Читать книгу "Путешественница"

…Резким ударом она заставила меня отвести клинок от себя, и тотчас в мою незащищенную грудь вонзился тонкий прямой кинжал, который Хозяйка материализовала в левой руке. Я пошатнулась и упала на одно колено. Посланница Тьмы улыбнулась и кончиком языка слизнула кровь, оставшуюся на лезвии.

Я ожидала привычного жжения, но его не было.

Кровь и не думала останавливаться, а рана была тяжелой – лезвие прошло в сантиметре от сердца, и то благодаря тому, что от родителей мне досталось его необычное положение – оно располагалось не слева, как у большинства людей, а в центре груди, надежно защищенное ребрами. Боль была нестерпимой, а я не понимала почему…

Валериана подошла ко мне, присела на корточки, наклонилась к уху и почти нежно прошептала:

– Гадаешь, почему не исцеляешься? Я отвечу. Раны, которые Путешественники наносят друг другу, не заживают так, как обычные. Они лечатся, только если ты применишь стихию Жизни или же с обычной для простого человека скоростью. Но чаще не заживают вообще. Ты еще слишком молода, чтобы вызвать эту стихию. Даже я за свои триста с лишним лет не научилась. Стихия Смерти намного проще, а при соединении с другими стихиями это самое мощное оружие.

Она подняла меч и нанесла еще один удар, который, по идее, должен был стать для меня смертельным, но то ли мне настолько жить захотелось, то ли просто повезло, но в последний миг я шарахнулась в сторону, и меч, вместо того чтобы снести мою голову, распорол мне правую ногу от бедра до колена.

Кровь хлынула ручьем, и я повалилась на пол… Валериана снова подошла ко мне:

– Надо же, еще сопротивляешься. Но тебя это все равно не спасет! – С этими словами она замахнулась мечом, но я, глядя на стремительно несущийся клинок, все-таки каким-то чудом успела вызвать экстренную телепортацию.

Меня окутало золотым сиянием, и клинок Валерианы ударил уже по пустому месту…

Я выпала из «окна» на теплый мрамор Зеркальной галереи, заливая его своей кровью…

Сознание стремительно уплывало, и последнее, что я видела перед тем, как погрузиться в непроглядную тьму, были белоснежные ангельские крылья…

Ну все, отвоевалась Путешественница…

Мысли возвращалось вместе с болью. Вернее, сначала была боль, а уж потом пришло осознание – значит, я еще жива. Я попыталась глубоко вдохнуть, но левую сторону буквально перекосило, а во рту появился привкус крови.

Чертыхнувшись, я попыталась повернуться на бок, однако чья-то рука ласково, но твердо удержала меня.

Я открыла глаза и столкнулась взглядом с небесно-голубыми глазами ангела. Значит, я все-таки умерла…

– Если это рай, то почему мне так больно?

– Вынужден тебя разочаровать, это всего лишь Зеркальная галерея, – сказал ангел до боли знакомым голосом, сопровождавшим каждое мое путешествие благословением.

– Ты? – пораженно выдохнула я.

Вот уж не подумала бы, что работаю на ангелов. А тем временем голубоглазый убрал ладонь с моей забинтованной груди и печально улыбнулся:

– Раз уж тебе довелось увидеть меня, то зови Арсением. В экстренных случаях Хранители показываются тем, кого охраняют.

– Ладно, Голос… Арсений. А теперь объясни, что это за стерва, которая меня едва не распотрошила.

Ангел поморщился от моего малоцензурного выражения, но все-таки заговорил:

– Ллина, видишь ли, я – ангел-хранитель и должен охранять Путешественников. Наша миссия в том, чтобы следить за определенными мирами, которые должны процветать…

– Слушай, это я и без того знаю! – раздраженно перебила я. – Ты мне про нее расскажи.

Ангел возвел кроткие очи к потолку и воззвал:

– Господи, ну почему она меня никогда не слушает? Хоть бы раз не перебивала! И куда человек торопится?..

