Читать книгу "Под знаком OST. Книга 1"

– Я верю, что она жива… Мы должны верить.

– Рит! (вздыхает) А возьми меня к себе, пожалуйста, в госпиталь работать.

– Да ты не сможешь…

– Я знаю, вы меня все считаете легкомысленной но я не такая, вернее

внутри совсем другая. Я хочу, как ты, Рита… Ты знаешь,

я тебе не говорила, но сейчас скажу я,я тебя считаю идеалом

человека. (внезапно обнимает ее) После мамы. И можно останусь

работать (через паузу)?

Рита гладит Лилю по голове. Девушка плачет, зарываясь в плечо

к сестре, оказываясь у нее под крылом. Вскоре Рита убежит на

вечерний осмотр больных, оставив Лилю в ординаторской одну.

Белый халат, косынка на голову, Лиле быстро надела все на себя. Постучавшийся в ординаторскую, солдат с повязкой на голове

сразу принял девушку за медсестру госпиталя.

– Здрасте, девушка. А перевязку можно сделать? Где сестра?

– Эй, я-медсестра… Проходите, ложитесь…

Солдат хмыкает, проходит внутрь и садится на стул. Лиля начинает

делать ему перевязку.

А в это время Рита выслушивает в операционной вопли недовольного Хлудова.

Хлудов, которому стало получше, назначили операцию на руку. Не замечая встревоженное состояние Риты и ее заплаканные глаза, главный врач Антонов попросил ее лично посмотреть данные рентгена. Рита диагностировала абсцесс на кости. Скандальный майор, услышав диагноз, вскочил с каталки, установленной

в операционной.

– Да я Вас под трибунал… Всей кодлой!

– Только не надо угрожать. Не хотите оперировать-не надо, но имейте ввиду-процесс перекинулся на кость, либо мы ампутируем руку, либо вы умрете.

– Ух… Почему Вы запустили руку?

Внезапно в хирургию входит Антонов. Рита обращается к нему.

– Петр Иванович, товарищ Хлудов сам отказался от операции.

– Надо было настоять. Вы же врач. Теперь сами и оперируйте!

Антонов снимает маску с лица, выходит из операционной.

Хлудов с минуту смотрит на растерявшуюся Риту.

– Вот что я тебе скажу… Спасешь руку, не скажу никому

про твоего хахаля.

– Что?

– Что слышал, узнал я его… Дезертир он и окруженец.

Рита вздрагивает от каждого слова, сказанного Хлудовым. Очевидно, что он не только знает Мишу, он знает, что он-дезертир. Рита решается уговорить Хлудова на операцию. Она рассматривает снимок с рентгена, в кости не только абсцесс, но и трещина. Очевидно, что нужна ампутация. Она кладет рентгеновский отпечаток на тумбочку рядом с каталкой и надевает маску. Кивает, вошедшей в операционную, Тане.

– Хлудов, к сожалению, это не в моей власти. (Тане) Готовьте его

к операции.

Рита мелко крестится, молится про себя. Хлудов и Таня смотрят удивленно. Таня укладывает Хлудова на каталку, набирает в шприц раствор со снотворным и обезболивающим. Майор ворчит, не очень-то он доверяет женщине-хирургу. Однако Антонов лично отказался делать ему операцию, а рука болит сильно. Уже через пять минут после введенного ему в плечо лекарства Хлудов забывается и засыпает, а Рита, которой ассистирует медсестра Таня, приступает к операции на руке, длится она долго и заканчивается к утру.

Вернувшись в ординаторскую, Рита видит заснувшую на кушетке Лилю, которая ждала всю ночь возвращения сестры. Рита подходит

к большому зеркалу в деревянной раме, причесывается.

– Ну, как ты здесь?

– Нормально… Я бинты научилась катать.

– А из-за меня человек руку правую потерял (вздыхает, вспоминая

Хлудова) День сегодня какой-то! Лиля, я сказать хотела. Миша Сергеев в госпитале.

– Миша Сергеев?! Наташин жених?!Почему ты мне не сказала?

– Не успела. Представляешь, он без документов.

– Как? Почему?

– Ой, он был в плену… У немцев, потом бежал, потом попал

к нашим, его контузило, а потом этот человек из-за которого (прижимает палец к губам) который из-за меня руку потерял сегодня Хлудов его фамилия, узнал его, представляешь?

Последние слова она еле выговаривает, Рита отчаянно зевает.

