Текст книги "Трофей Степного Хана"

глава 18

Отправляя Угэ-хану гонцов с богатой добычей, Дер-Чи вовсе не искал одобрения отца. Скорее наоборот. Это был жест, показывающий, что отныне власть хана над ним только номинальна.

Да, у отца было вчетверо больше войско, но два мингана тоже являлись значительной силой, если ее правильно применить. Это был первый самостоятельный поход Дер-Чи, и чем дальше, тем больше он входил во вкус. А после серьезной победы над Джейдэ он настолько уверился в себе, что практически не ощущал границ своих возможностей.

Не слишком многочисленное, но мощное и компактное войско, не обремененное обозом, замедлявшим движение. Дер-Чи был свободен и предоставлен себе. И он не стал ждать, пока Угэ-хан раскачается и созреет, а сам принял решение преследовать врагов до границ с землями хазиев, запереть их там и не дать высунуться.

Даулетов он сравнивал со стадом, а себя считал волком. И так оно и было. Стадо идет быстро, старается из всех сил, потому что чует волка за спиной. Но волк не устает, он рано или поздно настигнет и будет рвать, пока не насытится.  Да, с Керкандом у них был официально мир, но Дер-Чи думал и об этом. Что мешает попробовать на прочность их рубежи? Тогда все победы и вся слава достанутся ему.

Ведь победителей не судят, их приветствуют.

Перед ними опускаются на колени. Дер-Чи уже видел себя ханом, и после этого похода собирался заявить права на небесный трон. Угэ похож на одряхлевшую змею, потерявшую ядовитые зубы. Он свое уже отжил.

***

Гонцы добрались до Дер-Чи только на третий день утром. Он далеко ушел вперед от ставки хана, пришлось две ночи и два дня нагонять его по степи. Люди хана выглядели пропыленными и измотанными, однако ханские нашивки блестели на рукавах.

– Господин, – склонился один, сжав руки на груди. – Тебе послание от великого хана.

Они приветствовали его почтительно, как положено. Но Дер-Чи отметил про себя, что гонцы покосились на его знамя. Да, вместо родового волка на его штандарте была росомаха. Его личный знак.

Послание он принял, не слезая с коня, и медленно развернул. Гонцы ждали ответа, а он читал и буквально зверел. Старый змей Угэ все-таки показал ядовитые зубы. Снова ужалил его, смертельно задев самолюбие. Дер-Чи рычал про себя, однако внешне на его застывшем лице ничего не отразилось. Закончив, свернул свиток и спрятал его пазуху.

– Когда вы выехали? – спросил резко.

– Сегодня третий день, господин, – склонился гонец.

Дер-Чи окинул взглядом степь, как будто мог увидеть то, чего не видит глаз. А в самом кипела ярость, грозя выплеснуться. Значит, пиры устраивает великий хан? Готовится к свадьбе? В род принимает нового минбаши Тэмира?!!

В тот момент он люто ненавидел отца. Ведь это он все подстроил, чтобы унизить его! С самого первого дня, когда отказался отдать ему девушку. Теперь пусть Угэ-хан пеняет на себя. Он сам возьмет все, что сочтет своим.

– Господин, будет ли ответ? – напомнили о себе гонцы.

– Ответа не будет, – бросил Дер-Чи, оборачиваясь к ним. – А на словах передайте моему отцу, пусть готовится к свадьбе и устраивает пиры.

Тут же обернулся к своим людям и выкрикнул:

– Дать еды людям великого хана! Они немедленно отправляются в обратный путь.

***

Это меняло планы Дер-Чи, ведь он уже наметил себе цель и преследовал даулетов. Но сейчас сменились приоритеты. Со стороны хана это был вызов, на который он просто не мог не ответить. Дер-Чи бросил преследование и кинулся на перехват.

***

Но первым с отрядом Тэмира столкнулся Джейдэ.

И был наголову разбит.

***

Новый вождь даулетов постоянно перемещался по степи, контролируя широкий участок и прикрывая отход своих. Основные силы, немногим больше четырех тысяч, он отправил вместе с племенем, себе оставил около двух тысяч. И с ними постоянно наводил шорох в степи. Оттягивал на себя внимание и силы врага, обеспечивая своему народу  возможность отойти к границам Керканда.

