Читать книгу "Под знаком OST. Книга 1"

– Да!

– Пойду, покурю!

Миша выходит на кухню, а Лиля, оглядываясь на дверь, лезет в гимнастерку и достает бумажную пластинку, пряча ее свою сумку. Развернув бумажную пластинку она увидела надпись: МИША+НАТА,1941. Лиля думает с минуту, воровато смотрит назад, хватает химический простой карандаш, слюнявит его быстро и переправляет НАТА на ЛИЛЯ. А в это время Рита ассистировала Антонову в операционной. Операция шла сложно, Антонов чертыхался, так как постоянно терял хирургические инструменты. Неожиданно пришедший в палату НКВДшник сильно расстроил их планы. Он козырнул медсестрам и обратился прямо к главврачу.

– Товарищ Антонов! Пройдемьте!

Рита побледнела, неужели ей придется продолжать операцию одной? Отчаянные мысли роились в голове, однако Антонов уже снял халат, шапочку, маску и вышел. Рита еле закончила опять начатую операцию Антоновым, но незаконченную им. Она вздохнула. Плохая примета! Через полчаса она делала обход вместе с Таней, они обошли все палаты и даже добрались до морга больницы. Одна мысль: как помочь Наташиному жениху не оставляла ее ни на минуту.

Вчера поздно ночью умер раненный из Мишиной палаты. Умер от чахотки, приступ был сильный, медсестры не смогли его остановить. Таня откинула простынь с каталки, Рита увидела труп мужчины. Она машинально спросила Таню имя умершего, попросила занести его данные в журнал.

– Павел Мельниченко. Кровоизлияние в мозг. Умер ночью. – (вздрагивает) Надо родным сообщить!

– Нет у него родных, он (смотрит в карту) детдомовский он! Сирота! -Да, Таня, а где его документы?

– Да вон (кивает на коробку на тумбочке рядом)!В картотеке медсестры нашли военный билет Павел Мельниченко.

Таня протягивает военный билет Рите. До 1943 года многие военные билеты РККА были безликими. Не было фотографий, бумага была очень тонкой и ненадежной. Рита же поняла, что это божье проведение и счастье, что Павел-сирота, и документы умершего бойца Мельниченко можно передать Мише и спасти его от ареста и возможного расстрела. Директива, которая пришла в госпиталь совсем недавно, сообщала именно об этом. Рите хотелось просто расцеловать этот военный билет.

– Сирота-Мельниченко! Его искать никто не будет (неожиданно)

Таня, вообщем такое дело. Миша Сергеев, ну тот, который лежал в палате с Хлудовым он просто попал в беду. Он очень хороший человек, я его давно знаю, он-жених моей сестры. Ему нужны документы, чтобы пойти на фронт, понимаешь?

Таня смотрит на Риту испуганно.

– Да, я понимаю, Маргарита Андреевна! Если Вы считаете, что так надо, тогда действуйте! Хотя риск конечно есть!

– Таня, Нам главное успеть до отхода новой партии выписанных здоровых людей и назначении нового начальника госпиталя?

– А будет новый?

Рита качает головой, Таня испуганно передает все документы ей и они поднимаются из морга наверх, в ординаторскую.

А в это время Лиля поднималась в кабинет к Пожарскому. Пластинка

Миши лежала в кармане ее сумки, она выкрала ее у юноши, чтобы доказать в НКВД, что именно ее голос был записан на пластинке.

Ее, а не Наташин. Она собиралась доказать и то, что Миша на фронте, что он сбежал, потому что нашел удостоверение бойца народного ополчения. Сергей Пожарский ее отлично помнил по дачным посиделкам, Лиля была уверена, что сможет повлиять на него и отменить поиски беглого диверсанта.

Однако охранник на входе злобно на нее посмотрел, и строго отчитал.

– Гуляй отсюда…

На входе НКВД было людно, Лилю толкали плечом входящие и выходящие НКВДшники.

– Честь имею! Проходи!

– Здравия желаю! Михалыч, пропуск…

– Я к начальнику Вашему, Пожарскому. У меня важная информация!

– Знаем мы такую информацию.

– А может я диверсанта поймала!

– Диверсанта?!А пропуск есть?

Лиля отрицательно качает головой. Мимо идет молодой парень, показывая свой пропуск.

– Здравствуй. Вот!

– Проходи! (Лиле)

Охранник снимает трубку телефона на своем столе, крутит жесткий круглый диск. Колесико поворачивается с трудом, но вскоре он

дозванивается.