Очевидно, что она безумно хочет спать. Коротко поцеловав сестру

в макушку, она сворачивается калачиком на кушетке. А вот от слов

сестры Лиля просыпается окончательно, на часах:11—00, патрулей на улицах уже нет, и можно спокойно отправиться домой.

Первый рабочий день в госпитале оказался насыщенным, Лиля сделала пять перевязок и дала несколько порций таблеток больным строго по рецептам, которые выписала Рита, и была страшно довольна собой. Дома ее ждали щи, которые приготовила бабушка Ираида, и мясной пирог, сделанный тетей Эммой.

– А я на работу к Рите устроилась.

Умница! Щас я тебя покормлю, голодная?

– Угу

Лиля с аппетитом наворачивает щи, которые налила ей в тарелку

бабушка Ираида.

– Умница!

Тетя Эмма рассматривает Лилю, темные круги под глазами.

– Лиля, а чего ты невеселая такая? Устала? Я понимаю, мы – старые бабки-то, а -ты? Я в Ваши годы в три кружка ходила голодающим помогала…

– Да Вы что?

Лиля вскакивает, и, не доев щи, выбегает в другую комнату, бросив ложку на стол. Бабушка Ираида машет рукой на тетю Эмму.

– Лиля! Ну, вечно ты, ну что ты ей опять сказала?

– Да, ничего…

– А куда она побежала?

Тетя Эмма сердито машет на соседнюю комнату, а сама находит лежащие на столе спицы, клубок шерсти и начатое вязание, продолжает свой свитер, вывязывая большие петли. Бабушка Ираида осторожно заглядывает в соседнюю комнату, находя там Лилю, лежащую на кровати. Садится аккуратно на край кровати, гладит девушку по голове. Неожиданно Лиля разворачивается к ней лицом.

– Бабуль (пауза) мама погибла… Письмо пришло от друга Наташи.

– Ох, Лена… Леночка! Как же… А Ната?

Бабушка бледнеет и начинает медленно оседать на пол.

– Бабуль, бабулечка… Милая, милая моя… (в другую комнату) Тетя Эмма! Бабушке плохо.

Лиля осторожно кладет бабушку на кровать. Вбежавшая из другой комнаты, тетя Эмма капает в стаканчик с водой валерьянку.

– Ираидочка… Дорогая…

– Господи, а как же Наташа? Наташенька, а, Лилечка…

Скажи, что с ней? Наташа жива?

Но Лиля молчит, грустно глядя в замерзшее окно.

А в это время в палате рядом с лежащими на кроватях Маркиным и Сергеевым стонет в забытьи Хлудов.

– Рука… Рука… О… Майор оклемался.

– Точно… оклемался…

Маркин встает с кровати, наклоняется над ним. Хлудов стонет,

не переставая.

– Рука, рука.

– Майор, мне тебя по-человечески жаль, но ты ж сам виноват…

– Уйди. Вова, отстань от человека. Пойдем, покурим.

– Ну, пойдем! А курево есть?

Миша протягивает кисет Маркину, тот раскрывает его, высыпает табак в бумажную самокрутку. Они выходят в коридор.

– Надо Маргариту Андреевну от этого гада оградить. А то начнет

кляузы строчить, по роже видно, что кляузник…

– Да… Точно.

Они молча курят в курилке; пока Маркин, внимательно глядя Мише прямо

в глаза, не произносит.

– А ты до войны ее знал? Риту? Какая она была?

– Такая же… Строгая!

– Строгая?

Он затягивается самокруткой, выпуская дым кольцами из-за рта. Внизу лестницы слышны еле различимые вздохи. Маркин свешивается через перила и смотрит на площадку у входа. На деревянной лавочке в обнимку с Шандором лежит Таня. Шандор целует медсестру, залезая ей под халатик, девушка зазывно хохочет. Маркин хмыкает, слыша характерные звуки. Делает жест рукой Мише, чтобы тот замолчал. Спускается вниз на один пролет лестничный.

– Любовь нечаянно нагрянет…

– Когда ее совсем не ждешь.

Маркин и Сергеев громко хохочут, Таня вскрикивает, высвобождается из под Шандора, убегает в подсобку. Шандор бежит наверное:

– Вы чего? Совсем с ума сошли что ли?

Шандор бежит наверх, к ребятам, выпрашивает табак, скручивая так же себе сигаретку. Маркин хохочет.

