Читать книгу "Под знаком OST. Книга 1"

скрипит дверь, и в гостиную входит Анна Алексеевич. В ее руках

корзина, полная продуктов: яиц, хлеба, молока.

– Альфред, я пришла. Принесла молока и яиц.

Увидев целующихся Альфреда и Нату, девушка просто застывает на месте, лишаясь дара речи. Корзинка с продуктами со стуком опускается на пол, отвлекая герра Штерна от новой пассии.

– Пришла все-таки.

Наташа вскакивает с дивана, но герр Штерн крепко держит ее за руку.

– Аня, я… Меня послала хозяйка (кивает на Альфреда) он сам меня усадил.

Наташа тщетно пытается вырваться из лап офицера, однако он держил

ее крепко за руку, не давая уйти. Герру Штерну доставляло огромное

удовольствие видеть искаженное лицо своей служанки. Сказать по

правде, Анна Алексеевич, вздорная и вульгарная, ему давно и

порядком поднадоела. Альфред, который не раз опускался до секса с этой унтерменьшей, скорее хотел избавиться от нее, чем продлить дни ее пребывания в своей квартире. Близость с русской скорее его тяготила, а ее претензии на брак и вовсе казались смешными. Он просто мечтал поставить дерзкую прислугу на место. Услышав, что Наташа что-то говорит Анне на русском языке, который он и вовсе не понимал, Альфред очередной раз решил проучить свою служанку.

– А ну-ка говорите по-немецки! Зачем Вам унтерменшский язык? (Анне) И сделай-ка нам два кофе и быстро.

Анна побледнела. Сделать кофе своей же остарбайтерше?

– Аня, не надо. Не смей. Не нужно мне кофе!

Анна коротко взглянула нанее. На ней так же было клетчатое платье, синяя нашивка со знаком OST. Смущал лишь стакан с коньяком в руках. Однако приказ прозвучал еще раз.

– Ты что оглохла? Анна двинулась с места, однако оклик Наташи ее остановил.

– Аня, стой!

Наташа пыталась вырваться из объятий герра Штерна, однако Анна уже вышла делать кофе, и Альфред, явно окосевший от стакана выпитого им коньяка, уже не стесняясь, пытался уложить девушку на диван. Ната отчаянно сопротивлялась, отпихивая его руками, когда герр Штерн полез ей прямо под юбку.

– Да, отпустите Вы меня, отпустите…

– Скажи, а твой хозяин, герр Кернер, ласков с тобой?

Он к тебе пристает?

– Отстаньте!

Наташа вырывается из объятий герра Штерна, косит взглядом, видит на столе опасную бритву. Герб Штрек с утра брился и опрометчиво забыл это острое лезвие и помазок мыльной пеной в мисочке на столе. Наташа, прижатая к дивану, гером Штерном, медленно тянет к ней руку, пытаясь высвободиться из-под нависающего над ней офицера.

– Наташа, достаточно одного твоего слова, я-честный человек, я хочу

тебя и я женюсь…

Предложение руки и сердца звучит нелепо.Рука Наташи дотягивается

до бритвы, и она резким движением чиркает Альфреду по щеке острым

лезвием. Тот охает, отпускает ее, прижимая руку к лицу. Кровь

капает на ковер, Наташа вскакивает наконец-то с дивана и бежит

к выходу в тот самый момент, когда в дверях появляется Анна с

подносом, на котором стоят две чашки кофе.

– Ваш кофе.

Наташа чуть не сбивает Анну с ног, выбегает на лестницу из квартиры герра Штерна. Вбежав к себе в кухню в подвале и встав на колени, достает свой чемодан под кроватью, перерывает его, находя крестик бабушки Ираиды. Быстро надевает его, мелко крестится. Чудо и появление Анны спасло Нату от домогательств герра Штерна. Наташа, вспоминая его приставания, просто ревет от отвращения.

– Где вы? (шепчет) Сестрички мои…?Где вы? Мамочка моя… Мамочка..

Голос фрау Кернер выводит ее из состояния транса. Фрау Кернер зовет прислугу накрывать на стол. Ната смотрит на часы. О, ужас!