– Алло! Сергей Владимирович?

– Слушаю.

– Алло, к Вам тут одна девушка рвется.

– Фамилия? Как фамилия?

Охранник смотрит вопросительно на Лилю.

– Рудина!

Услышав, что сам Пожарский распорядился пропустить Лилю

внутрь, охранник резко меняется в лице.

– Так точно. Есть.

Охранник вписывает в журнал Лилину фамилию: Рудина. Кивает ей.

– Проходи…

Уже через десять минут Пожарский и Лиля слушали запись на Мишиной

бумажной пластинке.

«Миша, я очень люблю тебя, и буду ждать всю жизнь».

Голос Наташи вызывал у Лили приступ слез, ей вспоминалась дача, и папа, и мама, и весь мирный образ жизни, который был разрушен войной. Однако она быстро справилась со слезами и когда прослушивание было закончено, запальчиво начала доказывать Пожарскому, что в госпитале был вовсе не Миша.

Приход Лили и ее страстная речь его сильно удивила. Он с интересом рассматривал надпись: МИША+ЛИЛЯ,1941 на бумажной пластинке. Надпись, правда, была сильно затерта, было видно что кто-то и что-то правил, впрочем, в этом как раз ничего подозрительного не было. Пожарского удивило, что Лиля считает Мишу своим женихом. Ему всегда казалось, что Сергеев-жених Наташи. Однако анкета, которую он завел на старшую сестру Рудину, пополнилась быстро справками: Рудин А. М.– «враг народа», Гулаг в районе Харовска,25 лет без права переписки, Наталья Рудина, сестра средняя – без вести пропавшая вместе с мамой: Еленой Сергеевной в районе боевых действий и судя по всему была либо убита вместе с ней в 1942,либо (а Пожарский сделал запрос в село, где их схватил немецкий патруль) была угнана в Третий Рейх.Рудина Н.А. числилась в списках на угон, как «дочь врага арода» Ничего этого он, конечно, не сообщил Лиле, пощадил ее чувства, да и цель Пожарского была вовсе не Наташа и ее мама. Сергей был до сих пор тайно влюблен в старшую сестру Рудину: Риту и всеми силами пытался ей помочь. Для этого ему нужно было на найти Мишу Сергеева и освободить Риту и всю семью от неприятностей.

Впрочем Лиля натолкнула его на мысль: взять и записать ее показания, так Пожарский был втянут младшей Рудиной в невероятную ложь во благо спасении Наташиного жениха и ее старшей сестры.

– Да-это мой Миша. Это его голос на пластинке. А в госпитале был другой! Я же там успела поработать. Видела его. Я вот эту пластинку (показывает на бумажную пластинку) он мне по почте прислал. На ней: мой голос.

– А где сейчас Ваш жених? И откуда пришла пластинка?

– Пришла обратно, по моему адресу, ну, где я живу.

– А конверт у Вас сохранился? Адрес полевой почты?

– Да, вот он! (Лиля протягивает ему письмо из 217 части)

У меня только эта бумажная пластинка и осталась! Наверное у него уже другая, а я вот после этого не верю никому. А письмо я сожгла.

Мне было неприятно, что он бумажную пластинку мне вернул.

Лиля фальшиво всхлипывает. Пожарский смотрит на нее укоризненно, он вздыхает и заправляет пластинку заново в крутящийся колючий ролик.

Механизм тихо шуршит, воспроизводя слова.

– Ха, ха! Миша, ну чего ты задумал опять? (кашляет) Миша, я очень тебя

люблю и буду ждать всегда. Мишенька!

А в это время, на другом конце города в квартире тети Эммы, Рита

вручала Мише новые документы.

– Теперь Вас зовут Павел Мельниченко! Запомните. (дает ему документы

умершего) Завтра утром наших: Маркина, Кашвили и еще нескольких

человек отправляют во фронтовой распределитель. Вы должны незаметно

для медперсонала пробраться в машину.

А как там дальше будет, я незнаю! Война все спишет!

– Как все это странно! Значит теперь меня будут звать Павел

Мельниченко? Привыкайте! (достает из сумки) И вот Вам

новое обмундирование (дает шинель) Солдат пехоты (смотрит на военный билет) Старший сержант. (вздыхает) Миша, это единственный для Вас способ выжить!

Рита вздрагивает, в коридоре скрипит дверь. Неужели бабушки

вернулись после объявленной тревоги из бомбоубежища?! Но по радио

вовсе не объявляли отмену «воздушной тревоги». Рита подошла

к радиотарелке на стене, воткнула штепсель в розетку, однако радио

молчало, а вот в гостиную ворвалась возбужденная Лиля:

в зимнем пальто и шапке, с платком на плечах.

