный прибор в мою ладонь:

– Добивай.

Шутник… Он сделал меня по своему образу и подобию. Таким, какой он был когда-то сам. Когда закидывал в себя любые допинги как в мусорный бак. А потом еще сверху утрамбовывал ногой. Чтобы больше влезло… Русская привычка… Абсолютный ноль недостижим.

– У меня есть для тебя подарок, Эрм.

– Ты воскресил мою любимую женщину?

– Да.

– Ты гонишь!

– Нет.

– Так что же ты молчал до сих пор? Какого хрена я еще здесь?… Боже мой… Поверить не могу.

– Машу благодари. Она сказала, ее совесть мучает… И я подумал, что у Тени-Смерти, под влиянием дельта-волн, возникла уникальная особенность регенерации тканей. У всех небесно-голубых… Даже из трупа! В течении года происходит полное восстановление жизненных функций… Год уже прошел.

– О, боже!

– Можешь отправляться в свой мир хоть сейчас. Только ты не будешь помнить, что Тень и Смерть живы. Это было бы слишком просто.

– Блин, я так и знал!… Что ты подкинешь мне какое-то дерьмо.

– Сори, Эрм… Я творческий человек. И не люблю, когда все слишком просто. Ну в чем тут кайф: «Жили счастливо, настрогали киндеров и сдохли в один день!»… Полный отстой.

– Я все равно ее буду искать!

– Конечно будешь… Но найдешь-ли? Может, я потом опять ее убью. На твоих глазах… Как в прошлый раз.

– Падла ты, Вечер.

– Ну извини…

Радужные всполохи заполняют мозг. Звездное ночное небо растворяется и улетает от меня куда-то в даль. Пустота заполняет все вокруг. Я прощаюсь с миром Дмитрия Вечера. И очень надеюсь, что навсегда.

5

«Здравствуй, Смерть моя! Все-таки клевая шутка – реальная жизнь! Я тут просто купаюсь в адреналине. Эх, люблю я, когда судьба подбрасывает очередную порцию жестокого мяса! Чтобы можно было поразмять костями. Пухлощеких бледно-розовых парней. Отдающих богу душу в голливудски-замедленном режиме. И так же феерично улетающих в бездонный замогильный мрак. Пускай всегда так будет, сладкая моя? Ты решай головоломки, иногда «попаливай» из бластера, а всю кровищу скидывай мне. Своей второй любимой половинке. Ты же меня любишь, да? Смотри… Узнаю, что ты с кем-то спишь… Это будет последнее, что я узнаю о тебе.

Достигнув двадцатого дана монахи с Бетельгейзе хирургически меняли пол… Ты знала об этом, Смерть? Мужики становились бабами, а бабы мужиками. Это было необходимо для получения последнего, двадцать первого дана! Инь превращался в Янь и наоборот. А когда все заживало, они совершали друг с другом акт любви. Псевдо-мужики имели псевдо-баб… Хе-хе… И только тогда наступала нирвана! И они постигали истинную суть кун-шу. Никто не мог избежать этой участи. Лишь одна ушлая бледно-розовая монашка прикинулась мужиком и прошла все двадцать данов. Потом подкупила монастырских врачей. Они заявили, что операция по смене пола прошла успешно, парень стал бабой, отымел ритуального псевдо-мужика и получил свой желанный двадцать первый дан… Вернее получила. И отымела… Ведь это же была бледно-розовая сучка! Чему я совсем не удивляюсь. Это мы тянем по чеснаку, да Смерть? У нашей нации моральные устои очуметь. А бледно-розовым… Все до звезды. У них же победителей не судят! Но на Бетельгейзе были другие порядки. Настоятель понял, что его надули, допросил врачей, те раскололись под пытками и сдохли в муках. Но было поздно! Девчонка отжала главную святыню монастыря… Какого-то «хрустального бормонида» стоимостью в миллиард галактов. И благополучно слиняла с Бетельгейзе. Звали эту сучку Где-то Там… Сейчас, конечно, все уже в прошлом. Монастырь давно опустел. Все монахи сгорели в пламени дельта-волн… и Где-то Там, наверное, тоже… Вернула дьяволу предательскую душу. А талисман монастыря так и не нашли. К чему я это все? Не знаю… Просто двадцать первый дан – не вырывание сердец. Такие люди убивают силой мысли, одним прикосновением руки! Телепортируются в любую точку пространства и времени… А иногда они просто останавливают его! Это гребаное время… Как горбуны из песни бледно-розовой панк-группы «Оргазм Нострадамуса». Останавливают… И поворачивают вспять.

