Текст книги "Трофей Степного Хана"

глава 28

Что было с Дер-Чи, когда он понял, что не догонит.

Что Джейдэ украл у него Алию.

Он долго стоял застывший, словно покрывшийся каменной коркой, и не мог шевельнуться. Потом резко повернул коня и шагом поехал назад. Женщину он не взял, но еще оставалась власть.

Но каково же было воину потерпеть поражение там, где его должна была ждать победа?! Дер-Чи готов был голыми руками разодрать себе грудь, чтобы вырвать ядовитые корни досады и выжигавший его гнев. Если бы в тот момент кто-нибудь посмел с ним заговорить, его бы ждала смерть.

Где-то на середине пути к становищу ему попался отряд всадников. Увидели их, заметались, пытаясь уйти. Дер-Чи только молча махнул рукой, его люди немедленно отрезали  им все пути отступления и заставили спешиться. Когда Дер-Чи медленно подъехал, он увидел там своего единокровного братца Ердэ. У того лицо было в запекшейся крови, один глаз перевязан тряпкой, зато второй сверкал ненавистью.

– Все шляешься по степи? – мрачно взглянул на него Дер-Чи. – Иди в шатер к своей матери. Нечего лезть в дела мужчин.

А тот взбеленился.

– А я и занят делами мужчин! Это я сговорился с осохоями и выманил Тэмира! А ты вместо того, чтобы ударить ему в тыл, бегал за Джейдэ! – Ердэ взмахнул рукой и истерично выкрикнул: – Я должен был получить все! Даже его желтоволосая девка была в моих руках! Когда я стал бы ханом, я бы протащил ее по становищу голую, а потом отдал на потеху воинам! – и вдруг осекся. – Проклятая тварь выбила мне глаз…

Дер-Чи слушал его вопли, леденея от злости. А как услышал последнее, сошел с коня и подошел к Ердэ ближе.

– Алия была у тебя в руках? Ты ее касался? – спросил он, чувствуя, как черная ярость затапливает его.

Ердэ кивнул, кривя губы. Это решило все.

– Взять его, – скомандовал Дер-Чи. – Связать.

– Ты не смеешь! Я твой брат! – вопил тот.

Но Дер-Чи не слышал. Он приказал раздеть Ердэ и развести костер. А потом сидел на седле и сам пытал его, прижигая головней.

– Что ты с ней делал? Почему она выбила тебе глаз? – спрашивал он.

Ердэ что-то визжал в ответ, он не слышал. Он повторял одно:

– Ты должен был отдать ее мне.

В конце концов, когда тот перестал визжать, а только трясся и плакал, Дер-Чи велел бросить его в степи.

– Не бросай меня здесь, – скулил Ердэ. Дер-Чи даже не обернулся, он ехал в стан.

Однако уже на подступах к становищу было заметно небывалое оживление. Лагерь гудел, стало ясно, что вернулся из похода Тэмир. Десять минганов против его двух. Здесь ему сейчас делать нечего, вернется позже. Дер-Чи некоторое время смотрел на это издали, потом повернул коня.

Теперь его путь лежал на запад к землям хазиев, туда, где будет прятаться Джейдэ. В Керканд.

***

Небольшой отряд Джейдэ быстро передвигался по степи, уже к вечеру их нагнали еще почти две сотни воинов, отставших при погоне. Аля недоумевала, каким образом они умудряются находить друг друга в этом степном море. Да, пейзаж менялся, все время на горизонте были горы, но поначалу ей казалось, что все одинаковое. Потом она заставила себя собраться и попыталась запоминать ориентиры, может пригодиться.

Остановку за это время делали всего один раз, ради нее. И только минут на пятнадцать. Справлять нужду пришлось прямо там, они вообще делали это без всякого стеснения. Чувствовала себя Аля ужасно, но никто не тронул ее, даже не покосился. Молчаливый приказ Джейдэ действовал.

А вечером на привале Джейдэ сказал:

– Нам надо как можно скорее попасть в Керканд. А до него почти две недели пути. Потому ехать будем и ночью тоже*.

Аля потрясенно уставилась на него, она и так валилась с ног от усталости. Мужчина криво улыбнулся:

– Прости, ханша, придется тебя к седлу привязать, иначе свалишься.

