Текст книги "Трофей Степного Хана"

Нет!

Видения оборвались разом.

Теперь она видела перед собой только высушенного старика с длинными, словно сосульки, жидкими белыми усами. Раскосые глаза смотрели из-под седых косматых бровей пронзительно. Нет, старик не пугал ее, просто… от всего этого было жутко.

Шаман смотрел на нее не отрываясь, потом произнес странную фразу:

– Дракона можно поймать, но никто не сможет удержать его силой.

– Что, простите? – пролепетала она едва слышно.

Выражение лица шамана на миг сменилось, а потом он повернулся к Тэмиру и сказал:

– Великий хан, о тебе и ханым будут помнить в веках.

Звенящее молчание повисло после его слов.

Аля вдруг почувствовала себя беззащитной и маленькой, захотелось прижаться к Тэмиру и спрятаться за него. А атмосфера в шатре неуловимо изменилась. Снаружи опять послышались крики, она невольно вздрогнула и перевела взгляд в сторону выхода.

Забу-Дэ проворчал:

– Айте, великий хан Тэмир. Выйди, покажись, народ хочет тебя видеть.

Тэмир на секунду замер рядом с ней, потом кивнул и направился к выходу. Темник со своими людьми вышел за ним следом. В шатре остался один шаман.

Старик отошел вглубь, встал боком и начал приглаживать дрожащими руками длинные волосы. Аля вдруг поняла, что он устал и голоден. А еда на столе была забрызгана кровью Угэ. Она метнулась за занавеску, там у них тоже было блюдо со сладким пловом и еще много другой еды. Сначала Аля вынесла низенький плетеный столик, а потом стала выставлять на него все это. И окликнула шамана:

– Дедушка!

Глупо, да? Но она же не знала, как к нему обращаться.

А тот вскинул на нее взгляд. Под этим темным взглядом было немного неуютно. Невольно подумалось – может, у него особая диета и он не ест ничего этого? Но она же ничего плохого не предлагала, верно?

– Идите, поешьте, пожалуйста, – сказала Аля.

Кустистые брови шамана шевельнулись, и как раз в этот момент откинулся полог. В шатер вернулся Тэмир, а за его спиной еще шел старый темник.

– Ох-хо! – потер руки Забу-Дэ, увидев накрытый стол. – Твоя ханым  нам собрала еду? Это честь, ханым, честь. Айте, давайте есть быстро!

***

Они сидели за столиком и прямо руками ели сладкий плов и тушканчиков в меду. Еще пришла Давина бабка и заставила Тэмира снять халат и показать спину. Потом долго ворчала и мазала огромные синяки вонючей мазью. Совсем не так представлялась Але первая брачная ночь, но ведь и свадьбы пока еще не было.

Наконец, уже перед тем как всем уйти, темник сказал:

– Великий хан, завтра с утра начнем готовиться к свадьбе по-новому.

***

А с утра завтра действительно случилось много нового.

глава 22

День начался с волнений.

Не успели они проснуться, выяснилось, что великого хана Тэмира ждут советники. Вчера его провозгласили перед войском, а сегодня нужно делать церемонию. Ему передадут символы власти и посадят на небесный трон.

Но это еще не все. Ему предстояло, как новому великому хану, решить судьбу вдов и малолетних детей Угэ. Взрослые сыновья все уже покинули становище и увели с собой часть нукеров покойного хана, решивших сохранить верность их семье. Как будто было мало хлопот, еще предстояло решить, послать ли людей, чтобы вернуть сыновей Угэ, потому что новый хан мог казнить их за измену.

Все это вываливалось на голову как из дырявого мешка.

Тэмир одевался, ругаясь сквозь зубы, а потом ушел, едва успев поесть.

Только он ступил за порог, шатер заполонили женщины. Хорошо, что все следы погрома убрали еще с вечера, и в шатре было чисто. Але пришлось сидеть с ними и терпеть их неуверенные улыбки и желание подольститься. Вчера, когда готовились к свадьбе и наряжали ее, невесту молодого минбаши, ее поздравляли искренне.

Теперь неуловимо изменилось все.

