Текст книги "Буря мечей. Пир стервятников"
![](/books_files/covers/thumbs_240/burya-mechey-pir-stervyatnikov-85711.jpg)
Автор книги: Джордж Мартин
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 29 (всего у книги 125 страниц) [доступный отрывок для чтения: 35 страниц]
Тирион
За Королевскими воротами не осталось ничего, кроме грязи, пепла и обгоревших костей, но одни люди уже селились в тени городских стен, а другие торговали рыбой из корзин и бочонков. Тирион, проезжая, чувствовал на себе их взгляды, холодные и недобрые. Впрочем, заговорить с ним или загородить ему дорогу никто не осмеливался: рядом ехал Бронн в черной намасленной кольчуге. Будь он один, они, наверно, стащили бы его с коня и разможжили голову булыжником, как Престону Гринфилду.
– Возвращаются быстрее, чем крысы, – посетовал Тирион. – Мы пожгли их норы, а им хоть бы что.
– Дай мне пару дюжин золотых плащей, и я их всех перебью. Мертвые уж точно не вернутся.
– Так-то так, но их место займут другие. Пусть живут… но если они опять начнут лепить свои хибары к стене, ломай их немедленно. Война еще не закончена, что бы там ни думали эти дураки. – Впереди показались Грязные ворота. – На сегодня я достаточно насмотрелся. Вернемся завтра вместе с цеховыми мастерами и послушаем, что скажут они. – Тирион вздохнул. Ну что ж – жег он, ему и восстанавливать, это только справедливо.
Это дело, собственно, поручили его дяде, но солидный, надежный, неутомимый сир Киван Ланнистер стал другим человеком, когда из Риверрана прилетел ворон с известием об убийстве его сына. Близнец Виллема Мартин тоже находился в плену у Робба Старка, а их старший брат Лансель все еще лежал в постели, и его рана не желала заживать. Сира Кивана, у которого один сын погиб, а двум другим грозила смертельная опасность, одолевали горе и страх. Лорд Тайвин всегда полагался на своего брата, но теперь и ему не осталось ничего иного, как снова обратиться к своему сыну-карлику.
Восстановительные работы обойдутся им непомерно дорого, но делать нечего. Королевская Гавань – главный порт государства, с которым может соперничать только Старомест. Реку нужно открыть, и чем скорее, тем лучше. А денег где взять, пропади они пропадом? Тирион почти что скучал по Мизинцу, отплывшему на север две недели назад. Пока тот спит с Лизой Аррен и управляет Долиной вместо нее, ему приходится разгребать грязь, которую тот оставил. Зато отец по крайней мере доверил ему важное дело. Он не желает делать Тириона наследником Бобрового Утеса, но использует его, где только возможно.
Капитан золотых плащей пропустил их в Грязные ворота. Три шлюхи все еще стояли на площади, но бездействовали, а камни и бочонки со смолой валялись вокруг. По требюшетам лазили ребятишки, раскачиваясь на рычагах.
– Напомни мне сказать сиру Аддаму, чтобы поставил здесь золотых плащей, – сказал Тирион Бронну. – Не то какой-нибудь сопляк сорвется и сломает себе хребет. – Сверху раздался крик, и перед ними шлепнулся навозный ком. Кобыла Тириона взвилась на дыбы, чуть не сбросив седока. – Хотя, если подумать, пусть себе падают, выродки.
Его мрачное настроение объяснялось не только тем, что уличный мальчишка запустил в него навозом. Его брак – вот что доставляло ему непрестанные мучения. Санса Старк оставалась девицей, и половина замка, похоже, знала об этом. Когда ему нынче седлали коня, он слышал смешки конюхов у себя за спиной. Удивительно, как еще лошади над ним не смеются. Он рисковал своей шкурой, чтобы избежать свадебного ритуала, и надеялся соблюсти уединение, но его надежда быстро рухнула. То ли у Сансы хватило глупости довериться одной из своих служанок, каждая из которых шпионит на Серсею, то ли постарались маленькие пташки Вариса.