На будильнике-18.50. Она в ужасе собирает поднос с тарелками, ставит на плиту сковородку с жаркое, но по счастью чугунные конфорки не остыли, и готовый ужин можно быстро разогреть. Наташа быстро надевает фартук и спешит наверх в гостиную. Суета заставляет ее забыть на время досадный случай в квартире герра Штерна. А в это время Анна еле удерживает поднос с чашками в своих руках. Видя окровавленную руку хозяина, она охает, бежит за перекисью и вскоре уже обрабатывает рану на щеке своего Альфреда, напуганного дерзкой соседской прислугой. Под ее мягкими и заботливыми руками, герр Штерн вскоре успокаивается, расслабляется, а очередная порция коньяка и вовсе примиряет его с действительностью и со старой прислугой в виде Анны, деревенской, простоватой, но верной ему до самого конца. Анна, видя, что кровь из раны уже совсем не сочится, решается на очередной демарш.

Неожиданно для Альфреда, Анна скидывает с себя платье, обнажаясь перед ним практически догола.

На девушке легкая ситцевая сорочка, под которой явно виден

кругленький животик и выглядит она очень сексуально. Альфреду неприятно, однако он бессилен перед ее напором.

– Альфред, милый…

– Дешевка ты, как женщина! Дешевка, Анна!

– А она… дорогая? Наташа, да?

– У нее есть то: что у тебя никогда не будет: порода!

А ты всего лишь унтерменш: низшая раса

– Ну, тогда твой ребенок то же будет унтерменшем.

Герр Штерн смотрит Анне в глаза, он удивлен, шокирован, да просто раздавлен заявлением своей прислуги. Да, она-пьяна!

Смотрит на живот, который поглаживает Анна, раздраженно трясет головой: что за бред лезет в ее пьяную голову? Ну, какая из Анны может быть фрау? Однако ее округлившееся лицо, набухший нос и надутые губы не позволяют усомниться: его служанка беременна, беременна от него: офицера СС, сокола Гимлера, так называли военных Третьего рейха, куда набирали лучших, молодых, перспективных и естественно истинных арийцев.

Связь с остарбайтершей, да еще и ребенок от нее

считались истинным преступлением против настоящей немецкой крови. Слова Анны просто пригвоздили герра Штерна к стулу, заставив

содрогнуться от будущей нелепой перспективы.

Хмель вылетел из его головы, он одним движением скинул Анну со своих колен, схватил ее за подбородок и стал трясти, что есть силы, оттесняя от дивана.

– Что ты сказала? Повтори! Что ты сказала? Сейчас же повтори! Что ты сказала?

Герр Штерн уже не мог сдерживать своей ярости и начал хлестать

Анну по щекам, не обращая внимание на слезы, которые градом катились

из ее глаз на руки, которые раскинула Анна

– У меня будет ребенок от тебя, ребенок, понимаешь! И это твой ребенок. Однако герр Штерн будто не слышит ее, он перешагивает через Анну, валяющуюся на полу, и быстро накидывает китель, покидая квартиру.

Еще через минуту он оказывается в своей машине, быстро сует ключ в замок зажигания своего кадиллака. Путь неблизкий в лагерь сортировки, однако очевидно, что ему нужна новая прислуга вместо бесполезной и никчемной беременной Анны. Успеть надо туда к утру следующего дня, ведь именно по понедельникам в лагере появляются новые партии остарбайтеров, прибывших из Советского Союза. Комендант лагеря, его друг и соратник по партии, всегда оставлял ему пару-тройку симпатичных славянок для распределения в семьи к состоятельным немцам. Герр Штерн вздохнул, и зачем он отдал Кернером Наташу? Герр Штерн было просто уверен, что он быстро найдет замену Алексеевич. А вот что делать с его будущим отпрыском? Герр Штерн задумался. Первая мысль: заставить Анну сделать аборт. Вторая мысль: оставить будущего ребенка себе, избавившись от самой Анны. Над всем этим нужно было поразмышлять. Впрочем добираться до лагеря надо было пять часов и время, чтобы обдумать все варианты решения возникшей неприятной проблемы, вообщем были.

Когда на другой день он вернулся один, Герр Штерн, увидел у соседей внизу открытую дверь. Гости все прибывали и прибывали. Во дворе дома было огромное количество красивых машин, при чем машина офицера СС была наверное самая скромная, так как похоже фрау Кернер к себе на день рождение пригласила весь цвет местной немецкой знати.