Там, на землях хазиев, племя будет в безопасности. Сам же он не собирался уходить под защиту пограничных укреплений. Джейдэ намерен был еще долго трепать нервы Угэ-хану и прореживать его войско. Всегда лучше действовать на опережение, чем ждать, когда враг окажется у твоего шатра. Когда это произойдет, будет поздно.

Джейдэ напоролся на отряд ургурцев случайно.

Людей у него сейчас было семь сотен, потому что он разделил силы, чтобы увеличить охват территории. Но даже так его отряд превышал по численности ургурцев больше, чем вдвое. Он с ходу атаковал.

Однако небольшой мобильный отряд оказался вовсе не легкой добычей.

Вождь даулетов успел неплохо изучить ургурцев и их методы ведения войны. За прошедшую неделю несколько раз сталкивался с войском Дер-Чи. Последний раз он проиграл, но тому были причины. А теперь, увидев врага, он собирался взять реванш.

Но вместо привычных приемов боя ему пришлось столкнуться с чем-то новым.

Отряд ургурцев сразу же перегруппировался, чтобы представлять минимальную мишень, и стал уходить по широкой дуге, заманивая и постепенно растягивая силы атакующих в цепочку. Когда это произошло, отряд ургурцев перегруппировался снова. Теперь на отдельном участке у них было значительное преимущество. Короткий бой, в котором даулеты быстро теряли силы, и снова уход. Этот прием был повторен несколько раз.

Джейдэ бесился, оттого что не мог исправить положение. К тому же, потеряв почти половину своих людей, он наконец вспомнил, где видел вожака, командовавшего отрядом противника.

К тому моменту силы их стали почти равны и они схлестнулись.

– Ты тот сотник! – выкрикнул Джейдэ.

– Теперь я минбаши, – ответил тот, ловко орудуя коротким копьем с широким лезвием.

– Имя! Как твое имя! – кричал он, прорубаясь ближе. – Я хочу знать, кого убью!

– Меня зовут Тэмир.

И тут он понял. Джейдэ даже на мгновение замер на месте.

– Ты тот, кто убил моего брата?! – с ненавистью выплюнул он, глядя в необычные серые глаза молодого воина.

Но воин неожиданно извернулся, оказываясь настолько близко, что острие его копья уперлось Джейдэ в кадык.

– Я взял твоего брата в плен, – спокойно проговорил воин, удерживая копье у горла вождя даулетов. – Но не я его убил. Это сделал Дер-Чи. А тебе лучше уйти и увести своих людей. Хотя бы тех, что остались.

И убрал копье.

Джейдэ не заставил повторять дважды. Дураком он не был. Оглушительно свистнул, созывая своих, и мгновенно покинул поле боя.

***

Тэмир некоторое время смотрел противнику вслед, потом резко обернулся.

Они потеряли время, и надо было еще оценить собственные потери. У них оказалось шестнадцать убитых, и около тридцати бойцов получили ранения разной степени тяжести. Насыпать курган времени не было. Он приказал перевязать раненых, а убитых схоронить в одной общей могиле и оставить метку, чтобы потом насыпать в этом месте курган, как положено.

Когда все было закончено, отряд выдвинулся дальше, теперь надо было спешить.

Решение похоронить павших вызвало большой отклик. Простым воинам было важно знать, что их не бросят на растерзание диким зверям. Угэ-хан редко занимался подобным, только в особых случаях. После него всегда оставалось поле, усеянное трупами, на котором пировали шакалы и стервятники. А тут сразу припомнили, как Тэмир приказал вынести из гущи боя тело убитого минбаши Орзы. И потом еще доставил его тело в становище и передал родственникам.

Уважение.

Теперь его воины за глаза называли Тэмира просто «баши»*(голова, глава, главный).

***

Пятый день пошел с того момента, как Тэмир отправился встречать караван. В жизни Али как будто наступил мертвый сезон. Она вставала по утрам, что-то механически делала, ела, говорила, спала. Но не жила как будто.

Ожидание.

Оно выматывало. А еще ей снились сны. Но это не самое страшное. Гораздо хуже было, что мимо их шатра повадился проезжать Угэ-хан. Останавливался, подолгу смотрел. Свита вокруг него, у всех глаза волчьи. Аля потом долго ощущала, как по спине бегут ледяные иглы, а старая Шертэ все шептала что-то по углам.