– Арсени-и-ий! – протянула я. – Короче.

– Эта Валериана украла из Храма Семи Дорог Печать Серафима. Все бы ничего, но она умудрилась использовать часть ее силы, и вот результат – уже полсотни окон полыхают бордовым светом!

– Что сие означает?

– А то, что Валериана не только проникла в каждый из этих миров, но и притащила с собой кого-то из Преисподней. Теперь эти гады там хозяйничают, как хотят. А ты была сильно ранена, поэтому миры оказались фактически беззащитны.

– Понятно, – ответила я и крепко задумалась.

Быстро исправить полсотни миров я одна не успею. К тому же, пока я буду поправлять одни, Валериана примется за другие. Зуб даю – ломать судьбы она будет быстрее, чем я сумею их восстанавливать. Отсюда только один выход – надо убрать причину, а именно, посланницу Тьмы. Или хотя бы отобрать у нее Печать Серафима, а ее саму отправить обратно в Преисподнюю. С этой мыслью я медленно поднялась.

Рана стрельнула резкой болью, и я застонала. Арсений тотчас обхватил меня за плечи, заставляя опуститься на кровать.

– Ллина, тебе еще рано вставать!

Я поморщилась и тихо спросила:

– Сколько я была без сознания?

– Две недели.

Я дернулась и тотчас рухнула обратно на подушки. Ведь две недели здесь – это может быть десять лет в одном мире, полтора месяца в другом и миллионы часов в третьем! Я стиснула зубы и твердо сказала:

– Мне нужно идти.

– Куда? – горько усмехнулся ангел. – В таком состоянии ты самостоятельно только до уборной добраться сможешь, и то по стеночке. Не забыла, что у тебя и нога была ранена? А ведь бедро еще не зажило.

– У меня нет времени!

– Время есть всегда. А если ты сейчас отправишься куда-нибудь, то тебя попросту уничтожат.

– Ладно. – Я устало откинулась на подушки. – Арсений, покажи мне, что творится с окнами.

Ангел кивнул и сложил ладони лодочкой. Помещение озарилось мягким золотистым светом, и между мной и Голосом возник шар примерно полметра в диаметре. Увидев то, что он отразил, я тихо выругалась, а ангел перекрестился.

Миров, в которых побывала Валериана, было не полсотни, как говорил мой Хранитель, а минимум полторы тысячи. И каждую минуту фиолетовым огнем вспыхивало новое окно.

– Все, хватит. – С этими словами я откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Попробовала встать, схватившись за правое бедро. – Арсений, мне нужна твоя помощь.

– Инвалидную коляску прикатить али костыль одолжить? – язвительно отозвался Голос.

Я раздраженно посмотрела на него и тихо произнесла:

– Мне нужна твоя помощь, чтобы соединить все стихии в стихию Жизни. Тогда я исцелюсь намного быстрее.

Ангел ничего не сказал, только кивнул, отчего его кудрявые русые пряди забавно взметнулись в воздухе.

Он подошел ко мне и обнял, запахнув свои белоснежные крылья у меня за спиной…

Было ощущение, что я с головой окунулась в мягкий золотой свет, который очень хотелось потрогать руками. Я словно обернулась этим светом и стала выплетать из него стихийные линии. Сначала они были зыбкими и непрочными, но по мере того, как золотой свет наполнял меня, линии становились все ярче и четче… «Звезда» сложилась на удивление легко, а Круг словно появился сам собой…

Было ощущение, что стихия Жизни только и ждала момента, чтобы пробудиться…

Рисунок вспыхнул ослепительным белым светом, и, находясь внутри его, я чувствовала, как растворяется моя боль и затягиваются раны…

Свет погас так же неожиданно.

Я отстранилась от ангела и почувствовала, что полностью здорова – стихийный всплеск не только исцелил мои раны, но и восстановил силы. Улыбнувшись своему Хранителю, я закрыла глаза, преобразовывая ночную рубашку в нормальную походную одежду.

– Арсений, мне нужна Риона и мир, где мы искали Печать Серафима.