– Мерзавец, такую атаку сорвали, Вы чего? (Маркину) Ну, и чего ты

улыбаешься? Дай закурить!

Ребята хохочут, шепотом обсуждая Татьяну, ее фигуру, и романтические отношения с Шандором. А в это время Рита, которая заснула в ординаторской на кушетке, просыпается от сильного стука в дверь. Лиля, уходя, закрыла дверь на ключ, Рита спросонья нащупала свой ключ в кармане, однако подойдя поближе к стеклянной перегородке, она увидела за стеклом-Хлудова. У него было бледное лицо, в руках Хлудова держал топор.

– Откройте… Хлудов? Откройте…

– Что? Вам плохо, Хлудов? Что случилось?

– Ведьма горбатая, сволочь…

– Хлудов, Хлудов, успокойтесь и идите в палату…

– Откройте, откройте… (бьет стекло топором) Я до Вас доберусь…

– Хлудов успокойтесь! Возьмите себя в руки!

– Порублю всех нахрен… Коновалы хреновы! Думаешь, я жаловаться побегу? А я жаловаться не побегу!

Хлудов врывается в ординаторскую. Рита визжит, прячется за

шкаф, который крушит разъяренный Хлудов.

Ребята: Шандор, Володя и Миша слышат сдавленные крики из другого

крыла задания, бегут на помощь Рите. А Хлудов тем временем

разносит вдребезги топором мебель, круша деревянную ширму, шкаф.

Миша, который первым ворвался в помещение, тут же наваливается на

майора всем телом. Однако грузный Хлудов одним ударом отсылает

щуплого Мишу в нокаут, ударив его по голове околышем топора. Ворвавшийся следом, Маркин видит его лежащим на полу.

– Ах, ты! Стой! Стоять! Ах ты!

Маркин скручивает ловко Хлудова, а подоспевший Шандор Кашвили

выхватывает у него топор.

– Держи, майора! Да, пошел ты…

Миша от сильного удара в голову отключается. Рита бросается

к нему, пытаясь привести в чувство, подносит к его носу нашатырный

спирт.

– Шандор! Держи его, крути… Держу… тихо, майор! (Хлудову)

тихо…

– Стой, тихо! Стоять! Зарублю сволочей, зарублю…

Маркин и Шандор скручивают быстро Хлудова, вяжут его веревками и

выводят его из ординаторской. А вот Рита бросается к Мише, садится

рядом с ним на пол, пытаясь привести в сознание. Миша стонет, удар

в голову был сильнейший

– А… А…

– Миша… Спокойно… Я сейчас Вас перевязку сделаю…

Маркин и Кашвили тащат Хлудова по коридору. Им на встречу

попадается Таня, она охает, увидев связанного майора и топор

в руках Маркина.

– Шандор, Володя… Вы зачем его скрутили?

Вызывай патруль! Вызывай…

– Таня! Чего стоишь?

Таня схватывается и бежит к столу в начале коридора, на котором

стоит телефон. Быстро набирает номер.

– Девушка! Коммутатор! (громко) В госпиталь номер 50 нужен патруль

У нас раненный с ума сошел, на людей бросается… (пауза)

с топором…

Уже через час Маргариту Андреевну и Таню в своем кабинете

допрашивает сам Антонов. Мишу, так и не пришел в сознание, его

оставили в ординаторской вместе с Ритой. Взбесившегося Хлудова

Шандор и Володя оттащили в кутузку госпиталя.

Антонов пригласил девушек в кабинет главврача.

– Ну, товарищ Рудина! Как мы теперь будем объясняться? По поводу

возмутительной драки между больными, в результате которой

разгромлена ординаторская и один из участников драки серьезно

пострадал?

Таня неожиданно пытается защитить Риту.

– А почему это Маргарита Андреевна должна объясняться? Видели ли Вы

этого Хлудова? Он на врача с топором! Если бы не ребят вы бы сейчас

здесь его расспрашивали!

– Значит надо было вызывать психиатра! Значит надо проводить

освидетельствование! Значит место этому Хлудову не в нашем

госпитале, а в дурдоме.

– Я против. У больного был нервный срыв. Вызовем психиатров-испортим

человеку жизнь!

– А я не позволю калечить работу госпиталя (вздыхает) Фу, Вы? (набирает

в легкие воздуха, громко) Вы хоть понимаете, какое это ЧП?!

Вы хоть понимаете, что после этого, как правило, следует проверка!