А сегодня хан решил подъехать ближе.

***

В этот раз Угэ-хан рассчитал все правильно. Он удалил из становища и старшего сына, и нового минбаши. Оба заставляли хана нервничать, каждый по-своему.

Дер-Чи слишком импульсивен, уже не даже скрывал, что рвется к трону. А стремительно идущий в гору новый минбаши Тэмир по-прежнему вызывал у хана суеверный страх. Ведь он делал все, чтобы сын Сохраба не выжил, но тот каким-то образом оставался в живых и обходил препятствия. Это возвращало Угэ в прошлое, заставляло оглядываться, ему мерещилось странное.

Потому, когда этих двоих не было рядом, хан чувствовал себе спокойнее. К тому же он не зря отправил гонцов к Дер-Чи. Знал, что тот не усидит, захочет поквитаться. И тогда с Тэмиром наконец будет покончено. Отдаст ли он Дер-Чи девушку? Нет, Трофей еще пригодится, чтобы держать сына на поводке.

Сам Угэ в эти несколько дней пристально присматривался ко всем и ко всему. К вещам и людям. Искал то самое, о чем умолчал проклятый шаман. То, что может вернуть ему силу и молодость. И тут надо было думать, хорошо думать! Но, к сожалению, посоветоваться хан ни с кем не мог, вот и варил сам в себе эту жгущую его изнутри тайну.

Он по очереди посетил всех своих жен, присматривался к каждой. Ни одна не вызвала у него ничего даже близко похожего. Когда он был у самой молодой из своих жен – ему ее подарили совсем девчонкой, у нее только-только пришли женские крови –  Угэ вдруг подумал: может, это и есть ОНО?

Ведь к этой жене он даже ни разу и не вошел, она так и осталась девственницей. Кое-как справившись с задачей с помощью подручных средств, он получил ее девственную кровь. И опять ничего! Хан раздраженно вытер руки и, не обращая внимания на плачущую девчонку, покинул шатер.

В такие моменты на Угэ накатывала ярость, ему хотелось вызвать шамана и поджаривать его на медленном огне, пока тот не скажет. Но предсказание «недолго проживешь» сдерживало. Однако все это постепенно сужало круг поисков. И одновременно расширяло его.

После жен хан принялся за наложниц.

А за наложницами следовало целое становище. Оно ведь все его! Понятно, что настроения это не улучшало, но хан не терял надежду и продолжал поиски. Раз шаман сказал, значит, должно быть. И вот, проезжая мимо шатра нового минбаши, он неожиданно почувствовал странное.

Остановился, пытаясь разобраться в ощущениях. Вроде бы он ничего такого не чувствовал, пусто. Но его почему-то потянуло туда. Хан решил не тратить время. Там и так все было осмотрено и знакомо.

На следующий день проезжал мимо, и снова то же ощущение. Потянуло. И на следующий день тоже. Угэ остановился. Там в центре двора перед шатром опять сидела старуха, катала войлок, увидела его и стала бить поклоны. Старуха вызывала у хана стойкое отторжение. Угэ скривился и хотел проехать мимо, а потом вдруг передумал и приблизился.

Тут ведь были две наложницы, которых он подарил Тэмиру. Их надо было проверить. И тут был Трофей. Хан не забыл, что собирался самолично отдать ее за нового минбаши. Если тот, конечно, живым вернется и сможет собрать достойный калым.

Хе-хе. У него даже поднялось настроение.

Если хан собирается оказать девушке такую честь, надо поближе на нее посмотреть. А заодно убедиться, что тут действительно ничего такого нет. Да и старуха, хоть и казалась Угэ мерзкой, чем-то удерживала внимание.

Хан подъехал ближе.

– Что ты делаешь?

Старуха сначала согнулась в три погибели и проговорила:

– Великий хан! Я слежу за домом минбаши Тэмира. Он сказал – будешь кайнана* (свекровь).

Потом уставилась на него узкими раскосыми глазами и растянула увядший рот в улыбке.

– Кайнана? – хмыкнул Угэ.

