Текст книги "Трофей Степного Хана"

– У тебя есть то, что тебе нужно.

Хан шумно выдохнул, еле сдерживая охватившую его дрожь. От внезапного осознания, что желаемое достижимо и близко, его прошиб пот. Он бросился к столу, уставившись на разложенные там кровавые потроха, пытаясь разглядеть эту самую возможность. Потом вскинул на шамана горящий взгляд и спросил, нервно сглатывая:

– Где это? Что?!

Его трясло. Угэ уже мысленно прикидывал, что проведет обряд сейчас же, этой же ночью. Шаман обтер пальцы от крови, выпрямился и сказал:

– Но ты это не возьмешь.

– ЧТО?!.. – вырвалось у Угэ.

Темное лицо старика оставалось бесстрастным, он так же смотрел куда-то поверх плеча хана. Нет, только не сейчас! Хан не мог ждать.

– Говори, что это?!

– Мне не дано видеть, что это, – проговорил шаман, почти не разжимая губ.

Угэ разозлился и сразу вспомнил, что он хан, а хан терпеть не мог, когда ему перечат.

– Сейчас тебе переломят хребет, может, тогда заговоришь? – процедил угрожающе.

А тот перевел на него взгляд и проговорил:

– Недолго проживешь.

Хан задохнулся от гнева, а когда смог говорить, выкрикнул:

– Убирайся! И никогда не появляйся передо мной!

Шаман поклонился и молча ушел. А Угэ впал в бешенство. Он рычал как раненый зверь, перевернул тяжелую каменную столешницу, разметал все. Едва не зарубил верных нукеров, бросившихся к нему на помощь. Потом прогнал всех.

Остался один, забился, прямо как был, в сапогах, на ложе, а мысли лихорадочно крутились. Проклятый шаман не  сказал, что это или кто, но это где-то рядом, под рукой. Это может быть кто угодно или что. Вещь, конь, кто-то из его окружения.

Кто? Нукеры? Сыновья? Жены, наложницы… Что угодно! Он должен найти это, и тогда он сможет вернуть молодость и силу.

С этой мыслью хан уснул.

***

И с того момента старый Угэ стал пристально присматриваться ко всему, что видел и до чего мог дотянуться. С утра, проснувшись, он подолгу держал в руках каждую вещь, а денщика, помогавшего ему одеться, даже ущипнул. Тот дернулся, но не посмел хану перечить.

Потом Угэ отправился навещать старшую жену, в шатер к которой он не заглядывал уже многие годы. Ею он с большим удовольствием и сознанием своей правоты пожертвовал бы, если нужно. Дер-Чи был ее сыном. Мало ли, какие она в нем взращивала надежды и что она ему тайно нашептывала? Женщина угощала его, а Угэ смотрел на нее и пытался понять, то или не то, и ничего не чувствовал. Ничто не откликалось на его внутренний зов здесь.

Наконец он, еще больше раздосадованный, ушел.

Решил проехаться по становищу. Ему оседлали любимого коня, коня он тоже с пристрастием разглядывал и трогал упряжь, прежде чем сесть в седло. Теперь внимание Угэ привлекало все. Каждый шатер, собака, воин, он рыскал взглядом вокруг, словно голодный волк.

Проезжая мимо шатра, который он подарил змеенышу, хан вдруг остановился. Надо же, как змееныш быстро своими людьми оброс! Островерхий шатер в центре был облеплен мелкими низенькими шатрами голытьбы, и все это имело еще свою внутреннюю площадь.

Совсем как маленький стан внутри ЕГО становища. И посреди этой площади на большой кошме сидела старуха и катала войлок. Увидев его, подняла голову, стала кланяться.

Хан хотел подъехать ближе.

Но тут Угэ показалось, что ему что-то попало в глаз. А потом хан забыл об этом, потому что надо было созвать совет. Дер-Чи прислал новых гонцов.

***

– Кыш-кыш-кыш, тьфу-уу, – шептала старая Шертэ, кланяясь и глядя в глаза хану. – Соль в глаза, соль в глаза, соль…

Выдохнула только после того, как хан отвернулся.

