Читать книгу "Ученица Ведьмака"

– Держи! – сказал я. – Одно из преимуществ ведьмака – он не должен нести свой мешок. За него это делает ученик.

– Вы дадите мне еще один шанс?! – спросила Дженни, округлив глаза от удивления.

– Да, еще один шанс! – ответил я. – Но последний!

Как бы там ни было, я должен был удостовериться, что у нее хватит сил обучаться столь тяжелому и опасному ремеслу. Ведьмак испытывал новых учеников, приводя их в дом с привидениями. Я придумал кое-что другое.

Глава 13. Испытание Тома Уорда

Дженни смогла почувствовать присутствие неупокоенных душ в Блеклом переулке, но только потому, что ощутила их эмоции, из-за чего в конце концов ей пришлось сбежать. Сможет ли она выдержать, если окажется к одной из них слишком близко? Если нет, то вряд ли стоит брать ее на обучение. Когда имеешь дело с мертвецами, нужно не бояться к ним подойти – это важная часть работы ведьмака.

Много лет назад в Графстве шла ожесточенная гражданская война, и победившая армия повесила вражеских солдат на холме Палача. Это место находится на северной границе фермы, где я вырос, и я часто слышал, как корчились и стонали неупокоенные души солдат, висевших на веревках. От их леденящих душу криков просыпались даже мои старшие братья, хотя Джек, например, всегда спал крепко – обычно его и пушкой не разбудишь!

Джек был одним из наименее чувствительных людей, которых я когда-либо встречал, но даже он старался обходить стороной северное пастбище рядом с холмом Палача. Так или иначе ощущать присутствие Тьмы может любой человек.

То, что Дженни узнала о неупокоенных душах в доме с привидениями, еще не значит, что она может стать моей ученицей, – ей нужно проявить стойкость, показать свою смелость. Девочка могла просто-напросто испугаться, и ее дар стал лишь предлогом для побега. Я должен убедиться в правильности своего решения.

Я отведу Дженни на холм Палача, где она пройдет еще одно испытание – попробует выдержать присутствие неупокоенных душ солдат.

Подойдя к нему с севера, мы оказались в тени деревьев. Когда мы начали подниматься на вершину, стало заметно холоднее – это был особенный холод, который предупреждает седьмого сына седьмого сына о присутствии Тьмы. Ощутила ли его Дженни?

– Что ты чувствуешь? – спросил я.

– Немного холодно, – ответила она.

Я промолчал.

Еще издали я услышал хруст веток и стон. Мертвые солдаты, по-прежнему одетые в униформу и сапоги, со связанными за спиной руками, все еще висели на деревьях недалеко от вершины холма. Некоторые вяло болтались из стороны в сторону – глаза вылезли из орбит, шеи скручены; некоторые, сталкиваясь друг с другом, дергались и кружились на веревках. Ребята были молодыми, примерно моего возраста… Печальное зрелище.

Когда мы подошли ближе к месту казни, изменилась даже природа: исчезли листья с деревьев – ветви стали голыми и неживыми. Здесь чувствовалось мертвое дыхание прошлого.

Помню, как однажды утром, много лет назад, мы с учителем вышли из отцовской фермы и направились в сторону этого холма. Мы могли пойти другой дорогой, но Ведьмак выбрал этот путь намеренно – он хотел, чтобы моя первая встреча с Тьмой состоялась рядом с родным домом; это странное место в детстве часто наводило на меня ужас.

Он подвел меня к одному из мертвых солдат…

Внезапно я ясно услышал в голове голос учителя, словно он стоял рядом со мной. Я вспомнил его совет: «Бояться не нужно, ведь он не причинит тебе вреда. Подумай лучше о том, что ему пришлось пережить. Сосредоточься на нем, а не на себе. Что он чувствовал в момент смерти? Что было для него самым страшным?»

Тогда это сработало – мне стало грустно, но не страшно, и вскоре неупокоенные души исчезли.

Я остановился.

– Что ты видишь? – спросил я Дженни.

– На деревьях висят мертвые солдаты, – едва слышно сказала она, переходя на шепот. – Совсем молодые мальчишки… Это неправильно. Они были слишком молоды, чтобы идти на войну.