Альфред решил не менять рубашку и сразу прошел внутрь квартиры фрау Кернер, откуда слышалось рулады Дианы, исполняющей романс Шуберта. В гостиной был открыт рояль, за которым сидела и аккомпанировала Наташа. По странному совпадению Диана на чистом немецком языке исполняла тот самый романс Шуберта: «Песнь моя, лети со мной» Наташа прекрасно знала партитуру и исполняла ее на фортепиано, почти не заглядывая в ноты. Гости с бокалами в руках слушали Дианино пение с удовольствием, голос у фрау Кернер был высокий и приятный. Даже фрау Кристин Кернер в инвалидной коляске не морщила брови. Среди гостей, с подносом, на которых были бокалы с вином, сновала Анна. Герр Штерн взял свой бокал, делая вид, что

вовсе не знаком с прислугой, и подошел к мужу хозяйки вечера, герру

Эдварду Кернеру.

– Очень мило с твоей стороны пригласить меня, надеюсь я не помешал.

– Нет, нет. Нисколько.

Анна нечаянно толкнула герра Кернера локтем, когда тот опрокидывает

бокал с вином на герра Штерна. Мундир оказывается запачканным, герр

Штерн чертыхается.

Мстительная славянка просто отчаянно хотела испортить прекрасный

вечер. Анна пытается отчистить пятно салфеткой, однако Альфред

отпихивает ее резко локтем и идет на кухню за чистой салфеткой.

Ситуация была крайне неловкая, однако Диана берет верхнее и

последнее «ля», раздаются громогласные аплодисментами.

– Диана, браво! Браво!

– Bravo! Браво! Чудесная певица и прекрасная хозяйка!

– Браво, Диана! Браво! Какая она милая и прекрасно поет. Да, да! Это было чудесно, голос чудесный. Браво!

Диана кланяется, пока Наташа собирает ноты, спеша покинуть

гостиную. Романс навеял на Нату тоску, ей вспомнился ГИТИС, мирная жизнь, Миша. Она утирает слезы, бежит на кухню, пока Диана, вскинув руки, приглашает всех к столу.

– А теперь, пожалуйста, к столу-я-ля фуршет!

Подходит к столу. Увидев плачущую Наташу, Диана невольно морщится. Что делать с этой капризной прислугой? То плачет невпопад, то смеется, то опаздывает.

– Быстро возьми себя в руки, утри слезы!

И приведи Филиппа из детской.

Гости устремляются к столу с едой. Стол уставлен

яствами: всевозможными канапешками, фруктами, мясными и рыбными нарезками, шашлычками на шампурах и много чего еще можно было найти на столе. Мужчины во фраках и в военных кителях, женщины в красивых платьях и боа гуляют вдоль стола, мирно беседуя и обсуждая пение хозяйки и главной героини вечера.

Многие дарят ей подарки и цветы.

– Спасибо, Диана! Это было чудесно.

– Дорогая, что ты хочешь? Здесь прекрасное канапе.

– Да. Давай вот это с мясом и эту с сыром.

Мужчина в мундире кладет на тарелку канапешку своей жене. В зал входит Наташа, которая ведет нарядного, в белой рубашке и

в жилетке Филиппа. Он бежит к бабушке фрау Кристин, садится к ней на колени.

– Бабушка, попроси маму дать мне воды.

Филипп, веди себя прилично!

Наташа находит воду в кувшине и наливает воду Филиппу в

стакан. Анна, которая суетится тут же, подливает всем вина, суетится

среди гостей: выбирая то красное вино, то белое.

– Пожалуйста, прошу. Вам красного или белого? Прошу. Нет, не хотите?

Хорошо. А Вам еще? Да, иду-иду. К Вам да, да!

Гости пьет вино, обсуждая прекрасные интерьеры гостиной Лернеров.

Кто-то заходит в кабинет к Эдварду, который демонстирует свои

экспонаты: черепа различных животных и антропологические таблицы.

– Какое вино, прелестно! Эти Кернеры знают толк в приемах.

Все было очаровательно.

– О, да, все было так вкусно. У нее хороший повар.

И прислуга. У нее русская прислуга?

Анна подливает вино гостям. Фрау Кристин подзывает ей жестами, что

делать.

– Да, налей мне бокал красного, от белого у меня голова болит.

Анна наливает фрау Кристин вина в бокал, подает ей его на серебряном подносе. К фрау подходит седовласый мужчина, в бакенбардах и с орденами. Он целует фрау Кристин руку.

– А у меня от белого вина падает давление.

Рядом с фрау Кристин появляется Диана. Старик кланяется и ей, целуя руку.