Впрочем, какая разница? Над ним и раньше смеялись. Единственный человек в Красном Замке, кому женитьба Тириона не кажется забавной, – это его леди-жена.
Санса несчастна, и это становится все виднее с каждым днем. Тирион очень хотел бы пробиться сквозь стену ее учтивости и как-то утешить ее, но все без толку. Никакие слова не сделают его красавцем в ее глазах – и не заставят забыть, что он Ланнистер. Ее дали ему в жены на всю жизнь, а она его ненавидит.
Ночи, которые они проводят вместе в своей большой кровати, – еще один источник мучений. Он не может больше спать голым, как привык. Жена его слишком хорошо воспитана и никогда не скажет ему худого слова, но молчаливого отвращения в ее глазах он выносить не в силах. Он и Сансе велел спать в ночной рубашке. Он не обманывал себя в том, что хочет ее. Ему нужен Винтерфелл, да, но и она тоже, кем бы она ни была – ребенком или женщиной. Он хочет утешить ее, услышать ее смех. Хочет, чтобы она пришла к нему по доброй воле, не тая от него своих радостей, горестей и желаний. Рот Тириона скривился в горькой улыбке. А еще он хочет стать высоким, как Джейме, и сильным, как сир Григор-Гора – да только что проку.
Его мысли помимо воли обратились к Шае. Тирион хотел сообщить ей новость сам и потому приказал Варису привести ее к нему в ночь перед свадьбой. Они снова встретились в комнатах евнуха, но когда Шая принялась развязывать его тесемки, он удержал ее руку.
– Погоди – я должен сказать тебе кое-что. Завтра я женюсь…
– На Сансе Старк, я знаю.
На миг он утратил дар речи. Даже Санса тогда еще не знала об этом.
– Откуда? Тебе Варис сказал?
– Один паж рассказывал об этом сиру Талладу, когда я водила Лоллис в септу. А ему рассказала служанка, которая слышала разговор сира Кивана с твоим отцом. – Шая освободилась от него и сняла через голову платье. Под ним она, как всегда, была голая. – Это ничего. Она еще маленькая. Ты сделаешь ей ребеночка и вернешься ко мне.
Он почему-то надеялся, что она будет к этому не столь равнодушна. Что ж, понадеялся – и хватит. Любовь Шаи, какая ни на есть, – это все, что ты когда-либо получишь, карлик.
Солдаты и горожане на Грязном проезде расступались перед Бесом и его эскортом. Дети с ввалившимися глазами клянчили милостыню или просто смотрели с молчаливой мольбой. Тирион достал из кошелька горсть медяков и швырнул им. Удачливые смогут нынче купить себе краюху черствого хлеба. На рынках никогда еще не толпилось столько народу, и цены, несмотря на подвозимую Тиреллами провизию, оставались непомерно высокими. Шесть грошей за дыню, серебряный олень за бушель зерна, дракон за говяжий бок или шесть тощих поросят. Между тем в покупателях недостатка не было. Изможденные мужчины и женщины осаждали каждый лоток и каждую повозку, а еще более голодные угрюмо следили за ними из темных переулков.
– Нам сюда, если ты не передумал, – сказал Бронн у подножия Крюка.
– Нет, не передумал. – Набережная послужила Тириону удобным предлогом, на самом же деле он преследовал иную цель. Предстоящее дело не внушало ему восторга, тем не менее его следовало выполнить. От холма Эйегона они свернули в путаницу узких улочек вокруг холма Висеньи. Бронн показывал дорогу. Тирион пару раз оглянулся через плечо, проверяя, не следят ли за ними. Возница нахлестывал свою лошадь, старуха выливала из окна помои, двое мальчишек дрались на палках, трое золотых плащей вели арестанта… все они выглядели довольно невинно, но любой из них мог разоблачить его. У Вариса везде свои люди.
Они повернули за угол раз, потом другой и медленно проехали через толпу женщин у колодца. Бронн вел Тириона переулками, сквозь проемы сломанных ворот, через развалины сожженного дома и пологую каменную лестницу. Наконец он остановился у входа в тупик, такой узкий, что они не могли проехать туда бок о бок.