Антонов отходит к окну, смотрит в него. Таня и Рита переглядываются,

очевидно, что Антонов сильно взволнован, госпиталю грозит серьезная

проверка НКВД.

– Таня, я прошу Вас, соберите письменные доказательства этого

происшествия…

– Да, это правильно…

– Идите, идите, Таня (Рите) А Вы, Маргарита Андреевна,

не сочтите за труд связаться с институтом Сербского, пусть коллеги

проведут официальное обследование Хлудова!

– Петр Иванович!

– Это приказ! (строго) А что у нас со списком раненных?

Таня выходит, оставляя в кабинете Антонова Риту. Антонов показывает ей составленные списки.

– Проверяли? Так-Потапов, Глухарев…

Рита берет списки из рук начальника госпиталя, кладет его на стол.

Смотрит, отмечает карандашом тех, кто действительно есть.

– Глухарев. Можно выписывать? (отмечает) Потапов еще слаб. Температура

еще держится.

Антонов залезает в сейф, достает еще несколько карточек, смотрит

в них внимательно.

А по лестнице тем временем уже поднималась комиссия из НКВД во главе с Сергеем Пожарским, дачным знакомым Риты. Пожарский был в шинеле и форме капитана НКВД, в фуражке с красным околышем. Медсестры, шедшие ему на встречу, шарахались в разные стороны и прятались по кабинетам. Очевидно, что появившаяся делегация не сулила ничего хорошего.

– А вот-Сергеев. А где документы, подтверждающие его личность?

(смотрит в другой листок) Почему Вы включили его в общий список? Его надо было отдельно, он-дезертир! В особый отдел НКВД идет…

вычеркиваю.

– Петр Иванович, произошло недоразумение. Этот человек не может быть дезертиром…

Антонов открывает рот, чтобы возразить Рите, однако именно в этот момент в дверь заглядывает Антонина. Вид у нее встревоженный.

– Петр Иванович, там проверка из НКВД! Они Вами интересуются!

Антонов от неожиданности даже книгу со списками захлопывает

с громким стуком. Надевает свою белую шапочку.

– Что и требовалось доказать… (Рите) пошли! Господи, что же будет теперь?

Рита бледнеет, очевидно, что проверка из НКВД быстро найдет дезертира Сергеева. Она кладет списки раненных на стол и выходит из кабинета вслед за Антоновым. Антонина чуть задерживается,

хватает список со стола, что не остается незамеченным со стороны бдительной Тани. Однако спорить с Антониной некогда. Она шикает, поджимает губы и выбегает из кабинета Антона.

– Ой, проверка, девочки! Здравствуйте, товарищ! (пауза)

– Я, Сергей Пожарский (показывает корочки) Нам нужен начальник

госпиталя. Товарищ: Антонов Петр Иванович!

– А вон там, на третьем этаже его кабинет…

– А где находится палата номер (смотрит в бумагу) 25? Мужской корпус

Да, рядом там… Все найдете.

Медсестра хватает свою коллегу под локоть и ведет ее подальше от

комиссии во главе с Пожарским. Комиссия начинает подниматься вверх

по лестнице.

– Здравствуйте (машут в сторону комиссии рукой) Идите лучше в палату

от греха подальше.

А тем временем Сергей Пожарский вместе с двумя сотрудниками НКВД

уже заходят в палату Хлудова. Перепуганные больные встают со своих

коек. Вслед за ними в палату входит Антонов, Рита, Антонина и

Таня.

– Спокойно, товарищи, мы сейчас во всем разберемся.

Рита, услышав знакомый голос, вздрагивает.

Сергей Пожарский поворачивается в профиль. Ну, да, это-он.

Любимый ученик отца, надежда курса и дачный знакомый.

Но почему же он в форме НКВД? Красные околыши просто «слепят» глаза Рите. Она пугается, мысли в ее голове: одна хуже другой.

Неужели именно из-за Пожарского был арестован отец?

Она вспоминает последние слова Елены Сергеевны про арест Сергея

Пожарского? Его перевербовали? Заставили силой?

