Текст книги "Трофей Степного Хана"

Он думал, что нагонит Джейдэ раньше, чем тот достигнет внешней стены хазиев. И нет, он не убьет даулета сразу. Он будет долго отрезать от него по кусочку. Столько дней, сколько длилась эта погоня. Но и тогда Джейдэ не получит легкую смерть.

Оставалось немного.

Однако на границе красной пустыни Дер-Чи неожиданно потерял след. Что с ним было! Он в ярости прочесал всю пустыню в поисках женщины. Проклятый даулет снова увел ее у него из-под носа и словно растворился в этих мертвых землях.

Два дня потратил Дер-Чи на бесцельные поиски, потом повернул назад, думая, что небольшой отряд Джейдэ мог каким-то чудом мимо него проскочить. И тут, уже на выходе из красной пустыни, его люди словили гонцов. Дер-Чи сам пытал их, они сказали, что их вождь везет ханшу Алию в Керканд. И что им велено было доставить послание хану Тэмиру, чтобы тот приехал и забрал жену, если будет на то его воля.

– Доставили? – мрачно насупившись, спросил Дер-Чи.

Шрам, пересекавший его грубо-красивое лицо, налился кровью и стал багровым.

– Да, господин, – выдавил сквозь зубы даулет.

После этого они были уже не нужны. Дер-Чи приказал убить их быстро. А сам стоял, вглядываясь в степь и примерно прикидывая время. Как бы ни спешил Тэмир, он успеет раньше. В этот раз судьба на его стороне. И тогда он получит все – власть, небесный трон и женщину, которая принесет ему это.

День ему понадобился, чтобы пересечь красную пустыню и достичь внешней стены земель хазиев. Но стена охранялась хорошо, и Дер-Чи понимал, что не возьмет ее в лоб. А если и возьмет, потеряет здесь все свое войско. Он двинулся вдоль. В конце концов, кроме главных ворот есть еще несколько малых. Именно там он перехватил двух перепуганных купцов, которые выложили ему, что видели, как вождь даулетов проехал мимо них по дороге в Керканд. И да, с ним была женщина.

Некоторое время Дер-Чи обдумывал услышанное, потом принял решение.

Он вернулся к главным воротам и потребовал его пропустить. На вопрос, кто он, ответил:

– Перед тобой великий хан ургурцев и китданов. Я пришел с миром. Пропустите меня к вашему господину и повелителю, пока он не узнал о вашей дерзости  и не приказал вас казнить.

Смутить вооруженных до зубов хазиев было непросто. Но двухтысячное войско диких степняков у стены выглядело внушительно. А командир стражи не хотел осложнений.

– Великий эмир Керканда позволяет собрату правителю, едущему к нему с миром, иметь с собой свиту не более двадцати воинов, – выкрикнул он. – Если ты согласен на эти условия, великий хан, мы откроем ворота. Если же нет, тогда жди, мы отправим гонцов к эмиру.

– Согласен, – кивнул Дер-Чи.

Это было опасно, но Дер-Чи был уверен, чтобы прорваться в случае чего ему хватит двадцати воинов свиты. А ждать и терять драгоценное время он не мог.

– Тогда отведи свое войско от наших стен, великий хан, и проходи.

Он отвел войско в степь и велел своим минбаши встать лагерем и ждать его возвращения. А сам взял двадцать лучших воинов и подскакал к стене. Ворота перед ним распахнули и даже дали как почетному гостю нагрудную бляху – пропуск на земли хазиев.

Еще солнце не склонилось к закату, а он уже добрался до ближайшего городка. Здесь Дер-Чи остановился на ночлег. Он хотел привести себя в порядок, прежде чем ехать к эмиру. Кроме того, нужна была подходящая его статусу одежда и одежда для его свиты.

Утром следующего дня Дер-Чи выехал в столицу хазиев. Дорога шла мимо поселений, он смотрел на засеянные поля, сады и думал, что и это богатство будет принадлежать ему, когда придет срок. А сейчас его притягивала другая цель. Она затмевала все остальные.

