Текст книги "Трофей Степного Хана"

Алия.

Но ему повезло. По какой-то причине ханский сын со своими людьми ушел в другую сторону. Он успел, теперь не страшно. И все равно Тэмир не мог бросить все и идти к ней в шатер. На нем был караван, купцам надо было помочь разместиться. Накормить людей.

И еще оставалась забота о тех раненых, которых они подобрали. Их Тэмир определил к лекарям в отдельные шатры. Даулетов раненых особо, надо было сразу обозначить, что это пленные.

Коней. Посты. Доклады выслушать.

Но это уже на ходу. Перед самым шатром он развернулся, взглянул на людей, что шли за ним по пятам и смотрели на него как на вожака, и одним резким жестом повесил на полог нагайку.

Знак. Не беспокоить до утра.

А потом вошел внутрь.

Только шагнул, Алия повисла у него на шее. Оба застыли, так и не заметили, как остались в шатре одни и когда Давина бабка успела выскользнуть. Он обнимал ее, чувствуя, как вливается в него огненная сила, целовал и шептал:

– Я грязный, охин-луу, дуртай, подожди, я грязный, запачкаю тебя.

– Ничего, – она смеялась и разглаживала ладонями  одежду на его груди. – Я сейчас тебя вымою.

***

Раздевала его сама, гладила ладонями по груди, обмывала всего влажной тряпочкой. Мужчина задыхался от каждого прикосновения, сжимал ее тонкие руки в своих, вглядывался в огромные серые глаза.

«Что ты делаешь со мной, охин-луу… Я же не железный! Остановись, теперь я».

Потрескивала коптилка, краснели в жаровне угли, в воздухе пряный запах трав…

До утра горела за занавесом маленькая масляная лампа. Поцелуи – живая вода с огнем пополам, закрывались глаза, тела сплетались, мелькали тени на стенках шатра.

***

Когда хану доложили, что караван благополучно прибыл, Угэ скривил губы и процедил:

– Вернулся.

Примечание:

*  Высказывание принадлежит Конфуцию.

глава 20

Дер-Чи хотел поскорее вернуться. Он слишком долго отсутствовал, довольно носиться по степи и сеять смерть. Надо разобраться с тем, что творится дома, и сделать все задуманное с холодным сердцем.

Настало время сместить отца, ему пора к предкам, заждались там его. Взять себе девушку с длинными светлыми волосами. И нет, не касаться ее, пока не пройдет срок. Она должна быть наказана за то, что не поняла сразу, где восходит для нее солнце, и выбрала недостойного. И после он тоже не станет показывать ей, что она что-то значит для него. Хан велик, он не должен показывать эмоций.

Но прежде всего он собирался взять власть в свои руки. Отстранить Забу-Дэ пока не выйдет, это дело будущего, зато он мог переломить хребет многим.

И очень спешил.

Однако меньше, чем в одном дне пути от становища, Дер-Чи наткнулся на отряд даулетов. Сотен семь, рыскали в степи, словно шакалы. А в нем бродило столько злости, что это надо было на ком-то выместить. Даулеты попались ему как раз в распадке между двух холмов, чуть в стороне от того места, где совсем недавно Джейдэ напал на войско его отца. Поле было усеяно трупами, стервятники кружили над ним роем. Конечно, в нем вскипели ярость и жажда мести.

Бой был коротким и жестоким. Даулетам удалось прорвать кольцо,  они ушли, а Дер-Чи бросился в погоню. Нагнал! Но в том бою его ранили. Даулетская стрела пробила панцирь и вонзилась чуть ниже ключицы в плечо. Сгоряча Дер-Чи не заметил, просто отломил хвост и продолжил битву, а потом внезапно накатила слабость.

Пришлось прекратить преследование и остановиться. Вытащить стрелу, обработать и перевязать рану и подкрепить силы, он потерял много крови. В конце концов Дер-Чи решил, что два-три дня ничего не значат.

А за два дня случилось многое.

***

Казалось, всего одна ночь прошла с того момента, как вернулся новый минбаши с большим караваном, а о нем уже жужжало все становище. Потому что вместе с караваном он привел раненых. Простые воины расспрашивали тех, кто был с ним в этом походе. Очень быстро фигура молодого минбаши Тэмира стала заметной.