– Ритка! Миша! Я была у Пожарского!

Рита смотрит на сестру с ужасом, зачем она ходила в НКВД? И подслушала ли она ее разговор с Мишей? Рите было очевидно, что про поддельные документы на имя Павла Мельниченко нужно молчать и не говорить никому. Даже Лиле. Рита страшно рисковала, помогая Мише выжить. И тут родная сестра заявляет, что ходила в НКВД,

к Пожарскому, который неизвестно кто в их семье: друг или враг?

– Где ты была? В НКВД? Что ты ему сказала?

– Да! У Пожарского! Я сказала, что Миша-мой жених, и что в госпитале был совсем другой. Я так плакала, что Миша меня бросил и что я теперь никому не верю, что Пожарский поверил, что Миша (кивает на Сергеева) на фронте. Пожарский мне поверил, его (опять кивает на него) не будет никто искать.

– Тебя же просили не вмешиваться! Зачем ты туда пошла? Кого ты хотела обмануть? (стучит по голове) Твой обман сразу обнаружат! Да

ты просто клиническая дура! Клиническая!

Лиля от неожиданной яростного выпада свой сестры начинает плакать. Навзрыд. Миша смущен, из-за него одни неприятности у семьи Рудиных, а у них и так не очень идут дела.

– Рита, зачем вы так? Ну, Лиля просто хотела помочь. По-своему!

– Миша! Мы все сильно рискуем. Очень серьезно рискуем. А она играет.

Актриса просто! Ладно, давайте спать! (устало, Лиле) Завтра рано вставать, извините, я страшно нервничаю!

Но Лиля уже выскочила из квартиры. Слова Риты ее оскорбили и обидели. Она столько сделала, чтобы спасти Мишу, а ей никто даже спасибо не сказал, а ведь Пожарский именно ей обещал помочь.

Рита пожимает плечами и уходит в другую комнату стелить кровать. Миша смотрит в окно двора. Лиля сидит на лавочке и плачет. Миша с минуту думает, а потом выходит к ней. Лиля выскочила в одном платье. Миша надевает ей на плечи свою новую шинель.

– Ты чего ревешь? А? Курносая? Ну, перестань. Повернись ко мне. (вытирает ей слезы) Так. Тихо успокойся. Так! Слезы вытираем. И нос тоже! Сопли вытирай (дает ей носовой платок)

А то носик твой курносый распухнет и будешь некрасивая!

Лиля сморкается платок, обнимает Мишу, рыдает ему в плечо,

обнимая.

– Миша, Мишенька, я люблю тебя! Сколько знаю, люблю!

Лиля обнимает Мишу крепко, подставляя ему послушно губы.

Губы яркие, пышные, красные, даже без помады. Выглядит соблазнительно, однако Миша держится. Все же Лиля-сестра Наташи.

– Подожди, Лиль, ты! Лиля, стой…

Однако Лиля неожиданно впивается Мише прямо в губы. Целует взасос.

– Миша!

Лилины губы, свежие и сочные, такие соблазнительные, что просто не

оторваться. Миша теряет голову, увлеченные друг другом они вовсе не

замечают, что за ними подглядывает Рита. Рита вышла в гостиную, чтобы позвать Лилю, однако не обнаружила

ни Миши, ни сестры. Куда же они могли деться? Уйти ночью далеко

было невозможно, везде были патрули. Сирена «воздушной тревоги» стихла и ничего не было слышно. Мессершмидты не летали над Москвой, даже патрульные «кукурузники» не рассекали сегодня ночное военное небо своими полетами.

Рита выглянула в окно, откинув штору, просто застыла от

неожиданности, во дворе, на лавочке сидели Лиля и Миша и целовались.

Рита охнула, и именно в этот момент Лиля взглянула на окно, увидев

сестру. Она оттолкнула Мишу, тот оглянулся на окно квартиры

Рудиных.

– Господи… Ох, Рита!…

Миша вскакивает с лавочки, покидая Лилю, бежит в подъезд.

– Миша! Куда?!Стой.

Лиля еще чувствует на своих губах вкус Мишиного поцелуя, однако он

убежал в подъезд дома, оставив девушку на лавочке вместе со своей

шинелью на плечах. Лиля раздумывает над своим проступком.