Этот взгляд.

Старая шаманка не раз видела подобное. Так смотрит голодный волк, рыскающий по степи в поисках добычи. Угэ-хан был страшен, а вокруг его лица как будто вились темные тени.

Вчера ночью ей казалось, что ворожит кто-то. Как будто око слепое ходило вокруг. Встала и пошла вокруг шатров, шептала на углы, чтобы око их не увидело. Вот и сейчас, она шептала, а сама не сводила с хана глаз и все била поклоны.

А как дождалась, что великий хан повернул в другую сторону, крикнула Даву, чтобы собрал ее кошму и унес в шатер. И снова пошла вешать на шесты незаметные клочки шерсти и нитки, чтобы злая сила к ним сюда не проникла.

За этим занятием ее застал Тэмир.

– Ай, Шертэ-ханым, что делаешь? Шесты ставишь? Я пришлю тебе парней, чтобы помогли. Постарше присылать или помоложе?

– Ох-хо, – засмеялась бабка, погрозила ему пальцем. – Помоложе присылай, помоложе! Старый конь кому нужен?

С Тэмиром было трое парней, они стали зубоскалить:

– Старый конь знает дорогу!

– Оис-с-с, – махала рукой она. – Знает, да спотыкается.

– Хорошо, найдем тебе огненного жеребца, только смотри, когда седлать его будешь, не рассыпься!

Хохот поднялся еще больше. Наконец парни разошлись, а Тэмир направился к своему шатру. Шертэ еще некоторое время подождала, а как убедилась, что никто не смотрит, продолжила.

***

В эти несколько дней вместе с новым назначением на Тэмира свалилось столько всего, что он еле успевал минутку выкроить, чтобы увидеть Алию. Приходил в шатер уже ночью, выжатый досуха. Минган отнимал все его время, а под вечер голова гудела от того, сколько еще надо было сделать и успеть.

Но стоило переступить порог и увидеть ее, его охин-луу, разом пропадало все. Усталость уходила, откуда-то брались силы. Это были их ночи.

Сейчас объявили, что в полдень соберется совет. Под это дело он урвал чуть-чуть времени, оставил вместо себя людей, чтобы следили за тренировками, а сам зашел в шатер перекусить. И снова повторилось все.

Дрожь предвкушения, волнение перед встречей. Когда она увидела его на пороге и бросилась к нему на грудь, мужчина ощутил себя неимоверно богатым, сильным, значительным. Потому что счастье, которое он держал в руках, стоило всего мира.

– Знаешь, – рассказывала Алия, пока он целовал ее и нес к плетеному столику. – Я сегодня катала маленькую кошму! Сделаю для тебя, будешь класть под седло.

Она уже знала много слов, а что не могла выговорить, показывала жестами и мимикой. Он засматривался на нее. После они вместе ели и говорили. А Тэмир вдруг накрыл кончиками пальцев ее рот и сказал:

– Сегодня после совета буду просить три дня на свадьбу.

глава 17

Свадьбу? У Али сердце заколотилось.

Этими словами он как будто какую-то черту подвел. Если до того она просто была. Жила в его шатре, как будто вне времени и пространства. Да, вокруг происходило много всего. Но словно не с ней. А ее жизнь начнется сейчас, с того момента, как слова сказаны.

Ей сразу вспомнилось то гадание.

«Извилистой будет твоя судьба».

«Быть тебе женой хана».

«Два раза замуж…»

Нет! Противилась душа! Она смотрела в серые с янтарными прожилками глаза Тэмира и думала: «Никаких два раза, я выйду только за тебя! А на остальное мне плевать». Наверное, он воспринял все иначе, потому что нахмурился. Провел, осторожно касаясь,  костяшками пальцев по ее щеке.

– Дуртай?

Аля опомнилась, прижалась к его руке губами и выдохнула:

– Хорошо, только будь осторожен там.