Утром я проснулась от радостных воплей Костыля и Паштета. Они подорвались с первыми лучами солнца и сели пить. Ты же знаешь этот странный обычай бледно-розовых, который они называют «опохмел после вчера». Загробив пойлом немного здоровья и подкопив сил в тревожных объятиях сна, они вновь приступают к убиению здоровья. Ни свет, ни заря. И чтобы не мешали угрызения совести, называют все это не пьянкой, а «опохмелом». Лечением последствий «вчера»! На эту тему можно еще долго философствовать, обнажая разные подоплеки и глубочайший ритуальный смысл… А на деле – это все та же пьянка! Только «дубль два». Таким образом можно и месяц бухать. И реально стыдно будет только за первый день. Потому что все остальное – это лишь опохмел предыдущего опохмела! Вот такая метафизика. И я в ней тоже приняла живейшее участие. Ибо так же, как и все, болела душой. Да и гребаным пьянющим телом. Тем более, совесть моя была чиста! Ведь вчера в этом теле бухала не я… А ты. Увидев, что я не сплю, парни оживились, растолкали Куклу Банш и пригласили нас к столу.

– Девчонки, идите к нам!… Как хорошо, что вы у нас есть. Пить с Паштетом, конечно, клево. Но когда на коленях мурлычет нежная ласковая фея…

– Какие колени, малыш? Ты свои колени вчера просрал. Когда подкатился к Смерти! Да вы оба меня просрали… Теперь я с вами буду только квасить и хранить себя для мужа. Для будущего мистера Банш. Или как его нахрен там?

– Да ладно, солнышко. Ну косякнули мы вчера… Это все Паштет, его флюиды! Сам бы никогда…

– А что Паштет? Как что – так сразу Паштет!… Я думал, у тебя уже с Куклой все на мази. Напьетесь и завалитесь в постельку. Стихи читать… Мечтать о будущем… И смотреть на звезды.

– А-ха… Ну да… с Костылем только звезды и считать. А хотя… Смотря как лечь. Да вы охренели!… Не надо меня затягивать в свою пошляцкую игру!

– Ты правда так считаешь, Банш?… Что я настолько обалденный?

– Да пошел ты… Блиин… Налейте-ка лучше водки.

– И мне налейте, пацаны!

– А ты молчи, разлучница! Небесно-голубую-твою-мать…

– Не ссорьтесь, девочки. Водки на всех хватит… С горкой.

– В гробу я твои горки видела, Костыль. На словах-то вы все горнолыжники. А как до дела дойдет – разок скатился и звездос… Лыжная мазь иссякла.

– Хочу бокал вина поднять за самых нежных на земле! За тех на свете, без кого, не представляю жизнь себе. Пью за красивые глаза, за нежность ласковой руки. За то, что есть на свете… Мы. За нас, короче, мужики!

– Ой блин, я так и знала! Никто и не сомневался… Ладно уж, выпью! Хорошо сказал, Паштет. Все-таки молодцы вы у меня. Хоть и уроды… Да все уроды… Ну ладно, за моих любимых пацанов! За Паху и Костяна.

– Мужики, развяжите меня!

– Извини, родная… Если Банш не против, я лично поднесу тебе стакан.

– Ну и кобелина же ты, Костыль! Да ладно, поднеси. Нормальная все-таки телочка… Хотя сначала я думала, что нет. За жопу только не хватай ее, окей?