С одной стороны ее мучают угрызения совести: все же Миша-Наташин жених. Однако жива ли сестра? Лиля вздыхает, она чувствует себя

предательницей. Но ей так хотелось спасти Мишу, кроме того, она

колебалась между выбором: быть верным Гусеву, ушедшему на фронт,

или отбить жениха у средней сестры!

Миша для нее был искушением и воспоминанием из прошлой

жизни: дачной и мирной. Она не смогла себя сдержать. Лиля вздохнула и пошла домой. А в это время у Миши в гостиной состоялся нелицеприятный разговор с Ритой.

– Рита!

– Вы-для Наташи и меня, Вы были всем! А теперь Вы-никто! Вы для меня не существуете!

– Рита, Вы меня не поняли.

Однако Рита видит помаду на щеке Миши: яркую и жирную. Замечая взгляд Риты, он неловко стирает со щеки поцелуйчик Лили

– Только не надо мне говорить про особое устройство мужчин.

Верность человека не зависит от того, штаны Вы носите или юбку. Как Вы могли? (с придыханием) Как Вы могли?

– Рита, между нами ничего не было такого. Я просто… Она поцеловала меня.

Последние слова Миши Рите слышит вошедшая в гостиную Лиля.

Она просто возмущена его словами. Миша от нее отрекается?

Лиле стало обидно.

– Как это не было? Было! (подходит к Мише) У меня, Миша, все с тобой

было! (кладет руки ему на плечи)

Рита вспыхивает и выбегает из комнаты. Миша скидывает руки.

– Эх, ты! Сестра!

Неожиданно Рита возвращается в гостиную и говорит им обоим: Лиле и

Мише, твердо, делая паузы в словах, чтобы они все поняли.

– Ладно. Меня не интересуют Ваши отношения. Наш план (кивает на шинель

на плечах Лили) остается в силе.

– Да что Вы подумали?

– Ложитесь спать, надоело это слушать. Вам рано вставать,

а в госпиталь и вовсе приехать надо в 6 утра.

Рита выходит и закрывает дверь в спальню. Миша смущен, ему

мучительно хочется курить.

– Эх, ты. Сестра! (отодвигает Лилю) Отойди. Видеть тебя не могу.

Миша отталкивает Лилю и выбегает во двор, девушка пытается его

задержать, однако закрытая входная дверь практически щелкает ее по

носу.

– Миша! Между нами все было, было!

Лиля бросается на диван и отчаянно плачет. Миша, выйдя во

двор, курит практически до самого утра. На лавочке замерзшего и

несчастного Сергеева находит Рита. Она берет за плечо новоявленного Мельниченко, протягивая ему его вещмешок и вскоре они уже во дворе госпиталя, где грузятся в военные грузовички отходящие на фронт, бывшие раненные военной больницы.

Рита тут же отходит от Миши подальше, чтобы их никто не заметил

вместе, Мише нужно самостоятельно сесть в машину, незаметно для

остальных бойцов.

Лейтенант в форме войск внутренних дел с красными околышами ведет перекличку вместе с командиром вновь сформированного взвода солдат.

– Начинайте, товарищ командир!

– Ермолаев!

Во дворе госпиталя-строй солдат. Каждый из них делает шаг и

отчитывается перед командиром.

– Я! Виноградов!

– Я! Евтеев! Я!

– Лахман, Сортов, Куракин, Дубманов!

Часть солдат стоит у входа в госпиталь и обнимается

с медсестрами. У многих за время лечения в больнице возникли

романы с медперсоналом. Солдаты прощались навсегда, целуясь с девушками. Антонина была среди тех, кто прощался.

– Эх, красавица моя!

– Пиши, пиши мне!

– Эх, не плачь! Не плачь, Тоня!

– Нас в какую машину сажают? В первую или вторую?

– Эй, командир, нам в какую машину?

– Во вторую!

Солдаты начинают запрыгивать в грузовик, целуясь попутно

с сестрами. У грузовика стоит Шандор с Таней. Они целуются, прощаясь.

– Танечка, Танечка! Милая моя, я напишу тебе сразу.

=Шандор! Ты пойми, я не знаю, что и как!

– А номер полевой почты ты знаешь?

Зареванная медсестра, которая обслуживала раненных из палаты:

Мишу Сергеева и Володю Маркина кивает им головой. Маркин ищет

Риту, чтобы тоже попрощаться. Однако у Рудиной озабоченный вид, она не перестает волноваться сможет ли Миша втайне от всех

сесть в машину с отъезжающими?