Версия одна ярче другой приходят в голову Рите. Однако очевидно, что ей нужно бежать в ординаторскую, где находится Миша Сергеев, проверка НКВД может легко выявить дезертира, да и узнать Сергеева Пожарский может легко. Рите очевидно было, что без документов Миша может быть арестован и осужден по статье военного времени, как дезертир и шпион. Инструкция по выявлению беглых солдат с фронта пришла в госпиталь совсем недавно. Рита сразу поняла, что Мише без военного билета грозит смертельная опасность. По слухам бывших военнопленных зимой 41-42-ого просто расстреливали в подвалах Лубянки. Однако, как бы то ни было, но на самом на самом деле его никто не знал, и нужно было поручительство надежных людей, чтобы Мишу без документов, оставили в больнице. Но кто организовал проверку НКВД? За кого могла поручится сама Рита? Ведь ее рекомендация, как дочери врага народа, могла Мише Сергееву сильно навредить. Рита попятилась к двери, на выход, а вот главный врач Антонов, как раз двинулся вперед.

– Здравствуйте… Я начальник госпиталя Антонов Петр Иванович…

– Здравия желаю (козыряет, показывает корочку) Я-Пожарский Сергей

Леонидович. Буду проводить проверку плановую. И всех буду вызывать

по очереди, даже медсестер!

Рита вздрагивает еще раз, услышав имя ученика отца, и быстро выходит за дверь. Дверь скрипит сильно, Антонов оглядывается,

но в дверях маячит лишь Антонина с Таней.

– И начнем, как раз с Вас, Петр Иванович! Куда мы можем пройти?

Антонина и Таня подходят поближе. В руках у главной медсестры. Антонов видит список раненных. Он удивлен, ведь он ни о чем не просил Антонину.

Таня за ее спиной делает знаки Шандору Кашвили и Володе Маркину, которые сидели здесь же на кроватях в палате номер 25.

Те вскакивают, неловко изображая почтение пришедшей комиссии из НКВД. Антонина тем временем передает книгу со списком раненных прямо в руки Пожарскому.

– Здравствуйте, вот списки…

– Да, конечно (отвечает невнятно) Таня, помогите тут, товарищам, а Вы (Пожарскому) пока можете пройти ко мне.

Антонина надувает губы, опять Антонов ее не заметил. Или сделал

вид, что «не видит в упор?»

Однако комиссия уже развернулась на

выход, но во главе с Пожарским проследовала в кабинет

к Антонову.

– Видала, какие важные?!Крандец нам!

– Видела, видела… Не знаю зачем ты список из кабинета утащила?

Пойдем лучше в ординаторскую медкарты сверим, чтобы и нам не

влетело.

– А чтобы всякие тут (зыркает на Шандора и Володю) не расслаблялись.

Всех проверят, и на чистую воду выведут!

Маркин и Кашвили прыскают со смеху, Антонина очень грозная и

видимо в курсе их драки с Хлудовым, томящегося в госпитальной

кутузке. Судя по всему она готова их всех сдать, чтобы защитить

своего нового знакомого. Ни для кого не секрет, что у Тони роман

с вздорным майором Хлудовым, она готова была защищать его, сдавая

всех на своем пути, кто навредил ему или помешал. Особенно ее задела Рита, она-главная в истории заговора против ее любимого майора. Однако по счастливой случайности, в списке, который передает Антонина Пожарскому нет фамилии Сергеев Михаил.

Таня показывает кулак Володе и Шандору и просто вытаскивает Антонину из палаты. А в это время Рита наставляет пришедшую на дежурство во вторую смену Лилю.

– Лилечка, там в палате проверка из-за этого Хлудова, который руку потерял, ну и драку тут устроил…

– Я вижу…

Лиля оглядывается на ординаторскую, в которой жуткий погром.

Вещи валяются на полу, шкаф разбит. Миша сидит на кушетке, держится за голову. Голова у него еще кружится, но видно, что он уже пришел

в себя.

– Мишу надо спрятать у нас дома, поняла? Выйдите через черный ход (роется в ящике) Если остановит патруль, так и скажите, что на побывку (кивает на Лилю) к невесте приехали. Перевязку я ему сделаю, вечером поменяешь.

Рита протягивает медкарту Сергееву. Миша ошарашен таким поворотом дел. Он рассматривает карточку, кидая на Риту благодарный взгляд.

А Лиля восхищенно смотрит на сестру. Рита кидает шинель из шкафа

в руки Мише. И свои ключи от квартиры тети Эммы.

– Вот, поторапливайтесь… Иначе арестуют, Миша!

Все, бегите… (протягивает ключи) Вот ключи, а то дома может никого не быть.