Появилось много новых незнакомых лиц среди посетивших ее женщин. Судя по нарядам и головным уборам, это были ургурки, белая кость. Раньше они чурались даже в сторону их с Тэмиром шатра смотреть, а теперь пожаловали в гости. Держались они обособленно и не садились рядом с голытьбой. Озирались, переглядывались с намеком, как бы подчеркивая свою исключительность. Не нравились они Але. Так же, как и их улыбки, за которыми пряталось много настороженности и фальши.

И яда.

Как же, помнили, что она Трофей, а теперь внезапно стала невестой хана. Наверное, это трудно было переварить, и, когда поздравления закончились, начался уже другой разговор.

Одна из женщин, богато одетая ургурка, промолвила, качая головой:

– Ох, да, свадьба хана – великое дело. И требует большой подготовки. Вот только состоится ли эта свадьба? Может быть, хан передумает и возьмет себе первой женой девушку из достойного древнего рода?

Сказано было явно с желанием уколоть, как будто этой тетке было известно что-то. Аля зацепилась за слово «первой». Она понимала почти все из того, что здесь говорилось, но нюансы все-таки ускользали. Потому и переспросила:

– Что?

А ургурка того и ждала, победно рассмеялась:

– Э? Ты не знала, ханым? У хана бывает много жен.

Ничего себе новость! Нет, конечно, Аля об этом знала, просто никогда не думала, что ее это коснется. Тэмир обещал. Неужели?.. Нет.

А ургурка, видя, что удар достиг цели, негромко звеняще рассмеялась, оглядываясь на остальных, и продолжила чирикать сладким птичьим голоском:

– В жены хан должен девственницу взять, молодую, чистую, нетронутую. Которая родит сильных сыновей. А пользованный товар? Зачем жениться, если можно и так спать в одной постели? Такую оставляют в наложницах. Наложницу, если надоест, всегда подарить верным людям можно. Или продать.

Такое неприкрытое оскорбление? Хотелось порвать ее на месте.

И все же Аля не выдала своих чувств, потому что вряд ли это сейчас был экспромт. Наверняка эта увешанная серебром тетка озвучивала то, что уже где-то и с кем-то обговаривалось. Надо послушать, что она будет нести еще. И предупредить Тэмира, что за его спиной тут уже строят планы.

Женщина еще смеялась, а в шатре повисла зловещая тишина.

Наконец, поняв, что ее «шутку» никто не поддержал, она замолчала и стала разглаживать полы своего одеяния. Присутствующие в шатре гостьи четко разделились на два лагеря. Белая кость и черная кость. И белая кость уже сейчас выстраивала границу и выказывала неприятие. Значит, и дальше будут лить яд и подличать.

Однако пауза затянулась.

– Ханым устала, отдохнуть хочет, – оглядев всех, сказала старая Шертэ.

Как бы к ней ни относились ургурки, она и была, и осталась кайнаной. Только уже не минбаши, а хана. С ней нельзя было не считаться. Однако белая кость, похоже, слила еще не весь яд.

– У ханым слабое здоровье? Она больна? – скривив губы, спросила кайнану одна из женщин, которая прежде молчала.

Тут уж Аля не выдержала, взглянула на нее и на их языке проговорила:

– Нет, здоровье у меня хорошее. И память тоже. Все помню, ничего не забываю.

Та не ожидала, покрылась пятнами, а потом мертвенной бледностью.

До этого момента Аля все больше молчала, говорила односложно и не выказывала знания языка. И все эти выступления были рассчитаны на своих как декларация возможностей. Предполагалось, что глупая рабыня, не высовывавшая нос из шатра, не поймет.

Тетка наконец очухалась и залепетала:

– Нет, ты не так поняла, ханым Алия, я только хотела узнать, может быть, мед надо или особые травы…

– Узнала? – с издевкой спросила старая шаманка Шертэ. – А сейчас – айте. Ханым хочет отдохнуть.

Женщины стали подниматься со своих мест, коротко роняя:

– Гоо рахмат* (большое спасибо), ханым Алия, гоо рахмат.

И засеменили к выходу из шатра. Остались несколько женщин, в том числе жена убитого минбаши Орзо, тело которого Тэмир привез в стан. Она сказала:

– Ханым, бош сузлер тынлама* (не слушай пустые слова), собака лает, ветер носит. Гоо рахмат.

Поклонилась и тоже вышла. Теперь остались только свои.