Она кивнула и закрыла глаза. А он еще добавил:

– Чем быстрее мы попадем в Керканд, тем раньше твой муж узнает, где ты.

***

Ночью было проще.

Ночью, когда Тэмир только въехал в становище, его переполняла ярость, он вершил суд, и это помогало ему справиться с болью потери.  При свете дня все стало гораздо хуже, и уже ничего не могло защитить от боли.

Одинокий шатер давил пустотой, а стоило выйти наружу и взглянуть на людей, в душе поднимались отвращение и горечь. Его сначала презирали и ненавидели, потом его боялись и перед ним заискивали, а потом с готовностью предали. Теперь Тэмир снова видел страх и заискивающие лица.

Ему было противно.

Площадь перед советом уже очистили. Но, проходя по ней к шатру совета, Тэмир все же остановился взглянуть. Как ни убирай, следы предательства все равно остаются.

– Великий хан, – раздался негромкий скрипучий голос. – У человека нет товарища, кроме его тени**.

Тэмир мрачно хмыкнул и оглянулся. Рядом по правую руку стоял Забу-Дэ, за ними те, кто сохранил хану верность, и их было немало. А солнце уже поднялось и ярко освещало все. И тут он заметил, что от них всех на землю падает одна большая расширяющаяся тень.

Старый темник пожал плечами, в узких щелочках глаз сверкнула какая-то искра.

– Айте, великий хан, – проскрипел он. – Заканчивай здесь, нас дело ждет.

В этом темник был прав, здесь надо было заканчивать. Тэмир нагнул голову и шагнул в шатер. Надо было назначить новый совет и поставить вместо себя наместника. Потому что задерживаться в становище Тэмир не собирался.

Вопросов было много. Безопасность, жизнеобеспечение. Это помимо политических вопросов. Оставались еще семьи казненных, их имущество, его собственный гарем. Всех девушек Тэмир отдал тем, кто пожелал на них жениться, они же получали право на имущество, и на них теперь переходила обязанность заботиться о семьях.

Заготовки на зиму, запасы продовольствия, фураж. Казна.

Как он ни старался, в один день управиться не удалось.

***

Это был очередной бесконечный и трудный день.

Але казалось, что она уже срослась с седлом. Вокруг опять была степь, впереди и позади, а слева и справа на горизонте чашей горы. Джейдэ сказал, что недалеко уже.

Недалеко? Понятия в представлении давно уже сместились. День, ночь, какое это имело значение?

***

Джейдэ не сказал ей, но ночью отправил Тэмиру гонцов. Его беспокоило, что на горизонте опять возникло далекое темное облако. Их опять преследовали.

И у него были все основания думать, что это Дер-Чи.

***

Тэмир готов был сорваться еще два дня назад, но дальний поход требовал подготовки. И пока шла подготовка, он ежедневно отправлял во все стороны отряды и изнурял себя тренировками.

Но наступала ночь, и хан снова возвращался в свой пустой шатер.

Вот и сейчас, с порога заглянул, мелькнуло перед глазами видение, как Алия бежит ему навстречу, он замер, опустив голову, сердце зашлось. Когда Тэмир поднял голову и взглянул в шатер снова, увидел, как ему навстречу поднимается старая Шертэ.

– Великий хан…

Давина бабка выглядела осунувшейся и похудевшей, на скуле уже отходил желтоватый синяк. Их избили, прежде чем бросить в яму, на Даве вообще живого места не было.

– Как Дава? – спросил он, входя.

– Хорошо, великий хан, уже встает, – старуха улыбнулась увядшим ртом. – Что этому давшану сделается. Я ему уже все, что болит, намазала.  Э-эх! Как на собаке заживет.

Немного помолчала и сказала:

– Давай, тебе тоже раны намажу.

Тэмир хотел сказать, что рана у него в сердце и ее не намажешь мазью, но молча кивнул. Снял верхнюю одежду и разделся по пояс.

– Ох-хо! Не бережешь ты себя, хан! – всплеснула руками старуха, увидев новые синяки и покрывшиеся струпьями глубокие ссадины.

И тут же принялась мазать их той самой вонючей мазью.

– Для чего беречь? – глухо проговорил Тэмир.