Оглянулся на боковые шатры, на пороге которых появились его бывшие наложницы. Женщины застыли с заискивающими лицами, но хана они не интересовали. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять – тут нет ничего.

– Так, великий хан, я, – старуха снова заулыбалась, а пальцы странно задвигались.

– Ну, если ты кайнана, веди в шатер. Покажи, как ты за ханским Трофеем смотришь.

– Ох-хо! – сверкнули глаза-щелки, женщина склонилась до самой земли. – Такая честь этому шатру! Сейчас, мой хан, я только проверю, все ли убрано!

И задом попятилась в шатер.

Хан усмехнулся и слез с коня. А потом, ощущая странное притяжение, подошел и откинул полог.

***

Аля слышала разговор и в шелку видела, что происходит. По смыслу уже поняла, что этот противный старик с холодными змеиными глазами собирается войти. А Тэмира нет на месте. Что же будет?

И тут в шатер влетела Шэртэ. Старуха мгновенно схватила несколько тряпок, нарушавших идеальный порядок, сунула ей и махнула рукой за занавеску.

«Охин-луу, сиди здесь. Пока не позову, не высовывайся», – звучал в сознании надтреснутый голос.

Аля немедленно юркнула за занавеску, а сердце от волнения стучало так, что казалось, грохот слышно даже снаружи. Но вот раздались шаги и донесся голос того старика, хана. Аля затихла, стараясь не дышать, и смотрела в щелку. Может быть, надо подальше забиться к стене, закрыться чем-нибудь, но она бы так просто умерла от неведения.

А происходило вот что.

– Такая честь этому шатру, – складывала руки у груди и кланялась Шертэ. – Сам великий хан пришел! Такая честь!

– Помолчи, женщина, – проговорил Угэ и махнул рукой.

Однако она видела, что хану нравится лесть. А Давина бабка стала растекаться еще больше. Не надеялась особо на удачу, но пригласила за стол. На удивление, хан сел. А у них как раз было угощение – сладкие сушеные ягоды.

Хан набрал горсть, стал жевать и спросил:

– Ну, рассказывай, как ты за Трофеем смотришь?

– Ох, я смотрю, мой хан! Смотрю, – всплеснула руками Шертэ и стала загибать пальцы. – Кормлю, одеваю, красиво причесываю. Учу ее.

– Да? – спросил он, загребая еще горсть сладких ягод. – Чему учишь? Мы хотим проверить, пусть покажет.

– Мой хан, – тут же скривилась Шертэ, как бы невзначай оглянулась на занавес. – Молодая она, стесняется. Плохо понимает, говорить не может.

Хан махнул рукой:

– Пусть выйдет, мы посмотрим.

Угэ бывал в шатре Тэмира и раньше и видел светловолосую девушку не раз. И не чувствовал в ней ничего. Но почему-то тянуло. Хан отмахнулся от этого ощущения и решил присмотреться к девушке с другой стороны.

Ведь он собирался стать посаженым отцом на ее свадьбе. Если, конечно, свадьба когда-нибудь состоится, а то вдруг жених раньше помрет. Ему стало смешно от этой мысли. Что бы ни произошло, девушка все равно была орудием, с помощью которого он еще долго собирался держать на крючке своего старшего сына.

Старуха поклонилась и крикнула:

– Алия! Сюда иди, великий хан хочет тебя видеть!

А он застыл, в предвкушении вытягивая шею. Не сразу, но занавес отдернулся, оттуда выглянула и несмело вышла девушка со светлыми волосами. Замерла, глядя в пол. Явно боялась его.

Угэ понравилось то, что он увидел.

– Она говорить может? – спросил он.

– Нет, мой хан, – старуха замотала головой. – Совсем не может, понимает плохо.

А девушка упорно смотрела в пол.

Редкая красавица, длинные густые светлые волосы, белая кожа. Но это все, столь желанное для глупых молодых мужчин, не интересовало старого хана. Угэ искал в ней другое. Однако не нашел.

Ему казалось, он что-то упускает, и не мог понять – что.

Наконец он сказал:

– Следи за ней хорошо, кайнана. Я еще зайду проверю потом. – Выгреб в горсть все ягоды из миски, встал и вышел из шатра.