– Вуффф, уползли, – проскрипела Шертэ.

Велела принести еще сладкого плова и стала заваривать ароматный травяной чай. Налила Але и выдала:

– Отдыхай, охин-луу. Теперь не скоро вернется хан.

Аля выпила чай и прилегла. Она действительно устала, столько событий, подвешенное положение. Не заметила, как задремала.

***

А новый хан был занят, и делам, казалось, не будет конца. Церемония коронации должна была состояться через два дня, но влезть в это все ему пришлось уже сегодня. И на самом деле сейчас разворачивалась тайная борьба за то, чтобы удержаться у власти.

Все знают, что новый хан всегда ставит советниками и нукерами своих людей. А тех, кто был при прежнем хане, ждет малоприятная процедура проверок на мздоимство и воровство. И если за кем-то водились грешки, пощады не будет. Лучшее, на что можно рассчитывать, – это потеря места. Но даже это слишком тяжко для того, кто привык вкусно есть и наступать на головы ниже стоящих.

Естественно, грешки водились. Угэ уже был стар, правил по инерции, его сыновья больше любили пиры и охоту, чем дела ханства. Как тут было под шумок не таскать понемножку из казны?

Но вот пришел новый хан, и все советники наперебой старались доказать свою нужность и значимость. А дел невпроворот, чего ни коснись – везде или недостача, или вообще какой-то прорыв. В промежутках еще из всех щелей лезли просители. Несли подарки…

В какой-то момент Тэмир просто оборвал это все и ушел к себе в шатер, чтобы хоть ненадолго отвлечься и поесть спокойно. А чтобы не совались, повесил на полог нагайку.

***

Аля заснула крепко и сколько проспала, не знала, но проснулась, оттого что ее забрали теплые руки. Вскинулась спросонья:

– Тэмир!..

– Я, – шептал он ей в губы, прижимал к себе и целовал.

– Ой, я заснула… Ты же голодный! Есть хочешь?

– Хочу, дуртай, – и снова целовал ее голодно и жадно.

Она пыталась барахтаться, потом затихла в его руках и наконец проснулась уже окончательно.

– Посиди! Я сейчас!

Подскочила и стала собирать ему наскоро еду на стол. А Тэмир сел на кошму и провел рукой по волосам. Устал. Видно, что осунулся.

Подумать только… Великий хан.

Он стал есть, а Аля подсела к нему под бочок. Прижалась, а он приобнял ее и так продолжил есть. Наверное, не надо было его грузить этим сейчас, но она все же сказала:

– Ко мне приходили женщины. Ургурки.

Тэмир бросил на нее быстрый взгляд, нахмурился.

– Говорили, что хан должен взять первой женой девственницу из достойного древнего рода. Думаю, уже и жену тебе нашли. Будут давить, вынуждать.

Он отложил еду.

– Охин-луу, посмотри на меня.

А когда Аля взглянула ему в глаза, сказал:

– У меня будет только одна жена.

Хоть она и выходит за него замуж уже второй раз. Она невольно ахнула и уткнулась ему лицом в грудь. Сидела так, потом все-таки высказала ему свою обиду:

– Они сказали, меня надо наложницей оставить. Наложницу, если надоест, всегда можно подарить верным людям. Или продать.

Тэмир застыл, глаза нехорошо сверкнули.

– Хорошо, что сказала.

Быстро доел и снова ушел куда-то. Аля осталась одна и переживала, правильно ли она поступила, что сказала ему, у него же и так своих хлопот хватает? Потом подумала – нет, все правильно. О планах ургурцев Тэмиру лучше заранее знать.

***

Стоило Тэмиру выйти из шатра, взгляд его тут же натолкнулся на заискивающие лица разнообразных просителей. Толпа. Все они кланялись и твердили:

– Великий хан, великий хан.

Хорошо, что в свое время он поселил всех своих рядом. Сейчас его шатер был плотно окружен шатрами соратников, вся эта толпа не могла приблизиться и торчала у ограды.

Перед входом в шатер дежурили Гырдо и Дава, чуть в отдалении, у ограды, в оцеплении воины из его мингана. Тэмир спросил:

– Давно стоят? – спросил он.

Дава кивнул:

– С утра здесь. И еще прибавляются.

– Наверное, им есть-пить не надо, – проворчал Гырдо.