– Поздравляю с Днем рождения!

– Спасибо!

– Ты так прекрасно пела! Это было очаровательно.

– Невозможно петь, когда тебе так отвратительно аккомпанируют. (машет на Наташу рукой) Я сбивалась из-за этой русской. Постоянно.

– Наши войска так быстро идут. Я думаю Москва уже наша.

К мужчине подошла девушка в мехах и платье. Обняла его крепко, и

задала глупый вопрос:

– Но столько потерь, милый. Как же так!

– Да, ну я думаю, шубу мы вряд ли купим.

– Ну, милый. А я хочу каракулевую, как у фрау Миллер.

В этот момент к фрау Кернер подходит Эдвард. Гости его порядком

утомили, он показал им всем свой кабинет и хотел и сам отдохнуть, и дать отдохнуть другим.

– Дорогая, поставь какую-нибудь пластинку. Для фона.

– Хорошо, дорогой.

Фрау Кернер находит пластинку с вальсом Штрауса, крутит

граммофонную ручку, чтобы раскрутить механизм внутри большой

коробки с трубой, и наконец-то ей это удается. Гости начинают

вальсировать. Диана подходит к тучной женщине.

– Как Вы себя чувствуете? Попробовали мясное блюдо

в центре стола. Оно очень вкусное.

Женщина пробует блюдо. А рядом седовласый старик рассуждает

о военных действиях, обращаясь к сидящей в инвалидной коляске фрау

Кристин Кернер:

– Да, я думаю, фронт отодвинется еще на километров

100 вперед. Очень быстро, у русских потери и сильные.

К старику подошел мужчина в форме офицера Вермахта. На груди его

было несколько орденов, в том числе и крест за взятие

Кракова. Старик скептически взглянул на его ордена, однако

высказываться вслух по поводу молодости вовсе не стал.

– Да, я тоже так думаю. Наш фюрер очень мудр, и тактика

была верная, но холод и непроходимые дороги.

Диана подходит к фрау Кристин Кернер. Склоняется к ней низко,

пытаясь поправить подушку на инвалидном кресле:

– Мама, Вы поели?

– Nich nicht. Нет.

– Мама, я хочу конфету (фрау Кристин) бабушка, дай конфету!

Рядом с фрау Кернер остановились две дамы в черных длинных

платьях. Они обсуждали не военные действия, а прислугу.

– Скажи, а у тебя прислуга есть? Русские или украинки?

Я хочу себе взять еще одну.

– Украинки расторопней и чистоплотней. Но русские непривередливые.

Во время их разговора Анна подходит к ним совсем близко. Дамы оглядывают ее с ног до головы скептически.

– Фрау, пожалуйста, фрау, вино. Или закуску, любую.

Дамы отходят подальше от стола, продолжая обсуждать прислугу.

А в это время герр Штерн, вернувшийся из своей квартиры в новом кителе, приставал к Эдварду Кернеру со странными и очень опасными вопросами.

– Так вот. Давно хотел Вас спросить. У моего приятеля, есть

горничная славянского происхождения, и вот она случайно забеременела.

– Случайно такие вещи не происходят.

– Согласен, согласен. Смешно сказал, но не в этом суть. Вопрос в этом будущем ребенке (вздыхает), если у него шанс выжить?

– Ребенка отправят в специнтернат, мать в концлагерь, а там не знаю, к отцу ребенка тоже, возможно, будут применены определенные ограничения, неужелиВы этого не знаете?

– Конечно, знаю. Я просто спрашиваю, есть ли интернат не столь ужасный, где ребенок сможет сносно существовать? Я слышал, детская смертность там катастрофична.

– Все это связано с законами Третьего Рейха. Других путей я не знаю.

– Кстати, я слышал, что вам нужен материал для антропологических исследований, а у меня есть доступ во многие концлагери. Я бы мог посодействовать.

– Спасибо! У меня уже есть договоренности с доктором Рашером.

– Рашер? Этот негодяй? Да он заломит за свои скелеты такую сумму.

– Уже заломил. Я говорил с ним в лагере.

– Я могу помочь вам. Достать все подешевле. Если вы в обмен, поможете моему другу и оформите расовый сертификат на ребенка. Ну, что он или она – немец, матерью думаю можно пожертвовать, она отправится в концлагерь (раздраженно)

– Извините, но для меня это вопрос принципиальный. Я считаю такое безобразие прикрывать нельзя. Если немцы начнут спариваться с кем попало.