– Ты боишься? – спросил я.

– Да, я напугана, но мне скорее грустно, чем страшно. Они не заслужили такой смерти.

– Видишь его? – я указал на мальчика, которому на вид было не больше пятнадцати лет. Он открывал и закрывал рот, словно хотел глотнуть свежего воздуха, глаза вылезали из орбит. – Встань перед ним – так близко, чтобы ты могла дотронуться до его плеча, если протянешь руку.

Дженни кивнула. Казалось, каждый шаг давался ей с большим трудом. Мы шли вперед бок о бок, пока не остановились прямо перед мальчиком.

– Его зовут Джордж, и ему только четырнадцать, – внезапно сказала Дженни. – Он соврал о возрасте, чтобы его взяли в армию. Сейчас ему страшно и ужасно больно. Но с ним что-то не так… Может, из-за сильного страха, который ему пришлось пережить… Отправьте его душу к Свету, пожалуйста! Пусть мальчик больше не мучается!

Я был ошеломлен. Учитель просил меня просто представить себя на месте мертвого солдата, после чего я смог побороть свой страх. Дженни, казалось, знала о нем все, будто каким-то образом прочитала его мысли. Это было за пределами моих возможностей.

– Он не призрак, Дженни, а неупокоенная душа, – спокойно объяснил я. – Бо́льшая ее часть уже отправилась к Свету, а это просто фрагмент души, который остался здесь, на холме. Неупокоенная душа – это часть души человека, который умер насильственной смертью или пережил невыносимую боль, как шахтер, убивший свою жену. Эта частичка души умершего не может отправиться к Свету и остается на земле. Понимаешь?

Она кивнула, и души начали исчезать. Через несколько мгновений на деревьях снова появилась листва. Дженни проявила мужество, подойдя так близко к неупокоенным душам, и не убежала.

Я улыбнулся.

– Значит, я прошла испытание? – спросила она.

– Да, без сомнения. Насколько я знаю, Джон Грегори не давал второго шанса тем, кто провалил испытание в доме с призраками. Но я имею право поступить по-своему. Ведьмак относился к этому как к обычной проверке на храбрость для новых учеников. Но я верю, что ты сказала правду и сбежала не из-за страха. Так что ты останешься со мной – по крайней мере пока. Худшее, что может случиться, – ты снова сбежишь.

– Не сбегу. Но в следующий раз, когда почувствую что-то похожее, я вас предупрежу.

Я кивнул и улыбнулся.

– Значит, теперь я ваша ученица? Официально? – спросила Дженни. – Даже несмотря на то, что я девочка?

– Да, официально. Насколько я знаю, ты первая девочка, которая стала ученицей Ведьмака. Выходит, ты особенная.

В голове возник образ учителя – я тут же представил, как он неодобрительно качает головой. Он бы ни за что не взял в обучение девчонку.

– Мама и папа никогда вам не заплатят, – сказала Дженни.

Я пожал плечами.

– Вам все равно?

По правде говоря, я не знал, имеет ли это для меня какое-то значение. Я всегда понимал, что это ремесло не принесет мне денег. Получить плату за свой труд от некоторых людей было сложнее, чем добыть кровь из камня. Но работа была стабильной, я не голодал, так что заплатят мне приемные родители Дженни или нет – большого значения это не имело.

Но я то и дело сравнивал себя с учителем – Джон Грегори никогда бы на это не согласился. Я чувствовал себя слабаком, позволив Колдерам отказаться платить, – признаюсь, это было несколько унизительно. Но я решил пока об этом не думать: сейчас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

– Мне все равно, – сказал я девочке. – Деньги – это еще не все. Сейчас главное то, что ты начинаешь свое обучение. Я бы хотел познакомить тебя с некоторыми членами моей семьей. Они живут по ту сторону холма.

– Держу пари, что ваши родители намного лучше моих, – сказала Дженни.

– Они оба умерли. Теперь делами на ферме занимается старший брат. Его жену зовут Элли, а маленькую дочку – Мэри. А еще у них недавно родился мальчик. С ними живет еще один мой брат. Его зовут Джеймс, и он местный кузнец. У него на ферме своя кузня.

