Читать книгу "Путешественница"

С этой мыслью я последовала за Прекрасой, которая уже пересекала границу, отделявшую этот мир от Адских Врат.

Ну, здравствуйте, чертики-братики.

Кто не спрятался… В общем, пеняйте на себя.

Бордовый портал полыхнул черным пламенем и попытался обжечь нас жаром, но безрезультатно.

Оказывается, ангелы, как и Смерть, адского пламени не чувствуют…

Адские Врата несказанно порадовали меня огромным количеством народа, который носился туда-сюда по своим делам, явно не замечая непрошеных гостей. Моя челюсть едва не застучала о каменный пол, когда я увидела, как мимо нас с воплями мчится ватага чертей с раскаленными вилами наперевес, а перед ними, высоко вскидывая тощие коленки и постоянно озираясь, пробегает бледный заморенный мужичок. Прекраса покосилась на меня и негромко сказала:

– Ллина, рот закрой. Тут еще и не такое увидишь.

– Да-а? А что тут еще есть интересного?

– Они.

Не меняя выражения каменного лица, ответила Прекраса, кивая на толпу разношерстой нечисти, которая бросила заниматься своими делами и теперь увлеченно глядела в нашу сторону. Я потянулась было к мечу, но Смерть остановила меня небрежным покачиванием головы.

Толпа нечисти секунду пристально смотрела на фигуру в потертом коричневом плаще, а потом с дикими воплями разбежалась, буквально за полминуты полностью очистив далеко не маленькую пещеру Адских Врат.

– Кхм… – уважительно покашляла я. – И чем ты их так?

Смерть без слов повернулась ко мне, и я тотчас ощутила желание закопаться на два метра в землю – Прекраса впервые предстала передо мной в своем «рабочем» облике.

Честно говоря, нечисть я понимала – зрелище было явно не для слабонервных: из-под плаща, туго зашнурованного на шее, выглядывали скелетообразные руки, слегка светящиеся зеленым светом. Из-под подола черного ветхого платья виднелись костлявые ноги, но самое страшное было то, что у Смерти оставалось лицо Прекрасы, правда, застывшее белой восковой маской, в пустых глазницах которой горело изумрудно-зеленое пламя. Я ша-рахнулась от преображенной напарницы и попыталась пригладить свои вставшие дыбом волосы, гадая, много ли седины у меня сегодня прибавилось. Смерть печально вздохнула и снова приняла привычный для меня облик. Ее мудрые глаза смотрели укоризненно. Я смущенно кашлянула и попыталась успокоиться:

– Ну, подруга… Предупреждать же надо! Так заикой недолго стать…

– Вот поэтому Смерть боятся. С таким-то лицом… – грустно усмехнулась Прекраса.

– Ой, я тебя умоляю! – улыбнулась я и похлопала ее по плечу. – Я, пока странствовала, и не такое видела. Чего, к примеру, стоит легендарная вещая птица Сирин… Ты ее видела? Лицо белое, будто мраморное, глаза черные, без зрачков, а волосы как медная проволока. И еще тело крупного грифа. Очень жутко она с незваными гостями обращается – спрашивала всех о цели прибытия, и если ответ ей не нравился, то ее лицо превращалось в птичье, а это, я тебе скажу, зрелище еще то. Я к ней даже подходить не стала, хотя очень хотелось.

Прекраса улыбнулась, а я наконец-то смогла как следует рассмотреть Адские Врата. Тот же бесконечный зал, декорированный под пещеру с темными сводами, те же окна-порталы, только расположенные не как у нас, в Галерее – зеркальными рядами, а нишами в стенах пещеры. Некоторые ниши-окна сверкали всеми оттенками красного и бордового цвета, но в основном порталы встречали нас тьмой. Н-да… Тоскливый интерьер у Валерианиной квартирки. Неудивительно, что из нее (Хозяйки, а не квартиры) за триста лет выросла маньячка со стажем… Разбежавшаяся нечисть уже слегка успокоилась и теперь осторожно выглядывала из-за углов, разнокалиберных острых обломков скал, художественно набросанных тут и там. Потом появился парламентер. Дипломат при более пристальном рассмотрении оказался самым натуральным чертом, жалобно стонал и упирался, но его буквально пинками вытолкнули прямо к нам, так что несчастный представитель адского племени распластался в позе морской звезды. Сверху на него спланировал обрывок белой простыни, в который перепуганный чертик вцепился, как в спасательный круг, и, глядя на нас маленькими красными глазками над трогательно-розовым пятачком, тихо произнес:

– Госпожа Смерть… Огромная честь для населения Адских Врат приветствовать вас и вашу спутницу в нашем скромном жилище. Прошу вас, сообщите цель вашего прибытия.