***

Когда хан ушел, Аля и Шертэ в изнеможении опустились рядом на покрытый войлоком пол. На этот раз пронесло.

глава 19

Когда немного успокоилось дыхание, а звуки снаружи затихли, старуха оглянулась на Алю и покачала головой.

«Старый хан плохо, надо молодой», – явственно звучал в сознании ее скрипучий шепот.

Молодой?!

Аля обомлела. Сразу вспомнилось предсказание: «Быть тебе женой хана».

Ей аж дурно стало. Молодой – это старший сын хана, что ли? Тот, с кем Тэмир дрался за нее на поединке? Видела она этого Дер-Чи. Высокий мужчина, красивый, мощный. Но он был страшен. Жесток. Такой если станет ханом… И замуж за него? Ни за что!

– Если это произойдет, – тихо проговорила Аля, – я убью его.

И неважно, что будет после. Взглянула на старуху, потрясенно смотревшую на нее, и сказала:

– Я выйду замуж за Тэмира и только за него.

– Ох-хо… – бабка прикрыла рот ладонью и покачала головой. – Луу*! (дракон). Охин-луу*! (девушка-дракон), судьбу не обманешь.

«Что такое судьба? – хотелось сказать Але. – Не мы ли делаем ее своими руками?»

Старая шаманка посмотрела на нее искоса и вдруг усмехнулась. А потом позвала зычно:

– Эй! Кто там?! Айте!

В шатер просунулась голова ее внука:

– Что кричишь, старая?

– Как с кайнаной разговариваешь? Живо немного арака принеси, я знаю, у тебя есть.

– Э-э? Вот еще!

– Неси. Устала старая Шертэ, надо сердце успокоить.

Тот принес небольшую фляжку, сопя, отдал. Бабка повертела фляжку в руке, взглянула на него косо. Круглолицый щекастый парень тут же вспылил:

– Что?! Нету у меня больше!

– Оис-с, ладно, – махнула она рукой. – Принеси нам еды и зови Цэцэг.

***

Прибежала Цэцэг, им принесли разной еды и еще сладких ягод. Они втроем ели и пили арак маленькими глоточками, а потом Давина бабка и Цэцэг пели какие-то песни, расчесывали и переплетали Але волосы.

Может быть, от арака, хотя она и выпила всего два наперсточка, а может, от этих песен и оттого, что ей расчесывали волосы, но тревога, сжимавшая сердце, отпустила. И Аля сама не заметила, как уснула.

Во сне ей снился город. Такой… восточный. Средневековый, жаркий и пыльный.

Высокие зубчатые стены, дома из необожженного кирпича, плоские кровли с полосатыми палатками наверху, узкие улицы. И дворец. Дворец был велик, ей смутно виделись большие залы, цветные изразцы, сады внутри…

По площади перед дворцом неслись всадники.

Дальше Аля ничего из сна не запомнила.

***

После того короткого боя с Джйдэ других столкновений не было. Отряд Тэмира все время шел быстрой рысью, останавливаясь только ненадолго ночью. И вот, после двух дневных переходов, вдали наконец показался караван, который они должны были встретить.

Впереди был пустынный участок, проплешина в степи. Красноватый песок, камни, жалкие пучки сухой травы. Согласно старой договоренности, от границ Керканда до пустыни караваны сопровождали отряды хазиев. А вот от пустыни уже их встречали и дальше сопровождали степняки. Обычно это были  люди Угэ-хана, реже даулеты. Когда между ними еще был мир.

Караван был виден издали размытым пятном. Но уже отсюда было видно, что он как-то странно и широко забирает по пустыне. От общей массы еще отделилась группа всадников и помчалась к ним.

– Что там у них происходит? – пробормотал Тэмир, глядя на приближающееся облако красноватой пыли.

Потом закрыл широким темным платком лицо и первым сорвался вперед. Его отряд быстро покрыл отделявшее их расстояние, а когда они достаточно приблизились, стало понятно, что караван преследуют и пытаются взять в клещи. Верблюды неслись, выбрасывая вперед длинные ноги и вздымая пыль. И за этой пылью было не разобрать, с кем сражается охрана. А другая часть защитников каравана бросилась к ним, видимо, приняв за врагов.

Неожиданный поворот.