– Как для чего? Вэ? Что скажет охин-луу, когда увидит?

Охин-луу. Его девушка-дракон.

Что с ней, где она? Где искать ее? В каком краю?! С каждым днем промедления все больше горело сердце, ему становилось страшно, что он не найдет ее.

Бабка, словно услышав его мысли, проговорила:

– Подожди-ка, великий хан. Закрой глаза, сейчас посмотрим…

Бросила какую-то травку на жаровню, пошел дымок с резким пряным запахом. Она стала шептать и напевать что-то, а сухие заскорузлые пальцы заскользили по его плечам. Тэмир сначала ничего не чувствовал, кроме тепла от поглаживаний на коже, а потом  его внезапно затянуло в мгновенный сон. Он слышал ветер и мерное поскрипывание седла. Видел степь, две луны… Маленькую руку, державшую упряжь, темную конскую гриву.

Внезапно этот странный сон, похожий на явь, сменился.

Стрела вонзилась в землю. К ней был привязан маленький свиток.

Примечание:

*  За основу взяты сведения о монгольской армии времен Чингисхана. Монголы воевали верхом на невысоких коренастых лошадях, чрезвычайно выносливых и неприхотливых к климатическим условиям. Эти лошади были способны проделывать огромные переходы и щипать траву на ходу. В походах монголы могли спать в седле, тем самым добиваясь большой скорости передвижения своих отрядов.

**  Высказывание принадлежит Чингисхану.

глава 29

Аля уже потеряла счет дням, и казалось, степи не будет конца. Аскетический пейзаж был по-своему прекрасен, но сейчас она точно была не в силах оценить эту красоту. Не давали подавленное состояние и ставшая хронической усталость.

Все это время она думала о Тэмире, уже было не так больно, просто очень тоскливо. Но усталость и это притупила. Да и вообще, все как-то перемешалось, осталась только надежда, что Джейдэ сдержит слово, даст Тэмиру знать, где она.

«Хурдан келим* (Скоро буду), – думала она. – Ты обещал».

Они все ехали и ехали дальше, моментами она засыпала в седле и днем.

Но вот степь как-то внезапно закончилась.

Теперь перед ними расстилалась красная пустыня. Джейдэ на короткое время замер, вглядываясь вперед. Потом смотрел назад и хмурился. Красная пустыня наводила на малоприятные мысли.

– Нам туда? – спросила Аля, облизав пересохшие губы.

Мужчина проследил ее невольное движение и кивнул:

– Да. Но мы туда не пойдем.

И оглянулся снова. А темное облако на краю горизонта за все время пути не пропало, оно, наоборот, понемногу росло.

– В пустыне мы будем как на ладони, ханша. Некуда скрыться.

Хотелось сказать, какая из нее теперь ханша, но спорить не было сил. А Джейдэ коротко свистнул и повел их в обход.

– Так будет дольше, но это собьет его следа.

– Кого? – встрепенулась Аля, сердце сразу екнуло, вдруг это Тэмир.

Джейдэ хмуро бросил:

– Нохой* (росомаха) Дер-Чи.

А потом приказал всем ускориться. И снова они гнали и гнали, хорошо, что были сменные лошади. Наконец, после двух дней скачки, вдали показалось какое-то протяженное оборонительное сооружение со сторожевыми башнями. Аля поразилась:

– Что это?

– Керканд, – проговорил Джейдэ. – Мы на землях хазиев.

Взглянул на солнце, а время было ближе к закату, уже и одна из лун появилась на небе. Он оглянулся еще раз и добавил:

– Хурдан* (быстро)! Нам надо успеть попасть за стену до ночи.

Раньше они ехали быстро, а теперь просто мчались, обгоняя солнце. К тому моменту, когда солнце зашло за горизонт, они были уже у стены. Аля еще никогда не видела такого, только в кино. Бородатые стражники в доспехах стояли на воротах, такие же до зубов вооруженные воины на стене. И вооружение у них отличалось, и доспехи тоже. И лица, хоть и были раскосыми, но отличались.