– Там всего две хибары. Погребок помещается во второй.
Тирион слез с коня.
– Проследи, чтобы никто не входил и не выходил, пока я не вернусь. Я скоро. – Он ощупал потайной карман плаща. Золото лежало там – тридцать драконов, целое состояние для такого голодранца. Тирион быстро зашагал по переулку, спеша покончить с неприятной задачей.
Винный погребок, сырой и темный, с обросшими селитрой стенами, был так низок, что Бронну пришлось бы пригнуться, чтобы не стукнуться головой о потолок, но Тирион Ланнистер не знал подобных затруднений. Передняя комната в этот час была пуста, не считая женщины с мертвыми глазами, сидящей на табурете за дощатой стойкой. Она подала Тириону чашу кислого вина и сказала:
– На задах.
В задней комнате было еще темнее. На низком столе рядом с винным штофом тускло мерцала свечка. Человек за столом вряд ли представлял опасность. Маленького роста (хотя Тириону все казались высокими), с редкими каштановыми волосами, розовощекий и с брюшком, выпирающим из-под замшевого, с костяными пуговицами камзола. Но двенадцатиструнная арфа, которую он держал в своих мягких руках, была опаснее длинного меча.
Тирион сел напротив него.
– Здравствуй, Саймон Серебряный Язык.
Человечек наклонил голову с плешью на макушке.
– Милорд десница.
– Ошибаешься. Десница – мой отец, а меня, боюсь, даже перстом нельзя назвать.
– Вы еще возвыситесь, я уверен. Такой уж вы человек. Прелестная леди Шая говорит, что вы недавно женились – если б вы послали за мной раньше, я имел бы честь петь у вас на свадьбе.
– Чего-чего, а новых песен моей жене не требуется. Что до Шаи, мы оба знаем, какая она леди, и я попросил бы тебя не произносить ее имени вслух.
– Как милорд десница прикажет.
При их последнем разговоре одного резкого слова было достаточно, чтобы певца прошиб пот, но с тех пор он как будто набрался смелости. Скорее всего он почерпнул ее из штофа, но, быть может, в этом есть вина самого Тириона. «Я угрожал ему, но не исполнил своей угрозы, вот он и обнаглел». Тирион вздохнул.
– О тебе говорят как об очень талантливом певце.
– Благодарю вас, милорд.
– Мне думается, приспело время показать свое искусство в Вольных Городах, – улыбнулся Тирион. В Бравосе, Пентосе и Лиссе любят пение и щедры с теми, кто умеет им угодить. – Он попробовал вино – скверное, но крепкое. – Лучше всего будет совершить путешествие по всем девяти городам – зачем лишать кого-то радости услышать тебя. По году на каждый – вот и довольно. – Он полез в карман, где лежало золото. – Порт закрыт, и тебе придется сесть на корабль в Синем Доле, но мой Бронн найдет тебе лошадь, а я почту за честь оплатить твой проезд.
– Но, милорд, вы же сами ни разу не слышали, как я пою. Прошу вас, минуту внимания. Пальцы Саймона забегали по струнам, и он запел:
Он в глухую ночь оседлал коня,
Он покинул замок тайком,
Он помчался по улицам городским,
Ненасытной страстью влеком.
Там жила она, его тайный клад,
Наслажденье его и позор,
И он отдал бы замок и цепь свою
За улыбку и нежный взор.
– Там еще много всего, – сказал он, прервав пение. – Особенно, как мне кажется, хорош припев: «Золотые руки всегда холодны, а женские – горячи…»
– Довольно. – Тирион вынул руку из кармана, так ничего и не достав. – Я не желаю больше слышать эту песню. Никогда.
– Вот как? – Саймон отложил арфу и хлебнул вина. – Жаль. Ну что ж, у каждого своя песня, как говаривал мой старый учитель. Быть может, другим она понравится больше – например, королеве или вашему лорду-отцу.
Тирион потер рубец у себя на носу и сказал:
– У отца нет времени на песни, а сестра моя далеко не так щедра, как можно подумать. Молчанием умный человек мог бы заработать больше, чем пением. – Яснее он выразиться не мог, но Саймон, как видно, разгадал смысл его слов.