Все шло так офигенно и здорово. Я даже на мгновение забыла, что сижу как бабочка в сетях. Или как рыбка в паутине? А-ха-ха… Водочка у бледно-розовых вставляет зашибись! А как еще? Ведь это же природа. Чистый натюрель… Мы сидели на крылечке рядком, бухали и общались. И тут нас прервали. Неожиданно посреди двора опустились гипербабоны. Оттуда спрыгнули десятка два поджарых-загорелых хлопцев в скафандрах… Насчет поджарых-загорелых я, конечно, стебанула! Шут его знает, какие они были. Я же их без шмотья не видела. Кукла Банш обрадовалась и запела:

– Ой, как хорошо что вы приперлись, гости дорогие! Подходите к нашему столу. Ешьте, пейте, закусывайте… Вот шпионка. Живая и здоровая. Пришлось, конечно, с ней попотеть… Еле ушатали. Так что надо бы накинуть пару сотен… тысяч… за труды.

Ответ легавых был красноречив:

– А ну-ка рот закрыла, сука! Все упали быстро, морды в пол, руки за голову!

И сразу в нашу сторону уставились раструбы табельных полицейских волын. Только кнопочку нажми, и луч войдет в бочину как ножик в масло… Быстро, легко и кайфово! Кукла Банш и парни обалдели. Костыль поднялся в полный рост и рявкнул:

– Что за херня? Мы же бабу поймали. За которую миллион капусты… Это что ж такое? Вы решили все себе отжать? Нихренасебе у вас тут беспредел!

– Где беспредел?… Где беспредел?… Мы тут закон и порядок. А вы – беспредел! Да вы же все здесь заодно. Четыре шпиона без скафандров. Мы уже полчаса вас палим. А вы так и не сдохли… Где ваши вирусы?

– Какие вирусы?… Вы что тут все с катушек послетали?… Я думал, это Смерть заглючило по пьяни. А вы тут все не просыхаете! Забирайте вашу бабу, гоните деньги, и мы отвалим.

– Ну ты, крысеныш белобрысый! Ты по ходу самый дерзкий… Все, мое терпение кирдык… Вяжите их, ребята! И грузите в тачку всю толпу.

Но прежде, чем молекулярные сети, заблестев на солнце, опустились на плечи двух отвязных пацанов и одной космической пиратки, я заорала благим матом как последняя истеричка:

– Се-е-еть!… Выруби се-е-еть, ду-у-ура, в-рот-мне-ноги-мать-твою-баншита-перема-а-ать!…

Кукла среагировала влет… Пиратская школа! Сеть, которая стягивала мое тело, вдруг дернулась и упала к ногам. Она управлялась телепатически. Как и любая нормальная молекулярная сеть. В воздухе уже сверкали радугой полицейские сети, и в следующее мгновение Паштет, Костыль и Кукла Банш упали на теплые доски крыльца, надежно скованные почти прозрачными путами… Но я освободилась! И участь двадцати легавых была решена.

Они попытались зашмалять меня из бластеров. И даже кинули несколько сетей… Наивные! Меня из танка замочить – еще постараться надо. А тут какие-то печальные пукалки… На долю секунды я закрыла глаза и отрубила мир. Он просто исчез. Осталась только я… И концентрация кун-шу. А потом глаза открылись. И я словно угодила в замедленный фильм… Почему так трудно прихлопнуть муху? Ведь кажется, что это не проблема. Протяни руку и убей! А-ха… Сейчас… Все жизненные процессы в мушином тельце разогнаны до предела. Вот почему она живет полгода! Вот почему мы для нее такие тормозные. Пока мы размахиваемся рукой, чтобы прибить ее, муха успевает трахнуться с бойфрендом, покурить, сходить в сортир, посмотреть новую серию любимых «Супернатуралов». И в последний момент улететь. Потому что она живет в мире концентрации кун-шу! А мы живем в мире бесконечных тормозов. Такая легкая добыча для мух. И мастеров кун-шу.

Я открыла глаза и стала мухой. И понеслась убивать… Я металась среди врагов. Вырывая сердца… Вышибая мозги из черепных коробок… Погружая пальцы в брюшные полости и превращая в винегрет все, что плескалось внутри. Легавые падали к моим ногам. Даже не успев подумать о том, как беспонтово завершается их жизнь. И что всего-то нужно было: никуда не ехать, остаться дома и ловить кайф. Радуясь тому, что они все-таки живы! А теперь… Они умирали еще на полпути к земле. А я проживала жизнь мухи. День за три минуты… Вот почему монахи с Бетельгейзе были так безбожно молоды! Они просто не доживали до тридцати. Дельта-волны подарили нам вечную жизнь. Осталась лишь самая малость… Не сойти с ума.