Рядом с герром Кернером появляется Анна с бутылкой вина. Она

отлично слышит последнюю фразу герра Кернера, вздрагивает и

бледнеет. Герр Штерн делает вид, что он ее не видит и отворачивается. Однако Анна подливает вино в их бокалы.

– Пожалуйста, пожалуйста! Угощайтесь, прошу вас.

Герр Кернер дожидается, когда Анна отходит подальше, и продолжает

давать советы герру Кернеру.

– И Вам я советую немедленно донести на Вашего приятеля в

гестапо. Это послужит и ему и всем нам уроком.

– Да, ну разумеется я собирался это сделатьПозже, странно, что это сразу не пришло мне в голову. Извините, но теперь я должен откланяться, спешу по делам.

Герр Кернер отходит подальше от герра Штерна. Разговор был крайне неприятный, и он старается побыстрее расстаться с соседом.

Подойдя к своей матери, он целует ей руку и треплет своего

сына Филиппа по щеке пока он продолжает сидеть на коленях

у бабушки. Герр Штерн отпивает из бокала, и решает найти Нату.

Щека еще саднит, шрам от бритвы виден, однако желание овладеть

понравившейся русской его не отпускает.

– Диана, дай мне бутерброд (внуку) Филипп, осторожней!

– А ты чего хочешь?

– Конфеты и морс.

Но в этот момент к фрау Кернер подходят две дамы. А позже

седовласый военный и мужчина во фраке.

– Диана, дорогая, мы хотели тебя спросить, кто так

чудесно готовит?

– Да, да… Это очень вкусно.

– Эдвард-такая умница! Говорят, ему поручили новую работу на благо рейха.

– Да, слышал и слышал. А Вы что думаете?

– Диана, Диана, подойди ко мне…

Фрау Кернер подходит к свекрови, снимает Филиппа с колен фрау

Кристин Кернер, Филипп бежит в кабинет к герру Эдварда Кернера.

Берет с полки подаренные ему латы, а так же игрушечное ружье.

– Папа, я надену латы!

Герр Кернер помогает сыну надеть ему шлем, берет сына за руку и ведет его к своей жене в гостиную. Дамы окружили Диану и стали засыпать ее комплиментами.

– Диана, Вы-красавица! Прием удался.

– А Вы будете устраивать прием?

Анна сновала с бутылкой вина между гостями, подливая вина им в бокалы. Однако мысли ее были совсем не здесь. Именно сегодня

с утра, после вчерашнего бурного объяснения с герром Штерном, она почувствовала первый толчок в животе своего будущего ребенка. Ребенок толкался изнутри маленькими ножками, заставляя Анну думать о будущем все более и более определенно. Альфред оставил ее одну в квартире со своими мыслями. Проснувшись с утра, она твердо решила поговорить с герр Штерном еще раз. Однако его не было и не было, и собственно вскоре Анна, которая помогала Нате на приеме ее хозяйки, фрау Кернер, забыла о плохом самочувствие, и о неприятном вчерашнем разговоре с герр Штерном. Его появление на приеме, в середине дня ее скорее расстроило. Герр Штерн о чем-то озабоченно говорил с герр Лернером и делал вид, что не знаком с Анной. Анна передвигалась по квартире профессора антропологии машинально, думая все время только о своем будущем ребенке. Наливая вино фрау Кристин Кернер очередной раз, она неожиданно поняла, что не видит герра Штерна в зале. Куда же он мог пропасть? Она улучила минуту и сбегала на второй этаж, однако Альфреда там не было. Выглянув из окна, она увидела, что машина герра Кернера запаркована среди машин приехавших на прием гостей. Там же и машина герра Штерна. Где же они могли бы быть?

Неприятная мысль закралась в голову: неужели он в подвале квартиры герра Кернера вместе с Наташей? Сердце заколотилась часто-часто. Она осторожно спустилась по лестнице вниз, быстро пробежала мимо толпы гостей, и осторожно, чтобы не скрипели ступеньки, спустилась в подвал к Наташе. Сопение, тихие вскрики и возня-вот, что сразу услышала Анна. Она присела на карточки и увидела герра Штерна, который прижимал Наташу к столу, задирая ей юбку. Ната отчаянно сопротивлялась.

– Ты с ним спишь? Ну, признайся… Нет, нет…

– Врешь, врешь… Спишь, я уверен, что спишь.