– Мою цену вы найдете умеренной, милорд.
– Приятно слышать. – Тирион стал подозревать, что тридцатью драконами дело не обойдется. – Назови ее.
– На свадьбе у короля Джоффри будет певческий турнир.
– Там будут также жонглеры, шуты и пляшущие медведи.
– Медведь будет всего один, милорд, – поправил Саймон, который явно следил за приготовлениями Серсеи пристальнее, чем Тирион, – а вот певцов – семеро. Галейон из Кью, Бетани Быстрые Пальцы, Эйемон Костан, Аларик Эйзенский, Хэмиш-Арфист, Коллио Кьянис и Огланд из Староместа будут состязаться за золотую арфу с серебряными струнами… однако того, кто превосходит их всех, почему-то не пригласили.
– Позволь мне угадать, кто это. Саймон Серебряный Язык?
– Я готов доказать свою правоту перед королем и всем двором, – со скромной улыбкой молвил певец. – Хэмиш стар и часто забывает, о чем поет, а о Коллио с его тирошийским акцентом и говорить нечего. Если вы поймете хоть одно слово из трех, считайте, что вам повезло.
– Празднеством распоряжается моя дражайшая сестра. Даже если я добуду тебе приглашение, это покажется странным. Семь королевств, семь обетов, семьдесят семь блюд… и восемь певцов? Что скажет верховный септон?
– Вы не показались мне благочестивым человеком, милорд.
– Дело не в благочестии, а в правилах, которые следует соблюдать.
– Жизнь певца не лишена опасностей… Мы занимаемся своим ремеслом в пивных и винных погребах, среди буйных пьяниц. Если с кем-то из семерых избранников вашей сестрицы вдруг случится несчастье, я надеюсь занять его место, вот и все. – Саймон хитро улыбался, очень довольный собой.
– Шесть – число не менее несчастливое, чем восемь. Я наведу справки о здоровье певцов Серсеи. Если кто-то из них занеможет, Бронн тебя найдет.
– Превосходно, милорд. – Саймон мог бы остановиться на этом, но в порыве торжества добавил: – Так или этак, в свадебную ночь короля Джоффри я все равно буду петь. Если меня пригласят ко двору, я исполню перед королем свои лучшие песни, которые пел уже тысячу раз и которые, как я знаю, нравятся публике. Если же мне случится петь в каком-нибудь кабаке… я могу счесть это удобным случаем, чтобы испробовать нечто новое. «Золотые руки всегда холодны, а женские – горячи…»
– В этом не будет нужды, даю тебе слово Ланнистера. Бронн скоро зайдет к тебе.
– Превосходно, милорд. – И певец снова взял свою арфу.
Бронн, ждавший с лошадьми у входа в переулок, помог Тириону сесть в седло.
– Когда мне надо будет отвезти его в Синий Дол?
– Никогда. Через три дня ты скажешь ему, что Хэмиш-Арфист сломал руку. Скажешь, что ему, Саймону, нужно заказать новый наряд, поскольку его теперешний для двора не годится. Тогда он пойдет с тобой без разговоров. – Тирион скорчил гримасу. – Можешь взять себе его язык – он, насколько я понимаю, серебряный. Остального найти не должны.
– Я знаю одну харчевню на Блошином Конце, где варят суп из всякого мяса, – ухмыльнулся Бронн.
– Позаботься о том, чтобы я там не ел. – Тирион перешел на рысь. Ему хотелось вымыться, и чем скорее, тем лучше.
Но даже в этом скромном удовольствии ему было отказано. Как только он вернулся к себе, Подрик Пейн доложил, что его вызывают в башню Десницы.
– Его милость хочет видеть вас. Десница. Лорд Тайвин.
– Я помню, кто у нас десница, Под. Я лишился носа, но не разума.
– Смотри не откуси парню голову, – засмеялся Бронн.