Но вот вскоре показались высокие стены города,  и к полудню он въехал в Керканд. Еще некоторое время потребовалось, чтобы попасть во дворец и торчать там, пока о нем доложили великому эмиру. Сейчас, когда он был почти уже у цели, Дер-Чи казалось, время тянется бесконечно. Огромных усилий стоило сдерживать нетерпение.

Наконец помощник визиря вернулся и сообщил, что его ждут.

глава 31

Шаги гулко отдавались под сводами коридоров эмирского дворца. Дер-Чи следовал за семенившим перед ним помощником визиря, и у него от волнения непроизвольно сжимались кулаки. Желанная цель была так близка, оставалось только взять.

Наконец они остановились перед резными решетчатыми дверями, по обе стороны от которых стояла вооруженная стража. Дер-Чи пришлось снять оружие, это было обязательное условие, но ему, как высокому гостю, оставили кинжал. Пока о нем докладывали, он хмуро оглядел стражей. Рослые и крепкие, неплохие воины, но с ними обоими он бы справился и с одним кинжалом.

Двери отворились, он услышал:

– Войди, великий хан ургурцев и китданов, эмир Керканда примет тебя.

Дер-Чи взглянул на помощника визиря исподлобья. Эмир хазиев должен был принять его в тронном зале как равного, но он сам просил о встрече наедине, поэтому, так и быть, спустил и этот нюанс. Под его взглядом хазий смешался, склонился еще ниже и посторонился, пропуская его. Дер-Чи вошел в большой пустой зал.

Эмир Керканда стоял в центре и смотрел на него. На короткий момент взгляды мужчин скрестились, каждый оценивал другого. Эмир был непрост, хоть и казался изнеженным. Дер-Чи он не понравился.

***

Всего один день провела в его дворце светловолосая сероглазая ханша. Микдад только начал к ней присматриваться, открывая все новые черты и получая удовольствие. Он даже навестил женщину перед обедом в ее покоях, хотел лично удостовериться, что ей понравились украшения, которые он выбрал.

Она была насторожена, благодарила почтительно, но за почтительностью чувствовался холод. Холод еще больше подогрел интерес мужчины. Он оставил ее с нетерпеливым желанием увидеть завтра и уже думал о том, что хорошо будет пригласить ее на прогулку, показать издали изумительный гаремный сад. Тут эмиру было чем гордиться, а женщине не могло не понравиться увиденное.

Но вечером того же дня прискакал гонец с сообщением, что хан ургурцев и китданов привел войско под внешнюю стену. И теперь с небольшой свитой направляется сюда. Эмир даже переспросил дважды, настолько это его ошарашило. Он невольно вспомнил глаза женщины, когда та сказала: «Это ненадолго. Мой муж скоро придет за мной».

Микдад не ожидал, что это может оказаться правдой.

Думал об этом весь остаток вечера и даже плохо спал. Утром он навестил женщину, но не сказал ей. Смотрел на нее, впитывал глазами и понимал, что не хочет расстаться с ней так скоро. Но он дал слово. Обещал ей.

И чувствовал, как его раздирает от противоречий.

Когда визирь сообщил, что хан ургурцев и китданов прибыл и ожидает, Микдад полчаса размышлял, перед тем как согласиться принять его. И сейчас смотрел, как этот мужчина входит в зал. Мужчина был нестар, крепок телом, в его поступи и жестах чувствовались звериная сила и властность. Красивое лицо пересекал шрам, спускался через всю скулу к губам. Смотрел исподлобья.

Микдад говорил слова приветствия, слушал ответные, а в душе все поднималось против. Этот неожиданный визит застал его врасплох.

– Я приехал за своей женой, – проговорил степняк, глядя на него. – Великий эмир, прикажи, чтобы ее собрали в дорогу. Мы торопимся и не станем обременять тебя. Выедем немедленно.

Собрать в дорогу? Эмиру пришлось сделать над собой усилие, он мысленно искал возможность отыграть все обратно и не находил. Потому ухватился за последнее.