Об этом немедленно доложили Забу-Дэ, а тот пробурчал:

– Вэ-ээ. Может, мне еще будут докладывать, сколько раз новый минбаши чихнул или пустил ветры?

И спокойно продолжил обгладывать баранье ребрышко.

Сам же молодой минбаши Тэмир, как только встал утром, получил причитавшееся ему вознаграждение и направился к Угэ-хану на доклад. Прежде рассказал обо всем, что видел по дороге и, уже закончив с докладом, обратился с личной просьбой.

– Мой хан, прошу три дня на свадьбу, – проговорил, склонившись и сцепив руки на груди. – Калым, который ты назвал, собран.

Угэ слушал его и снисходительного кривился, пряча за улыбкой неприязнь, суеверный страх и удивление тем, что судьба к этому змеенышу неизменно благосклонна. Ему уже доложили, что Забу-Дэ фактически все действия Тэмира одобрил. И главное – его одобрило войско. А мнением войска нельзя было явно пренебречь.

Поэтому хан выждал паузу, а потом кивнул:

– Хорошо.

– Я могу сыграть свадьбу сегодня? – вскинул голову тот.

А Угэ противно рассмеялся:

– Можешь. Но нам тоже надо подготовиться, не каждый день хан Трофей мужу отдает.

***

Тэмир очень ждал этого, надеялся и вместе с тем опасался, что хан снова найдет причину, чтобы отказать. И в первый момент отказывался верить, чувствовал себя как пьяный. А потом опомнился – надо скорее готовить свадьбу, чтобы хан не передумал.

Не нравилась ему усмешка Угэ, что-то за ней таилось гнилое, подлое.

Поэтому он, как вышел из ханского шатра, чуть ли не бегом отправился обратно! Заскочил в шатер, быстро Алию поцеловал и выкрикнул:

– Шертэ-ханым! Готовь невесту к свадьбе!

– Ох-х-о-о! – всплеснула руками та и расхохоталась.

– Неужто разрешил? – шепнула Алия.

Тэмир смежил веки. ДА.

Еще несколько секунд постоял, прижимая ее к груди, а потом стремительно вышел из шатра. Времени в обрез, надо было столько всего успеть, если он хочет сегодня же сыграть свадьбу.

А новость как-то мгновенно распространилась, и к нему стали приходить разные люди, простые воины, сотники, даже минбаши. Поздравляли, предлагали помощь и приносили подарки. Вдова минбаши Орзо принесла богатый мужской наряд, отдала с поклоном:

– Тебе. За то, что моего мужа не бросил там.

Он оглянуться не успел, а его парни уже зарезали для свадебного пира двух коров и несколько баранов. Купцы из каравана, когда узнали, что он женится, передали для стола мешок белой муки из своих личных запасов:

– Не побрезгуй, господин, от чистого сердца.

Тэмир был тронут, не ожидал.

У купцов он выкупил для Алии красивый наряд, привезенный из Керканда. И украшения – лобные подвески и монисто. Купил и сразу же отнес в шатер. Только его не впустили, там уже вовсю командовала старая Шертэ. Как увидела его, немедленно выпроводила:

– Иди, господин! Это тебе говорит кайнана* (свекровь, старшая женщина на свадьбе)! На невесту пока нельзя смотреть. Кыш!

Он хмыкнул и попытался было протиснуться, а та ловко отобрала у него сверток с нарядом для Алии.

– Э? Что это у тебя? А ну отдай сюда! – Заглянула, зацокала языком и стала нахваливать: – Ох-хо! Сайхан! Гоо сайхан*! (очень красиво). А теперь все, иди. Когда невеста готова будет, тебе скажем.

И перед его  носом опустился полог шатра. Парни смеялись над ним.

– Выставил тебя все-таки твой Трофей?!

– А мы предупреждали!

– Да ну вас! – отмахивался он в шутку.

– Э, брат-минбаши! Свадьба!

– О-оо! – закатил глаза Дава. – Как я напьюсь на твоей свадьбе!..

– Что?! Давшан*(заяц) лопоухий! – тут же высунулась из шатра Давина бабка. – Я все слышу!

Грохнул хохот. А Дава заорал:

– Вот подожди! Женюсь, тогда ты слова мне не скажешь!

– Оис-сс? – скривилась старуха. – Я не скажу – жена скажет!

Они еще смеялись и подкалывали друг друга, а Тэмир ждал. Наконец из-за полога показалась раскрасневшаяся Цэцэг и сказала:

– Невеста готова.