Тэмир приказал развернуть знамена ургурцев с красовавшимся на них волком Угэ-хана. К тому моменту, когда его отряд доскакал, их встречали измученные хмурые наемники.

– Там! Там! – выкрикнул один из них.

Убедившись, что они не враги, охрана каравана тут же повернула обратно, туда, где еще кипел бой. Отряд Тэмира с ходу врезался в сечу, но бой был недолгим. Увидев, что подошла подмога, нападавшие сразу ушли в сторону степи. Нетрудно было узнать тех самых даулетов, которых они потрепали пару дней назад. Преследовать их Тэмир не стал, важнее было доставить караван в целости и сохранности.

Уже потом, когда все было закончено, старший над наемниками, крепкий, седой мужчина в чужеземном головном уборе, оглядев Тэмира, пробормотал:

– Кто ты? Так носят только пустынники, живущие к югу от Керканда. Ты бывал там?

Тэмир сдвинул платок, открывая лицо, и сказал:

– Я новый минбаши войска Угэ-хана.

Наемник поклонился.

– Плохи были бы наши дела, не подоспей вы вовремя.

И стал рассказывать, обтирая потное лицо и размазывая налипшую красноватую пыль, что не успел отойти отряд хазиев, как на них напали. А под конец спросил:

– Что творится?

– Война, – мрачно проговорил Тэмир, глядя в ту сторону, куда ушли даулеты.

Много разного в голову полезло. Становище. Алия. Он уже мысленно был там, но караван идет гораздо медленнее, чем ему хотелось бы.

Потом дал отмашку и велел поднимать всех.

***

В эти четыре дня Дер-Чи со своим войском двигался к тому пустынному участку, думая перехватить Тэмира по дороге. Чтобы расправиться с ним и самому сопроводить караван до становища. А потом сказать отцу:

– Не ждал?

И забрать все, чего ему так давно хотелось. Небесный трон, власть, девушку со светлыми волосами. А заодно его старую жизнь.

Но Тэмир ему так и не встретился. Змееныш со своим отрядом словно растворился в степи. Вышло так, что они все это время шли в одну точку, только их пути ни разу не пересеклись. Дер-Чи искал его на знакомой дороге, но каждый раз находил только следы боя и все больше ярился.

Встретились они неожиданно.

Это было уже в одном дне пути от края красной пустыни. Дер-Чи со своими двумя тысячами двигался вдоль холма и вышел прямо на него. Змееныш ехал впереди, как чабан. А караван позади него показался старшему ханскому сыну стадом баранов.

На какое-то очень недолгое время два войска, одно двухтысячное, а другое совсем куцее, там не было даже трех сотен, застыли друг против друга. Дер-Чи смотрел на развевающиеся на ветру знамена с волком, знамена его отца. И, каменея от досады, понимал, что не может напасть сейчас. Он упустил момент. Опоздал. Надо было ловить его в степи.

Молчаливое противостояние затянулось.

Но вот Тэмир двинул вперед буланого коня с черной гривой и медленно проехал мимо. Караван двинулся за ним. Дер-Чи смотрел на это и чувствовал то же, что и когда увидел, как тот вез через все становище Алию. Непроизвольно сжались кулаки. До белых костяшек, до хруста.

Ничего, вечно не будет змеенышу везение, однажды они встретятся лицом  лицу.

– Урра-гах! – выкрикнул Дер-Чи.

Хлестнул коня и развернул свое войско.

Он слишком долго отсутствовал. А отец, похоже, совсем выжил из ума. Настало время вернуться и взять власть в свои руки. Однако сразу вернуться не удалось, на пути к становищу ему снова попался отряд даулетов, пришлось погоняться за ними по степи.

***

Когда они отъехали на достаточное расстояние и войско ханского сына скрылось из вида, к Тэмиру подъехал старший над охраной каравана.

– Минбаши, – сказал, поклонившись. – С тобой хотят говорить купцы.

Хотят говорить? Тэмир не представлял, о чем. Да и времени у них было в обрез, останавливаться нельзя, в любой момент может вернуться Дер-Чи или нагрянет кто угодно. Он оглянулся на караван и сказал:

– Хорошо, только недолго.

Тот понимающе кивнул:

– Я передам.