Выпалив это на одном дыхании, чертик сжался у наших ног и уткнулся пятачком в белый обрывок, служивший парламентерским флагом. Честно говоря, мне было его жалко – ростом не вышел, про таких обычно говорят «метр с кепкой», маленькие черные рожки, почти скрытые под рыжей шевелюрой, испуганные красные глазки и постоянно шевелящийся пятачок явно не делали его грозой нечисти. Ярко-красные шаровары спускались почти до земли, так что заметить маленькие лакированные копытца сложно, а вот длинный хвостик с кисточкой на конце меня умилил по-настоящему. Вот блин, и такого малыша отправили парламентером к Смерти, хотя из-за скалы выглядывают более внушительные и устрашающие рожи! Нечисть она и есть нечисть, хотя ее тоже понять можно – лучше уж отправить парламентером самого жалкого и ненужного черта, от потери которого никому не будет ни горячо, ни холодно.

Мы с Прекрасой переглянулись, а потом я сделала пару шагов к задрожавшему как осенний лист черту и, наклонившись, положила ладонь ему на плечо. Малыш побелел, как тряпка, которую он судорожно сжимал в руках, но сознания не потерял. Он только посмотрел мне в глаза и тихо спросил:

– Вы за мной?

Я постаралась максимально мягко улыбнуться и ответила:

– Нет.

Чертик шумно выдохнул, и краски моментально вернулись на его измученную мордашку. Он слегка приосанился и уже более спокойно спросил:

– Тогда за кем же вы пришли, уважаемая Смерть?

Я посмотрела в сторону Прекрасы, и та, обведя притихшую нечисть холодным взглядом, бесстрастно сказала:

– За Валерианой.

Нечисть шумно и возбужденно загалдела, а парламентер подозрительно уставился на нас:

– Госпожа Смерть, но вы не можете. Сам Хозяин договорился с верхами, что за Путешественниками Смерть самолично приходить не будет.

Прекраса смерила ледяным взглядом чертика (тот снова побелел и наверняка пожалел, что вообще на свет родился) и ответила голосом, от которого по пещере пополз холодок, а у меня по спине мурашки затеяли военный парад, маршируя от затылка до копчика:

– Валериана нанесла мне личное оскорбление, осмелившись посягнуть на живую душу. Так что ваши договоры в данный момент меня абсолютно не волнуют.

– В таком случае, госпожа Смерть, прошу проследовать за мной.

Приятный мужской голос раздался за нашими спинами. Он окатил меня душной сладкой волной и сразу же отпустил, оставив после себя легкий привкус ванили на кончике языка. Я скривилась – терпеть не могу ваниль.

Нечисть моментально перестала галдеть, а Прекраса медленно повернулась, я же в точности повторила ее движение. Черт-перламентер почтительно поклонился и благоговейно прошептал:

– Шеф… Какая приятная неожиданность…

Шеф? Оригинальное именование должности Высшего демона. А в том, что в классификации я не ошиблась, у меня даже сомнений не возникало. От стоявшего перед нами высокого и сногсшибательно красивого мужчины прямо-таки веяло порочной силой, которая заставила мурашки промаршировать туда-сюда по моей спине еще несколько раз. Я передернулась от неприятного ощущения, и изумрудно-зеленые глаза демона с вертикальными зрачками словно нехотя взглянули на меня. Ощущение было еще то – будто кувалдой по голове ударило. Сила Высшего демона окатила меня палящим дыханием огненного ветра, содрав иллюзию маскировки, как шелуху, и крылья, блеснув сапфировым огнем, развернулись за моей спиной. Демон усмехнулся и, откинув с лица длинную прядь иссиня-черных волос, произнес своим гипнотизирующим голосом:

– Даже так? Прекраса, дорогая, ты притащила к нам ангела? И после этого будешь утверждать, что твоя вылазка не санкционирована нашими конкурентами? А ведь у нас есть договоренность…

Я качнула головой, стряхивая с себя наваждение колдовского голоса, и решила, что пора брать дело в свои руки.