– Хорошо, но прежде отобедайте со мной. Не могу же отпустить гостя, не накормив его, – проговорил он и тут же приказал: – Привести сюда ханшу Алию.

А сам отошел на несколько шагов и застыл, чувствуя, как дрожит все внутри. Долго текло время, очень долго! Наконец раздались легкие шаги, резные решетчатые двери открылись, и вошла женщина.

Никогда и ни за чем эмир Микдад не следил так пристально.

Первый взгляд был направлен на него, потом она взглянула на гостя, резко поджала губы и нахмурилась, а тот всем телом подался к ней, сжимая кулаки. Напряжение повисло в воздухе.

– Великий хан ургурцев и китданов пришел за тобой, – проговорил Микдад, чувствуя, что волнение душит его.

– Это не хан, – четко и раздельно произнесла женщина.

– Я хан! – выкрикнул степняк и бросился к ней, намереваясь схватить за руку.

Но в зал уже вбежала стража, степняка оттеснили.

– Это не мой муж, – холодно повторила женщина.

И, не дожидаясь разрешения, повернулась и ушла. В другое время эмир не спустил бы женщине подобного своеволия, но сейчас у него в груди словно натянутая тетива отпустила. Он выдохнул с облегчением и сказал, повернувшись к ругавшемуся на чем свет стоит степняку:

– Ты слышал ответ.

Тот стал грозить, что напоит тут все кровью, если ему не выдадут ханшу Алию, но эмир только коротко махнул рукой:

– Увести его.

***

Оставшись один, эмир Микдад понял, что эту женщину он никогда не отдаст.

Это была правильная мысль. Как только он принял это решение, сразу почувствовал умиротворение и довольство. А после этого, постояв немного у окна, украшенного ажурным каменным плетением, велел вызвать к нему визиря – командующего войсками и приказал:

– Внешние ворота наших земель закрыть. Отныне пропускать за стену только торговые караваны, но предварительно досматривать. Обо всех остальных, желающих пересечь наши границы, докладывать мне, я сам буду принимать решение.

Потом перевел на командующего взгляд и добавил:

– Степняков не пропускать. Вообще.

Пожилой воин кивнул, однако спросил:

– Что делать с Джейдэ?

– С Джейдэ? – произнес эмир, раздумывая.

Даулет был ему полезен и мог еще пригодиться. Наконец Микдад сказал, снова поворачиваясь к окну:

– Ему оставьте доступ, но свиту пусть с собой берет не больше двадцати воинов.

Командующий войсками ушел, а эмир еще некоторое время стоял у окна. Смотрел вниз. Отсюда ему было удобно наблюдать за тем, что происходило сейчас перед воротами.

***

Стража просто вытолкала Дер-Чи из дворца. Это было неслыханное оскорбление, он поклялся, что эмир своей кровью заплатит. Дер-Чи видел, что тот сам смотрит на Алию. И это бесило не меньше, его буквально выворачивало от ярости и ревности.

– Проклятый трус, прячущийся за каменными стенами! – кричал он. – Разве мужчина поступает так?! Выходи на поединок, если ты чего-то стоишь! Ялал той! И пусть она достанется победителю. Ты слышишь?! Трус!!!

Но он кричал впустую, никто на его вызов не ответил. Дер-Чи сплюнул наземь и хотел уже развернуться и уйти туда, где ждала его двадцатка воинов. Но тут ему швырнули под ноги его оружие, и старший стражник еще посмел бросить напоследок, глядя на Дер-Чи через решетку:

– Великий эмир никогда не опустится до того, чтобы выйти на поединок с самозванцем.

А он резким выпадом подался к решетке и прошипел:

– Тебе я выпущу кишки первому.

Стражник тут же отшатнулся. Дер-Чи еще смотрел на тяжелые, окованные железом ворота и неожиданно услышал презрительный смешок:

– Самозванец? Наконец тебе дали правильное имя.

Резко обернулся – напротив стоял Джейдэ, а за ним воины-даулеты, не меньше двух десятков.