Тэмир остановился, пропуская колонну вперед, и стал ждать. К нему подъехали трое. Купцы были в возрасте и заметно нервничали. Наконец, один из них, тучный мужчина в просторной иноземной одежде, переглянулся с остальными и начал:

– Господин, мы слышали, что идет война. И мы хотим дать тебе десятую часть от нашей возможной прибыли. Только довези нас и наш товар.

Он сначала не понял, а когда понял, отвернулся.

– Господин, не прогневайся, мы от чистого сердца, – тут же зачастил купец.

Хотелось сказать, что довез бы он их в любом случае, у него приказ. Но люди смотрели на него не отрываясь, ждали ответа. Тэмир подумал – ладно, пригодится, мало ли чего еще потребует от него хан. Кивнул, а потом показал нагайкой вдоль всей линии, в которую растянулся караван, и коротко приказал:

– Все по местам, пока не уйдем на безопасное расстояние, останавливаться нельзя.

Люди заговорили разом, но он уже не слушал, ускакал вперед.

***

В становище жизнь в это время текла иначе.

Много дел было у хана, но он не забывал навещать Трофей. И, конечно же, старый Угэ не прекратил поисков. Теперь он уже присматривался к утвари, к лошадям. Даже к скоту и собакам. Он лично выбирал себе в еду барашка или теленка, бдительно следил за тем, какая используется посуда. Должен был подержать, попробовать. И каждый день требовал новую. Ему меняли постель, кошму, перестилали все ковры.

Ведь это могло быть что угодно. Хотя внимательно осмотреть все становище порой казалось ему непосильной задачей. Слишком много людишек, слишком много шатров! Это было трудно и требовало усилий, но Угэ-хан утешался мудростью древнего философа, гласившей: «Неважно, с какой скоростью ты движешься к своей цели, главное – не останавливаться»*.

И хан не останавливался ни на минуту.

Только иногда, проезжая мимо шатра нового минбаши, задерживался и заходил туда ненадолго. Странно, странно было Угэ-хану. Сколько ни присматривался, не мог понять, что не так.

Как будто бродит вокруг пустого загона, внутри ничего нет, все видно насквозь. А его тянет. Потом ему вдруг пришла мысль – что если это шатер? Тот шатер, что он подарил Тэмиру?

В конце концов, устав разгадывать загадку, он откладывал это на завтра и отправлялся дальше.

***

Когда Угэ-хан появлялся, Алю обдавало отвращением и ужасом. Холодный змей. Липкий, противный, он казался ей ядовитой пиявкой. Пока он говорил о чем-то с Давиной бабкой, она пряталась за занавеской, надеясь, что обойдется. Но в какой-то момент хан все равно требовал, чтобы она вышла.

И тогда приходилось выходить.

А Угэ-хан каждый раз разглядывал ее так, словно искал в ней что-то. И взгляд у него такой, как будто щупальца ползают по коже, оставляя борозды. Однажды он даже велел ей сесть за стол и обращался с разными вопросами. Аля к тому времени уже понимала почти все, что говорилось, но упорно молчала и смотрела в пол.

В тот день хан ушел, однако на следующий пожаловал снова. И все оглядывал шатер. Они еле дождались, пока он убрался.

Казалось, это никогда не кончится.

Но вечером того дня неожиданно пришла новость.

Тэмир отправил вперед гонцов сообщить, что они уже в одном дне пути.

***

Оставалось немного. Становище уже недалеко, но впереди еще был тот самый опасный участок между двух холмов. Место, где даулеты напали на них однажды. Этот участок надо было миновать как можно быстрее, дальше ровная степь, а после холма трех менгиров – земли ургурцев, можно считать, что они уже у себя.

Тэмир рвался назад. Тревожно было за Алию, и просто скучал. Изнывал по обжигающему глотку живой воды и огня. Иногда закрывал глаза и видел ее перед собой. Светящиеся глаза, улыбку. Видел, как взметнутся ее тонкие руки, обнимая его за шею, и тогда…

Он очень торопился, но все равно не смог проехать мимо.

Между двух холмов, немного в стороне от того места, где они раньше схватились с даулетами, их встретило еще одно поле битвы. Очевидно, что бой был ожесточенным, но коротким, и закончился недавно. Стервятники только начали слетаться.