Пока я наслаждалась, прилетел Тупак Шакур, увидел эту бойню и выпал в астрал… Кукла Банш, Костыль и Паштет постепенно освободились от сетей. Все было просто: когда я убивала того, кто бросил сеть, телепатическая связь исчезала и сеть отключалась. Друзья сидели на крылечке и с потерянными лицами наблюдали это шоу. Прикрываясь от летевших во все стороны ошметков мозга и требухи. И вытирая брызги крови с кожаных плащей. Последние служители закона забились в агонии у моих ног. Потом все стихло. Я подошла к двум питерским парням, отчаянной пиратке и кораблю-хип-хоперу. Они разлили по стакану… Молча… Хлопнули. Опять разлили. Снова выпили… Тупак Шакур достал из трюма новый ящик водки, засадил еще два пузыря… И только после этого сказал:

– О боже, Смерть… Ты точно, блин… Такая Смерть.

Его слова прозвучали странно. И так приятно… Они не знали, что я не ты. Да ладно… Это ведь не суть… Главное в том, что они реально офигели. Наверное, не стоит гуманоидам присутствовать при таких демонстрациях кун-шу. Одно дело – смотреть ужастик. И совсем другое – быть в нем.

Немного оклемавшись и отпившись алкоголем, мои новые друзья поднялись на борт Тупака и отчалили подальше от этой бойни. Меня, конечно, взяли с собой… Попробовала бы я отвертеться! Ведь у Паштета на мой счет были та-а-акие планы. И у Костыля… И у всех мужиков этой гребаной Вселенной. Стоило им только посмотреть в мои бездонные глаза, как бедняги сразу забывали даже имя любимой мамочки! Потому что теперь только я была их мамой, папой… И женщиной мечты. Остаток дня мы провели, пытаясь улететь от стада гипербабонов, виртуозно прижавших нас к земле… Пришлось уходить какими-то огородами, буераками и смешанными лесами. Уворачиваясь от лучей полицейских бластеров. Петляя между деревьев и холмов. Под душераздирающие гангста-вопли Тупака… Он орал, что трахал всех полицейских сучек, пока их бойфренды отсыпались после нелегкой смены. И просил передать привет их полицейским мамам, которые доставили ему, не так давно, бездонное море волшебных минут.

Под вечер мы смогли раствориться в полумраке бледно-розового мира. Нашли еще один безлюдный хуторок и засели там до утра. Ну вот и все наверное… Пора уже мне юркнуть под одеяло и отдаться в объятия Морфея. Да ты не ревнуй, подруга! Это не мужик, а сказочный бог… Который приходит по ночам к хорошим бледно-розовым девочкам и навевает сны. Поэтому ко мне он точно не придет. До скорого, звезда моя!… Целую губки… Твоя Тень.»

6

«Салют, родная! Как поживает моя любимая Тень? У меня дела идут неплохо. Если не считать того, что я в очередной раз в шоке от твоих кровавых зверств. Геноцид бледно-розовых продолжается? Со мной и без меня?… Ха-ха. Да блин… Никак привыкнуть не могу. К тому, что когда я в отключке, моим телом управляет юный кровожадный ангел… С простым и загадочным именем… Тень. Как мне после твоих похождений в глаза смотреть? Безутешным мамам этих пацанов… Порубленных тобой в кровавый фарш. Лишенных сердец и других важнейших органов. Хорошо, что я им никогда не посмотрю в глаза. А то бы точно со стыда сгорела.

Сегодня мы весь день провели на хуторе. Тупак Шакур прозондировал окружающую местность термосканом и сказал, что неподалеку шарятся легавые. Ищут нашу пьяную бригаду мясников. Хотя мясник был только один… И это была ты! Но попробуй объясни такое мамам бледно-розовых парней, которых ты отправила в расход. Вдряд ли муниципалы поверят, что всю эту кучу мертвецов нарезал один человек. Тем более девушка. Тем более такая прекрасная… Как ты и я. Не везет мне с приключениями в последнее время… Зато тебе фартит! Иногда я думаю о том, как бы ты поступила со мной, поймав на косяке? Ну понимаешь, да? Любовь-измена-вся фигня… Да ладно, я гипотетически! Так что не гасись… Наверное, мне об этом лучше не думать. А то потом не смогу полноценно переваривать пищу. И не смогу спокойно спать. Хорошо, что я тебе не изменяю.