Ворота уже закрыли, как раз когда они подъезжали, но Джейдэ показал какой-то нагрудный знак, и их все-таки пропустили. Аля думала, что все, они въехали в город, а за стеной опять была дорога. Джейдэ, увидев ее недоумение, захохотал, видно было, что он заметно расслабился, как только въехали за стену. Потом сказал:

– Сейчас, ханым, доберемся до ближайшего городка и остановимся там на ночь. Выспишься, приведешь себя в порядок, а завтра отправимся в Керканд.

Она хотела спросить, а это что же? Но он сам объяснил, что так называется и страна, и главный город – столица.

***

До ближайшего городка  было больше двух часов езды, въехали они, уже когда было темно и на небе ярко сияли две большие луны. Аля озиралась вокруг, за это время она ничего не видела, кроме шатров, отвыкла. А тут были какие-то зачатки цивилизации. Дома, такие глинобитные коробки. Имелось даже уличное освещение. И грязь.

Джейдэ отправил свой отряд расквартировываться, а с ней подъехал к довольно большому и приличному на вид дому. Снял там комнату на ночь себе и ей отдельную. Когда в ее комнату занесли ванну с горячей водой, Аля чуть не расплакалась. Джейдэ зашел следом и с ним две служанки. В руках держали моющие средства.

– Отдыхай до утра, ханша, – сказал Джейдэ.

Оглядел все напоследок и оставил ее.

Аля представляла, как она выглядит после этой бесконечной гонки по степи. Но служанки даже не поморщились, молча помогли ей раздеться и влезть в ванну. Только когда мыли ее волосы, о чем-то тихо переговаривались. Аля уже не слышала, она в теплой воде просто уснула.

Потом смутно помнила, как ей помогли улечься в кровать, укрыли и вышли. Кажется, заглядывал Джейдэ, проверял, но она уже спала, и возможно, это ей просто снилось.

Утром вождь даулетов явился.

Чистый, одежда на нем была новая, отличалась от того, что носили степняки. Ей принес сверток. Положил на стол:

– Вот, оденься, ханым.

И вышел.

Опять стало тревожно, потому что она не совсем понимала, что будет дальше и как далеко может распространяться благородство этого мужчины. Добрым он точно не казался, хотя свои понятия о чести у Джейдэ несомненно были. Сверток она развернула, там оказалась одежда хазиев. Широкое верхнее платье, рубашка к нему и штаны, широкий головной платок и покрывало, сапожки из мягкой кожи с каблучком. И там еще были украшения.

Нечто вроде этого Тэмир покупал ей тогда, на первую несостоявшуюся свадьбу, только из тонкой переливчатой ткани, расшитой серебряными нитями. Сердце защемило и налилось болью, но Аля приказала себе собраться и быстро оделась. И вовремя.

Не успела она закончить, в дверь постучали. Вошел вождь даулетов, оглядел ее всю, удовлетворенно кивнул и показал на выход.

Они снова ехали.

Только теперь на других лошадях, и с ними две десятки воинов. И вот впереди показался большой город. Это и был Керканд. Его высокие стены Аля узнала, она видела их во сне. Джейдэ ехал рядом молча, а эти стены росли, становились все ближе. Стало страшно неизвестности.

– Что со мной будет? – не выдержала Аля.

Мужчина взглянул на нее и проговорил:

– Я помню свое обещание, ханша Алия. С тобой ничего плохого не случится.

Хоть ей и было неспокойно, пришлось пока этим удовлетвориться.

А вскоре после полудня они въехали в Керканд.

***

Городские ворота были огромны, и через них перетекал непрерывный людской поток. Кто-то входил или въезжал, как они, кто-то выходил. Все это шумело, галдело и гомонило одновременно. А стена толстая – в основании несколько метров, да еще контрфорсы, получался целый тоннель, через который надо было попадать в город.

Аля косилась на окованные железом створки внешних ворот, на два ряда решеток с шипами и невольно ежилась. Ей было не по себе от этой узости и тесноты, она уже привыкла к бесконечному простору степи. Опять же лезла в голову мысль – если сюда попасть так сложно, то каково же выбраться? Они уже миновали ворота, а она все не могла отделаться от этой мысли, потом ее поглотили новые впечатления.

Столица, конечно, отличалась от того маленького городка, в котором они ночевали. Здесь были шире улицы, а дома выше и солиднее даже на первый взгляд, но мусора было столько же. Кругом теснился народ, слышалась громкая речь. Язык отличался от того, к которому она привыкла, но Аля с удивлением отметила про себя, что многое понимает. Джейдэ объяснил.