У него в тот миг чуть сердце не выпрыгнуло. Хотел уже войти, но в это время появился Угэ-хан, и с ним нукеры, Забу-Дэ и двое неизменно сопровождавших его воинов.

Это была огромная честь, чтобы хан был посаженым отцом на свадьбе. Честь и право войти в ханский род. Теперь новый минбаши становился одним из возможных  претендентов на небесный трон. Многие не верили, что так будет.

Люди мгновенно замолчали и расступились, а Угэ-хан вошел в шатер.

***

То, что хан заходил в шатер нового минбаши, уже никого не удивило. За последнее время Угэ наведывался сюда каждый день. Но все отметили, что в последнее время щеки у хана все время красные, а сейчас он был странно бледен. Острый взгляд сверкал из-под бровей, а губы кривились улыбкой.

Как только полог за ханом опустился, его нукеры тут же оцепили шатер. Тэмир дернулся было войти следом, но его удержали свои.

– Стой, не наживай на пустом месте неприятности. Всего-то подождать немного. Сколько ждал, мало осталось.

Забу-Дэ покосился, как Тэмиру показалось, насмешливо. Он подавил порыв, понимая, что в их глазах его нетерпение новобрачного выглядит смешным.

Однако ожидание затягивалось, и выдерживать это ему становилось все труднее.

***

На самом деле Угэ-хан не собирался вводить Тэмира в ханский род. И уж тем более делать его возможным наследником. Он хотел подманить его сладким куском, а потом уничтожить. Но прежде сын Сохраба  должен был испытать все мучения за тот непроизвольный суеверный страх, который испытывал Угэ, видя его каждый день.

Отец Тэмира, степной волк Сохраб, был его ближайшим соратником, помог расчистить дорогу к небесному трону. Теперь уже никто, кроме Забу-Дэ, не знал, но именно ему принадлежал тот волк, которого носил на своих знаменах Угэ. Отбирая – отбирай! Бери себе все, иначе это сделает другой. Сохраб мог отнять у него власть, и Угэ уничтожил его, вырезал весь его род.

Он должен был добить щенка на месте. Мудрость гласит – не оставляй в живых сына, он отомстит за убитого тобой отца. А он не смог, ребенок смотрел ему в глаза, и Угэ не посмел, попятился и опустил свой клинок.

С тех пор его часто преследовало чувство, что он не завершил главное дело своей жизни, оно ворочалось в душе раскаленной змеей, терзало досадой и непонятным страхом потери. И только после того, как сын Сохраба появился в его войске, обрело смысл. Однако страх из прошлого никуда не ушел, Угэ так же, как и раньше, смотрел на него, понимал, что должен уничтожить, чтобы завершить начатое когда-то и обрести покой, но почему-то не смел.

А сейчас момент был как нельзя более удачный, хан собирался отрубить змее голову.

Просто так отдать приказ переломить змеенышу хребет сейчас, когда его имя повторяет каждая собака в стане, Угэ не решался. Войско будет роптать. Вот если он сам кинется на хана, тогда другое дело.

По древнему закону, хан имел право на многое, в том числе и на первую брачную ночь с невестой. Этим правом Угэ намерен был воспользоваться.

Кто такое стерпит? Никто. Дер-Чи бы не стерпел, бросился бы в бой.

Но Угэ допускал, что змееныш может стерпеть, отдать ему девушку на ночь.

Что ж, после этого все будут плевать в его сторону. И тогда убрать его будет проще простого. Войско переменчиво, его любовь тоже. Угэ сплел паутину и загнал в нее сына Сохраба. Сегодня он с ним покончит.

Но прежде…

***

В шатре были женщины.

Как положено, готовили невесту, наряжали, убирали шатер. Все это хан успел зацепить одним взглядом. Убранство, подарки на столике у стены, там же угощение и высокие подставки с крючками для светильников.

Женщины закрывали невесту. А кайнана, знакомая старуха, выбежала навстречу с подносом, на котором была чарка и в маленьком блюде сладкий плов на меду. Поднесла ему, кланяясь до земли и улыбаясь во весь рот:

– Великий хан! Великий хан! Благослови невесту!

Именно это он и собирался сделать. И не только это.

Обычай надо было соблюсти. Хан усмехнулся, взял с подноса чарку, выпил, а потом зачерпнул щепотью медовый плов и отправил в рот. Теперь по обычаю посаженый отец должен подарить невесте украшения.