Она ищет его глазами, но Сергеева нигде не видно. В этом озабоченном состоянии ее и застает Володя Маркин.

– Маргарита Андреевна! Вы!

– Володя. Я прошу Вас! Не надо. (оглядывается, сама себе) Где же он?

(смотрит во двор) нквдшников же полно!

(тихо) Володя, я дала Мише новые документы.

Маркин вскидывает глаза на Риту. Ему было интересно, признается ли

Рита ему во всем? Таня естественно поделилась с Шандором о тайной

передаче Мише документов покойного Мельниченко. Шандор рассказал

обо всем Маркину, тот взял с него слово, чтобы тот никому об этом не

расскажет. Володя признался Шандору, что тайно влюблен в Риту и

хочет просить ее руки.

– Не волнуйтесь! Маргарита Андреевна, все будет нормально.

Пока перекличка. И он (выделяя слово: «он») прячется.

Рита смотрит на него удивленно, очевидно, что Володя все знает.

Их локтями толкает Антонина. За время отсутствия

Хлудова у нее нарисовался новый роман с хромоногим алкоголиком

Сашей. Но он отбывал на фронт.

– Антонина! Спасибо, дорогуша моя!

– Александр, миленький! Возьми с собой. (дает фляжку со спиртом) Это пригодиться в дороге!

– Точно.

Антонина мелко крестит его, смахивая слезу. А ее уже целует второй

солдат, которому она тоже сует фляжку со спиртом в карман.

– Ты посмотри, как провожают! Прямо завидки берут!

А меня поцелуешь?

Солдат обнимают полную Антонину, та хохочет, отпихивая его руками.

Таня и Шандор медленно идут к первому грузовику.

– Девочка моя! Ты что? Ну, не реви. Нос красный будет, милая

моя, Танечка!

– Ох, Шандор, Шандор. Милый. Ты не понимаешь. Я-нет! (через паузу, видно

что она хочет что-то сказать) Потом скажу, короче.

Они подходят вплотную к кабине грузовика и целуются. В первый грузовик то же загружаются солдаты.

– Эй, Светочка! Иди сюда, попрощаемся!

– Отстань, балобол!

– Ну, конечно, конечно… Слезы утри!

– И сразу понял меня (машет руками) Пиши, пиши!

Неожиданно появившийся из-за угла Миша прокрадывается в кабину второго грузовика. Нквдшник вместе с командиром взвода собираются

организовать перекличку, и абсолютно очевидно, что первый грузовик проверять не будут. Проверяющие оба стоят спиной к кабине первой машины. Маневр Миши не укрывается от глаз Маркина. Он машет Шандору рукой, очевидно, что Мишу надо прикрыть своими спинами. -О! Вот он-орел! (машет рукой Мише) Давай, давай туда!

Рита вздрагивает, оглядывается, но Мишу не видит. Он пригнул голову и спрятался в кабине. Шандор видит, как Володя делает ему знаки руками, понимая, что ему нужна помощь. Он кивает Маркину, целует Таню и перемещается к первому грузовику.

– Шандор, Шандор! Ты мне напиши, напиши!

– Хорошо. Хорошо!

– Шандор! (машет в сторону грузовика) Прикрой его!

– Подожди, Таня! Нам тут надо помочь.

– Шандор! Куда?

Шандор и Володя залезают в кабину грузовика, где и обнаруживают спрятавшегося Мишу, который делает им знаки: «молчите!»

Те переглядываются и показывают ему знаками: «хорошо!»

Меры предосторожности не лишние, несмотря на новые документы на имя: Мельниченко Павла.

НКВД проводило проверку всех отправленных, сверяя все списки. Они ходили вдоль грузовиков. Когда Миша увидел Антонину, он охнул, быстро поднл ворот шинели, спрятавшись за Маркиным.

Старшая медсестра могла вполне себе настучать на беглого раненного, однако бывшие собутыльники и раненные, которых она лично выходила, Антонину на время отвлекли.

– Эх, так не ровен час, и Жлудов без руки прибежит, тогда хана и мне и Рудиной.

– Рудину забудь. Понял, Павел? (Маркин делает акцент на имени)

А тем временем погрузка в первый и второй грузовик продолжается.

В открытом кузове стоят лавки. Солдаты усаживаются на них плотно, бросая в ноги свои вещмешки.

– Ого, к нам какой-то новенький лезет…

– Эй, ты кто?

– Документы покажите! Представьтесь!

– Аверченко Петр Семенович, 24 года рождения.

Призван в 41,комиссован в связи с ранением.