– Во-первых, меня сюда никто не тащил. Я сама пришла. Во-вторых, я не ангел, поэтому плевать я хотела на все ваши договоренности. А в-третьих, у меня со стервой Валерианой личные счеты. Я и в обычном-то состоянии буйная, а сейчас попросту разнесу здесь к чертовой матери все, до чего дотянусь.

– Смелая… – насмешливо произнес демон, сложив руки на груди и демонстрируя великолепные мышцы под тонкой шелковой тканью. – Мне такие нравятся. А уж ангелы… Их так интересно совращать…

– Асмодей, – с легкой угрозой в голосе произнесла Прекраса, – не смей.

– А что такого? – развел руками ухмыляющийся демон, и жест этот почему-то напомнил мне саму Валериану. Я смотрела на его безупречное лицо, и внезапно до меня дошло…

– Так ты и есть Хранитель Валерианы?

– Термин другой, но суть уловила правильно, мой ангелочек.

От злости я заскрипела зубами и выдала:

– Теперь понятно, почему Валериана такая…

– Какая же? – ухмыльнулся демон. – Прекрасная? Жестокая? Могущественная?

– Стерва чокнутая! – честно ответила я. – По-моему, она была сумасшедшая, уже когда ты ее инициировал. А теперь совсем с нарезки слетела! Хотя какой учитель, такой и ученик. Если она твое творение, то мне жаль нечисть, живущую здесь, – вечность ходить под началом демона со сползшей крышей, да еще и с манией величия и сексуальной озабоченностью!

Асмодей потихоньку косел, видимо не был приучен к такому обращению, а Прекраса несколько раз дергала меня за рукав, пытаясь остановить поток оскорблений – но куда там… Я распалялась все больше и больше, а закончила, кажется, тем, что начала подбивать местную нечисть на революцию против Верховного демона, мотивируя тем, что подчиняться приказам старого извращенца ниже достоинства любого мыслящего существа.

Чертики уже одобрительно кивали, пытаясь даже аплодировать в особо эмоциональных местах. Похоже, в Адских Вратах назревает революция. Асмодей же, явно не ожидая из уст ангела речей, столь далеких от христианских канонов смирения и всепрощения, вышел из ступора и теперь уже с все более разгорающимся интересом прислушивался к словам, которые я толкала. Вокруг нас уже собралась приличная толпа, и мне пришлось взобраться на небольшой камень, как на трибуну…

– Свободный народ! Почему вы должны вечно бояться за свою жизнь, ведь вы шли в это измерение как раз для того, чтобы уйти от разгневанных церковников, ведьмаков и ангелов-истребителей. И что я вижу? Вы прозябаете в ожидании суровой кары за малейшие проступки! Лидеры должны оберегать свой народ, защищать его и вести к лучшему, светлому будущему! А что вместо этого? Асмодей вас притесняет, заставляя подозревать всех и каждого, в том числе и самих себя! Долой авторитаризм, его и на небесах полно! Будущее Ада – за демократией!!!

Вопли толпы оглушали меня, да и Прекрасу, судя по всему, тоже. Смерть стояла рядом с Асмодеем и что-то активно ему втолковывала, то показывая на меня, то воодушевленно крутя пальцем у виска. А демон только удивленно косился в мою сторону. Идея пришла моментально, поэтому я завопила во всю глотку:

– Асмодея в лидеры!!!

Толпа, уже взвинченная до предела чувством собственной значимости, готова была последовать за любым моим призывом, поэтому предложение официально сделать из возлюбленного шефа народного избранника моментально нашло отклик в сердцах нечисти. Чертяки счастливо взвыли и ринулись к демону, намереваясь вознести его на пьедестал народной любви.