– Почему бы и нет? Он ею все равно не пользуется. – «Что же я сделал на этот раз, – подумал Тирион, – или, вернее, чего не сделал?» Вызов от лорда Тайвина ничего хорошего не сулил: отец никогда не посылал за ним, чтобы разделить с ним трапезу или чашу вина.
Войдя в отцовскую горницу, он услышал голос, говоривший:
– …ножны вишневого дерева, оплетенные красной кожей, с заклепками из чистого золота в виде львиных голов. Вместо глаз можно вставить гранаты…
– Рубины, – поправил лорд Тайвин. – В гранатах нет огня.
Тирион прочистил горло.
– Вы посылали за мной, милорд?
– Да. Взгляни-ка. – На столе лежала обертка из промасленной кожи, а лорд Тайвин держал в руке длинный меч. – Мой свадебный подарок Джоффри. – При свете, льющемся через ромбы стекол, клинок мерцал чернью и багрянцем, а рукоять и эфес сверкали золотом. – После всех этих толков о светящемся мече Станниса у Джоффри тоже должно быть нечто из ряда вон. Королю и меч нужен королевский.
– Великоват он для Джоффа, – заметил Тирион.
– Джофф еще подрастет. Вот, попробуй на вес. – И отец подал Тириону меч рукоятью вперед.
Меч оказался намного легче, чем он ожидал, и Тирион, повернув его в руке, понял, почему. Только один металл может быть так тонок и в то же время достаточно прочен, чтобы им сражаться – и эти разводы на клинке, показывающие, что сталь закаливалась и перековывалась несколько тысяч раз, тоже ни с чем не спутаешь.
– Валирийская сталь?
– Да, – с глубоким удовлетворением ответил лорд Тайвин.
Ну, наконец-то! Валирийские клинки – редкость, и стоят они дорого, однако в мире их насчитывается несколько тысяч, в одних Семи Королевствах штук двести. Но дом Ланнистеров таковым не владел, и это не давало отцу покоя. У старых королей Скалы был меч под названием Громовой Рев, но он пропал вместе с королем Томменом Вторым, когда тот предпринял свой сумасбродный поход в Валирию. Не вернулся назад и дядя Гери, самый младший и самый отчаянный из братьев лорда Тайвина, который отправился искать пропавший меч лет восемь назад.
Лорд Тайвин не меньше трех раз пытался купить валирийский меч у обедневших домов, но его предложения наотрез отвергались. Мелкие лорды охотно отдали бы Ланнистеру своих дочерей, но с фамильными клинками расставаться не желали.
Откуда же взялся этот? Кое-кто из мастеров-оружейников умел работать с валирийской сталью, однако секрет ее изготовления был утерян после гибели древней Валирии.
– Странные цвета, – заметил Тирион, подставив клинок солнечному свету. Валирийская сталь почти всегда бывает темно-серая, до черноты. Эта тоже такая, но при этом отливает густо-красным. Цвета не смешивались, и каждая извилина на стали выделялась четко, словно волны крови и тьмы накатывали на берег. – Как вы получили такой узор? Никогда не видел ничего подобного.
– Я тоже, милорд, – признался оружейник, – и должен сказать, что это получилось помимо моей воли. Ваш лорд-отец поручил мне ввести в металл багрянец вашего дома, что я и сделал. Но валирийская сталь упряма. Говорят, будто эти старые мечи наделены памятью, и их не так легко изменить. Я много раз старался сделать красный цвет поярче, но он всегда темнел, словно клинок выпивал из него солнце. Если милорды Ланнистеры недовольны, я, конечно, попробую опять, только…
– Нет нужды, – сказал лорд Тайвин. – Пусть остается, как есть.
– Ярко-красный меч красиво сверкал бы на солнце, но мне больше нравятся эти цвета, – сказал Тирион. – В них есть своя зловещая красота, и они отличают этот меч от всех прочих. Другого такого, я думаю, на свете нет.
– Есть один. – Оружейник развернул кожу на столе, открыв второй длинный меч.