Нквдшник кивает, солдат спокойно залезает в кузов. Ему протягивает теплую фуфайку защитного цвета медсестра из госпиталя.

– Петечка, Петя! Возьми фуфайку! Теплая, возьми с собой.

А тем временем Маркин вылезает из кабины, закрывая дверь. Ему еще

раз хочется попрощаться с Ритой, одновременно сообщить,

что Миша в машине.

– Ну что? Да, не волнуйтесь Вы так! Сидит он, сидит в машине.

Не признал никто. Таня подошла к кабине к Шандору и, заглянув внутрь, увидела Мишу на полу. Тот делал ей знаки руками. Шандор так же вышел из кабины попрощаться.

– Ох, Шандор! Влипните Вы в историю!

– Ох, Таня!

Они обнимаются. А нквдшник с командиром взвода продолжают перекличку.

– Дикарев?

– Есть такой!

– Мельниченко? (пауза) Мельниченко!

– Что нет такого?!

– Да сейчас найдем! Отошел небось. (громко) Мельниченко!

Нквдшник смотрит в список. Рита видит это, волнуется, тихо на ухо Маркину.

– Володя! Его зовут: Мельниченко. И я боюсь!

Он что? Оглох что ли? Сейчас!

Маркин хватает ее за руку, крепко сжимает ее, а потом идет прямо

к кабине грузовика, где спрятался Миша. Нквдшник вместе

с лейтенантом подходят вплотную к грузовику, Маркин закрывает

дверь кабины своим телом, впрыгивая на подножку.

– Мельниченко! Товарищи, кто видел Мельниченко?

В кузове оживление, все ищут пропавшего Мельниченко.

– Мельниченко? Не видели? Ищут какого-то…

– Это какого-то Мельниченко? Один умер я знаю.

Маркин смотрит в кабину,«делает большие глаза» Мише и потом

неожиданно громко говорит, громко настолько, чтобы Миша его отлично

слышал.

– Товарищ командир, товарищ командир!

– А вы кто? Фамилия? Я Вас не вписывал (смотрит в список)

– Я его друг! Друг-Мельниченко. Вот! И хочу кое-что сообщить.

– А вы кто, боец?

Он спрыгивает с подножки и подходит к командиру поближе.

Козыряет, протягивает ему военный билет. Нквдшник смотрит на него

внимательно, сверяет со списком.

– Здравие желаю, рядовой-Маркин Владимир.

Однако командир уже заглянул в кабину, где увидел Мишу.

Миша от неожиданности стал изображать из себя крайне пьяного

солдата, который ковыряется в ручке переключения скоростей.

Увидев повязку на голове Мише, нквдшник удивленно спросил, опять

заглядывая в его список.

– Да нет, вот этот боец в бинтах…

Маркин вспрыгивает на подножку кабины грузовика и так же смотрит

в машину. Так же видит забинтованного Мишу, ковыряющегося в замке

зажигания.

– Где? (кивает на Мишу) А этот? В бинтах?

– Хватит дуру валять! (Мише, громко) Фамилия твоя? А это Мельниченко!

Он глуховат, да и выпил спирту в дорогу. Но автослесарь он-хороший! Вот я и решил его попросить коробку зажигания починить!

– Мельниченко! Слава богу! Наконец-то.

Маркин Мише громко в ухо:

– Мельниченко!

Миша промолчал, новое имя еще корябало ухо, отзываться не хотелось,

но было надо. Он подумал и сказал:

– Я!

– Он что? Глухой что ли?

– Контуженный, на все мозги, да еще и пьяный… Плохо слышит, такой

вот Мельниченко-дурак-с

– (удивленно) Глухой?

Маркин толкая зло Мишу в бок:

– Так точно, как он будет воевать, я не представляю!

– Ну, лады! Главное за руль не сажайте! (отходит) Товарищ уполномоченный (лейтенанту) у меня есть весь список! Все в порядке.

Нквдшник подходит к лейтенанту и протягивает ему проверенный список взвода. Маркин оглядывается и говорит.

– Сергеев, я все знаю, а ты что? Фамилию свою новую забыл?

(выглядывает в окно, громко) Идиот контуженный!

Шандор обнимает Таню, целует, пытаясь впрыгнуть в кабину грузовика

к Мише и Володе.

– Миленький, миленький (Шандор) Шандор, милый, не уезжай! Прошу.

Шандор обнимает Таню и впрыгивает в грузовик, двигает Мишу на сидении так, что она оказывается между ним и Маркиным. Володя заводит двигатель, готовясь стартовать из госпитального двора.