– Пустите меня, пустите или я буду кричать. Пожалуйста, отпустите…

– Ну, уж нет… Попалась птичка!

– Пожалуйста, отпустите…

Они продолжают возиться, а Анна, побледнев от увиденного

зрелища, решается потихоньку покинуть кухню. Слезы текут из ее глаз

непроизвольно, она-просто на грани отчаяния. Однако сдерживая

рыдания, Анна поднимается наверх, в квартиру герра Штерна,

сталкиваясь с Филиппом, сыном герра Кернера.

Он в латах, с ружьем наперевес. Филипп сбегает по лестнице кухни вниз и направляет его на Нату и герра Штерна.

– Руки вверх!

Альфред Штерн вздрагивает, отпускает Нату, которая выбегает с

кухни, прихватив с собой блюдо с десертом.

– Ты чего расшумелся?

– И что вы тут делали?

– Играли…

– Играй со своей русской, у тебя своя есть.

– Все время играть с одной и той же скучно

(берет его за руку) Пойдем к папе.

Герр Штерн берет Филиппа за руку и ведет его наверх из кухни Наты.

Когда Альфред появляется в гостиной вместе с мальчиком, там как раз

падают десерт. Анна ходит с большой тарелкой и распределяет

куски большого торта.

– Я уверена, что вино надо брать у герр Кулькера на складе. Вот это немножко горчит.

– Фрау Элла, попробуйте сами, продегустируйте. Я готова, только у меня все закончилось.

– Куда провалилась вся прислуга? Только что мелькала одна

Анна вернулась в подвал к Наташе и неожиданно заплакала навзрыд

в прихожей квартиры герра Штерна, выпила остатки виски из

оставленной Альфредом бутылки и совсем не хотела подниматься в гостиную. Дверь была приоткрыта, и фрау Кернер, которая вышла в коридор и начала громко кричать, было отлично слышно рыдания прислуги.

– Анна, Анна! Поднимайся. Наташе нужна помощь.

Анна вытерла слезы. Прислуживать вовсе не хотелось. Но ничего не оставалось делать, как опять подняться. Однако поднявшись, она подошла к камоду, открыла бутылку красного вина, и уже хотела идти вглубь гостиной, к дамам у камина, когда неожиданно столкнулась

с герром Штерном.

– Что ты за мной ходишь? Следишь? Я хочу тебе объявить, что завтра ты едешь в концлагерь, и наконец-то перестанешь мечтать о всяких глупостях (берет Анну за руку, шипит) Прощай, несостоявшийся фрау Штерн!

Герр Штерн, уже отчаянно напившийся, толкает Анну, она больно ударяется животом о край шкафа, ей больно, противно, но ответить или тем более «дать сдачи» офицеру СС она никак не может. Слезы душат ее, она дрожащими руками ставит бутылку вина на край стола большого камода и выходит из прихожей прямо по лестнице вниз в кухню к Наташе.

Ната пришла за очередной порцией десерта вниз, и как раз ставила

тарелки на поднос. Анна вошла в кухню, но первое, что увидела-чемодан

Наташи.

– О, подруга! Ты чего убежать решила? Чемоданчик собрала… Ловко!

– Да, уезжаю, а тебе-то что?

– Мне уже ничего

Наташа хватает бутылку вина, пытается вырвать ее из рук Анны.

– Анна, ты что делаешь? Тебе же нельзя. Аня, Анечка (обнимает

ее) поехали со мной… Анна!

Но Алексеевич отталкивает ее от себя, продолжая пить вино прямо из

бутылки. Видно, что она очень пьяна и еле стоит на ногах.

– Я тебя ненавижу, сука! Ехать с тобой…

– Зачем ты так?

– Значит, убежать решила (хохочет истерично) Слушай, а хочешь я тебе, адрес дам? (роется запазухой) А? Я тебе говорила. Помнишь? Сейчас.

– Аннечка… Вот (протягивает карточку) Ольга Бауэер

Вильгельм штрассе,14,квартира 3. Документы сделают, покажешь

карточку, это-пароль. Я думала бежать как-то. Нашла людей, они

делают документы. Это русские, старые эмигранты,

они помогают нашим. Делают документы и переправляют в Швейцарию.

– Анна, Аннечка (она пытается уйти, прихватив чемодан) отпусти.

Успокойся и поехали вместе домой, Аннечка!