Асмодей, увидев счастливо прущую на него толпу, опал с лица, но было уже поздно – довольное население Адских Врат подхватило его и начало упоенно подбрасывать в воздух, скандируя: «Асмодея – в президентское кресло!», «Да здравствует демократия!» и прочую чепуху. Я сочла этот момент наилучшим, чтобы смыться, – раскрыла крылья, сделала несколько кругов над толпой, продолжая что-то вопить, и под шумок улетела подальше от митинга. То, что местное население вместе с шефом оправится еще не скоро, я не сомневалась – судя по довольной роже Асмодея, испытывать на себе столь горячую народную любовь для него явно в новинку, поэтому ломать такой кайф только ради того, чтобы отправиться ловить сумасшедшего полуангела, он не станет. Я довольно усмехнулась и спустилась на пол, поджидая Прекрасу.

Долго ждать не пришлось – Смерть очутилась рядом со мной буквально через минуту, и вид у нее был весьма и весьма озадаченный.

– Ну, Ллина… Много чего я видела, но сделать таким счастливым Высшего демона… Такое на моей практике впервые. Зная Асмодея не одну тысячу лет, я даже не представляла, что он умеет так смеяться!

– Великим диктаторам всегда не хватает горячей и искренней народной любви, – назидательно ответила я. – А если честно, то хорошо, что все так получилось. Ведь мы с тобой с Высшим демоном бы не справились, чтобы я там ни говорила. Нечисть за обожаемого шефа еще бы и вступилась. И остались бы от нас рожки да ножки…

– Так это был блеф? – пораженно переспросила Прекраса.

– Именно, – призналась я.

– Нет слов.

– И не надо… – Я смущенно улыбнулась и неторопливо пошла в глубь Адских Врат. – Честно говоря, надеюсь, что Асмодей нам хотя бы сегодня мешать не будет. Все-таки не каждый день тебя президентом избирают… Причем с таким единодушием…

Прекраса ничего не ответила, только пожала плечами и двинулась за мной. М-да, я могла себя поздравить – все-таки обычно оратор из меня, мягко говоря, никакой. Удивительно, что меня вообще слушать стали… Со своими новоприобретенными и еще толком не испытанными способностями я была похожа на макаку с гранатой, которая теребит кольцо…

Мы бродили по лабиринту Адских Врат уже второй час, не встретив ни одной живой души и дивясь сюрреалистическому пейзажу вокруг. Лично мне Адские Врата напомнили игрушечный замок, построенный из конструктора «Лего», который неразумное дитя засунуло в стиральную машину и случайно нажало на кнопку. Ломаными линиями, из которых состояли ниши порталов, сама пещера и сотни боковых ответвлений непонятного назначения, можно было привести в восторг любого художника-абстракциониста, а вот местный архитектор наверняка собрал бы вокруг себя целый консилиум выдающихся психиатров со всего света. Плана сего плода горячечной фантазии неизвестного строителя у нас не было, поэтому пришлось продвигаться наобум. Уже намного позже на нас снизошла идея, что надо было прихватить с собой кого-нибудь из аборигенов, дабы не наматывать круги по бесконечным лабиринтам.

На исходе второго часа меня начало раздражать все – начиная от неровных потолков и заканчивая собственными крыльями, которые ощутимо оттягивали плечи. Наконец я остановилась и во весь голос потребовала отдыха. Прекраса неодобрительно покосилась на меня, но ничего не сказала. Она просто уселась на горячие камни пещеры и откинулась на отполированную до блеска каменную стену.

– У тебя есть хоть какие-нибудь соображения по поводу того, где искать твоих друзей? – вопросила она.

– Ни одного, – отозвалась я. – По правде говоря, я даже не знаю, с чего начать.

– И что делать будем? – ехидно поинтересовалась Смерть.

– Черт его знает, – пожала плечами я.

– Какой, вон тот?