Она мелко их крестит и выходит из ординаторской. Миша накидывает шинель себе на плечи, сует медкарту за пазуху. Лиля надевает свой полушубок и шапку с длинными ушами. Они вместе выбегают в коридор, однако увидев мчащихся им на встречу, Антонину и Таню, быстро спускаются по черной лестнице в задний двор госпиталя. А тем временем в кабинете Антонова вовсю идет изъятие документов. Сергей Пожарский был опытным чекистом и понимал отлично, что добыть нужные ему списки-обыск надо проводить моментально. И если есть скрытые или спрятанные в госпитале дезертиры, их нужно было бы немедленно выявить! Обыск в кабинете у главврача был отличной карательной операцией. Устрашающей и важной. Пока помощники Пожарского осматривали кабинет, Антонов пытался оправдаться:

– Действия товарища Хлудова вполне укладываются в симптоматику

психического больного. Немотивированная агрессия. Отсутствие логики

в поступках! Вообще неадекватность поведения Хлудова проявилась

в деталях. Нападение на врача с топором!

– Даже так?

Неожиданно скрипит дверь и в кабинет к Антонову входит Рита. Она

на ходу надевает белую шапочку и идет прямо на встречу

побледневшему от неожиданной встречи Сергею Пожарскому.

– А вот и мой заместитель-Маргарита Андреевна Рудина!

Возникает неловкая пауза. Рита смотрит прямо на Сергея, Сергей на

Риту.

– А мы знакомы… (протягивает руку) Здравствуйте, Маргарита

Андреевна!

– Здравствуйте, Сергей! Так вот неадекватность в поведении

Хлудова проявилась буквально сразу при поступлении в госпиталь.

Рита говорит быстро, чтобы скрыть неловкость и заполнить паузу

в разговоре Антонова и Сергея, которые смотрели друг на друга,

не отвлекаясь, не отрывая глаз, будто и не замечая вывернутых

наизнанку столов, брошенных на пол, бумаг, и всего того кавардака,

который образовывается при обысках.

– В начале он немотивированно отказался от операции что привело

к сепсису, и последующей ампутации руки… Потом набросился на

доктора Рудина с топором…

Рита неожиданно выходит из состояния транса, откашливается и начинает говорить медленно подбирая слова.

– Я считаю, что Хлудов-вменяемый. Это был просто нервный срыв.

– Маргарита Андреевна, Ваш гуманизм в данной ситуации неуместен.

– Да, искалечить судьбу легко. Вы правы. Ну, хорошо.

Мы разберемся (Антонову) Подготовьте, пожалуйста, учетный список всех раненных, находящихся на излечении и их медкарты.

И начнем проверку. Хорошо?

Два НКВДшника, с которыми пришел Пожарский, продолжают выворачивать ящики стола, в которых лежат медкарты больных. Пожарский дает Антонову старый список больных, который ему отдала Антонина.

– Продолжайте, а мы, товарищи, с Вами пройдем опять в палату, где лежал Хлудов, и поговорим с больными.

– Есть, товарищ лейтенант!

Через пять минут Пожарский вместе с сопровождением входит в палату к больным.

– Лежите, товарищи! Обыкновенная плановая проверка.

– Мы называем фамилию, Вы отзываетесь! Только, пожалуйста, сразу. Шандор Кашвили и Владимир Маркин встают с кровати. НКВДшная проверка продолжается? Они уже было вздохнули: пронесло!

От проверок никто не ждал хорошего, тем более от НКВД, если захотят, найдут к чему прицепиться. Антонов передает список больных в руки Рите. Она чуть вздрагивает: это именно ее список, составленный и дополненный ее рукой. Но откуда список оказался у Пожарского? От глаз Риты вовсе не укрылась, что бумага передана Антонову именно Сережей.

– Бусик Антон. Романов Максим. Кашвили Шандор. Маркин Владимир.

– Я!

Маркин, который сидел на кровати рядом Шандором, вскочил с своей

кровати.

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! Вот этот врач! (машет на

Риту) Маргарита Андреевна она лечит людей, не отходя от них день и

ночь…

Рита смотрит на Володю строго, делает ему знаки рукой: «молчать»

– Знаете, скольких людей она вытащила с того света?

И если с ней из-за этого психа Хлудова что-то

случится то, то…

– Скажите, вы то же участвовали в нападении на товарища Хлудова?

– Да, так точно…

– Да, мы все участвовали… Готов подтвердить.