– Ты сдохнешь! – прорычал Дер-Чи.

– Полегче, – вождь даулетов криво усмехнулся и обнажил меч. – Помнишь моего брата Меркула, которого ты обманул и убил? Пришло время платить.

Дер-Чи видел, что их много, ему не справиться, но вдалеке уже неслись верхом его люди. Изловчившись, схватил с земли меч и выкрикнул:

– Ты украл у меня Алию и продал эмиру! Твою голову, так же как и голову твоего брата, сожрут шакалы!

И ринулся в бой. Он был сильнее и теснил даулета, но тот был ловок и даже умудрился достать его мечом. Ранил в плечо. Яростным рывком Дер-Чи достал его, рубанул по лицу. А потом просто побежал.

Позор? Плевать ему было на улюлюканье даулетов.

Сейчас ему надо было уйти, потом он вернется и все сравняет здесь с землей, а Джейдэ выпустит кишки. Вскочил верхом на своего коня, которого один из его людей вел в поводу. Выкрикнул боевой клич:

– Джу! Аррр-чи! Як! Як! Урра-гах! Кху-Кху-Кху-ух!

И они ветром промчались по улицам Керканда. Прочь, за стены города, и дальше, за пределы земель хазиев,  туда, где его ждало войско.

***

Услышав боевой клич степняков, эмир Керканда презрительно хмыкнул. Только воплей этих дикарей они тут не слышали. Однако невольный озноб пробежал у него по спине от странного предчувствия.

Вовремя он отдал приказ закрыть ворота.

Хотел было приказать нагнать степняка, у него даже хищно сжались пальцы. Но передумал. Самозванец, явившийся за женщиной, был жалок. В его глазах эмир видел одержимость. Эта одержимость убьет его раньше, подумал он, и отправился на обед.

Настроение у Микдада было хорошее. Мелькнула мысль пригласить на обед женщину, однако эмир решил, что не стоит спешить. Пусть все идет своим чередом. Медленно и постепенно. Он не хотел потерять ни крупицы удовольствия, а в том, чтобы не торопясь загнать в ловушку эту пугливую добычу, была особая приятность.

Завтра он пригласит ее на прогулку.

***

С того момента, как один из патрулей привез стрелу с посланием от вождя даулетов, отсчет времени пошел на удары сердца.

Джейдэ писал: «Твоя жена в Керканде, гостья во дворце эмира. Если она нужна тебе, приходи и забери».

Ударом было, что Алия так далеко, но теперь, когда он знал, Тэмир хотел выступить немедленно и идти прямым маршем. Но тут вмешался Забу-Дэ. Темник редко возражал, обычно все решения Тэмира принимались безоговорочно. А в этот раз заспорил.

– Как ты собираешься проходить через стену хазиев?

– Воротами, – проговорил Тэмир, глядя на темника исподлобья.

– Вэ-э! Ты не знаешь эмира, а я знаю этого сукиного сына. Эмир хитер. Он закроет ворота.

– Тогда мы прорвемся через них!

– Вот именно! Но для этого нам будут нужны… – старый темник подался вперед, его глаза-щелки неожиданно расширились, и он выдал: – Бүслэлтийн ходолгүүр*! (осадные машины)

Спорили еще долго. Строить осадные машины решено было на месте, лес на землях хазиев есть, но взять больше сменных лошадей.

В итоге они все-таки выступили.

Семь минганов и гвардия, два мингана оставили охранять становище. Тэмир отчаянно спешил, а Забу-Дэ с того момента, как они вышли в этот поход, как будто помолодел и выглядел крайне довольным. Когда мрачный хан, которому все время казалось, что идут медленно, в очередной раз проезжался вдоль войска и возвращался на свое место, старый темник косился на него лукавым глазом. Один раз не выдержал, проскрипел:

– Великий хан, твоя охин-луу дождется тебя, не бойся.

Тэмир не ответил, слишком много чувств переворачивалось в душе. Он ни на миг не усомнился в жене. Но его беспокоил эмир.