– Кто их повалил? – спросила Дженни, показав рукой на огромные поваленные деревья, когда мы спускались вниз по холму. – Буря?

– Страшнее, чем буря, – ответил я. – Однажды я расскажу тебе об этом. Это будет частью твоего обучения.

Деревья повалил дьявол. Он погнался за мной и обнаружил меня в убежище на ферме. Я бы мог многое рассказать Дженни, но решил сделать это в другой раз.

Сам-то я не доучился, но надеялся, что буду обучать девочку все пять лет. Я бы очень хотел стать таким же хорошим учителем, как Ведьмак!

Мамин розовый куст по-прежнему рос у стены фермерского домика, но всегда потрясающе красивые ярко-красные бутоны почернели из-за ранних заморозков, которые обычно случались только в начале октября.

Дверь отворила жена Джека Элли, вытирая руки о передник. Увидев меня, она просияла, и мы обнялись.

– Ох, Том, я так рада тебя видеть!

– И я рад тебя видеть, Элли. Это Дженни, – представил я. – Она моя первая ученица.

Элли заметно удивилась, но в ответ тепло улыбнулась и обняла Дженни тоже. Ко мне подбежала маленькая Мэри.

– Дядя Том! Дядя Том! – закричала она. – Ты пришел, чтобы убить еще одного домовичка?

– Не сегодня, Мэри, – засмеялся я. Малышка, конечно же, говорила о домовом. Когда я в последний раз заходил в гости на ферму, то разделался с местным домовым – очень опасным пращником. Тогда это событие сильно впечатлило девочку.

– Взгляните на нашего малыша, – сказала Элли, пригласив нас войти.

Мы зашли на кухню, а затем поднялись вверх по лестнице.

– Это Мэтью. – Элли взяла на руки ребенка из колыбели. – Когда он родился, Джек был так счастлив!

Я знал, что брат будет одинаково любить обоих детей, но для фермера рождение сына имело особое значение: когда он вырастет, то сможет помогать Джеку выполнять тяжелую работу на ферме, которая старику будет уже не под силу. А еще первый сын получает в наследство ферму, а остальным приходится самостоятельно искать свое призвание в жизни. В свое время отец никак не мог придумать для меня занятие, пока не вмешалась мама – это она захотела, чтобы я стал учеником Ведьмака.

– Хочешь подержать его, Том? – Увидев на моем лице явное нежелание, Элли лишь покачала головой и вздохнула: – Он не сломается, Том. Младенцы не такие нежные!

Она была права, я не решался взять малыша на руки, потому что он был слишком маленький и еще не умел держать голову. Конечно, сейчас Мэтью на несколько месяцев старше, чем была Мэри, когда я впервые ее увидел, – всего шесть дней от роду. Я подержал ребенка несколько минут, а Мэтью завороженно смотрел на меня широко распахнутыми голубыми глазами и тихонько мычал.

– Можно и мне его подержать? – попросила Дженни.

– Конечно, можно, милая, – Элли взяла у меня малыша и передала его Дженни.

– А где Джек? – спросил я.

– Сегодня утро пятницы. Они с Джеймсом ушли на рынок в Топли, – ответила она.

Ну конечно – ведь пятница была днем, когда фермеры ходили на рынок. Я так долго жил вдали от семьи, что уже забыл об этом. Бывало, я каждое утро пятницы сначала доил коров, а затем ходил за продуктами. Что ж, братья успеют вернуться до полудня, а я буду с нетерпением их ждать.

В обед мы собрались за большим деревянным столом. Джек сидел во главе, а Элли – по левую руку от него. Мэри посадили на высокий стул рядом с мамой. Я расположился напротив Дженни, а мой мускулистый брат-кузнец Джеймс уселся в конце стола и, опустив голову, с жадностью поглощал огромную порцию тушеного мяса с картошкой.

– Вот мне интересно, – сказал Джек, положив нож и вилку на тарелку и смерив Дженни пристальным взглядом из-под густых бровей, – зачем такой молоденькой девочке заниматься такой опасной и жуткой работой?.. Разве не лучше найти какого-нибудь порядочного человека и создать с ним семью?