– Домой? Нет у меня дома (отпихивает Нату)

Отстань от меня и запомни: Ольга Бауэр.

Анна, рыдая, выбегает из кухни. Наташа вздыхает, садится на стул, ставит чемодан к себе на колени, задумывается. Крутит карточку с адресом Ольги Бауэр в руках. Сбежать хочется.

Но как это сделать незаметно от семьи Кернеров так, чтобы они не сообщили о побеге в гестапо? Очевидно, что отсутствие прислуги на месте будет обнаружено уже к утру, если предпринять попытку бежать вечером, после приема у фрау Кернер. Наташа задумывается. План побега надо было тщательно продумать.

Глава 8. Госпиталь. Москва. СССР. Январь 1942.

В госпитале было тихо. Утренний обход врачей закончился и больные разбрелись по палатам. В мужской половине, там где на больничных кроватях лежали Маркин Володя и Миша Сергеев, было дремотно и сонно. Миша бренчал на гитаре, Володя что-то мурлыкал в такт, смотря в замороженное окно, когда в палату ворвался Хлудов. Было очевидно, что он было весьма нетрезв. Он сильно сдружился с главной медсестрой госпиталя: Антониной, которая подпольно приторговывала больничным спиртом. Она его и снабжала своей фирменной водочкой. Увидев беспечных молодых солдат, бывший начальник взвода разозлился. Его вообще сильно обидело, что его поместили в одну палату с рядовыми, да и смазливый москвич Миша Сергеев ему очень не нравился. Он вспомнил, где его видел. Перед атакой немцев на часть Хлудова, после которой он сам получил увечие и его контузило, он сам попросил конвоировать подозрительного юношу в штаб. Увидев солдата Сергеева: грязного и без погон, он сразу понял, что он-дезертир. Хлудов уже обсудил все с Антониной, однако та отсоветовала ему писать в органы, пообещав обо всем доложить самому Антонову. Увидев в военном госпитале подозрительного больного, вальяжно лежавшего на кровати с гитарой, Хлудов решил высказаться.

– Сидите? Ну, сидите, сидите! Досидитесь!

– Вот дерьмо: человек! (наблюдая, как Хлудов собирает вещи) Тебе что надо? Да мне-то ничего!

– Ну и все! Угу, а вот органы скоро будут очень Вами интересоваться. (Мише) И Вами, и подружкой Вашей: докторшой. Как ее? Маргарита Андреевна? Маркин вскакивает при слове: «Докторша», хватает Хлудова за грудки.

– Что?

– Ничего, что слышал…

– Тихо-тихо…

Хлудов хватает свой вещмешок и выходит из палаты.

– Вот дерьмо: человек. К Маргарите Андреевне прицепился.

Что он в виду-то имел? Чего-то я не пойму…

– Наверное наше знакомство…

– Так ты его знаешь?

– Да и встреча наша не была приятной…

Миша вздыхает и начинает свой длинный рассказ о том, как он

умудрился попасть к немцам. Маркин отбирает у него гитару,

перебирает струны, слушая о приключениях своего соседа по палате.

А в это время Лиля выходит из пригородного автобуса на автобусную остановку в Подмосковье. Бабушка Ираида попросила внучку съездить к их старому дому на даче и привезти почту, которая пришла на их имя. Лиле очень не хотелось ехать. Видеть свой дом в руках чужих людей было неприятно, она боялась, что наговорит гадостей новым хозяевам. Однако, когда девушка постучалась в дверь, ей открыла дородная баба в косынке, простой кофте и юбке с фартуком.

Увидев испуганную Лилю в каракулевой шубе, шапке с длинными

ушами, такую совсем московскую, незнакомая баба насупила брови.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте!

– Я из комсомольской организации. Школа 231.

– Хозяев дома нет! Они в эвакуации.

Баба пытается закрыть дверь перед носом Лили. Лиля ставит ботинок

в щель двери.

– Простите, а на имя Рудиных никаких писем не приходило?

Я (врет самозабвенно) по их поручению пришла!

– Это каких это Рудиных? Врагов народов?! (меряет взглядом Лилю)

– Ладно: здесь жди!

Баба, хлопнув дверью, ушла вглубь дома. Лиля вздохнула и обернулась. Яблоневый сад: такой знакомый и родной, был погружен под снежный покров. Черные ветки торчали из-под сугробов, навевая тоску. Лиля сделала несколько шагов по ступенькам вниз, дотронулась до деревянного столба, покрашенного белой краской.