Больше об этом разговор не заходил. Говорили только о том, что касалось плана военной операции. Наконец на восьмой день на рассвете они миновали красную пустыню. Оставалась половина дневного перехода до земель хазиев.

***

Новый день обещал быть теплым и солнечным. Эмир Микдад закончил завтракать и отправился приглашать гостью на прогулку. И, пока шел, вспоминал прошедший день.

Вчера он тоже водил ее на прогулку. И да, он неплохо подготовился. Для начала распорядился, чтобы ее собственную одежду забрали, а взамен ей прислал новую. Более роскошную. И с прозрачной вуалью. Ему нужно было видеть ее лицо.

Он хотел показать ей дворцовый сад. Садом своим эмир по праву гордился, у него были собраны редчайшие цветы во всего света. Искусные садовники трудились, чтобы все это радовало его глаз. И здесь было действительно красиво. Проходя мимо мраморного бассейна, он не удержался, спросил:

– Приходилось ли тебе видеть нечто подобное, ханша?

Эмир ожидал восхищения, а женщина просто кивнула:

– Да, великий эмир, приходилось.

Микдад был слегка задет, однако не подал виду. Спросил:

– И где же, если не секрет?

Она взглянула на него и ответила:

– Там, откуда я родом.

Ответ его не удовлетворил, потому что породил еще больше вопросов. У нее светлые волосы и белая кожа, как у северянок, а эти растения растут только на юге. И если она видела нечто подобное, то…

Эмир терялся в догадках. Подобный сад мог себе позволить только царь царей. Простолюдинкой женщина не выглядела, слишком независима. Но Микдад знал всех царей в округе и не помнил, чтобы у кого-то из них бы была такая дочь. Будь это так, он женился бы на ней первым.

«Кто ты и откуда, ханша Алия?» – хотелось ему спросить.

Однако мужчина понимал, что время откровенности еще не пришло. Этот вопрос он задаст ей, когда уложит ее в свою постель.

А сегодня он собирался показать ей жемчужину жемчужин – внутренний гаремный садик. Ради этого он запретил в этот день своим женам и наложницам его посещать. Они будут там одни. Пусть посмотрит на эту восхитительную роскошь, это создаст у нее иллюзию исключительности. Эмир прекрасно знал, насколько это важно для любой женщины.

Не успели они подойти к ажурным воротам гаремного садика, как сзади послышались быстрые шаги. Эмир резко обернулся, за их спинами стоял визирь и с ним командующий войсками.

– В чем дело! – вспылил Микдад. – Я же сказал, чтобы меня не беспокоили по пустякам.

– Великий эмир, – склонился главнокомандующий. – Новость срочная, не может ждать.

Эмир напрягся, ощущая неприязнь и досаду. Они выбрали самый неподходящий момент! А женщина напряженно прислушивалась и переводила взгляд с него на визирей. По-хорошему, ее бы следовало отправить отсюда, но он не желал прерывать прогулку.

– Я слушаю, – бросил Микдад, поворачиваясь вполоборота.

– Великий эмир, к стене приближается большое войско степняков, – проговорил командующий войсками.

Женщина беззвучно ахнула и поднесла руку ко рту. В этот момент эмир Керканда почувствовал, что его начинает душить ярость. Он повернулся к командующему  и резко спросил:

– Мой главнокомандующий не знает, что делать в этом случае?

Мужчина побелел и дернулся, как от пощечины, а потом молча склонил голову, развернулся и ушел. Остался главный визирь, его бегающий взгляд все время останавливался на женщине и снова возвращался к нему, как бы намекая, что у него есть разговор наедине.  Однако эмир уже знал, о чем тот станет говорить.

Махнул рукой:

– Оставь нас.

Проследил, чтобы тот убрался, и повернулся к женщине:

– Ханша Алия, продолжим прогулку.

***

Все это время с самого первого момента пребывания здесь Аля была в напряжении. Ей не нравился эмир. Этот изнеженный восточный мужчина с тонкими капризными губами и глазами газели хоть и обещал ей неприкосновенность и статус гостьи, но Аля до конца ему не верила.