– Не могу! Обещаю вернуться, обещаю, правда! Кажись, сейчас тронемся

– Ага, вроде бы все сели.

Медсестры во главе с Антониной машут им руками

– Кажись, сейчас тронемся! Ага, вроде бы все сели!

Маркин тронул грузовик с места, проехал сто метров, однако затормозил у выездных ворот. Рита подошла к грузовику, увидела Мишу рядом с Кашвили в грузовике, смахнула набежавшую слезу. Маркин высунулся на половину из кабины и сказал Рите

– Слава богу, пронесло! Мельниченко в списке и отмечен.

– Спасибо Вам, Володя!

– Спасибо за все? (тянется к ней для поцелуя? Но почему? Я Вам

противен?

– Володя, пожалуйста, помогите Мише! Храни Вас, Господь!

– Эх, Все-таки Вы своего Мишу любите. Эх! (заводит мотор) А я Вас! (кричит, чтобы перекричать шум двигателя) Больше жизни! Прощайте! Навсегда!

– Простите меня, Володя!

Миша смотрит на губы Риты, пытаясь понять, что она говорит. Однако из-за рева машины ничего не понятно. Он незаметно машет Рите рукой, она отвечает, посылая ему воздушный поцелуй. Все это не ускользает от внимательного Маркина.

Он давит на газ и грузовик, резко стартовав, выезжает из двор больницы.

– Шандор! А!

– Танечка, милая моя, прощай!!!!

Грузовик покидает двор, безутешная Таня плачет у Риты на плече и рыдает. А та ведет ее ко входу в госпиталь, на лавочку.

Очевидно, что девушки устали, напряжения последних дней сказалось.

Они присаживаются на белую лавочку, Таня рыдает на плече у Риты.

Остальная часть грузится в оставшуюся машину.

– Господи, мальчики! Куда? (сама себе) До свидания, ребятишки! Антонина строго смотрит на Таню, которая сидит в обнимку с Ритой. После истории с Хлудовым и сбежавшим Мишей, проверок НКВД и ареста Антонова, который до сих пор не вернулся в госпиталь, Антонина предпочитала не разговаривать с Ритой. Таня у нее была так же под подозрением, с отъездом подозрительных Мишиных друзей: Шандора Кашвили и Володи Маркина, следить и наблюдать можно было только за самой Ритой. Именно об этом ее и попросили сотрудники НКВД, которые приходили тогда с Пожарским. Обо всем подозрительном Антонина сообщала по телефону «куда следует». Как удалось самой Рите остаться в Москве, да еще устроиться в госпиталь на работу было загадкой для НКВД. Дезертир Сергеев и его побег был поводом для ареста и Антонова и Рудиной.

Рита, увидев злобный взгляд Антонины, неожиданно

расплакалась. Все напряжение этих дней растворилось в этих

слезах. Таня подошла, обняла ее за плечи.

– Маргарита Андреевна! Вы плачете? По моему Вы влюблены

– Таня! Ну, надо же такое придумать?

– Нет, скажите я его знаю? Это Маркин или?

– Старик Михалыч, или нет лучше этот, из общей терапии, который на гитаре играл каждый день.

– Гаврелюк?! (вздыхая) А я, Маргарита Андреевна, кажется, дура беременная не сказала ничего Шандору!

– Таня! (трогает живот)

– Да, зачем ему сердце рвать? И вообще я решила ничего не говорить (кивает на живот) Ну, как я прокормлю будущее дитяте? Я вот думаю, может аборт и ну и с концом!

– Да, Вы что, Таня! Не смейте! Слышите! Я Вам буду помогать. Все будет хорошо! Даже не думайте! (обнимает плачущую Таню) Все будет хорошо. Неожиданно во дворе госпиталя появляется Лиля. Шапка набекрень, пальто расстегнуто. Она ищет взглядом грузовики, двор неожиданно для нее абсолютно пуст. Лиля в расстроенных чувствах, она пропустила отъезд Миши, просто проспала. Первую, кого она увидела у госпиталя, была Антонина. Увидев взъерошенную Лилю, она поджала губы, пытаясь сделать вид, что не заметила сестру Рудиной.

– Где они?

– Кто они? (подозрительно) Тебе кто нужен?

Антонина не замечала, что у новенькой медсестры был с кем-либо роман. Хлудов очень даже намекал ей, что дезертир Сергеев «крутил» роман с обеими сестрами: Ритой и Лилей. Антонина тут же насторожилась.