Тирион положил меч Джоффри и взял другой. Эти два были если не близнецами, то уж наверняка двоюродными братьями. Второй был потолще, потяжелее, на полдюйма шире и на три дюйма длиннее, но разделял с первым чистоту линий и тот же кроваво-ночной узор. По второму мечу пролегали три глубоких желоба, по королевскому – только два. Поперечины эфеса Джоффри украшали львиные лапы с рубиновыми когтями, но сами эфесы, и тот и другой, имели вид золотых львиных голов, а обе рукояти облегала тонкая красная кожа.
– Великолепно. – Даже в столь неискусных, как у Тириона, руках клинок казался живым. – Никогда не встречал такого превосходного равновесия.
– Он предназначен для моего сына.
Излишне спрашивать, для которого. Тирион положил меч Джейме на стол рядом с мечом Джоффри. Позволит ли Робб Старк его брату дожить до того, чтобы взять его в руки? Отец, вероятно, надеется на лучшее – с чего бы иначе он велел выковать этот меч?
– Ты хорошо поработал, мастер Мотт, – сказал лорд Тайвин оружейнику. – Мой стюард уплатит тебе, сколько требуется. И не забудь: для ножен возьми рубины.
– Непременно, милорд. Покорно благодарю вас за щедрость. – Оружейник снова завернул мечи и опустился на одно колено. – Для меня честь служить деснице короля. Я доставлю мечи накануне свадьбы.
– Уж постарайся.
Мастер вышел, и Тирион взобрался на стул.
– Вот, значит, как: Джоффу меч, Джейме меч, а карлику даже кинжала не дали.
– Стали хватило только на два клинка. Если тебе нужен кинжал, возьми в оружейной. После Роберта их осталось не меньше сотни. Герион подарил ему на свадьбу позолоченный, с рукоятью слоновой кости и сапфировым эфесом, и многие послы, прибывавшие ко двору, тоже подносили его величеству украшенные драгоценностями кинжалы и оправленные в серебро мечи.
– Лучше бы они привозили ему своих дочерей, – улыбнулся Тирион. – Ему бы это больше понравилось.
– Несомненно. Он всегда пользовался только одним клинком – охотничьим ножом, который ему в детстве подарил Джон Аррен. – И лорд Тайвин махнул рукой, как бы отстраняя от себя короля Роберта со всеми его кинжалами. – Что ты видел у реки?
– Грязь и некоторое количество мертвецов, которых никто не позаботился похоронить. Прежде чем открывать порт, нам придется очистить Черноводную, разломать затонувшие корабли или вытащить их на берег. Три четверти причалов нуждаются в ремонте, а некоторые надо будет снести и перестроить заново. Рыбный рынок сгорел, Речные и Королевские ворота разбиты таранами Станниса и нуждаются в замене. Я содрогаюсь при одной мысли о том, во что это обойдется. – Если ты действительно испражняешься золотом, отец, неплохо бы наполнить пару горшков, подумал Тирион, но вслух этого, разумеется, не сказал.
– Ты найдешь необходимые средства.
– Найду? Это где же? Казна пуста – я вам уже говорил. Мы еще не расплатились с алхимиками за их дикий огонь и с кузнецами за мою цепь, а Серсея заявила, что половину расходов на свадьбу Джоффри возьмет на себя корона – считая семьдесят семь проклятущих блюд, тысячу гостей, пирог с живыми голубями, певцов, жонглеров…
– Расточительность имеет свои преимущества. Мы должны показать всему государству мощь и богатство Бобрового Утеса.
– Пусть Бобровый Утес тогда и платит.
– Почему? Я видел книги Мизинца. Доходы короны возросли в десять раз со времен Эйериса.
– И расходы тоже. Роберт распоряжался своей монетой столь же щедро, как своим семенем. Мизинец занимал повсюду, в том числе и у вас. Доходы при всей своей внушительности едва покрывают проценты по его займам. Быть может, дом Ланнистеров простит долг короне?
– Не будь смешным.
– Тогда, возможно, лучше ограничиться семью блюдами и позвать триста гостей вместо тысячи. Без пляшущего медведя брачные узы тоже слабее не станут.