– Они говорят на койне*. Здесь много пришлых, Керканд большой торговый город. К тому же к востоку мы все говорим на одном языке, это и язык хазиев тоже.

А торговля тут цвела пышным цветом, это уж точно. Вдоль глухих фасадов домов были выставлены лотки, крытые полосатыми тряпками, и на этих лотках можно было увидеть все что угодно. В другое время это было очень интересно, и Аля непременно поглазела бы на местную экзотику, но сейчас она напряженно вглядывалась вперед.

Город менялся на глазах. Чем дальше они продвигались от предместья к центру, тем чище становились улицы, и дома теперь были богаче, в несколько этажей. Красный кирпич, украшенные изразцами проемы. Люди и всадники, попадавшиеся навстречу, тоже выглядели иначе. Дорогая одежда, изящные тонконогие лошади.

Теперь они ехали по мощеной улице, которая вела к дворцу. И чем ближе подъезжали, тем Але становилось тревожнее. С удовольствием повернула бы обратно. Но их небольшой отряд уже въехал на мощеную площадь перед дворцом.

Собственно, это была крепость в крепости.

Опять стены, ворота, конная стража в вороненых доспехах. Джейдэ ехал впереди, он предъявил страже тот самый медальон-знак, который носил на шее, и их пропустили внутрь. Сложно было въезжать туда под пристальными взглядами стражей. Опять было чувство, что она забирается в мышеловку. Аля даже мысленно позвала про себя: «Тэмир, приходи скорей и забери меня отсюда!»

Странный горячий отклик пришел в ответ, она немного успокоилась. И хорошо, потому что они наконец прибыли, и надо было взять себя в руки. А все кругом незнакомое, стражи полно. И эта восточная роскошь…

Джейдэ помог ей сойти с лошади и проговорил:

– Прошу, ханша, следуй за мной.

Потом они шли по широким арочным коридорам. Когда дошли до просторного помещения, похожего на приемную, Джейдэ оставил ее ненадолго под охраной своих людей. Вернулся очень скоро, и дальше они уже пошли только вдвоем.

Аля ног под собой не чувствовала от волнения. Джейдэ шел рядом молча и тоже, похоже, нервничал. Но вот перед ними возникли резные двери, стражники распахнули их, отрывая вход в роскошный зал с высоким сводчатым потолком.

«Тэмир!..» – мысленно пискнула Аля и шагнула через порог.

В центре зала спиной к ним стоял мужчина в роскошной одежде. Услышав шаги, медленно обернулся. Мужчина был чуть выше среднего роста, надменное восточное лицо, ухоженная бородка, перстни на пальцах…

Говорил Джейдэ.

Она молча стояла в стороне и смотрела перед собой. Сейчас, наверное, был пик волнения. Ее заливало холодом,  потому что ей так и не были ясны до конца мотивы вождя даулетов и что вообще с ней будет дальше. Но когда у тебя есть только слово, данное мужчиной, приходится ему верить. Или не верить. Все опять висело на волоске.  Наконец Джейдэ сказал:

– Великий эмир Микдад, это супруга Тэмира, хана уругурцев и китданов, ханша Алия.

Мужчина взглянул на нее и прищурился, а Джейдэ продолжал:

– Я нашел ханым в затруднительном положении и оказал посильную помощь. Но я не могу обеспечить ей безопасность. Прошу тебя принять ханшу Алию в своем доме гостьей.

Гостья. У Али от волнения звенело в ушах и сердце колотилось в горле.  Джейдэ все-таки сдержал данное ей слово, обозначил ее высокий статус. Но какая ему выгода? Она не могла понять, однако выгода определенно была. И вообще было во всем этом что-то, ускользавшее от ее понимания. Большая политика, в центре которой она неожиданно оказалась.

Несколько бесконечно долгих секунд звенела тишина. Взгляд эмира скользил по ней. Наконец он проговорил:

– Конечно.

Потом повернулся к вождю даулетов и сказал:

– Сейчас оставь нас, зайдешь позже.

Джейдэ склонил перед ним голову, бросил на нее долгий взгляд и ушел. А она осталась одна в этом огромном пустом зале.