Сложно было привыкнуть к новому положению. Ургурцы и китданы прежде в их сторону смотрели, брезгливо оттопырив губу, зато сейчас из кожи вон лез каждый. Тэмир прищурился, глядя на толпу. Неужто думают, что у него такая короткая память? Или оттого, что он стал ханом, все прежнее перестало существовать?

Именно сейчас он четче всего осознавал, что окружен врагами. Они еще опаснее, чем в открытом бою, когда ты лицом к лицу, потому что они неустанно будут искать твою слабость, будут жалить исподтишка. Выберут мишенью то, что тебе дороже всего, и нанесут удар.

Поэтому о планах врага надо знать заранее.

– Лишних не пускайте. К Алие только с моего разрешения.

– Будет исполнено, великий хан, – вытянулся в струнку Дава.

Тэмир покосился на него и хмыкнул. Потом повел плечами и двинулся к шатру совета. А там его уже ждали. Не только молодому хану нужна была передышка, советники тоже успели подготовиться и выстроить новую тактику.

Сейчас началось мягко. Его увещевали.

Великий хан Тэмир молод и полон сил, у него впереди столько побед и свершений! Но все эти дела отнимают столько времени. А они старые, им спешить некуда, кхе-кхе, и потому они помогут, научат, направят…

Были очень удивлены и ошарашены, когда он твердо сказал, что никуда не спешит и сам вполне способен разобраться. Если до того в шатре совета витал фальшивый душок лести, то с этого момента повисло какое-то странное напряжение. Советники сидели, нервно переглядываясь, пока Тэмир просматривал свитки, которые ему подносили один за другим. Как будто чего-то ждали.

Он не показывал вида, однако склонялся к мысли, что они готовят нападение. Рядом сидели Забу-Дэ, минбаши, и тут же были его воины, но Тэмир не расслаблялся. Цепко отслеживал все и постоянно ждал удара. И не ошибся, только замысел был другого рода.

***

Свитков, в которых содержались отчеты по расходам из казны, было много. Он просмотрел основные. Что заслуживало внимания, отложил в сторону и по ним затребовал отдельный отчет. Но это все заняло больше двух часов напряженной работы.

Когда Тэмир закончил и уже собрался уходить, один из старейших советников обратился к нему:

– Великий хан, окажи нам милость, откушай с нами.

Можно было отказаться, но Тэмир не видел смысла. Захотят отравить? Вина не пить, есть только самую простую пищу. Он кивнул и остался на месте. Появились молчаливые прислужники, споро накрыли стол, еда была разнообразной, видно, что особо приготовлена.

– Не побрезгуй, великий хан Тэмир, – склонился перед ним тот самый старейшина. – Это Бахаргуль, вдова Угэ-хана, послала, своими руками для тебя приготовила.

Рядом шумно выдохнул старый темник Забу-Дэ. Все смотрели на Тэмира, никто не притронется, пока хан не начнет есть.

– Передай мою благодарность вдове Угэ, – кивнул он.

Отщипнул кусочек лепешки и обмакнул в соль. Руки сразу же потянулись к еде, поднялся гомон, стали нахваливать. Прислужник налил вина сначала ему в пиал, а после остальным. И тут советник наконец начал то, ради чего все было затеяно:

– Великий хан, теперь, когда ты подкрепил свое сердце едой, может быть, более приятные дела обсудим?

Вопрос был задан сладким вкрадчивым тоном. И по тому, как умильно блестели глаза старого советника, Тэмир уже примерно догадался, о чем пойдет речь. Алия предупредила о том, что тут уже все между собой решено и оговорено.

Но если от него ждали, что он первым проявит интерес, то ждали зря.

Повисла пауза. Старейший советник, Годо-нойон, смотрел на него, Тэмир молчал. Кто-то прислушивался настороженно, кто-то вытягивал шею от любопытства. Один Забу-Дэ, которого это интересовало меньше всего, преспокойно продолжал высасывать из сахарной кости мозг.

Наконец, видя, что хан молчит, другой советник осторожно начал:

– Великий хан, мы печемся о твоем благополучии…

И остановился, выжидая.