Я проследила за тонким пальцем Смерти и увидела, что в боковом ответвлении мелькнула чья-то хвостатая задница, облаченная в красные шаровары. Я вскочила, и к не успевшему даже пикнуть черту полетела магическая петля, спеленавшая бедолагу так же надежно, как если бы я самолично увязывала пленника в компактный сверток пятьюдесятью метрами добротной пеньковой веревки. Черт не устоял на ногах и рухнул, мелькнув в воздухе копытцами. Мы с Прекрасой неспешно, вразвалочку подошли к пленнику.

– Так-так, – ласково начала я. – И что ты здесь делаешь, малыш? Шпионишь?

– Не-е-ет! – закричал чертик, тот самый, что уже выступал перед нами в качестве парламентера. – Я сам пошел!

– Зачем? – Прекраса подсела поближе к побледневшему пленнику и как бы невзначай потянулась к нему ладонью, сквозь которую местами просвечивали чуть зеленоватые кости.

– Проводить вас! – взвыл чертик. – Мне шеф приказал.

– На фига ему это? – задумчиво спросила я. – Мы же вроде как по душу его воспитанницы пришли…

– Да плевать ему на эту Валериану! Между нами говоря, эта Путешественница уже всех здесь порядком достала своими выходками – то эксперименты дурацкие ставит, то верещит на нас, словно оголодавшая гарпия… Да еще и мнит себя Хозяйкой. Шеф уже сам подумывал, как бы ему от нее избавиться, а тут вы как нельзя кстати подвернулись.

– Короче, он хочет загрести жар нашими руками, – коротко резюмировала я.

– Не очень дипломатично, но в общем-то верно, – не стал спорить пленник. – Поскольку помогать вам Асмодею, в принципе, не положено, то он просил передать, что ограничится только проводником. Ничего приказывать населению Адских Врат он не будет, так что, если кто на вас нападет – выпутывайтесь сами. Я же сразу предупреждаю, что в случае чего буду в первую очередь спасать свою собственную задницу, так что особой помощи и от меня не ждите. Место покажу, даже проведу, но больше… Извините, я не воин.

– Что ж, по крайней мере, это честно. – Я щелкнула пальцами, освобождая горе-парламентера. – Кстати, как звать-то тебя?

Черт потупился, но потом тихо, очень смущаясь, сказал:

– Шпик.

– Как? – Глаза у меня непроизвольно округлились, а с губ сорвался немного нервный смешок. – Что, серьезно?

– Ага… Все так и реагируют, когда слышат… Ну, не виноват же я, что папаша у меня страсть как детективы любил! Гораздо больше, чем мамулю. Вот и поиздевался над ребенком…

Шпик пустил слезу и утерся пушистой кисточкой длинного хвоста. Прекраса фыркнула, а я постаралась не обижать черта еще больше своим неприличным гоготом. Наконец мы успокоилась, и я скомандовала:

– Ладно, веди уж.

Чертик щелкнул хвостом и скрылся в ближайшем боковом ответвлении. Мы с Прекрасой последовали за ним.

Это был абсолютно безбашенный поступок с нашей стороны – довериться такому засланному казачку, да еще и с говорящим именем, но извинить нас могла крайняя степень усталости и раздраженности. Лично мне хождение по слабо освещенным переходам Адских Врат напомнило шатание Фродо с Сэмом по Мордору в компании Голлума – та же подстава будет, чувствую это, зуб даю и месячную зарплату. Но сил ни на что больше не было. Хотелось выбраться отсюда любой ценой.

Шпик все время мелькал где-то впереди, причем зачастую забегая так далеко, что мы видели только отблеск его красновато-коричневой ауры. Ох, темнит он чего-то… Ну, не может все быть так гладко, да и от Асмодея такая неслыханная щедрость, как помощь, пусть и косвенная, выглядела весьма и весьма подозрительно. Верховные демоны ввиду своего бессмертия маются дурью почти с самого дня падения, так что придумывают разного рода развлечения, дабы не было так скучно. Отсюда вывод – нас поджидает какая-то особо изощренная гадость, от которой мы огребем кучу неприятностей, а Асмодей сядет где-нибудь в удобном кресле с бокалом красного вина тысячелетней выдержки и будет наблюдать бесплатное кино, где нам отводится главная роль. А вот чем это все обернется – никто не знает, даже сам Асмодей. Поэтому-то он и позволил нам тогда уйти, видимо, Валериана на подходе к своим апартаментам начудила нечто совсем из рук вон выходящее, вот наставник и интересуется практическим применением этого «нечто».