Теперь эмир смотрел прямо на нее.

Примечание:

*  Койне – особая языковая форма, служащая для общения носителей разных диалектов или близкородственных языков.

глава 30

Вот когда Аля порадовалась, что на ней покрывало, скрывавшее половину лица. Потому что взгляд мужчины был слишком пристальным и, казалось, проникал всюду. А он двинулся, обходя ее слева, сделал три шага и замер, словно опомнившись.

Это невольное движение не ускользнуло от Али. Ей сквозь полупрозрачную ткань покрывала  было видно все, в том числе и его странное замешательство. Мужчина поднял правую руку и потер пальцы.

Характерный жест и оценивающий взгляд. Аля выпрямилась еще больше.

***

Эмир Керканда повидал многих женщин. Его собственный гарем был неприлично велик и постоянно пополнялся. Можно сказать, он знал о женщинах все. Все их мысли и устремления. Да, они могли быть разными, но всем им нужно было только одно – расположение мужчины. И каждая прикладывала максимум усилий, чтобы этого добиться.

Здесь он этих усилий не заметил, женщина казалась далекой и отрешенной. Необычно. Необычное притягивало.  Интересно, она понимает, насколько ее положение зыбко и двусмысленно? – пронеслось у мужчины в голове. А сам он продолжал цепко ее разглядывать.

Одежда скрывала почти все, однако можно было понять, что женщина худощава и очень стройна. Даже слишком, никаких приятных глазу выпуклостей. Когда она входила в зал, эмир обратил внимание, что двигается она легко, но не мелкой семенящей походкой, как обычно ходят женщины, а скорее как юноша.

Скользнула неприятная мысль – мог ему вождь даулетов подсунуть мальчишку под видом женщины? Эмир отмел ее. Нет, он бы не посмел. Но мысль, что это мальчишка, все-таки оставалась где-то на грани сознания. Он ничего не имел против мальчишек, у него даже было несколько в гареме. Просто эмир не желал быть обманутым.

Ему не видно было лица, только кончик носа, немного щек, подбородок и яркие губы. Такие от природы или это краска? Кожа лица казалась потемневшей от солнца, но не смуглой. Совсем другой оттенок, золотистый. Это был загар.

Что там нес Джейдэ о затруднительном положении, в котором она оказалась? Эмир Микдад пожалел, что не расспросил его подробнее. Но это терпит.

Сейчас он хотел услышать ее голос.

– Я с удовольствием приму тебя в своем доме гостьей, ханша Алия, – проговорил он.

– Благодарю, хан Микдад, – женщина поклонилась и снова замерла, выпрямившись.

Никаких попыток ему понравиться. Говорила с каким-то незнакомым акцентом, но негромкий голос звучал звонко и чисто. И она назвала его «хан».

– Я эмир, – механически поправил он.

– Простите, – еще один короткий поклон и опять ни малейших усилий, чтобы ему понравиться.

Он не видел ее глаз, но почему-то был уверен, что она смотрит при этом даже не на него, а куда-то в пространство. Эмир Керканда прищурился.

– Откуда ты родом, ханша Алия?

Вот сейчас ему показалось, что он уловил блеск светлых глаз под накидкой. Она проговорила на ломаном:

– Я издалека.

Что-то было в ней… Мужчина здорово пожалел, что не видит ее лица.

– Я могу поселить тебя в своем гареме, как супругу хана, – начал он со значением. – А могу выделить отдельные покои, как гостю или посланнику.

– Благодарю, эмир Микдад. Я предпочту отдельные покои, – быстро ответила женщина.

Это задело эмира. Второй раз уже у него за этот разговор возникла мысль, а понимает ли она вообще свое положение? Потому и сказал немного резче, чем следовало:

– В моем гареме ты была бы окружена роскошью, достойной супруги хана. Оставшись простой гостьей, ты будешь прозябать.

Вместо того чтобы понять, чего лишается, и одуматься, она проговорила:

– Это ненадолго. Мой муж скоро придет за мной.

Хотелось сказать: «Не обольщайся, хан ургурцев и китданов не придет за тобой. Для него ты хуже мертвой, и твоя жизнь теперь здесь».