Тэмир мысленно хмыкнул. О его благополучии или о своем? Как раз в этот момент кусок костного мозга с громким звуком шлепнулся на ковер. Забу-Дэ знаком подозвал прислужника, чтобы тот вытер, а потом уселся, сложив руки перед собой.

– Продолжай, – проговорил Тэмир.

На лице советника обозначилось облегчение, он переглянулся с нойоном Годо и стал выкладывать свои доводы. Заходил издалека, сначала сокрушенно вещал, как трудно одному без семьи.

– Без поддержки родственников человек как стебелек в степи. Солнце сожжет его, ветер согнет, сайгак затопчет. Родственники – каркас твоего шатра, надежная опора…

Советник растекался, а Тэмир думал – где были они все, когда Угэ-хан предательски напал и вырезал всю семью его отца?! Где была их поддержка, когда он остался один и выживал ребенком на пепелище? Все решили, что сын Сохраба уже мертв. А сейчас он стал ханом. И он в них не нуждался.

Однако он слушал, и по лицу его было не понять, какие чувства он сейчас испытывал.

А советник наконец перешел к главному:

– Великий хан, окружи себя любящей семьей, чтобы в твой шатер пришло благополучие. Возьми в жены дочь Угэ-хана Гизельбахар и Фирузе, дочь Годо-нойона. И наших дочерей возьми в свой шатер наложницами.  Пусть они будут для тебя как Ай и Сар (две луны) и звезды.

– Эх-хэ, – поддакнул другой советник. – Чем больше звезд на небе, тем красивее ночь!

Раздались сдержанные мужские смешки и легкий гомон. Тэмир понимал, что они просто так не отстанут. Постараются навязать ему своих дочерей. Отдать хану дочь почетно, это обеспечит им положение. А для него это одна из гарантий верности знатных ургурских семей. Если не принять, будут строить козни.

К тому же хану положен гарем, и это непреложная традиция. Придется пойти на какие-то уступки в мелочах. Но он не собирался уступать в главном. Тэмир поднял руку, гомон прекратился, а он сказал в наступившей тишине:

– Я уже выбрал солнце.

Вот сейчас тишина стала мертвой.

Каждый из присутствующих понял, что хан только что отказал им. И он поставил Трофей гораздо выше их дочерей. Переварить это было трудно. Но и возразить хану никто не смел. Ведь он мог казнить здесь любого, и нашлось бы за что.

Казалось, так и будут молчать, однако Годо-нойон все-таки сказал, пронзительно на него глядя:

– Когда на небе солнце, не видно звезд. Но когда наступает ночь, звезды хорошо видны, мой хан.

Речь уже не шла о женах, ему предлагали наложниц.

Тэмир не ответил ни да, ни нет, пусть ломают голову. Молча встал и вышел из шатра совета.

глава 23

Не успел закончиться совет, старшая вдова Угэ отправила гонцов своему пасынку Ердэ. Он был вторым после Дер-Чи, и он имел права на небесный трон. Гонцы домчались быстро, и  вести обо всем, что говорилось на совете, Ердэ получил в тот же день, ближе к ночи. А поутру он отправился разыскивать Дер-Чи. Потому что только тот в настоящий момент являлся реальной силой.

Найти в степи брата оказалось не так уж сложно, Дер-Чи со своими двумя минганами стоял лагерем на землях даулетов. Но это требовало времени и усилий, и добрался туда Ердэ только ночью.

Дер-Чи встретил брата без особой радости. Когда того привели в шатер, он уже успел выпить не одну чарку арака. Он вообще в последнее время много пил, но это нисколько не заглушало досаду от поражения и бродившую в нем злость. Перед господином был богато накрытый стол, однако красивое лицо его, расчерченное длинным красным шрамом, было мрачно. Любой из его людей знал, что сейчас попадаться господину под руку опасно.

– Празднуешь, брат? – спросил Ердэ, как только вошел.

А тот поморщился и молча показал на место за столом. Единокровных братьев Дер-Чи не жаловал, те трое, что были с ним, поспешили убраться. Сейчас он был один, и в шатре, кроме него, были только его минбаши.

– Мне нужно говорить с тобой, – произнес Ердэ с нажимом. – Это дело семьи.

– Семьи? – рыкнул Дер-Чи, лицо его исказилось оскалом.

Потом он откинулся назад и проговорил, показав на своих командиров:

– Можешь начинать. У меня нет секретов от своих.