И сразу же оказалась у него в объятиях. Но как раз в этот момент в шатер просунулась голова Табга. Но парень тут же убрался, а из-за полога послышалось:

– Минбаши, прости, что нарушаю твой оройн хоол* (обед). Но ты сам просил напомнить. На совет пора.

– Сейчас, – рыкнул Тэмир.

Надо идти, если он не хочет, чтобы за ним явились посланные хана. Но он не мог уйти так, надо было успокоить Алию. Она побледнела и сошла с лица, стоило ему заговорить о свадьбе. Как назло, вспомнились те две наложницы, подаренные ханом. Они в последнее время норовили выйти из своих шатров, стоило ему только появиться рядом.

Тэмир не мог не понимать, что они нервируют Алию. Ведь она не слепая и видит, что у ургурцев принято иметь столько жен, на сколько мошны хватит. И именно потому он сказал, взяв ее лицо в ладони:

– Охин-луу, посмотри на меня. Клянусь, у меня будет только одна жена. И больше никого. Ты поняла?

Она так странно посмотрела не него, выдохнула с надеждой и прижалась. Хотелось все бросить и остаться здесь, с ней.

Но ему действительно уже пора.

Только вышел из шатра, а навстречу Давина бабка. Тэмир чуть не наткнулся на нее, но вовремя остановился. Хотел сказать, чтобы присмотрела за Алией, но заметил нукеров хана и быстрым шагом двинулся дальше.

***

Сегодняшний совет не был похож на предыдущие.

Хотя бы потому, что зачитанное вчера послание Дер-Чи было дерзким до крайности. Многие затаились и ждали, что предпримет хан. Понятно, что Угэ выходку сына безнаказанной не оставит, за этим к шаману ходить не надо было.

А сейчас с утра пришло еще одно послание от Дер-Чи. Что в нем, никто не знал, и это только подогревало напряженность. Ведь неизвестно, насколько далеко зайдут разногласия между отцом и сыном, и не выльется ли это в междоусобную войну?

Из ханских сыновей присутствовало пятеро младших, еще трое были с Дер-Чи. Каждый уже мысленно прикидывал, не начался ли в ханской семье раскол и чью сторону принять. Но озвучивать свои мысли никто не решался. Люди если и говорили, то о предстоящем пире, который Угэ-хан обещал устроить сегодня.

Тэмир в третий раз участвовал в совете как минбаши. Его место теперь было не в самом конце у входа, а первом ряду. На него косились со сдержанным любопытством. Отдельно сидел Забу-Дэ. А время шло. Если раньше все ждали тихо, то теперь приглушенные разговоры стихийно начинались то там, то здесь. Но вот нукер объявил начало совета, и сразу все стихло.

В шатер совета вошел великий Угэ-хан.

***

Угэ был раздражен. Утро оказалось потрачено даром, и теперь его преследовало чувство, что время утекает сквозь пальцы, а он должен найти то, о чем говорил шаман. Пока не найдет, будет угроза его власти. Угэ не собирался терпеть никаких угроз.

И что бы там ни наколдовал старик, он сможет ЭТО взять.

Но пока его взгляд шарил вокруг и не находил ничего, на что бы откликалась душа. Ничего. Хан чувствовал себя слепым. Ощущение было не из приятных. Еще и вчерашнее предсказание не давало покоя.

«Недолго проживешь».

Такое же непочтение этот высохший червяк проявлял и раньше. Не опасайся Угэ проклятия, давно бы уже переломил старому шаману хребет.

Сейчас хан заставил себя отбросить эти мысли и оглядел собравшихся в шатре совета. Смотрел на всех и думал – кто? Кто может быть?

Взгляд привычно остановился на змееныше, сыне Сохраба, который теперь сидел по правую руку, среди остальных минбаши. Быстро прополз, гад! Всколыхнулись в душе ненависть и суеверный страх. Хан сказал себе – ничего, всему свое время. Он даст ему подняться, а потом одним махом снесет змее голову.

Эта мысль успокоила.

Он снова обвел глазами собрание и спросил:

– Ну? Что пишет нам наш сын?