Поодаль, совсем недалеко, паслись кони, так и не ушедшие от своих павших хозяев. Брошенные знамена даулетов и их знамена, с волком Угэ-хана. Даулетов было больше. Сейчас на поле оставались только убитые и тяжелораненые, некоторые из них еще стонали.

Тэмир уже понял, что здесь прошелся Дер-Чи, столкнулся, вероятно, с Джейде или с одним из его отрядов. Он приказал остановиться.

– Минбаши, мы не сможем похоронить всех убитых, – осторожно сказал один из его сотников.

– Ловите коней, делайте сани-волокуши, подбирайте раненых. Может быть, кого-то удастся спасти.

– И даулетов?

– Всех.

Он не стал говорить, но они и так потеряли много людей, а пленные враги тоже могут оказаться полезны в будущем.

– Зачем ты это делаешь, минбаши? – спросил старший охраны каравана, глядя, как воины ищут на поле живых.

– Когда-то мой дом так же вырезали, – ответил Тэмир. – Я поклялся.

Наемник покосился на него и пробормотал:

– Твоим врагом становиться опасно.

Тэмир только мрачно хмыкнул.

***

Собрали живых – и своих, и даулетов. Всех, кого еще можно было надеяться поднять на ноги и вылечить. Получился целый обоз. Но дольше уже задерживаться было нельзя, они и так потеряли седьмую часть дневного времени.

Солнце склонялось к вечеру, когда караван спешно выдвинулся в путь. А дальше пришлось гнать. Обоз задерживал движение, с ним Тэмир оставил пятьдесят из своих, две сотни выставил в авангард. И сам постоянно курсировал, появляясь и там, и там.

К тому моменту, когда на ночном небе взошли Ай и Сар, они миновали холм трех менгиров. Оттуда до становища было уже рукой подать. Их встречали патрули.

Дом ближе – легче идти, прибавляются силы. Кони ржали, почуяв приближение жилища, верблюды быстрее пошли. Люди уже устали, но даже купцы не смели жаловаться. Все торопились поскорее добраться, чтобы уже ощутить себя в безопасности и поесть не на ходу в седле, а на земле, сидя у костра.

В первую ночную стражу они наконец-то въехали в стан.

***

Гонцы прискакали накануне, принесли весть, что караван в одном дне пути. Это значило, что Тэмир вернется завтра. И как только это завтра наступило, Аля ждала его с самого утра.

День прошел в мертвых делах.

Хан появлялся. Он теперь появлялся ежедневно. Аля уже начала привыкать к визитам этого неприятного старика, как к неизбежному злу. Но обычно он ее до дрожи напрягал, а сейчас ей было не до него. Все мысли о другом.

Где Тэмир?

А к вечеру стал накатывать ледяными волнами страх.  Почему они не едут? Неужели что-то случилось? Она гнала от себя эти мысли. Сидела, сжав руки, и пыталась представить его в степи. Дать сил, дорогу перед ним выровнять. Молилась. Пусть они тут другой веры, неважно.

В конце концов к ночи Давина бабка  не выдержала, напустилась на нее:

– Охин-луу! Зачем так себя изводишь! Он сказал вернется, значит вернется! Спать иди!

Аля пыталась возразить, но та ее буквально вытолкала за занавеску:

– Оис-сс! Иди! Старая Шертэ все равно не может спать. Старая Шертэ посидит.

Но ей не спалось. Прилегла не раздеваясь, а в голову постоянно лезли мысли. Сколько Аля проворочалась, сама не знала, время стало как резиновое.

Вдруг среди ночи шум.

Совсем как тогда, когда напали на стан. Ее тут же подбросило, выскочила из-за занавески, а там Шертэ. Они вместе стали прислушиваться, и тут издали донеслись приветственные выкрики, шум и гомон. Топот снаружи. Смех. Гырдо выкрикнул снаружи:

– Аррр-чи! Як! Як! Наши пришли!

***

Была уже ночь, пока они добрались. Тэмир торопился, и больше всего беспокоило даже не нападение даулетов, те уже ослаблены, не рискнут. В стане остался Забу-Дэ, и гвардия с ним. Он опасался, что Дер-Чи может вернуться раньше него.