Ердэ недовольно оглядел молчаливых гостей и оттопырил губу, однако все же сел. Не хотел начинать при посторонних, но не было другого выбора. Дер-Чи знаком показал, чтобы брату наполнили чарку и подали еды.

– Слушаю тебя.

Лучше бы с глазу на глаз, но он явился просителем, а у Дер-Чи было войско.  Ердэ прочистил горло и начал:

– Завтра хоронят нашего отца.

Если тот рассчитывал пронять сердце Дер-Чи, то зря старался. Дер-Чи ненавидел отца при его жизни, а теперь, когда тот сдох, так и не оставив его наследником, – еще больше. И если бы мог, сам бы его еще раз убил.

– Послезавтра коронуют Тэмира, – продолжал Ердэ, бросая на брата быстрые взгляды искоса. – Змееныш сядет на небесный трон. А еще через три дня свадьба.

Шрам на щеке Дер-Чи стал багровым, он еще больше потемнел лицом, однако не шевельнулся. Повисла злая пауза. Ердэ рассчитывал на больший отклик, он скривился и выпалил:

– Этот безродный отказался взять мою сестру в жены! Только наложницей!

– Плевать я на это хотел, – процедил Дер-Чи и резко подался вперед. – Говори, что тебе нужно. Ты же не просто так поднял свой зад и пришел сюда?

Ердэ невольно отшатнулся, однако овладел собой. И раз уж пошел разговор о деле, стал выкладывать свои мысли.

– Твоя мать передала. Во время коронации все будут заняты. И потом тоже. На свадьбе никто не ждет,  – отрывисто говорил он. – Можно ударить…

Все эти слова отдавались в сознании Дер-Чи молотом. Слишком свежо было все!

И хорошо понятно, что очень хочется отыграть все обратно, вернуть себе власть, отомстить. Кишки врага скормить собакам, а его голову насадить на копье и воткнуть перед своим шатром. Но. Став полководцем, Дер-Чи научился рассчитывать силы и стал подозрительным.

Почему его мать не послала гонцов ему? Почему Ердэ? Это сразу не понравилось Дер-Чи, потому что плохо пахло. А в том, что предлагали его мать и сопляк Ердэ, привыкший отсиживаться за чужими спинами, не было смысла. В становище семь минганов и гвардия. Ударив сейчас, он только потеряет людей. Однако его братец не просто так сюда явился, и надо было выяснить, что у него на уме.

– Зачем? – спросил Дер-Чи, нехорошо усмехнувшись.

Ердэ не выдержал, сорвался на крик:

– Если ты потерял лицо и не можешь занять небесный трон, то у меня шансы еще есть! Мне нужно твое войско! Потом, когда я стану ханом…

Дер-Чи не зря прозывали росомахой. Только что расслабленно сидел, подогнув под себя ногу, а в следующий миг его меч уже был у горла Ердэ.

– Убирайся, червяк, – прошипел он ему в лицо. – Или я скормлю твои кишки собакам.

Ердэ сам не помнил, как вырвался и убежал, оставив свою кровь на холодном клинке. Всю дорогу потом мчался, держась за горло, и остановился не сразу, опасаясь, что за ним вышлют погоню. Однако планов своих он не оставил. Чтобы вернуть трон отца, Ердэ нужно было войско. И раз Дер-Чи отказал…

Оставался только Джейдэ. Но Джейдэ был сейчас далеко.

***

Как Тэмир и приказал, к Але больше не пускали лишних. Она немного успокоилась и после всех волнений хоть нормально выспалась. А время шло, велась активная подготовка к свадьбе, но прежде должна была пройти коронация Тэмира.

И накануне у них состоялся разговор.

В эти дни он приходил уставший и злой и почти не ел даже, а сразу с порога сгребал ее в охапку и начинал целовать. И только через время его отпускало, и он успокаивался. Аля понимала, что ему трудно, на него разом свалился адский груз проблем. Потому старалась как можно меньше напрягать его, а наоборот, по возможности отвлечь.

Но она же понимала, что творится! Не слепая. Аля помнила все, что тогда эти ургурки тут у нее в шатре болтали. А сегодня днем слышала сама, как те наложницы, которых еще Угэ-хан подарил Тэмиру, специально громко переговаривались.