Последней мыслью я поделилась на ходу с Прекрасой, и та, сбавив шаг, пристально осмотрелась вокруг. Бирюзовые глаза наполнились призрачным светом и сосредоточенностью, словно Смерть заглядывала в саму суть вещей. Внезапно она нахмурилась и тотчас приняла свой «рабочий» облик. Я выхватила меч и, краем глаза заметив, что красные шаровары Шпика исчезли в ближайшей расщелине, поняла, что дело плохо.

Скала содрогнулась, словно что-то пробивало камень прямо под нашими ногами, а сверху посыпались мелкие камушки. Удары становились все сильнее, пол ходил ходуном, так что мне пришлось взлететь к потолку пещеры. Смерть неподвижно зависла рядом со мной, и вдруг тряска прекратилась.

– Не поняла… – удивленно протянула я. – Что за фигня была?

Прекраса только пожала плечами и медленно спланировала на пол…

Секунду стояла тишина, а потом камень треснул, и из образовавшейся дыры вылезло непонятное существо, больше всего похожее на сороконожку, увеличенную до размеров рейсового автобуса. Я влипла в потолок и честно попыталась притвориться элементом пещерного декора, но то ли актерского мастерства не хватило, то ли сияющий расплавленным золотом меч оказался слишком заметен, но сороконожка обрадовалась мне, как гуманитарной помощи, и сразу же кинулась выражать свою радость посредством улыбки в полторы тысячи зубов. Я взвизгнула и отклеилась от потолка, попутно запустив в нее шаровой молнией.

Молния отскочила от панциря мутанта, как от зеркала, пропахав в потолке пещеры приличную борозду и снеся несколько каменных сосулек, а тварь, явно воодушевившаяся идеей включить меня в сегодняшнее меню в качестве основного блюда, с невероятной для такой туши скоростью метнулась в мою сторону. Я не растерялась и скормила ей вместо себя приличный обломок скалы, оторванный от стены с помощью очередного зубодробильного заклинания. Камешек сороконожке пришелся явно не по вкусу – она обиженно рыкнула и принялась искать более сговорчивую добычу. Шпик, увидев, что к нему ползут пять с половиной тонн зубов и пищеварительного тракта, завизжал дурным голосом и попытался смыться, но ему явно не удавалось – скорость у мутанта была приличной, так что быть бы чертенку сжеванным, если бы Смерть не перебросила его и не запулила заклинанием прямо ко мне в руки. Я на бреющем полете подхватила истошно вопившего Шпика и сразу же пообещала, что уроню его, если он не заткнется. Черт все понял и затих, а я смогла опять переключиться на поле боя.

Прекраса демонстрировала чудеса ловкости и искусство владения мечом и магией одновременно. Она как-то умудрялась всякий раз оказываться на расстоянии ладони от смертоносных зубов монстра, при этом не забывая угощать тварь мощными ударами длинного серебристо-голубого меча. Я носилась над ними так быстро, как могла, разъяряя сороконожку еще сильнее и почти доводя до сердечного приступа черта, вцепившегося в меня мертвой хваткой. Наконец мы добились того, что тварь начала вслепую кидаться во все стороны, долбясь о стены и пол так, что только каменная крошка разлеталась веером, и вот тогда-то Смерть оправдала свою репутацию – ее полутораметровый меч пронзил голову уродины, сороконожка взвыла и исчезла в дыре, из которой появилась. Я, тяжело дыша и хлопая крыльями, приземлилась и попыталась отцепить от себя Шпика, но пальцы чертенка мертвой хваткой вцепились в мое платье, так что отковырять его я сумела только с помощью Прекрасы. Шпик хлопнулся на пол и с ужасом покосился на зияющую в туннеле дыру, где скрылся поверженный монстр.