– Э! – усмехнулся Угэ и обернулся к шедшему за ним нукеру, тот нес на подушечке сверток золотой парчи. – Где наш Трофей? Мы хотим сделать подарок!

Девушку вытолкнули вперед. В длинных воздушных одеждах хазиев она смотрелась необычно. Легкая цветная вуаль закрывала лицо и волосы, а из-под широких воздушных рукавов виднелись только кончики пальцев.

– Ох-хо! Сайхан* (красивая), – провел пальцами по усам и покачал головой Угэ. – Повезло нашему умному минбаши!

Повернулся к нукеру, державшему на подушке сверток, и под общий вздох развернул его. Там были широкие золотые браслеты. Угэ взял один и хотел надеть девушке на левую руку. И вдруг увидел голову дракона на ее запястье.

И понял, что нашел.

Как только он это понял, его пальцы стальной хваткой сжались вокруг запястья девушки. Она хотела высвободиться, а хан хищно оскалился. И, не отрывая от нее взгляда, велел стоявшему позади нукеру:

– Минбаши Тэмира взять! Выгнать всех из шатра!

Женщины, умолкшие в ужасе, разом запричитали, но их уже выталкивали из шатра. Хан вскинул свободную руку и выкрикнул:

– Хурдан*(живо)! Оставьте нас! Молчать всем, когда говорит великий хан! – а потом добавил сладким голосом: – Пошлите за шаманом.

Вот оно, оказывается, то средство, которое ему нужно, чтобы вернуть себе молодость и силы. Трофей! И как он сразу не догадался. Шаман думал, что он не возьмет? Хе-хе. А он взял.

Эта ночь его. Шаман проведет обряд, и за эту ночь он возьмет от светловолосой девчонки всю силу, которую она может дать. А завтра ее тело выбросят собакам. Дер-Чи будет переживать? Ай-ай, бедный Дер-Чи. Хан мысленно усмехнулся. Его сын долго еще не получит трон.

А Тэмир не получит легкую смерть. За то, что он утаил Трофей от хана, он сначала увидит, как псы рвут тело его дуртай (да, хану донесли, как этот щенок называл девчонку), а потом из него по одной вырвут все жилы. Картина была так приятна в его воображении, что хан рассмеялся в голос.

– Сайхан, – повторил он. – Повезло нашему умному минбаши.

Девчонка старалась вырвать руку, но он не выпустил, а стал подтягивать ее ближе.

***

Не зря Тэмира мучило предчувствие, что случится что-то неприятное. Оно и случилось! Внезапно всех женщин вытолкали из шатра, а ханские нукеры, стоявшие в оцеплении, накинулись на него. Только его непросто было скрутить, он мгновенно разметал всех. Его люди попытались вмешаться, но он крикнул:

– Всем стоять!

А сам, прорубаясь сквозь строй нукеров, влетел в шатер. И с мечом в руке пошел на на хана, вцепившегося в руку Алии.

– Таково твое слово, великий хан?!

Отвратительный, подлый старик вздрогнул и прикрылся девушкой. А Тэмир уже понял, что настало время, в этот раз он убьет старого шакала. Но тот держал Алию слишком близко, Темир боялся поранить ее.

Тем временем в шатер вслед за ним вошел Забу-Дэ и с ним двое его лучших воинов. Увидев темника, хан сразу успокоился и тут же осклабился:

– Хе-хе! Слово хана закон! А ты не знал, что мне положена первая ночь? Хе-хе. Радуйся, тебе честь. А я ВОЗЬМУ свое.

Он убил бы хана в любом случае, и уже неважно было, что здесь темник и его воины. Но прежде надо было вывести и обезопасить Алию. А он не успевал. Проклятие! Тэмир видел, как покрывается смертельной бледностью лицо девушки. Кровь ударила ему в голову.

– Отойди от нее, – рыкнул и рванулся вперед, взмахнув мечом.

А хан испугался и попятился, заминая лежавшую на полу кошму. Как раз в этот момент девушка вырвалась из его хватки и толкнула его локтем. Угэ зацепился пяткой и всем своим весом рухнул прямо на стоявшую рядом со столом с подарками подставку для светильника. Штырь пробил ему шею и вышел через рот.

***

Все произошло очень быстро.