«Скоро у молодого хана будет большой гарем».

«Жить будет весело, не то что сейчас».

Их смех до сих пор стоял у Али в ушах.

Однако заговорил об этом Тэмир сам.

К ним в шатер снесли много разного, что тут считалось мебелью, ковры всякие, подушки. В общем, интерьер стал пестрым и хламным. Но спорить было бесполезно, жилище хана должно быть богатым. В тот день хоронили Угэ, Тэмир даже обедать не пришел. И вообще вернулся поздно. Задумчивый, хмурый. Как вошел в шатер, уселся на такое подобие низенького диванчика и застыл. Аля хотела накрыть ему на стол, чтобы поужинал, но он позвал ее:

– Дуртай, иди сюда, сядь рядом.

Стало тревожно, холодок потек по спине. Но Аля не стала ничего спрашивать, подошла и села. А он взял ее руки в свои и проговорил:

– Мне придется взять наложниц.

Вот оно. Прозвучало.

– Они будут жить в отдельных шатрах. Ты же знаешь, у меня нет и не будет никого, кроме тебя.

В ушах начало звенеть, словно где-то далеко били в большой колокол.

– От чего мог, я отказался, – продолжал говорить Тэмир. – Но что-то мне приходится принимать. Если не принять, будут строить козни.

Она сидела молча, старалась просто дышать.

– Не молчи, дуртай.

Голос у него срывался. Он ждал ответа, а ей трудно было заставить себя.

Аля ведь понимала, что это такой мир. Что у него может просто не быть выбора. А ей надо не жалеть себя, а принять ситуацию и быть сильной.

«Боишься – не делай, делаешь – не бойся. Не сделаешь – погибнешь».

Кто сказал, что это будет просто – стать женой хана?

– Охин-луу, прошу тебя, не молчи.

Сначала Аля думала, как начать, потом просто набрала полную грудь воздуха и сказала:

– Понимаешь, Тэмир, я здесь одна. У меня нет никого, кроме тебя. Да, есть бабушка Шертэ, есть Цэцэг, ребята… Но у меня нет никого, кроме тебя. И если ты меня предашь…

– Посмотри на меня! – он резко сжал ее руки.

А когда она посмотрела на него, сказал:

– Я был один. И я знаю, что это такое. Охин-луу, я никогда тебя не предам.

Хотелось сказать – не надо клятв. Но какое-то слишком яркое чувство горело сейчас в его серьезных серых глазах. Она видела, насколько для этого сильного мужчины важно ее одобрение, принятие.

– Я верю тебе, – Аля постаралась улыбнуться.

Тэмир рывком прижал ее к груди, чуть не задушил в объятиях.

– Дуртай* (любимая), курбан олем сана* (приношу себя в жертву за тебя)!

Как будто рухнула стена.

Сразу стало легче. Да, кругом враждебный мир, но если они будут вместе, ничего не страшно. Однако не прошло и минуты, как Тэмир снова напрягся. Он еще прижимал ее к себе, но Аля уже почувствовала неладное.

– Что-то еще? – спросила она тихо.

Он кивнул.

– Да, – проговорил, понижая голос почти до шепота. – Слишком много подозрительной возни. И потому мы не будем ждать назначенного дня, а сделаем все раньше. Свадьба будет завтра, сразу после коронации.

***

Они еще долго говорили перед сном. А утром, когда проснулись, Тэмир сказал:

– Пойдешь со мной на коронацию.

– Я? – Аля поразилась, невольно прижала пальцы к губам.

Ночью он говорил об этом, но Аля не думала, что ей вправду придется идти на церемонию, у них ведь не принято. Женщины обычно в таком не участвуют, больше по шатрам сидят. Но Тэмир был настроен решительно.

– Пусть привыкают.

Ну если так.

– Мне собраться надо.

Он кивнул, но прежде чем выйти из шатра, предупредил:

– Хурдан* (времени мало).

Полог шатра пустился за ним. Аля слышала, как он резко отдавал команды своим людям. Потом опомнилась, что это она. Крутнулась на месте, думая, что бы одеть, как в шатер уже вошли старая Шертэ, а за ней Цэцэг.