Однако эмир кивнул:

– Да будет так.

Хлопнул в ладоши, вызывая визиря. Как только тот появился, приказал:

– Разместить ханшу Алию в гостевых покоях.

Визирь покосился на женщину, однако же ничем больше не выдал своего удивления при господине и повелителе. Молча поклонился и знаком показал гостье следовать за ним.

Эмир провожал женщину пристальным взглядом до тех пор, пока она не скрылась за резной дверью. А после приказал привести к нему Джейдэ.

***

Вождь даулетов явился быстро, что было неудивительно, ведь он ждал в соседнем помещении. Конечно, Джейдэ не был ровней великому эмиру Керканда, однако Микдад осознавал, что даулет мог быть ему весьма полезен.

В том числе и тем, что мог сообщить ценные сведения.

Но выдать сразу свой интерес было бы неправильно. Потому эмир завел разговор о другом.

– Насколько мне известно, у ургурцев правителем был Угэ-хан? – как бы невзначай проговорил он, прохаживаясь по залу. – Ты ведь воевал с ним?

Старого хана он неплохо знал, видел несколько раз. А главное, эмир Керканда знал, чего от Угэ ждать.

– Все верно, великий эмир, –  почтительно склонил голову Джейдэ.

Микдад выдохнул, отворачиваясь. Даулет хитрил и не спешил выкладывать то, что его интересовало.

– Теперь у ургурцев ханом Тэмир?

– Так и есть. Когда Угэ-хан умер, Тэмира провозгласило ханом войско.

«Хмммм», – протянул про себя Микдад.

Он действительно вспомнил, что-то такое болтали караванщики. Эмир еще раз прошелся по залу, заложив руки за спину. Джейдэ стоял на месте и следил за ним взглядом. Микдад подумал, что глаза у степняка слишком проницательные, а вслух спросил:

– Ты говорил, что нашел ханшу в затруднительном положении?

– Да, ханшу похитили, я помог ей спастись.

«Но не вернул мужу, а привез ко мне сюда», – подумал эмир.

Да и зачем было везти ее к мужу, пронеслось у него в голове, хан бы все равно ее не принял. Мало ли в чьих руках она побывала и что с ней могли сделать похитители.

– Благодарю тебя, великий эмир, что согласился принять ханшу Алию гостьей, – продолжал Джейдэ. – Под твоей защитой она будет в безопасности до тех пор, пока за ней явятся муж.

Эмир был уверен в обратном, однако милостиво кивнул.

– Хорошо, что ты пришел с этим ко мне, – проговорил Микдад. – Мы всегда готовы оказать помощь благородному соседу, особенно в таком важном деле.

И дал понять вождю даулетов, что его время истекло.

***

Степняк ушел, а эмир еще некоторое время размышлял. Женщина заинтересовала его своей необычностью, но он обещал ей покровительство и даже готов был некоторое время поиграть в благородство.

Наконец явился визирь с докладом.

– Государь, я поместил ханшу Алию в свободных гостевых покоях левого крыла. Приставил к ней двух служанок и распорядился подавать обед.

Эмир удовлетворенно кивнул. Визирь не зря уточнил, что поместил гостью в левом крыле. В левом крыле помещали иноземных гостей и посланников. И за ними всегда велось скрытое наблюдение. Если бы он хотел, повелел бы переместить женщину в другие покои. Но он не хотел.

– Ты видел ее? – спросил эмир.

Визирь вскинул на него взгляд, но тут же склонился снова:

– Нет, государь. При мне ханым не снимала покрывало.

Микдад прищурился и провел холеными пальцами от усов к бороде и сказал:

– Пойдем, я хочу видеть ее.

Из потайного коридора можно было попасть в маленькое помещение, примыкавшее к стене покоев.

– Прошу сюда, – проговорил визирь.

Отодвинул заслонку, закрывавшую маленькие отверстия на уровне глаз, а сам отошел в сторону. Микдад прильнул к отверстию. Сначала взгляд его упал на накрытый стол, однако ханши возле стола не оказалось, он стал искать ее по комнате, увидел и замер. Женщина сидела за столиком, а служанка расчесывала ее длинные, густые светлые волосы.