Тупак Шакур прикольный… Я уже начинаю привыкать к его речевкам. Иногда даже приятно послушать, как трогательно он перевирает Эминема, Фифтисента и конечно своего родного Тупака… Все эти отморозки были черными брутальными нигами. И жили много лет назад на Земле. Почти что в каменном веке. Когда еще гипербабоны не умели летать и назывались просто «бабонами». И можно было спокойно курнуть папироску на двоих. И выпить водки из горла, не боясь подохнуть от вирусов того, кто до тебя уже прикладывался к этому вместилищу греха… Все черные рэпперы торговали наркотой и шлюхами. Или просто бомжевали… Только Эминем был тихий белый мальчик, он варил борщи в каком-то ресторане и очень переживал, что из-за цвета кожи и цивильной работы его не примут в гангста-рэп. Но его приняли! Он заработал кучу денег, подарил миру Фифтисента и грустную песню про маму. На многие века став кумиром всех обкуренных детей.

Не знаю, что ты там вчера вытворяла всю ночь, но проснулась я утром с больной головой. Все тело гудело как медный колокол. Наверное, вчера вы всей толпой пытались выйти из глубокого стрессового пике. Заменив его не менее таким же алкогольным. Сколько раз я говорила: «ГРАДУСЫ ПОНИЖАТЬ НЕЛЬЗЯ!» Так тебе же море по колено. Ведь на утро отходняк будет не у тебя… А у меня. Вот и сегодня я подорвалась ни свет – ни заря, разбуженная доблестной пираткой Куклой Банш. В голове совокуплялись, гадили и танцевали кан-кан гигантские жаброподы. Кукла наметанным глазом оценила мое состояние, улыбнулась и протянула свежеоткупоренную бутылку пива. Мы выпили… Кукла Банш дрожащими с похмелья руками подкурила сигарету, затянулась поглубже, выдохнула дым. Последняя звезда догорала в утреннем небе… Кукла спросила:

– Давно пьешь?

– С пятнадцати лет.

– Я тоже…

– Ну на вашей планете сложно не пить… А в России-матушке тем более.

– Ты знаешь… Русское пьянство – самое благородное и феерическое пьянство в мире! Потому что это КУЛЬТУРА. Народное творчество… Театр русской психо-драмы. У людей вырезали душу, а они сказали: «Neverminde!» Разлили по стаканам, хлопнули, запили, закусили… И возродились вновь. Как фениксы… Из пепла. Русский человек, пьющий с друзьями, никогда не скажет: «Я пошел в сортир!» И никогда не выйдет молча. Потому что в нем уже проснулся поэт. Он скажет так, чтобы все услышали: «Я пойду посмотрю на звезды!» Или так: «Я пойду позвоню!» Таинственно и киногенично… И конечно же, самый гениальный шедевр устного алкогольного творчества. Фраза, после которой понимаешь, что русская душа – это БЕЗДНА… Она произносится, когда недокуренная сигарета падает на пол. На асфальт… На белый кафель туалетной комнаты… В этом случае ее нужно резко поднять, обдуть и произнести заклинание: «Быстро поднятая сигарета не считается упавшей!» И все… После этого все будет зашибись. С неба рухнет куча денег. И если ты парень – обалденные модели встанут в очередь в твою постель! А если девушка – все олигархи в ужасе начнут отстреливать друг друга в борьбе за твою руку и сердце! В живых останется только один. И это конечно же будет ОН… Джонни Депп. Джарред Лето. Джастин Тимберлейк… А не Вася из соседнего подъезда, который спит с тобой только потому, что может вырубить любого, и лучше спать с ним, чем со всем микрорайоном.

– Боже мой! Картина маслом…

– Я так хочу влюбиться, Смерть. В какого-нибудь достойного парня. Только не в этих двух козлов, храпящих на печи. Уроды! Кинули меня…

– Да ладно, не грусти. В меня все влюбляются. Однажды один мальчик смотрел на меня бездонными глазами… Полными восторга и любви… А я в это время убивала его маму. Когда все кончилось, он сказал, что вырастет и женится на мне. И пошел хоронить маму.