– Он псих был… И котелок у него не соображал…

– Он врача чуть не убил…

Рита решает вмешаться.

– Нет, это неправда…

– Вообще дерьмо был человек! Не достоин звания красноармейца…

В палату тихо и незаметно входят Таня и Антонина. В их руках еще

медкарты и списки, которые они нашли в ординаторской.

– Таня, Таня… Иди сюда

– Сейчас… Подожди…

После сумбурного рассказа двух бойцов о дезертирах, Пожарский задумывается на минуту, пристально рассматривая Риту, которую как– будто только что увидел, а потом вдруг неожиданно «подводит черту» сказанному.

– Ясно, что ж, товарищи, мы-не драконы, просто пришли разобраться. -Товарищ уполномоченный, я хочу сообщить о заговоре.

В палате устанавливается необычная тишина. Зловещая, звенящая. Антонов просто раскрывает рот от удивления и наглости своей старшей медсестры Антонина, Рита бледнеет.

– Антонина! Что вы себе позволяете?

– Продолжайте…

– (показывая на кровать Миши) Вот тут подозрительный тип лежал.

Хлудов его узнал. Сергеев фамилия-это которого по башке ударили. Его поймали на фронте и в часть к Хлудову привели. (машет на кровать Хлудова) Он его узнал (тычет в кровать)

Он-дезертир. Сергеев. Его поймали и в часть к Хлудову привели.

Шандор и Володя пытаются остановить пламенную речь Антонины, но ничего не получается. Ее как-будто прорвало, она красная, как рак

и машет руками! Рита пытается защитить бойцов.

– Шандор, Володя… идите сюда и не вмешивайтесь. От греха подальше. -Как его фамилия?

– Сергеев Михаил.

Пожарский отмечает про себя и резко побледневшее лицо Риты, да и фамилия: Сергеев, ему кажется до боли знакомой, не на даче ли

у Рудиных он встречал беглеца? Пожарский забирает у Риты из рук список раненных, листает, ищет фамилию Сергеева.

– А с документами у него все в порядке?

– Он прибыл в общей колонне тяжело раненных. Из-под Можайска.

Антонина продолжала. И вот-дезертира поймала, с которым оказывается знакома Рита.

– Вот это номер! Антонина, дезертира поймала.

– А Рудина-то как побледнела.. Видела? Да, да… видела…

Очевидно, что для многих признания и открытия Антонины являются настоящим откровением. Многие помнят и конфликт между Хлудовым и Ритой на праздничном концерте. Так вот оказывается в чем причина:

Рита скрывала дезертира, которого знал майор. Пожарский строго смотрит на Маргариту Андреевну. Рита оправдываается.

– У многих из них (кивает на больных) История болезни написана,

буквально на газетах. Я отправила запрос в часть, чтобы подтвердили

его личность.

Антонов решает вмешаться. Антонина продолжает защищать майора.

– А товарищ Хлудов говорит, что в нашем госпитале скрывают

неучтенных личностей и дезертиров. Вот за это по башке и получил.

За правду, вот!

– Тоня, успокойтесь…

– Так давайте его позовем!

– Так его нету. Он сбежал. Вы посмотрите (тащит Пожарского к кровати

Миши) вот, вот… ну пойдемьте, вот его кровать…

– Сбежал? Пустая кровать… Вот!

Пожарский смотрит внимательно на кровать, заглядывает под нее, находит там Мишин вещмешок. Командует своим НКВДшникам, чтобы забрали его с собой, а потом оборачивается к Антонову, говорит твердо, не глядя на Риту, но жестко и со смыслом.

– Товарищ начальник госпиталя, в ваших интересах чтобы раненный Сергеев, как можно скорее обнаружился.

– Да, я понимаю…

Пожарский оглядывают толпу раненных и медсестер, стоящих у двери. Очевидно, что случившееся касается всех и все под подозрением.

– И чего вы влезли? Сидели бы тихо…

– Правильно влезли…

– Конечно.

– Видал дело-то какое… Пошла канитель. Полежать не дадут…

Пожарский показывает Антонову на дверь палаты, начальник госпиталя

выходит первым, за ним следует Рита и два НКВДшника с Мишиным

вещмешком в руках. Таня садится на кровать к Шандору и Маркину.

Маркин берет гитару в руки. Бренчит на ней. Таня сетует.

– Да, Антонов наш попал!

– А Рудина то же замешана (кивает на кровать) в этих махинациях?