То, как погиб старый Угэ-хан. Забу-Дэ помнил предсказание, которое сделал шаман, когда Угэ только сел на небесный трон.

«Твоя нога осталась в прошлом, она споткнется».

Язмыш*(предначертанное), хувь заяа* (судьба).

***

От неожиданности Тэмир замер на месте и потрясенно смотрел на хана. Один из воинов Забу-Дэ потянулся к мечу и подался вперед, но старый темник остановил его жестом.  Рядом, забрызгивая кровью новую кошму, корчился в последних конвульсиях умирающий Угэ.

В шатре повисла напряженная тишина.

Слышны были только судорожные всхлипы Алии, и это заставило вернуться к действительности. Тэмир опустил меч и медленно повернулся к воинам Забу-Дэ. Он успел сказать только:

– Ее не трогайте.

И тут старый темник сделал странную вещь.

Он, кряхтя, согнулся перед ним, сцепил руки перед собой и проскрипел:

– Как скажешь, великий хан Тэмир.

глава 21

Некоторое время Тэмир еще смотрел на темника, не понимая, что происходит. Пока тот не проворчал, мотнув головой:

– Надо выйти к войску. Слышишь, кричат?

Только тогда наконец до Тэмира дошло.

Всесильный старый темник только что сделал его ханом. Хотя мог приказать в клочья разодрать. Все это неожиданно обрушилось на него, выбило из колеи и оглушило. Вопросы роем теснились в душе. Почему он? Как так вышло?

Конечно, решение было спорное. Будут недовольные. И сколько!

Но из создавшегося положения это был выход. Лучший или худший, покажет время. Пока же ясно лишь одно – Забу-Дэ выбрал его. Если за ним темник, значит, за ним будет гвардия. Тэмир также мог рассчитывать на свой минган. Чью сторону примут остальные минбаши? Неизвестно. Хватит ли авторитета Забу-Дэ? Кто знает.

А времени действительно не осталось, снаружи крики доносились все громче, если так пойдет дальше, толпа скоро свалит шатер.

Тэмир мельком взглянул на Алию, кивнул темнику и направился к выходу.

***

Мгновенный переход от беспросветного ужаса к… Новое положение пугало не меньше. Аля до сих пор не могла прийти в себя. Не верилось, но мерзкий старик, Угэ-хан, был мертв. Чем это все обернется для Тэмира?! И все же они остались живы, и, кажется… кажется, есть надежда.

Но сейчас Тэмир пошел к выходу, и ей снова стало страшно за него. А Забу-Дэ повернулся к ней и проскрипел:

– Чатырдан  чыкмый* (из шатра не выходи), ханым.

Поклонился и вышел.

Ханым…

Молчаливые воины с каменными лицами поклонились ей и вышли следом за своим командиром. Опять она осталась одна. И еще этот мертвый старик. Которого она… Главное, не смотреть на него сейчас.

Она сжала себя за плечи и опустилась на кошму. Сорвалась ее свадьба. «Два раза замуж…». Это был точно первый раз.

А снаружи крики, шум голосов. Казалось, толпа, как ревущее море, сметет к чертовой матери этот хлипкий шатер. Аля зажмурилась. Каково сейчас Тэмиру?!

***

На него напирала толпа. Как Тэмир и предполагал, недовольных было много.

Но. Но! Из шести минбаши трое сразу поддержали его. Трое заняли нейтральную позицию. Даже при таком раскладе получалось, что за ним четыре мингана и гвардия. Большая часть войска.

Конечно, сыновья Угэ не смирились.

Признать его ханом?!

Сыновья Угэ кричали, что Тэмир убил великого Угэ-хана, и требовали казнить убийцу на месте. А потом послать гонцов Дер-Чи и собрать большой совет. И на совете решить, кто сядет на небесный трон.

Забу-Дэ сказал просто:

– Угэ-хан одержал много побед и прожил долгую жизнь. Но против хувь заяа* (судьбы) никто не властен. Великого Угэ-хана убили елгуур* (подставка для светильников) и кошма, попавшая ему под ноги. Их надо казнить.

Это звучало дико, двусмысленно и странно, и это была та правда, которую не всем хотелось признавать. Потому что такая смерть была глупой и бесславной. Но что бы ни кричали сыновья Угэ, на мече Тэмира действительно не было его крови.