– Охренеть… Какая красивая история! А за что ты убила маму?

– Она была королевой на Планете Вчерашних Дней. И каждый вечер приносила в жертву мужчину старше тридцати семи. Чтобы наступило новое Вчера. Пришлось ее остановить.

– Была у меня подруга, такая же как ты! Все мужики вокруг ложились штабелями. Сакура, царствие ей небесное…

– Умерла?

– Да хрен ее знает… Вспыхнула зеленым светом и пропала. Со словами: «Банш… Нашего мира больше нет!»

– Жесть… А подробнее можно?

– Сакура, агент Службы Галактического Надзора. Машина для убийства. Почти такая же как ты. Только она больше технологиями врагов шатала. Огнем, импульсными волнами, плазмой. У нее прямо из рук пушки вырастали. Защитное поле появлялось и накрывало всех друзей радужной полусферой. А она улыбалась и мочила супостатов. И в своей холодной ярости была чем-то похожа на тебя… Только ты больше в рукопашку.

– Да я из бластера могу за километр в глаз попасть! Даже если выпью литр водки.

– Верю… Вот и она могла! Мы вместе с ней сбежали из загробного мира. Хотя, какой он был загробный? Чистый курорт… Ешь, пей, трахайся с ангелами. Которые все похожи на Джонни Деппа. И Райана Гослинга… Но мы же люди! А значит идиоты… В душе засвербило. И мы захотели домой. Загрузили Тупаку полный трюм отборнейшей райской водкой. Взлетели… Сакура закинулась мыслекапсулами и представила наш мир. Который мы вместе спасли… Питер… Дворцовую площадь… Эрмитаж… Кругом все стало таять и терять очертания. И мы как будто нырнули в дождливый вечерний июльский Питер. Я прямо чувствовала вкус сырых прохладных капель на губах. И вдруг… Сакура вскрикнула: «Нашего мира больше нет!» Загорелась зеленым пламенем и пропала. А мы оказались здесь… В мире БОГов.

Вот такие дела, Тень… Выходит, не одни мы тут изгои. Не одних только нас хотят пустить на вакцину бледно-розовые суки… Я починила инфрафон и послала весточку на наш любимый Зуриан. И поговорила с нашими! Они нас ждут… Сверхновая рванула и конечно зря. Для получения дальнейших инструкций нам приказано вернуться на родную планету. И я бы с радостью это сделала! Тем более под рукой Тупак. Он сказал, что доставит меня хоть к черту на рога в любое время дня и ночи. И я ему верю… Но в Эрмитаже остался наш бортовой журнал. С кучей секретной информации, которая не должна оказаться в руках врага. Заберем журнал и улетим на Зуриан. Я предложила Кукле Банш и ее пацанам проводить меня до Питера. Все равно им делать нефиг, а вместе веселее. И еще я подумала… Вдруг Эрмитажник вернулся домой? Тогда мы заберем его с собой! И будем парить… Как раньше, год назад. Ведь он такой клевый! Дадим ему надежду на то, что мы ему когда-нибудь… Дадим?! А-ха… Какие офигенные мечты! Ты как на это смотришь, Тень? Ведь мы бессмертны… А значит, можем водить его за нос вечно! И он будет вечно нас любить… Такой мужчина! Мы будем любить друг друга, обламывать его. Он будет страдать, но все равно оставаться с нами… Е-мое! Прикинь, какая круть? Вообще звездец.

Кукла Банш сказала, что с удовольствием отправится с нами. Хотя бы для того, чтобы еще раз посмотреть, как я буду, по дороге в Питер, шинковать всех этих бледно-розовых козлов. Тупак воскликнул, что он вечный раб Куклы и поэтому тоже в деле. Паштет и Костыль с радостью присоединились к нашей маленькой банде. Они ведь уже болтались на крючке… И как наркоманы не могли долго находиться вне пределов созерцания… Меня… Ну и тебя, конечно! Ты же у нас главный шататель мужских сердец. Тебе и карты в руки… Люблю, целую куда только можно и нельзя… Твоя навеки Смерть.»