– На фронт кто отбывал сегодня?

Антонина жмет плечами, машет в сторону уехавших грузовиков. Лиля видит вдалеке хвост колонны. Сердце уходит прямо в пятки: именно она пропустила отъезд Миши. От бессилия и тоски Лиля садится прямо на бордюр. Сил нет идти куда-либо, а на нее накатывает дикая тоска.

– Подожди, это ко мне! Сестра моя. Таня, я сейчас.

Таня смотрит удивленно на Маргариту Андреевну. Она ушла вовнутрь госпиталя, вслед за ней ушла и Антонина. Лиля обратилась к Рите.

– Почему ты мне не сказала ничего (Рите) Где Миша? Он уехал? (кричит) Ты-холодная и бесчувственная рыба! Никогда не знала, что такое любовь!

– Ты это называешь любовью? Свою блажь? Вранье?

– А сама-то? Думаешь, я не видела, как ты на него смотрела? (кричит) Ты просто завидуешь! И все!

Лиля вскакивает и убегает. Рита заходит в госпиталь. Видит Таню, которая сидит на подоконнике окна.

– Маргарита Андреевна, что?

– А ведь сестра моя права. Я-дрянь! Не могу выкинуть Сергеева из головы. Не могу.

Рита хватается за голову, трет виски, пытаясь успокоиться

– Нет, нет! Вы-не дрянь, Маргарита Андреевна! А любовь-это не грех! Это же такая сила, как с ней справиться?

– Нет, это грех. Это-грех!

– Маргарита Андреевна, пошли внутрь!

– Я справлюсь с этим. На корню задавлю это в себе ради Наташки!

А тем временем приключения Миши Сергеева, а ныне Павла Мельниченко, продолжались. Часть бывших раненных, среди которых были и Шандор Кашвили, и Володя Маркин, прибыла в распоряжение военной части номер 67,которая по удивительному стечению обстоятельств командовал Гусев: бывший комсорг Лили, ставший парторгом

при воинской части в звании капитана. Именно он проверял вновь прибывших бойцов. Гусева Николая крайне насторожило, что у бойца Мельниченко Павла, коим теперь был Миша Сергеев на руках была лишь медицинская карта и воинский билет. Он недоверчиво рассматривал трех бойцов, которые запальчиво убеждали его, что Мельниченко их товарищ и крайне надежный человек. Маркин, Кашвили и Миша Сергеев оказались в его блиндаже.

– Как это Вы, товарищ Мельниченко, утратили воинское удостоверение?

– Готов искупить! В штрафбат готов и куда угодно.

Маркин понимает, что нужно срочно спасать товарища. Он делает шаг вперед, заслоняя Мишу грудью.

– Паша, помолчи! (Гусеву) Товарищ капитан, да он не виноват! В этом бардаке потерять удостоверение личности, да это легче, чем девочке невинность.

– Конечно, он не виноват.

Маркин и Кашвили закрывают своими торсами Мишу. Сергеев бледнеет, ему, очевидно, еще очень плохо и он не совсем оправился после удара по голове в драке с Хлудовым.

Друзья хватают его с двух сторон, поддерживают под руки, чтобы он не упал. Гусев, который сидит за столом в штабе части, сделанного

в землянке, листает медицинскую карту Павла Мельниченко.

Неожиданно для себя он обнаруживает на карте подпись, а рядом расшифровку со знакомой ему фамилией: врач, Рудина М. А. Гусев задумывается, вспоминая рассказы о работе в госпитале младшей Рудиной. Похоже, что Мельниченко лечился именно в том госпитале,

где работали Рудины: Маргарита и Лиля.

– Скажите, а вот врач, который делал выписку, Рудина М. А. Маргарита? Да? (через паузу) Я вот в Москве с ее сестрой по-моему был знаком.

(через паузу)

– (бледнея еще сильнее, шепчет) Лиля?

Однако Маркин и Кашвили толкают его локтями, перебивают.

– Нет. Это не Рита. А Маша. Мария Александровна.

– Точно, Маша! Главврач.

Гусев смотрит на них подозрительно. Бойцы вполне могли быть правы, совпадение имен было случайным.

– Отставить, бойцы, балаган. Давайте по существу! Значит, Вы утверждаете, что это Мельниченко Павел Егорович? (кивает на Мишу)

– Так точно!

– Подтверждаем.

Миша неожиданно начинает терять сознание и падать. Володя и Шандор успевают его подхватить под руки.

– Тихо, тихо…

– Что это с ним?

– Контузия.