– Эй, ты меня слышишь? – Я несколько раз щелкнула пальцами перед остекленевшими глазами несчастного нашего проводника. Тот очнулся и медленно перевел взгляд на меня. – Покажи, куда идти, а там мы уж сами…

– Честно?

Он чуть не заплакал от счастья. Я глубоко вздохнула и кивнула. Черт слегка приободрился и ответил:

– Пройдете по этому коридору, свернете сначала в четвертый проход налево, потом во второй направо, а там по прямой до конца. Выйдете прямо в пещеру, в которой находятся апартаменты Валерианы. Там и должны быть ваши друзья…

– Уверен?

– Чтоб мне к той твари на обед попасть! – возмутился Шпик.

Странно, но в этот раз я ему поверила – после такого шока, да еще и соврать… Для этого надо быть Валерианой… Или мной.

Смерть махнула провожатому рукой:

– Вали отсюда.

Черт сорвался с места и исчез в темноте. Я рассеяно проводила его взглядом и обернулась к Прекрасе, которая уже успела сменить облик:

– Пошли отсюда. Надоела мне игра в бродилки.

Шпик не обманул. Мы действительно попали в многоярусную пещеру, подобную той, которую я видела в горе темных эльфов. Я обвела пещеру взглядом и заметила статую, стоящую прямо напротив входа.

Памятник был сделан из какого-то серебристо-голубого металла и представлял собой копию спящего дракона в натуральную величину. Я разглядывала его, дивясь точности пропорций и неведомому мастеру, который не упустил ни малейшей детали, отливая серебряного дракона так, что его можно было легко принять за настоящего. Подойдя к изваянию поближе, я легонько провела по сверкающей чешуе ладонью – да, действительно, всего лишь холодный, безжизненный металл.

– Красиво сделано, – вздохнула я. – Вот уж не думала, что у нашей Хозяйки есть чувство прекрасного.

– А его и нет… – пробормотала Прекраса, почему-то медленно отступая подальше. – Отойди от него!

– Что?

В этот момент холодный бок дракона дрогнул. Я побледнела и медленно, словно во сне, повернула голову.

Серебряный дракон пристально смотрел на меня ожившими рубинами глаз. И взгляд этот не сулил ничего хорошего…

От неожиданности я завизжала, и это меня спасло – дракон шарахнулся в сторону, как от огня, ошарашенно моргая ярко-красными сверкающими глазами, едва сдерживаясь, чтобы не зажать лапами уши. Со стороны вообще было непонятно, кто кого испугался: то ли я дракона, то ли он меня. После этого я, захлопав крыльями, взлетела повыше, стремясь оказаться вне досягаемости драконьей лапы. Смерть глядела на все это, стоя у дальней стены, а я в свою очередь вопила, стараясь взять максимально высокую и противную ноту, дабы добавить ожившей статуе еще несколько неприятных ощущений:

– Прекраса! Найди моих друзей, пока я буду распиливать эту дрянь на металлолом. Когда вернешься, соберем обломки и прогуляем в каком-нибудь кабаке!

– Уверена?

– А что, есть идеи получше?

Смерть пожала плечами и телепортировалась в неизвестном направлении.

Я поднялась повыше, пытаясь сообразить, с какой же стороны начать непосредственный распил статуи на составные части, когда дракон поднял чуть заостренную морду и – голову даю на отсечение – на ней мелькнуло смутно знакомое, донельзя ехидное выражение. На всякий случай я отлетела подальше, но серебряный дракон слегка прищурил правый глаз, словно прицеливаясь, и в меня тут же с ревом полетела струя бледно-фиолетового пламени! Я взвизгнула, сложила крылья и камнем бросилась вниз, заходя в крутое пике. Что ж, от первого заряда я благополучно ушла, но, для того чтобы спастись от второго, мне пришлось выставить перед собой водяной щит, который, к сожалению, не был рассчитан на драконье пламя, так что меня снесло к стене, по который я плавно сползла на пол.