Читалось что-то такое липкое в его глазах и жестах. Какой-то подвох. Его повышенное внимание смущало и тревожило одновременно. Однако когда явился Дер-Чи, он поступил честно.

А сейчас, когда сказали, что за стеной войско степняков, она просто почувствовала, что это за ней пришел Тэмир. У нее все всколыхнулось в душе от волнения, Аля едва дождалась, пока визирь уйдет, и сказала:

– Там за стеной мой муж. Великий эмир, прошу вас, дайте распоряжение, и я выеду к нему сегодня.

Говорила и видела, как с лица мужчины исчезает милостивая улыбка и оно становится жестким.

– Нет, – качнул головой эмир

У него опять проскочил этот характерный жест, он поднял правую руку и потер пальцы. Аля проследила этот жест и спросила:

– Вы пропустите его сюда?

Это означало промедление почти на сутки, но можно было понять. У этих коронованных особ всегда протокол.

– Нет, – прищурился эмир.

Вот теперь она похолодела.

– Но вы же дали слово, что я буду гостьей в вашем доме, пока за мной не придет муж!

Он сделал шаг к ней, потом второй. Очень хотелось отступить, но это выглядело бы как бегство. А мужчина остановился напротив и произнес:

– Я дал тебе ОДНО слово. Ты сама отказалась уйти, когда за тобой пришли.

– Но это был не мой муж! – воскликнула Аля.

– А это уже неважно, – цинично усмехнулся мужчина. – Раз ты предпочла остаться здесь, значит, так и будет.

Вот он, подвох! Повисло звенящее молчание.

Аля смотрела на него и понимала – что ни говори сейчас, он  не услышит, потому что уже все решил и даже определил ей место. Тот-то все приглашал ее в гаремный садик! На какую-то долю секунды Але стало страшно. Но страх был жестоко подавлен, а в памяти всплыли слова шамана:

«Дракона можно поймать, но никто не сможет удержать его силой».

Она оглянулась на ажурную решетку и спросила:

– Ваша обещание, что я здесь гостья, еще в силе?

– Да, – мужчина заносчиво откинул голову. – Это слово в силе. Ты здесь гостья, пока сама иного не захочешь.

– Если я гостья, я хочу уйти,  – сказала она. – Благодарю за прогулку, великий эмир.

Повернулась и ушла.

***

Эмир смотрел гостье вслед и удивлялся сам себе. Стерпеть такое от женщины? Он мог приказать сечь ее плетьми. С нее содрали бы платье и высекли прямо здесь, у него на глазах. А вместо этого он испытывал странное удовлетворение и азарт борьбы.

Шорох послышался сзади. Эмир недовольно поморщился, визирь явился не вовремя. Сбил его мысли.

– Что? – обернулся Микдад. – Говори.

И двинулся в сторону от ворот гаремного сада.

– Великий эмир, – начал визирь, склоняясь перед ним. – Войско степняков огромно.

– И что с того? У нас есть армия, наши земли надежно защищены, – на ходу ответил Микдад.

– Великий эмир. Там два войска…

– Два? Вот и хорошо! – зло усмехнулся эмир. – Пусть истребят друг друга, а мы будем смотреть со стен.

– Дозволь сказать…

Он уже знал, о чем будет говорить визирь, и от этого снова почувствовал, что ярость начинает его душить.

– Может быть, стоило бы отдать им… э… причину?

Микдад резко обернулся к нему.

– Нет! И чтобы больше я этого не слышал! – потом спокойно добавил, расправив складки на рукавах своей одежды: – Наши стены неприступны.

И направился в кабинет.

***

Как и следовало ожидать, ворота для них были закрыты. Тэмир смотрел на высокую стену, ощетинившуюся стрелами.

– Слева, великий хан, – проскрипел Забу-Дэ.

Тэмир уже видел. Слева приближалось войско. Во всаднике, ехавшем впереди, он сразу узнал  Дер-Чи.