– Ох, Джек! – воскликнула Элли. – Оставь Дженни в покое! Женщина может справиться с любой работой, которую обычно выполняет мужчина, а что-то она делает даже лучше! Если ты забыл, Том помогает людям вернуть спокойствие в их жизнь – женщине это занятие подходит как нельзя лучше.

– Я хочу стать ведьмаком! – воскликнула Мэри. – Хочу разговаривать с домовичками!

Все рассмеялись, а я улыбнулся Элли. Моя работа не раз подвергала их жизнь опасности. Она пугала Элли, и я знал, что ей не нравилось, когда я бродил в окрестностях фермы после наступления темноты. Но было приятно слышать, что она хорошо отзывается о моей работе – значит, ценит то, что я делаю для людей.

– Почему бы девочке не ответить самой? – Джек собрал подливку большим куском хлеба.

– У женщины, как и у мужчины, свой путь в этом мире. Для женщины существует не так много работы, чтобы перебиться с хлеба на воду, – сказала Дженни, посмотрев в глаза Джеку. – Как и у Тома, у меня есть некоторые способности, и благодаря им я могу заниматься этим ремеслом. Конечно, когда-нибудь я захочу родить детей, но это не помешает мне заниматься своим делом. Ваша мама была целительницей и повитухой, пожалуй лучшей в Графстве. Она воспитывала семерых сыновей и находила время для работы. Я надеюсь, что тоже так смогу.

Я опять удивился осведомленности Дженни – должно быть, она расспрашивала о маме, или, может, мама приходила в деревню девочки… Ее хорошо знали и уважали во всем Графстве.

После этого за столом повисло молчание. Дженни сказала чистую правду, и мы все задумались о том, что мамы нет рядом и нам ее очень не хватает.

– Это просто семейный визит, Том? – спросил Джеймс, первым нарушив молчание. – Или где-то рядом для тебя есть работа?

– Нет, пока все спокойно. Просто я был неподалеку и решил не упускать возможности вас навестить. Вы слышали о каких-нибудь происшествиях? Никто не пропадал?..

Мне не хотелось пугать семью, но я боялся, что по Графству разгуливает еще один кобаловский маг, поэтому должен был задать эти вопросы.

– В наших краях не случилось ничего плохого, – нахмурившись, ответил Джек. Я понял, что он не хотел говорить об этом при Элли, чтобы ее не пугать.

– Я тоже ничего не слышал, – согласился Джеймс. – В кузницу приезжают люди со всей округи и всегда рассказывают разные сплетни, пока я работаю. Сейчас их заботы никак не связаны с Тьмой. Народ волнует погода, в это время года никогда не было так холодно, особенно ночью. Похоже, зима придет очень рано и будет суровой. Но, конечно, капризы матушки-природы никак не касаются твоей работы.

Улыбнувшись Джеймсу, я кивнул, но внутри появилось дурное предчувствие. До сих пор я всерьез не задумывался о происходящем с погодой, но меня вдруг осенило, что кобалы пришли с севера, с земель, покрытых снегом и льдом. Они привыкли жить в таких условиях. Недавно родился их бог Талькус, он будет расти и увеличивать свою мощь, делая сильнее и кобаловских магов. Может, это они изменили наш климат?

После обеда мы с Дженни отправились обратно в Чипенден. Элли попрощалась с нами у ворот фермы.

– Том, я так рада, что снова тебя увидела! Было приятно познакомиться, Дженни! – воскликнула она. – Желаю тебе успехов в новой работе! Взяв тебя в ученицы, Том принял самое разумное решение в жизни!

Дженни так широко улыбнулась, что я подумал, что ее лицо сейчас распадется на две части.

Попрощавшись с Элли, мы снова начали взбираться на холм. Девочка шла следом, по обыкновению неся мой мешок. По пути я задумался о планах на будущее. Я должен всерьез заняться обучением Дженни – нужно дать ей временный посох и тетрадь для записей. Она могла пользоваться моим старым мешком, – ведь я стал носить мешок Джона Грегори, сшитый из добротной кожи и прослуживший учителю много лет, который был мне очень дорог как память. Девочке также понадобится плащ с капюшоном – закажу его в деревне у портного.