В голове гудели колокола, в левом ухе почему-то звенело, а спина ощущалась как один большой синяк. Я с трудом села и попыталась открыть глаза. С правым проблем не было, зато вот левый застопорился где-то на середине, словно намекал на то, что все остальное – исключительно за деньги. Но и одним глазом я хорошо видела донельзя довольную драконью морду, нависшую прямо надо мной. Все, хана телепузикам, отбегалась. Ой, голова-то как болит… Я провела ладонью по затылку и сразу же попала во что-то липкое. Все ясно, об стену я долбанулась просто замечательно – как раз дракону теплый завтрак будет…

– Ну-с-с-с-с? И что делать будем?

От громкого голоса пополам с шипением, раздавшегося над ухом, я так резко вскинула голову, что перед глазам поплыли круги.

– Ой…

Я прижала ладони к вискам, ожидая, когда пройдет головокружение, а заодно сообразив, что есть меня пока не собираются. Что ж, будем надеяться, что так пойдет и дальше. Я снова попробовала поднять голову и с удивлением обнаружила, что левый глаз у меня открылся полностью и в поле зрения нарисовалась ехидная драконья морда.

– Повторяю вопрос-с-с. Что мне с-с-с тобой делать?

– Съесть, – недовольно буркнула я, морщась от боли, пульсирующей в затылке.

– Ну, ес-с-сли ты так нас-с-стаиваешь… – Дракон разинул пасть, демонстрируя три сотни острейших клыков.

– Эй-эй, сдай назад, я шучу!

Серебряная тварь со звоном захлопнула челюсти и выжидательно уставилась на меня.

– А что тебе, собственно, от меня надо? – спросила я.

– От тебя лично ничего, – подумав, ответил дракон. – Но к Хозяйке я тебя пус-с-скать не с-с-стану.

– К Валериане, что ли?

Ожившая статуя отрывисто кивнула головой.

– Все понятно. Хорошо. Давай драться.

Дракон, едва услышав это, сначала закашлялся, пуская мне в лицо клубы дыма, а потом с воем распластался на каменном полу, восторженно долбя хвостом об стену. Я обрадовалась было, что его от моих слов хватил припадок, но потом поняла, что чудовище буквально рыдает от смеха.

– И нечего смешного! – обозлилась я, подхромала к противнику и пнула его в бок носком сапога.

Дракон захохотал еще пуще и с воплем перевернулся на спину, продолжая ржать:

– Перес-с-стань, щекотно!

Я так и застыла с поднятой ногой. Мамочки, что я тут вообще делаю? Пинаю дракона, как будто это не он только что едва не размазал меня по стенке… Нет, то ли я с рождения на голову больная, то ли последние мозги на стене оставила, но дальше так жить нельзя. Я тихохонько, по стеночке, начала отходить от дракона, но длинный серебряный хвост, молнией мелькнувший в воздухе, преградил мне путь.

– Куда-то с-с-собралас-с-сь? – насмешливо прошипела серебряная тварь, но в глазах ее уже медленно разгоралась холодная ярость. – Я с-с-сказал, что мимо меня никто не пройдет. К тебе это тоже относ-с-ситс-с-ся. Пос-с-следний раз предлагаю уйти.

В ответ я выпрямилась и резким движением выхватила из ножен золотистый ангельский меч.

– С-с-сама напрос-с-силась. Я предупреждал.

С этими словами дракон выдохнул на меня полноценное пламя. Я едва успела выставить перед собою ангельский меч, но драконий огонь уже накрыл меня с головой. Меч вспыхнул, как звезда, и сплошной поток фиолетового пламени лишь опалил мои волосы и крылья. Я взмахнула мечом, и золотой свет разделил пламя, позволяя мне выскользнуть из огненной ловушки. В воздухе висела копоть, а мои золотистые волосы от жара завились бешеным перманентом и только что дыбом не стояли. Я запустила в беспокойную статую сгусток голубоватой энергии, которая, едва коснувшись дракона, моментально покрыла его полуметровым слоем льда. Но это его надолго не удержит, поэтому пора сматывать удочки и валить отсюда подобру-поздорову.

Лед почти моментально покрылся частой сетью трещин. Я вспорхнула повыше и напуганным воробьем заметалась между ярусами пещеры, пытаясь угадать, в какое же из множества боковых ходов ретировалась Прекраса. В том, что времени на поиски у меня нет совсем, сомнений не было.