Некоторое время царило молчание, потом послышались голоса:

– Пусть придет шаман и скажет!

Старый темник обернулся к своим людям и приказал:

– Оцепить шатер, чтобы никто не входил! Ждать шамана!

Ждать предполагалось не так уж долго. Ведь за шаманом уже отправили всадников по приказу самого Угэ. Воистину, рука судьбы. Шаман должен был провести обряд, который вернул бы хану молодость и силу. А вместо этого будет освидетельствовать его смерть. Язмыш.

Но не успел еще вернуться отправленный за шаманом отряд, как снова послышались крики. Это к становищу подошел Дер-Чи.

Только пришла эта весть, его братья тут же сорвались с места и помчались туда. И судя по тому, какой поднялся шум, уже сообщили обо всем.

Медлить было нельзя. Дер-Чи горяч и привык рубить, не раздумывая. Если он войдет в стан, начнется резня. Тэмир оглянулся, ища взглядом своих, увидел Есу, стоявшего рядом с коновязью, и крикнул:

– Есу! Коня! Гырдо, Табга, поднимайте наших!

Есу сразу пробился, расталкивая толпу, подвел буланого, а Тэмир взлетел в седло и поскакал к границе стана. За его спиной слышался топот и уже раздавались выкрики:

– Джу! Аррр-чи! Як! Як! Урра-гах! Кху-Кху-Кху-ух!

Боевой клич. Значит, разворачиваются минганы. Он быстрее понесся, лавируя между шатров.

Неожиданно с ним поравнялся Забу-Дэ. Тэмир всегда поражался тому, как старый темник ловко держался в седле, да и рука у него была тверже, чем у молодого.

– Куда собрался, великий хан?

– Встречать Дер-Чи, – ответил Тэмир, погоняя буланого. – Если его не остановить сейчас, будет много крови.

– Ох-хо-о, – протянул старый темник и дальше молча ехал рядом.

Трудно не понять, что старший сын Угэ захочет мстить за смерть отца. И у него двухтысячное войско. Междоусобицы допустить нельзя.

Как только доскакали, Тэмир выкрикнул:

– Стой!

– Я не слушаю собак! – закричал в ответ Дер-Чи. – Ты сдохнешь сейчас от моего меча!

Эта вражда давно копилась, но смерть Угэ внезапно поставила все на грань войны. Сейчас два войска замерли друг против друга, и Тэмир видел, что Дер-Чи готов бросить своих людей в бой.

– Стой! – повторил он. – Именно это я и хотел предложить. Давай решим это между собой. Ялал той* (честный бой)! Поединок. Кто останется в живых, получает все.

Дер-Чи на минуту застыл, несколько раз меняясь в лице. Однажды у них уже был поединок за Трофей, и он его проиграл. Теперь ставки были гораздо выше!

Власть. Небесный трон. Ханство. И рабыня с белой кожей и светлыми волосами.

– Той* (бой)! – выкрикнул он и налетел на Тэмира как ураган.

Но Тэмир ждал этого.

Дер-Чи был мощнее и грузнее его, к тому же он всегда носил стеганый халат с металлическими пластинами, и конь его был покрыт такой же попоной. Как только тяжелый всадник понесся на него с мечом, он подпустил его ближе. А потом, когда тот уже опускал занесенный меч, – резко развернул коня на месте и откинулся назад и в сторону. Меч просвистел над ним, а Дер-Чи по инерции проскакал мимо. Тэмир оказался у него за спиной.

Именно в тот момент. Короткий и очень быстрый бросок на круп коня, противнику прямо за спину. Он рывком сдернул Дер-Чи с седла, и они, сцепившись, покатились по земле. Ханский сын был гораздо лучше защищен, но тяжелый стеганый халат стеснял движения, делал его неповоротливым, а Тэмир был быстрее и ловчее и не уступал ему в силе. Нескольких секунд не прошло, как он уже сидел верхом на Дер-Чи и прижимал к его горлу лезвие своего меча.

На мгновение мир вокруг замер.

Крики, гомон и свист…

Все это было далеко. И ничего не было слышно, кроме грохота крови в ушах и с трудом вырывавшегося дыхания. Они остались вдвоем лицом к лицу. Дер-Чи молчал, только огонь ненависти горел в глазах мужчины. Тэмир резко встал и отвел меч:

– Уходи.