На нем обычным карандашом были нацарапаны метки и рядом год:

1933-рост 140 см (Лиля),

1933-рост-150 (Ната),

1933-рост 155 (Рита)

Лиля трет рукой метки, на ее пальце остается серая карандашная

пыль. Девушка смотрит выше и видит другую метку:

1941– рост 165 см (Лиля).

Встает под нее, меряет свой рост рукой. Видно, что она подросла на целых 5 см. Лиля вздыхает, рядом метки двух ее сестер: Риты и Наты.

К горлу подступают слезы, она трет переносицу и кажется,

что вот-вот расплачется. Но в это время хлопает дверь и из дома

выходит баба с письмом-треугольником в руках.

– Передайте своим знакомым, чтобы не засоряли наш почтовый ящик вот

– Вам письмо! От какого-то Клюева!

Баба захлопывает дверь перед носом Лили. Девушка смотрит с минуту на дом, потом разворачивается и идет по дорожке к калитке,

по дороге раскрывая письмо-треугольник. Строчки, написанные быстро и от руки Сашей Клюевым на дачный адрес Рудиным, просто прыгают перед его глазами.

Голос звучит в ее ушах, Лиля с трудом разбирает строчки и слова.

Голос Саши Клюева за кадром: «Уважаемая Маргарита Андреевна!

А так же Наташа и Лиля. Пишет Вам Александр Клюев, друг Миши

Сергеева. Я надеюсь Вы меня помните. Пишу Вам из деревни под

Можайском, которую наша часть заняла вчера с боем.

Командир поручил мне руководить захоронением.

При опознании одна из местных жительниц указала на свою бывшую жиличку из Москвы. К ужасу своему я обнаружил, что это Ваша мама: Елена Сергеевна Рудина. Как она попала в эту деревню, в зону боевых действий из столицы ума не приложу. Рита, найдите слова, чтобы сообщить эту страшную новость Вашей бабушке Ириаде

Васильевне и сестрам. И не волнуйтесь, пожалуйста, я лично

похоронил ее в отдельную могилу и поставил крест

с надписью: Рудиной Е. С. Глубоко скорбим вместе с Вами».

Письмо падает из рук Лили прямо на снег, ее душат рыдания, она быстро подбирает его прямо с земли и бежит к автобусной остановке. Нужно обо всем рассказать Рите. Но как ее застать дома? Последнее время она только и делает, что остается в ночную смену в госпитале. Лиля не видела ее в квартире тети Эммы уже несколько дней.

Лиля решилась ехать с письмом в госпиталь к Рите.

Попав в госпиталь, она спрашивала всех медсестер, которых встретила по дороге в ординаторскую, где найти доктора Рудину? Все махали ей

рукой в сторону ординаторской. Когда Лиля наконец-то добралась до стеклянной и белой двери, она увидела Риту, сидящую за столом и заполняющую медицинские карты. Когда скрипнула дверь, Маргарита Андреевна обернулась.

– Рита?

– Что ты здесь делаешь?

– Наташе письмо пришло от Саши.

– Клюева, который к нам на дачу приезжал к нам… (вздыхает) я

открыла, извини.

Лиля протягивает письмо-треугольник Рите, хлюпая носом, та вскрывает его быстро. Предчувствие беды, короткий возглас, Рита быстро читает то, что написал Саша Клюев.

– От Саши-друга Миши Сергеева? Ох, это пригодится. Они из одной части,217 народного ополчения.

Рита читает письмо, ее руки сначала начинают дрожать,

потом она всхлипывает. Лиля, гляда на сестру, еще раз перечитывает

весь текст, написанный Сашей Клюевым. Еще раз читает слова про

«могилу и крест», и неожиданно начинает навзрыд плакать.

Лиля всхлипывает вслед за ней, закрывая рот рукой.

Так девочки и рыдают, обнявшись, еще час до тех пор пока Рита наконец-то берет себя в руки.

– Как бабушке сказать? Я не знаю, Рита…

– Да (сморкается в платок) А ты думаешь, что Наташа то же?

Рита не может выговорить слово: «умерла» Но Лиля ее понимает

с полуслова.

– Нет, Саша бы написал (показывает в письмо) а там ничего

нет, наоборот, он передает ей привет.

– Но если бы она была бы жива, неужели она не дала бы нам знать?