– Тиреллы сочли бы нас скупердяями. Свадьба сама по себе, работы на реке сами по себе. Если ты неспособен заплатить за то и другое, так и скажи, и я найду более способного мастера над монетой.
Тирион совсем не желал, чтобы его изгнали с позором после столь короткого срока.
– Хорошо. Я добуду деньги.
– Вот-вот, добудь – а при случае поищи заодно свое брачное ложе.
Значит, слухи и до него дошли!
– Это такое громоздкое сооружение между окном и очагом, с бархатным балдахином и пуховыми тюфяками?
– Оно самое. Если оно тебе знакомо, постарайся познакомиться поближе и с женщиной, которая делит его с тобой.
Какая там женщина! Дитя малое.
– Это паук нашептал вам на ухо или мне следует благодарить свою дражайшую сестрицу? – Учитывая то, что происходит у самой Серсеи под одеялом, ей было бы приличнее не совать нос в чужие дела. – Скажите, почему все горничные Сансы служат Серсее? Мне надоело, что за мной шпионят в собственных покоях.
– Если служанки твоей жены тебя не устраивают, прогони их и набери новых. Это твое право. Меня заботит девичество твоей жены, а не ее девушки. Твоя щепетильность просто поразительна. Спал же ты со шлюхами – разве твоя Старк устроена иначе?
– Какое вам дело до того, куда я сую свой стержень? Санса еще слишком мала.
– Она достаточно взрослая, чтобы стать леди Винтерфелла после смерти своего брата. Лишив ее невинности, ты станешь на шаг ближе к Северу, а сделав ей ребенка, ты, можно сказать, получишь свой приз. Мне ли напоминать тебе, что неосуществленный брак всегда может быть отменен?
– Верховным септоном или Советом Веры. Наш нынешний верховный септон – это ученый тюлень, который отлично лает по приказу. Скорее уж Лунатик отменит мой брак, чем он.
– Возможно, мне следовало бы выдать Сансу Старк за Лунатика. Он бы знал, что с ней делать.
Тирион стиснул подлокотники своего стула.
– О девственности моей жены я наслушался достаточно. Раз уж речь о брачных делах, почему я ничего не слышу о будущем замужестве моей сестры? Насколько я помню…
– Мейс Тирелл отказался женить своего наследника Уилласа на Серсее.
– Как? Он отверг нашу прелестную Серсею? – Это значительно поправило настроение Тириона.
– Когда я впервые заговорил с ним об этом союзе, он, казалось, склонялся к согласию, но день спустя все переменилось. Старухина работа. Она помыкает сыном, как мальчишкой. По уверению Вариса, она сказала ему, что Серсея чересчур стара и потаскана для ее драгоценного хромоногого внучка.
– Серсея, должно быть, в восторге.
Лорд Тайвин окинул сына холодным взглядом.
– Она ничего не знает и не должна знать. Будет лучше, если все мы сделаем вид, будто предложение вовсе не имело места. Запомни, Тирион: предложения не было.
– О каком предложении вы говорите? – Тирион подозревал, что лорд Тирелл еще пожалеет о своем отказе.
– Так или иначе, твоя сестра выйдет замуж. Вопрос в том, за кого? У меня есть кое-какие мысли… – Но тут в дверь постучали, и часовой доложил, что пришел великий мейстер Пицель. – Пусть войдет, – сказал лорд Тайвин.
Пицель вошел, опираясь на трость, и одарил Тириона взглядом, от которого молоко могло свернуться. Холеная некогда белая борода, сбритая помимо его воли, отрастала жиденькой, открывая взору неприглядные розовые бородавки на шее.
– Милорд десница, – старик поклонился так низко, что чуть не клюнул носом, – из Черного Замка прилетела еще одна птица. Быть может, мы посовещаемся с глазу на глаз?
– Нет необходимости. – Лорд Тайвин знаком пригласил Пицеля сесть. – Тирион может остаться.
Да неужели? Тирион потер нос и стал ждать продолжения.
Пицель долго прочищал горло и наконец произнес:
– Это письмо, как и последнее, написал Боуэн Мурш, кастелян. По его словам, лорд Мормонт прислал известие об одичалых, в огромном количестве идущих на юг.