У эмира невольно поджались пальцы в кулак, он рассматривал женщину, затаив дыхание. Длинные волосы цвета спелой пшеницы, там, где на ее лице и шее не было загара, кожа оставалась молочной белизны. Ярко-красные от природы губы и большие, сверкающие серые глаза.

Микдад был впечатлен. В его гареме среди прочих красавиц были и светловолосые наложницы с севера. Розовощекие, пышнотелые, белокожие и голубоглазые. Эта женщина отличалась от них, как сокол может отличаться от курицы.

Он отодвинулся от смотровых отверстий. Визирь закрыл заслонку и отпер перед ним дверь. По потайному коридору эмир Керканда шел молча и размышлял.  Женщина его заинтересовала. В другое время он взял бы ее в свой гарем, и как знать…

Разное в этот момент перевернулось в душе мужчины.

Но данное эмиром слово нерушимо. Он принял ее в своем доме гостьей и обещал неприкосновенность, значит, так и будет. Пока она сама не попросит об обратном. И вот тогда он явит милость. Микдад еще больше выпрямился и глубоко втянул в себя воздух, живо представив себе эту картину. Потом повернул голову к визирю, беззвучно двигавшемуся на шаг сзади.

– Обеспечить гостье все самое лучшее. И подношение.

– Государь, – склонился тот. – Отправить ханше Алие шкатулку с украшениями? Я осмелюсь выбрать?

Эмир качнул головой.

– Я сам отберу.

Визирь только блеснул на него взглядом и снова склонился.

Честь. Великий эмир редко кого одаривал лично. Но сейчас ханша была для него интересна. Что-то в ней привлекало его, как может привлекать мужчину новый стальной клинок или необъезженный конь. И за этим виделось нечто еще большее. Загадка.

Однако визирь и так видел слишком много. Микдад махнул рукой, отпуская его, и напоследок бросил:

– Сообщать мне обо всем.

***

Сразу после обеда к Але зашел Джейдэ. Но в покои не вошел, говорил с ней, стоя на пороге. Оглядел комнаты, кивнул каким-то своим мыслям и спросил:

– Ханым, ты довольна?

– Да, я… – она прижала кулак ко рту и оглянулась на прислужниц, понимая, что ее могут подслушивать, и неизвестно, в каком виде это дойдет до ушей эмира. – Я благодарна великому эмиру Керканда за то, что принял меня в своем доме гостьей. И тебе благодарна за то, что ты меня спас.

Прислужница зыркнула на нее искоса, а на худом лице Джейдэ обозначилось подобие кривоватой улыбки. Он поклонился:

– Ханым.

Теперь прислужница следила за ними с еще большим интересом, но Але обязательно нужно было узнать. Потому что потом у нее может не быть такой возможности. Она спросила нейтральным тоном, помнит ли Джейдэ о втором своем обещании.

Даулет кивнул:

– Я отправил твоему мужу послание четыре дня назад. Он уже должен был получить его. Если хан пожелает, придет за тобой.

Четыре дня?

Алю затопило внезапной радостью. Значит, Тэмир скоро уже за ней придет! А Джейдэ смотрел на нее пристально, и, убей Бог, не могла она понять, что таилось в его взгляде. Даулет сделал для нее много, но в чем его интерес, каковы его истинные мотивы? Это так и остались загадкой.

Наконец она проговорила:

– Спасибо тебе. Я никогда не забуду, что ты для меня сделал.

Мужчина бросил на нее быстрый взгляд и сказал:

– Не забудь о своем обещании, ханша.

Поклонился на прощание и ушел.

***

После этого разговора у Али осталось странное чувство недосказанности. Однако от эйфории, что Тэмир скоро за ней придет, осадок очень скоро выветрился. Ведь ждать теперь совсем недолго!

Однако первым к внешним воротам Керканда подошел кое-кто другой.

***

Все время Дер-Чи шел за Джейдэ, и пусть не видел Алию в крохотном облачке пыли на горизонте, но он ее чувствовал. Как зверь чует кровь и идет по следу.

Степь ложилась под копыта коней его войска покорно, как однажды ляжет под него вожделенная женщина со светлыми волосами и белой кожей. Он думал о том, как накроет ладонью ее красный рот, и погонял коня. И расстояние между ними медленно, но верно сокращалось.