На самом деле Угэ уже обо всем знал, он первым прочитал донесение. Но сейчас хан внимательно следил за всеми, кто как отреагирует. Дер-Чи в своем послании писал, что напал на след врага.

Оказалось, новый вождь даулетов Джейдэ снова обманул всех. Он ведет свой народ в Керканд, на земли хазиев. Нетрудно догадаться, что даулеты осядут теперь у границы и будут исправно платить царю хазиев дань. А сам Джейдэ с отрядами будет совершать налеты на земли ургурцев, грабить идущие к ним караваны, а потом благополучно возвращаться под защиту пограничных укреплений Керканда.

– Что скажет совет? – спросил Угэ, справедливо полагая, что сейчас будет видно, кто из них готов предать его и переметнуться к Дер-Чи.

Сначала возникло оживление, заволновались его сыновья. Да, Угэ знал, что все они дурная кровь! Однако никто не посмел рта раскрыть.

Какое-то время царило молчание, потом один из минбаши сказал:

– Если не перехватить Джейдэ сейчас, потом нам придется сражаться и с даулетами, и с Керкандом.

Старейший из советников подал голос, произнес, поворачиваясь к хану:

– Через земли хазиев проходят все караванные пути.

И снова воцарилось молчание.

Хан оглядел свой совет, на его лице обозначилась улыбка гиены, и он проговорил:

– А что скажет наш новый минбаши?

***

Тэмир сцепил зубы покрепче. Хану нравилось насмехаться и выставлять его напоказ, как собачку фокусника. Но если тут спрашивали  его мнение, ему было что сказать.

– Даулеты снялись неделю назад. Сейчас они, если двигались достаточно быстро, ближе к границе Керканда, чем к нам. Даже если мы выйдем наперехват и объединимся с двумя минганами Дер-Чи, они достигнут границ почти одновременно с нами. Столкновение с приграничными отрядами хазиев будет неизбежно. И у нас останется незащищенный стан.

– Хе-хе! – рассмеялся хан. – Смотри, как складно говорит! Ай, какой у меня умный минбаши!

Послышался сдавленный смех. Однако смеялись далеко не все, только ханские сыновья, большинство молчало, а остальные минбаши согласно кивали. Они упустили время, а Джейдэ уже показал себя быстрым и изворотливым. Теперь ловить даулетов в степи было все равно что отправиться искать чужую корову, а свое стадо бросить на произвол судьбы.

Смех Угэ сменился досадой. Он снова оглядел всех и спросил:

– Ну, так что, совет? Говорите.

Все это время Забу-Дэ сидел молча, как будто его это не касалось. А сейчас лениво проворчал:

– Твое слово, великий хан. Прикажешь, пойдем на Керканд.

Но в том-то и дело, что хан не готов был сейчас затевать поход и бросаться очертя голову за даулетами, когда Джейдэ бродит где-то рядом. Он и так наелся страха, не хотелось второй раз испытывать судьбу. Но у хана было хорошее решение.

– Мы предоставим это Дер-Чи, – важно кивнул Угэ. – Господин сказал, чтобы мы не беспокоились по этому поводу. Его дело ходить в походы, а наше дело ждать добычу и устраивать в его честь пиры.

Ему никто не возразил. Хан уже собирался закончить совет, и тут Тэмир наконец спросил:

– Великий хан, – склонился он, сцепив руки на груди. – Разреши сказать слово.

Угэ даже замер, удивленно вскинув брови.

– Говори.

– Я прошу три дня на свадьбу.

***

Щенок подловил его врасплох.

– На свадьбу? – хан подался вперед, губы нехорошо искривились.

Отказать при всех хан не мог, этого никогда не одобрит войско. Но и согласиться он просто так не мог. Угэ смерил его взглядом и насмешливо протянул:

– Конечно! Мы сами выдадим за тебя наш Трофей. Но собрал ли ты калым?

– Да, мой хан, – поклонился Тэмир. – Калым собран.

– Э-э, – засмеялся Угэ. – За ханский Трофей калым должен быть вдвое больше!

– Я соберу, мой хан, – твердо проговорил щенок, глядя ему в глаза.