Я понял, что Дженни можно поручать дела, которыми я обычно занимался сам – например, ходить в Чипенден за продуктами. Так у меня будет больше свободного времени, и возможно, я смогу переписать некоторые книги и добавить их в библиотеку – они пополнят наши знания и станут наследием для будущих поколений ведьмаков… Да, мне есть над чем подумать.

Глава 14. Мать и дочь

Дженни Колдер

То, о чем я мечтала весь последний год, свершилось! Наконец-то я стала ученицей Ведьмака!

Учитель дал мне тетрадь, в которую я записываю теоретический материал, а также выполняю там практические задания.

Еще подарил мне маленькую книжечку, куда я буду записывать все, что происходит со мной во время обучения, обо всех опасностях, с которыми мы столкнемся. Джон Грегори в свое время просил его делать то же самое. С годами многое стирается из памяти, а эти записи потом помогут восстановить хронологию событий. Мы учимся на ошибках прошлого, чтобы не повторять их в будущем.

Это моя первая запись. Я расскажу о том, как оказалась замешана в «дела ведьмаков», как их называет Том Уорд.

Будущую работу я выбрала в тот день, когда встретилась со своей настоящей мамой, и это решение изменило всю мою жизнь.

Никогда этого не забуду. Купив продукты на рынке, я спешила домой, как вдруг ко мне подошла пожилая женщина. Ее голова была покрыта платком, хотя день был теплый и солнечный. Она двигалась медленно, шаркая ногами.

– Здравствуй, дочка, – прохрипела она, посмотрев мне прямо в глаза. – Можешь меня выслушать?

Я вежливо улыбнулась, думая о том, как бы побыстрее уйти, не обидев старушку, – я спешила домой, чтобы приготовить ужин. Я и так задержалась на рынке, а отец злился, когда ему поздно подавали чай. Хотя он уже больше года не бил меня ремнем, я по-прежнему его боялась. Неделю назад его затрясло от ярости, когда я всего лишь уронила ложку, – он так сильно сжал кулаки, что на них выступили вены.

– Ты еще не такая взрослая, так что сейчас я отлуплю тебя ремнем, девчонка! – взревел он.

Я твердо решила, что если он снова меня ударит, я уйду из дома. Но решить оказалось куда легче, чем сделать. Куда я могла убежать? У меня нет родных, которые бы меня приютили, – как я выживу одна в этом мире?

– Боюсь, мне пора домой, – виновато ответила я женщине. – Может, поговорим в другой раз?

– Кто знает, может, в следующий раз меня здесь уже не будет, доченька, – сказала она, чуть задыхаясь. – Думаю, нам лучше поговорить сейчас. Другой возможности может не быть.

Когда я впервые посмотрела ей в глаза, то с удивлением обнаружила, что они очень похожи на мои: левый голубой, а правый карий. Интересно, прохожие так же шепчутся у нее за спиной, когда видят глаза разного цвета? Мне было до боли знакомо это чувство – обычно люди не любят тех, кто хоть немного от них отличается.

Лицо женщины было желтоватым, и вдруг я поняла, что она вовсе не старая, а просто очень больна.

– Мы можем присесть вон там, в тени? – Она указала на скамейку напротив церкви в тени старого вяза.

Я боялась, что отец накажет меня за опоздание, но все-таки кивнула и последовала за ней – что-то странное в этой женщине заставило меня послушаться. Я просто знала, что поступаю верно.

Присев на скамейку, мы повернулись лицом друг к другу. Наши глаза встретились, и меня снова пробрала дрожь. Внезапно в тени дерева мне стало холодно.

– Я дважды назвала тебя дочкой, – произнесла женщина, – но не потому, что так принято обращаться к молоденьким девочкам. Ты действительно моя дочь, а я твоя настоящая мать. Ты плоть от моей плоти. В твоих венах течет моя кровь.

По глазам женщины я поняла, что она говорит правду, и внутри меня вспыхнула злоба.

– Ты моя мать?! – прошипела я. – Мать, которая бросила беззащитного ребенка на произвол судьбы?!

Женщина кивнула, и по ее щекам скатились две слезинки.