– Ну, не знаю… Это Антонина так считает, а она не глава госпиталя!

Антонина, которая уже собралась уходить из палаты вслед за Ритой и

Антоновым, услышав Таню, резко разворачивается, говорит

запальчиво.

– Я, девочки, за справедливость!

– Ох, ты… И змея же ты, Антонина! Да на Маргарите Андреевне лица

нет!

Но Антонина уже вышла, хлопнув дверью. Шандор обнимает

Таню, успокаивая девушку, что-то шепча ей на ухо.

Взъерошенная Таня сопротивляется, однако понимает, что помочь Рите

она вряд ли сможет, в слишком серьезную историю вляпалась она

из-за этого Сергеева. Когда чуть позже, Таня придет

в ординаторскую, она застанет Риту, которая держит в руках

бумажную пластинку с запиской: «Нате от Миши.1941».

Рита смотрит на надпись, на глазах ее наворачиваются слезы и она

прячет записку в карман белого халата. Лицо ее и вправду очень

бледно, глаза запали, под глазами обозначились круги.

– Маргарита Андреевна, господи, да на Вас лица нет… Что с Вами?

– Таня, дело в том, что я знаю этого человека из НКВД. Это-Сергей

Пожарский. Его взяли вместе с отцом. (сама себе) Когда же его

выпустили?

– А как он с Вашим отцом знаком?

– Сергей был учеником отца! Он написал диплом под папиным

руководством. Я так и не знаю, что в дипломе было такого, но

сначала взяли Сергея, а потом отца.

– Маргарита Андреевна, что вы? Вы-присядьте…

Таня усаживает Рудину на стул, капает валерьянку в прозрачный

стаканчик, дает ей быстро выпить лекарство, чтобы она

успокоилась, когда в ординаторскую входит Антонина.

– Маргарита Андреевна, Вас Антонов вызывает к себе на ковер,

для дачи объяснений, я только что оттуда.

Рита встает и молча выходит из ординаторской, а Таня бросает злой взляд на Антонину.

– Все-таки ты-змея.

Выходит из ординаторской вслед за Ритой. Антонина усаживается за стол Маргариты Андреевны и начинает наводить свой порядок. Ей абсолютно очевидно, что Рудину вскоре уволят, да и поделом, ей давно не нравилась эта выскочка-хируруг.

– Я порядок навожу здесь одна!

Она вынимает из стола белый лист бумаги, окунает ручку с пером

в чернильницу и начинает писать объяснительную. Именно об этом ее попросил Антонов по просьбе Пожарского. Пожарский продолжает наблюдать за обыском, который устроили его подчиненные в кабинете главного врача. Впрочем ничего криминального они так и не нашли, судя по всему досмотр уже шел к концу.

Его завершил один из подчиненных Пожарского, пока второй проверил все помещения больницы, он вошел в кабинет запыхавшийся, стряхивая пыль с формы.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться! Все проверили, в госпитале никого нет…

– Возьмите описание у персонала, дайте во все патрульные посты описание беглеца

– Есть! (козыряет) Разрешите идти?

Пожарский кивает, НКВДшник покидает кабинет, а Сергей, внимательно посмотрев на осунувшееся лицо Антонова, который сидит на стуле рядом со своим столом, внезапно очень сурово и резко задает начальнику госпиталя прямой вопрос.

– Не хорошо! Не хорошо, товарищ! Вы же знаете какая ситуация на фронтах. А вы тут дезертиров лечите.

– А Вы знаете какие они сюда приезжают? На каком транспорте?

Обмороженные: без рук и ног. Вы хотите (орет) чтобы я эти трупы допрашивал? Вы, молодой человек, кто? Я-вот врач! Я клятву Гиппократа давал. Я лечить людей должен, а не в дерьме копаться… (осекается)

– Благодарю за откровенность, Петр Иванович! Но чтобы в чем-то копаться, это нужно хотя бы иметь.

Берет свой планшет со стола, пристегивает его к портупее, надевает

фуражку, козыряет.

– Если что-то будет известно, дайте знать.

– Простите меня, я погорячился просто, извините…

В самый момент извинений в дверь входит Рита.

Она видит взъерошенного Антонова, Пожарского, который явно

собирается уходить и сопровождающего его НКВДшника.

– Вот что… Я Вас сильно дергать не буду (Рите) А вот Маргариту

Андреевну мы попросим к нам в часика два… Спокойно, без суеты во