И хан осекся. Опять то чувство – суеверный страх. Совсем как тогда, когда не смог убить его ребенком. Надо было стряхнуть это с себя, но не получалось.

Угэ через силу усмехнулся и сказал:

– Вот когда соберешь, тогда и сыграешь свадьбу. А пока пойдешь встречать караван.

***

Пока продолжался этот странный разговор, в шатре стояла мертвая тишина.

Потом тихий ропот, и опять мгновенно все успокоилось, как только хан обвел взглядом свой совет.

– Будет исполнено, мой хан, – поклонился Тэмир.

И замер, глядя перед собой. Он опасался, что не все пройдет гладко, именно это и произошло. Однако то, что хан вознамерился сам выдать замуж Трофей, сразу придавало всему двойной смысл.

Был такой обычай – если у девушки нет родителей, на свадьбе ее отдает мужу старший в роду. И Угэ-хан, назначив себя посаженым отцом, обозначил новый статус девушки. Получалось, что теперь тот, кто возьмет ее в жены, некоторым образом войдет в ханский род.

Поднявший край одеяла отца или старшего в роду получает особенное право. Осознанно или нет, но Угэ только что на одну ступень приблизил его к небесному трону. Включил его в число возможных наследников. Шанс призрачный, и Тэмир не хотел об этом даже думать.

Это все равно что идти над пропастью по веревке из песка.

А в шатре до сих пор висело тяжелое молчание. На него теперь смотрели по-новому. И гораздо привычнее было видеть насмешку, ненависть и презрение во взглядах, чем тот волчий интерес, что Тэмир видел сейчас.

Угэ-хан сидел, откинувшись назад, и кривился странной улыбкой. Видно было, что у многих пригорает, но хан молчал, и никто не решался высказаться. Наконец тишину разбавил скрипучий голос Забу-Дэ:

– Э? Минбаши, ты еще здесь? Давай иди и собирайся, к вечеру тебе выступать.

Тэмир сразу же встал, поклонился, ни на кого не глядя, и направился к выходу. А старый темник повернулся к хану и проговорил:

– Айте, великий хан. Уже давно сидим, кости проголодались, живот подвело, пора начинать пир.

***

Пока Тэмир выбирался из шатра на воздух, казалось, взглядами с него сдерут кожу. У него до сих пор звенело в ушах. А в голове была одна мысль – теперь надо еще больше торопиться со свадьбой.

Сам не понял, как дошел до своего шатра, ноги как-то донесли. Вошел, Алия как его увидела, бросилась к нему, а сама бледная, на ней лица нет.

– Что там было, Тэмир?

Смотрел на нее. Как объяснить, что их положение стало еще более шатким и вместе с тем резко возвысилось?

– Тэмир! – тряхнула его за плечи. – Не молчи! Что, хан не разрешил?

Тут он опомнился, мягко перехватил ее руки и поднес к губам.

– Разрешил. Разрешил, охин-луу. Только…

Она нахмурилась.

– Что… только?

– Великий хан сказал, что за его Трофей надо вдвое больше калым.

***

Калым?!

Аля сильно волновалась. То предсказание не давало покоя. Вдруг, если они сейчас поженятся, ей еще потом придется выходить замуж второй раз? Она категорически отметала эту мысль.  А где-то на задворках сознания маячило: «Быть тебе женой хана». Вот это совсем вымораживало.

Нет, нет и нет!

И тут он сказал про калым.

Это было настолько прозаично, что ее сразу отпустило. А в голове уже вертелась мысль – интересно, это может считаться за первую неудачную попытку или нет? Неожиданно появился просвет, как будто неизбежное отодвинулось.

Но это оказалось еще не все.

– Я вечером уйду встречать караван, – сказал Тэмир.

Опять стало тревожно. До вечера ведь совсем мало времени, получалось, что вот они сейчас поговорят – и все?.. Аля постаралась обнять его крепче, прижалась щекой к груди и прошептала:

– Береги себя.