Аля и оглянуться не успела, как те быстро разложили все наряды и украшения, что ей надарили за последние дни, и выбрали ярко-голубой халат и к нему длинный вышитый жилет, отделанный блестящим собольим мехом. Такую же шапочку с высоким навершием. А на ноги мягкие сапожки с загнутыми носами.

– Хурдан! Охин-луу, давай, одевайся, – махнула рукой Шертэ.

А Цэцэг уже держала наготове серебряное ожерелье с кроваво-красными кораллами. И к нему длинные, украшенные такими же кораллами лобные подвески. Волосы ей заплели в две тугие косы и свесили на грудь. Еще в каждую косу вплели коралловые подвески. Сверху водрузили этот высокий головной убор, пристроили звенящие лобные подвески.

Черт… Какая жалость, что не было зеркала. Смотреться пришлось в отполированное блюдо. Видно там было искаженно и расплывчато, да еще Аля волновалась.

– Гоо сайхан ханым, – мечтательно покачала головой бабка. – Иэх-хх, когда я своего лопоухого давшана-внука женю?

Аля с Цэцэг переглянулись и захихикали. А Шертэ опомнилась, всплеснула руками:

– Айте! Сейчас великий хан придет!

К тому времени, когда вернулся Тэмир, Аля уже была готова полностью. Он оглядел ее и просиял, несмотря на хмурый сосредоточенный вид. Потом  вывел из шатра и усадил ее на коня, а сам сел на своего буланого. И они медленно тронулись, впереди Тэмир, на корпус позади она, а вокруг воины из Тэмировой тысячи.

Ехать было недалеко, но на них глазел весь стан. Але смотреть не надо было, она кожей чувствовала. Совсем как в тот день, когда ее выставили на кон и она стояла в красном халате у столба. Трофей.

Наконец добрались до места.

На большой площади перед шатром совета был установлен помост, покрытый коврами. На этом помосте особое кресло. Резное, тяжелое. Аля сразу поняла, что это и есть трон. У подножия ждали советники, минбаши и шаман. Не тот, что им предсказывал судьбу, другой. Этот был круглый, краснощекий, стоял на нижней ступени помоста и боязливо поглядывал куда-то в сторону, как будто кого-то высматривал.

А на площади толпа! Море людское. Казалось, сюда собралось все становище.

Забу-Дэ со своими людьми встретил их на въезде. Оглядел ее, что-то такое отразилось в глазках-щелках, они еще больше сузились, и старый темник с удовольствием протянул:

– Ох-хо-о.

Дальше темник поехал с Тэмиром рядом. Его появление было очень кстати, потому что Аля уже начала нервничать. Все эти тяжелые пристальные взгляды… Ей было гораздо спокойнее, когда этот суровый дядька здесь.

Как подъехали к помосту, Тэмир ссадил ее с коня и поставил прямо напротив. С трех сторон вокруг нее сразу же выстроились воины из его мингана. И вдруг откуда-то справа шум. Аля успела заметить, как людское море в том конце на миг взволновалась. Но в следующий миг Тэмир отвлек ее, а когда взглянула снова, все было спокойно.

Он оглядел толпу и незаметно шепнул ей:

– Жди.

И пошел к помосту.

Высокий, крепкий, спина прямая, Аля невольно засмотрелась. Но вот Тэмир поднялся по ступеням на помост, церемония началась.

***

Происходившее на помосте Аля видела как в тумане. От волнения ей трудно было дышать, и стоять без движения в это тяжелом наряде тоже было непросто. Ни головой качнуть, ни переступить. Ее украшения тут же начинали звенеть, и, как назло, в тишине это было так громко, ей казалось, на всю площадь слышно. Через некоторое время начали подрагивать колени. Вот что значит без тренировки сидеть безвылазно в шатре.

А там на помосте разыгрывалось действо. Шаман что-то пел и кружил вокруг Тэмира, окуривал его какими-то курениями, а ее все не оставляла тревога. Не получалось забыть, как вдруг взволновалась в один момент толпа. И Тэмир резко перевел взгляд в ту сторону. Тогда она не успела додумать, а теперь ей было страшно.

Это она тут, за стеной воинов, а он там один, на виду. И если кто сейчас метнет в него нож или выстрелит в него из лука… Он же прекрасная мишень, на нем даже панциря нет, только праздничный наряд.