А тот так же молча вывернулся, поймал своего коня и ускакал, уводя с собой свои две тысячи. Тэмир подозвал буланого и вскочил в седло, но не уехал сразу, некоторое время еще смотрел ему вслед.

– Ты мог убить его сейчас, – раздался рядом скрипучий голос Забу-Дэ.

Тэмир обернулся.

– Не хочу начинать, как Угэ.

Темник оглядел его с интересом и сказал:

– Айте, великий хан Тэмир, дело не ждет. Шамана привели.

Они снова промчались сквозь гудевшую толпу обратно в становище. Вокруг гомон, бряцание оружия. Кожей ощущались отголоски чувств людей, огромное облегчение, что все обошлось и не случилось пролития братской крови. Но было и недоумение, почему он отпустил врага. Тэмир полностью отсек от себя все это.

У шатра уже ждал шаман.

Сухой жилистый старик с коричневым лицом. Кожа обтягивала череп, подчеркивая торчащие скулы, жидкие седые волосы и длинные усы свисали ниточками. Но живой взгляд ярко блестел из-под седых кустистых бровей. Невольная дрожь пробежала по спине от этого взгляда, но Тэмир расправил плечи.

Вместе с шаманом у входа  стояли старейшины родов и советники. Тэмир дождался, пока подойдут все минбаши, и после этого откинул полог и вошел в шатер сам. Первое, что бросилось ему в глаза, – Алия. Она сидела, обхватив себя руками, в дальней стороне шатра, и смотрела на эту толпу. А в глазах тот же страх и напряжение, что и в первый день, когда он ее увидел. За этот страх Тэмир готов был убить Угэ еще десять раз. Но старый шакал был мертв, и умер он не от его руки.

Но сейчас, пока шаман осматривал труп и прикасался к предметам вокруг, а вся эта толпа жадно таращилась, вытягивая шеи от любопытства, он стоял молча, чтобы не привлекать к Алие внимания. А Забу-Дэ, стоявший рядом с ним, проворчал:

– Айте, зовите кайнану, пусть уведет ханым.

Один из сопровождавших его воинов немедленно вышел и привел Давину бабку.

Вовремя. Потому что не успела старуха увести Алию за занавес, шаман закончил осмотр и приказал освободить покойника. До тех пор, пока все оставалось как есть, выглядело не так ужасно. Но когда начали переворачивать тело и вытаскивать крючковатый штырь, кровь из огромной кошмарной раны снова полилась на уже успевшую свернуться черную лужу, а покойник издал странный рокочущий звук.

– Вот! Слышали! Угэ-хан обвиняет! – выкрикнул один из двоих его сыновей.

Остальные пять сыновей хана ускакали сразу же, как только закончился поединок Тэмира с Дер-Чи. А эти двое задержались. Видимо, рассчитывали еще побороться за власть. Ведь если удастся свалить Тэмира, теперь они в равной степени наследники. Дер-Чи долго не забудут, как он валялся на земле с клинком у горла. Он на время из гонки за наследством выбыл.

– Кровь сама скажет, – проговорил шаман и жестом приказал всем разойтись.

А потом стал что-то шептать и водить руками над вытекшей кровью. И на глазах у всех от лужицы под разбитой головой покойника отделился тонкий ручеек и, извиваясь, потек по кошме. Его конец рыскал, словно слепая змея. Зрелище было жуткое, пронесся вздох, многие подались назад.

В другое время было бы интересно наблюдать ужас на лицах советников и сыновей хана. Как они бледнели и суеверно отступали назад. Но Тэмир опасался, как бы шаман не показал на Алию. Однако слепой ручеек крови еще некоторое время попетлял по кошме, потом остановился у правой ноги покойного и замер.

Кровь стала просто кровью и начала впитываться в войлок.

– Язмыш, – прозвучало в тишине. – В смерти Угэ-хана никто не виноват. Хувь заяа* (судьба).

Шаман закончил и отошел в сторону, сложив руки на груди с таким безучастным лицом, словно ничего тут не происходило.

– Готовьте погребение, – проговорил Тэмир. – Воздадим почести покойному.

Надо было действительно все закончить и убрать наконец труп. Тело Угэ переложили на новую белую кошму и вынесли из шатра. Молчаливые советники стали по одному выходить следом. Когда в шатре остался только шаман, Забу-Дэ сказал:

– Дай предсказание новому хану.