А у него грудь дрогнула. Мужчина отодвинулся, взглянул ей в глаза:

– Хурдан келим* (скоро вернусь), – сказал. – Бекле (жди). Охин-луу, дуртай.

Потом поцеловал ее жарко и жадно, как будто хотел выпить, и сразу вышел из шатра.

***

Он еще ненадолго заскочил попрощаться перед самым отбытием. И к вечеру с тремя сотнями из своей тысячи выдвинулся в сторону Керканда встречать караван. Семь сотен Тэмир оставил в стане. Тысяча всадников слишком заметна в степи, а триста в самый раз. Не слишком большой отряд, но при этом мобильный.

Караванный путь шел через Керканд, там сходились пути, ведущие с севера, запада и юга. А дальше по степи мимо земель даулетов, ургурцев и китданов и еще на восток. Степной участок был не так велик, его можно было преодолеть за две недели летом и за месяц зимой. Но именно этот кусок пути был наиболее опасным.

Степь тиха и пустынна, особенно ночью, когда чаще всего и происходили налеты. Конные отряды появлялись словно ниоткуда и так же точно потом исчезали в темноте. В любой момент можно было подвергнуться нападению.

Из-за этого никто здесь не ходил в одиночку. Караваны сбивались по нескольку, обычно по пять-шесть, каждый имел охрану – небольшие отряды, в которых было от десяти до двадцати крепких наемников. Вместе получалось довольно внушительно, но недостаточно, чтобы защититься от внезапных налетов конницы степняков.

Именно поэтому Угэ-хан, зная, что ожидается богатый караван, обычно высылал сопровождение. И в мирное время это не обходилось без стычек. А сейчас двигаться к землям хазиев, когда там рыщут отряды Джейдэ, было опасно вдвойне.

Но с ханом не спорят. Тэмир предвидел возможные столкновения с даулетами и потому взял с собой только самых опытных воинов.

***

Новый минбаши отбыл из становища, а спустя некоторое время в той стороне, где находился его шатер, появилось несколько всадников. Трое из них ханские сыновья. Пир недавно закончился, и они, вместо того чтобы разойтись по своим шатрам, направились сюда.

Обычно каждый был за себя, но сейчас они собрались вместе. Ханские сыновья были недовольны прозвучавшим сегодня на совете решением отца. Из-за одной рабыни, добытой на поединке, какой-то голодранец вдруг получит почти равные с ними права?! Кому это могло понравиться?!

Молодые люди были в ярости, им казалось, что отец сошел с ума. Они семья, ханский род!

Там, на совете, никто не посмел оспаривать волю хана. Но допустить, чтобы какая-то безродная девка встала рядом с их матерями и сестрами?! Никогда! Рабыню следовало выкрасть и продать.

Однако шатер хорошо охранялся. Не подступиться. А стоило им попытаться приблизиться, тут же появились нукеры хана и доставили всех в шатер отца.

Угэ, хорошо наевшийся за столом, для улучшения пищеварения прохаживался по ковру в мягких войлочных сапожках, а они стояли у входа. Прошелся раз вперед и назад, два, три. И даже не смотрел в их сторону.

Но он бдительно следил за своими сыновьями. У него были свои планы на девушку, она нужна была, чтобы держать на крючке обоих – и змееныша, и Дер-Чи. А эти бесполезные пытались нарушить его планы.

– Кому-то вино вскружило голову или кто-то из вас считает, что хан ослеп? – спросил он вкрадчиво и с удовольствием отметил, как побледнели все пятеро.

В ответ послышался нестройный ропот. Угэ поднял руку, приказывая молчать. Потом окинул всех пронизывающим взглядом и проговорил:

– Тогда не пытайтесь делать что-то за моей спиной. Если не хотите утратить мою милость. Все.

И махнул рукой, чтобы убрались.

Оставшись один, хан велел привести писаря. И надиктовал письмо для Дер-Чи, в котором предоставил господину полное право преследовать даулетов и дальше. И в самом конце вскользь упомянул, что дал новому минбаши Тэмиру разрешение взять в жены Трофей. А также и то, что Тэмир отправился встречать караван.