– У меня не было выбора, дитя. Твой отец умер, а я едва могла прокормить еще шесть дочерей. Я знала пару, которая тебя приютила: они хотели еще одного ребенка, поэтому я положила тебя там, где они тебя и нашли. Я знала, что они тебя накормят и не оставят без крыши над головой. Я любила тебя, дитя… Любила всем сердцем, и, когда мне пришлось тебя оставить, оно разрывалось на части от боли. Но я должна была это сделать ради всех нас.

Я поняла, почему мама меня оставила, но рана в душе по-прежнему кровоточила. Конечно же, она не могла знать, что человек, ставший моим приемным отцом, окажется таким жестоким.

Женщина закрыла лицо руками и дрожала всем телом от нахлынувших на нее чувств. Теперь и я расплакалась:

– Так зачем ты пришла ко мне сейчас, после стольких лет? Для чего?

– Потому что я умираю, дитя. – Она снова посмотрела мне прямо в глаза. – Болезнь разрушает меня изнутри: скручивает желудок, высушивает кожу. Через несколько недель я умру, поэтому и пришла рассказать тебе, кто ты на самом деле.

– О чем ты?! – воскликнула я, испугавшись ее слов. Эта женщина действительно моя мать или просто сумасшедшая?

– По венам нашей семьи бежит кровь Самхедри. Никто этого не ощущает, но седьмая дочь седьмой дочери в свой тринадцатый день рождения почувствует нечто особенное. Я тоже седьмая дочь седьмой дочери. Приемная мать назвала тебя Дженнифер, но я дала тебе другое имя, о котором никто не должен знать.

– Кто такие Самхедри и как ты меня назвала? – требовательно спросила я. Я никогда не слышала о таком народе.

– Это Древние, доченька, – существа, которые ходили по земле, когда люди еще мало отличались от животных. Древние были могущественными, мудрыми, сострадающими, но смертными. Ты наследуешь лишь малую часть их сил. Скоро ты узнаешь о своих способностях – я хочу, чтобы ты была готова их принять. Меня никто об этом не предупредил, и я чуть не сошла с ума. Не сомневайся, что эти способности настоящие, – это первый шаг, который поможет тебе выжить.

Все это было похоже на бабушкины сказки, которые рассказывают детям у камина перед сном. Я была сбита с толку и никак не могла оторвать взгляд от лица женщины, которая утверждала, что я ее дочь.

– У каждой седьмой дочери седьмой дочери эти способности разные, – продолжила она. – Одна из них – эмпатия, то есть возможность чувствовать то, что чувствуют другие, разделять их горе, радость и проживать эти эмоции вместе с ними. Это великий дар, но иногда тебе придется нелегко…

Я никогда не испытывала ничего подобного – но мне было всего двенадцать. Неужели через год жизнь так сильно изменится?

– Тебя никто не предупредил об этих способностях, и ты даже решила, что сходишь с ума?.. – пробормотала я. – Но почему же твоя мама тебе ничего не сказала?

– Она была лишь седьмой дочерью, и у нее не было ни знаний, ни сил. Она даже не поняла, что со мной что-то не так. Наконец, после долгих лет мучений меня нашла другая женщина с такими же способностями – она почувствовала мои страдания и объяснила мне, кто я такая.

– А какое имя ты дала мне при рождении? – спросила я.

Она наклонилась вперед и прошептала мне на левое ухо мое настоящее имя, но предупредила, чтобы я никому его не говорила: слуги Тьмы могут получить власть над седьмой дочерью седьмой дочери, если узнают ее настоящее имя.

Поэтому я не буду его сюда записывать – сохраню в тайне. Том Уорд сказал, что мои тетради когда-нибудь окажутся на полке в библиотеке – мои знания и опыт перейдут в наследство будущим ведьмакам. Поэтому я не буду писать сюда то, о чем другие знать не должны.

В тот день мы с мамой говорили почти час, и она рассказала мне о других возможных дарах, которые я могла унаследовать. После этого мы договорились встретиться с ней на следующей неделе на этом же месте, если она будет хорошо себя чувствовать.

На прощание мы обнялись, а по щекам у нас бежали слезы. Затем, с корзинкой в руках, я побежала домой, но торопилась напрасно – приемный отец снял ремень и впервые за последний год избил меня. Тело прожгла нестерпимая боль, но я не позволила себе заплакать – это могло разозлить его еще больше.