– Это уже не новость – и земли за Стеной не могут прокормить огромного количества людей, – молвил лорд Тайвин.
– Последняя весть, которую Мормонт прислал из Зачарованного леса, гласит, что он подвергся нападению. После этого на Стену вернулись другие вороны – уже без писем. Этот Боуэн Мурш опасается, что лорд Мормонт погиб вместе со всем своим отрядом.
Тирион проникся симпатией к старому Джиору Мормонту с его ворчливыми манерами и говорящей птицей.
– Достоверно ли это? – спросил он.
– Нет, – признал Пицель, – но никто из людей Мормонта пока не вернулся. Мурш боится, что их убили одичалые и что вслед за этим нападению может подвергнуться сама Стена. – Он извлек из кармана пергамент. – Вот это письмо, милорд, обращенное ко всем пяти королям. Он просит послать ему людей, сколько будет возможно.
– Пять королей? – раздраженно повторил лорд Тайвин. – В Вестеросе один король, и если эти дурни в черном хотят, чтобы его величество внял их просьбе, пусть помнят, что он один. Упомяни в ответе, что Ренли мертв, а все остальные – изменники и самозванцы.
– Не сомневаюсь, что они будут рады узнать об этом. Стена – это край света, и новости туда приходят с опозданием. – Но что мне ответить Муршу относительно людей, которых он просит? Быть может, собрать совет…
– Нет нужды. Ночной Дозор – это сборище воров, убийц и незаконнорожденных детей, но с помощью дисциплины, пожалуй, с ними можно кое-что сделать. Коли Мормонт действительно убит, черным братьям следует выбрать нового лорда-командующего.
Пицель покосился на Тириона.
– Превосходная мысль, милорд. Я знаю подходящего человека – это Янос Слинт.
Тириону это замечание не понравилось.
– Черные братья сами выбирают себе командира, – напомнил он. – Лорд Слинт на Стене новичок – я сам послал его туда. Почему они должны предпочесть его дюжине куда более заслуженных людей?
– Потому что, – терпеливо, словно полному простаку, ответил отец, – что если они не выберут, кого им велят, Стена растает прежде, чем дождется новобранцев.
Да, это резонно. Тирион подался вперед.
– Янос Слинт – не тот человек, отец. Нам бы лучше подошел командующий Сумеречной Башней или Восточным Дозором.
– В Сумеречной Башне командует Маллистер из Сигарда, а в Восточном Дозоре – островитянин. – Тон лорда Тайвина давал понять, что ни один из них его не устраивает.
– Янос Слинт – сын мясника, – напомнил отцу Тирион. – Вы сами мне говорили.
– И помню, что говорил тебе, но Черный Замок – это не Харренхолл, а Ночной Дозор – не королевский совет. Для каждого дела есть свое орудие, и для каждого орудия – свое дело.
– Янос Слинт – это пустые доспехи, – вспылил Тирион. – Он продаст себя всякому, кто даст подороже.
– Это я причисляю к его достоинствам. Кто же даст ему больше нашего? Отправьте на Стену ворона, мейстер. Напишите, что король Джоффри глубоко опечален известием о смерти лорда Мормонта, но людей, к сожалению, пока не может выделить, поскольку мятежники и узурпаторы все еще угрожают ему. Намекните, что дело может обернуться по-иному, когда угроза для трона минует… при условии, если король будет полностью уверен в командующем Ночного Дозора. В заключение попросите передать наилучшие пожелания короля верному другу и слуге его величества, лорду Яносу Слинту.
– Будет исполнено, милорд, – закивал Пицель. – Я с величайшим удовольствием напишу то, что приказывает десница.
Надо было откромсать ему голову, а не бороду, подумал Тирион. А Слинта следовало отправить за борт вместе с его дружком Алларом Димом. Ну что ж, с Саймоном Серебряным Языком по крайней мере он этой оплошности не повторит. «Видишь, отец? – хотелось крикнуть ему. – Видишь, как быстро я усваиваю свои уроки?»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?