Старый шаман и старый темник некоторое время смотрели друг на друга, между ними происходил немой разговор, смысла которого Тэмиру было не понять. Наконец темник отошел в сторону и замер, сцепив руки. А шаман кругом обошел вокруг Тэмира, искоса гладя на него. Потом остановился напротив.

Взгляд шамана был непроницаем и ничего не выражал. Но у Тэмира вдруг пронеслась перед глазами вся его жизнь. И поединок с Дер-Чи. Его глаза, когда Тэмир держал меч у его горла. Одно движение – и кровь из его перерезанной глотки брызнула бы фонтаном.

Хан, вступающий на небесный трон, должен был бы поступить так. Уничтожить врага на месте, чтобы тот не доставил проблем в будущем. И вырезать всю семью Дер-Чи. Его жен, детей, братьев. Всех.

Таков неписаный закон. «Убей сына в тот же день, когда ты убил отца, иначе он вырастет и отомстит». Именно так поступил Угэ когда-то. А он не хотел, как Угэ, начинать свое правление с крови женщин и детей.

Молчание тянулось еще некоторое время, потом шаман сказал:

– Твоя жизнь будет такой, как ты сам выберешь. – И, глядя ему в глаза, добавил: – Дракона, который с тобой, не отпускай.

Тэмир вскинул голову, дрожь побежала по плечам. Невольно оглянулся в сторону занавеса.

– Ох-хо! Мы и забыли, что у нас свадьба, – проскрипел Забу-Дэ. – Завтра же начнем готовиться! Кхе-кхе. Но не прогневайся, великий хан Тэмир, неделю траура придется выдержать.

А потом повернулся к шаману.

– Ханым тоже предсказание дай.

Тэмир невольно вздрогнул. Он все еще был под впечатлением, однако сразу встрепенулся и направился к занавесу, чтобы вывести Алию. Но она вышла сама. Давина бабка быстро проскользнула мимо, отвешивая всем поклоны, Тэмир успел только сказать:

– Шертэ-ханым, зайди потом.

– Зайду, зайду, великий хан, – закивала та, растягивая губы в улыбке, и быстро засеменила к выходу.

Тэмир проводил ее взглядом. Так непривычно было это все. Великий хан… Давно ли она ругала его и мазала вонючей мазью спину? Потом взял Алию за плечи и заглянул в огромные серые тревожные глаза.

– Ты как, охин-луу?

Нахмурился, понимая, как она может себя чувствовать, если с ней такое произошло, а потом она еще сидела в шатре одна с мертвецом. Руки сами сжались притянуть ее к себе. Больше всего ему сейчас хотелось увести ее подальше и спрятать от глаз. Но он пересилил себя, тихо проговорил:

– Коркма, дуртай* (не бойся, любимая), шаман только посмотрит на тебя.

***

Она уже видела в щелку, как шаман колдовал над телом мертвого хана, а вся эта толпа сгрудилась вокруг. И это было страшно, потому что неизвестно, чем могло закончиться. Но вроде обошлось.

Потом шаман ходил вокруг Тэмира и что-то тихо ему говорил. Предсказывал судьбу. А темник, этот непонятный суровый дядька с неподвижным лицом, стоял в стороне со своими телохранителями. Аля уже поняла, что Тэмиру они не враги, и все равно было страшно, потому что неизвестно, что будет.

Теперь ее очередь.

Хотела ли она знать свое будущее? Наверное… А кто не хочет? Только немного страшно – неизвестно, что услышишь.

В ту часть шатра, где раньше лежал мертвый хан, Аля старалась не смотреть. Золотые браслеты, которые он хотел ей подарить, валялись где-то там же. Неприятное ощущение. Она механическим жестом потерла запястье, на котором остались лиловые  синяки от цепких пальцев хана.

Старик  шаман проследил ее жест и взглянул Але прямо в глаза.

Вот сейчас… Казалось, после того, что она видела сегодня, чувства притупились, ан нет. У нее перехватило дыхание, а сердце заколотилось сильнее и в какой-то момент просто ухнуло куда-то в пустоту.

А перед глазами замелькали разные картинки. Шатры, пестрые наряды, женские лица… Шум, визгливая музыка, смех. Хотелось зажмуриться. И вдруг все сменилось. Теперь это были картинки города, который она видела во сне. Дворец… Всадники… Степь. Чужие вокруг. Снова дворец, мужчина в богатой одежде…