– Почему именно эти миры?

Я посмотрела на него и ответила:

– Одной мне с Валерианой не справиться. А в тех мирах остались мои настоящие друзья.

– Ты уверена, что они пойдут за тобой?

– Нет. Но надеюсь на это.

– Как знаешь. – Ангел пожал плечами и добавил: – Куда ты хочешь пойти сначала?

– В Риону. За Ниитой и Элланоном, – уверенно ответила я.

Ангел кивнул и повел меня в глубь Зеркальной галереи, озаренной красным светом оскверненных Валерианой миров. В принципе, я могла бы найти нужный мир сама, но когда этим занимается мой Хранитель, как-то спокойней…

Наконец он остановился перед одним из порталов и сделал приглашающий жест.

– Арсений, ты уверен, что это «окно» в Риону? – подозрительно вопросила я, с сомнением глядя на ярко-голубое свечение. – По идее, оно должно быть зеленым…

Голос фыркнул и щелкнул пальцами. Тотчас в воздухе перед ним повисла золотистая табличка, по который, как по экрану монитора, забегали какие-то значки. Наконец они остановились, и Арсений, уставившись на табличку, резюмировал:

– По описи врата, перед которыми мы сейчас стоим, являются окном в мир, который ты называешь Рионой.

– Да? – с сомнением в голосе переспросила я.

– Не веришь – прочти! – Ангел раздраженно сунул мне под нос светящуюся табличку, на которой я, разумеется, ничего не разобрала.

– Слушай, может, перестанешь выпендриваться? Ты же прекрасно знаешь, что я не могу знать языка ангелов.

– Тогда верь мне! – Арсений убрал табличку, которая моментально растворилась в воздухе, и сложил руки на груди. – Это точно Риона, но на всякий случай я установлю с тобой ментальную связь, как раньше, и в случае чего тебя вытащу.

– Ладно, – улыбнулась я. – Все же ты мой ангел-хранитель… Пойду. До скорой встречи.

– Да пребудет с тобой Божье благословение, Путешественница.

Мир привычно смазался и сменил очертания…

Зара-а-аза! Куда меня забросило?

Я находилась на вершине высоченной горы, где было очень ветрено, холодно и сыро. Выругавшись, я в очередной раз убедилась, что интуиции Путешественницы доверять, безусловно, нужно. Куда бы меня ни занесло, это была точно не Риона.

Другим неприятным сюрпризом оказалось то, что вернуться в Галерею я не могла – кто-то запечатал этот мир в одностороннем порядке – войти можно, а выйти нельзя. Гадать даже не требовалась – Валериана по-прежнему чувствовала себя во всех мирах, как дома, поэтому поставить такого рода ловушку ей ничего не стоило. Плохо было то, что если я сломаю это заклятие, то останусь полностью без сил, без оружия и без средств к существованию на длительный срок, а оказываться в незнакомом и очень холодном мире без магии мне абсолютно не хотелось.

Оставалось ждать, когда Арсений меня отыщет. Он наверняка уже почувствовал разрыв связи. Другой вопрос – сколько времени ему на это понадобится. Миров очень много, к тому же, несмотря на то, что Арсений – ангел, возможности у него ограниченные, поэтому рассчитывать на спасение раньше чем через сутки было бы в высшей степени глупо…

Я посмотрела на ярко-голубое небо над головой и ощутила, как холод пробирается под тонкую ткань рубашки. Дыхание вырывалось облачками пара, поэтому я сосредоточилась, преобразовывая свою летнюю одежду в нечто более подходящее по погоде.

Результатом моих усилий стал теплый темно-зеленый шерстяной костюм, высокие черные сапоги на меху, обладавшие толстой подошвой, и короткая светло-серая дубленка с капюшоном, отороченным белым мехом. Волосы я заплела в две косы, закрепив их на концах яркими цветными резинками – оранжевой и розовой. Наконец я накинула капюшон, а на руках у меня появились теплые черные перчатки…

Что ж, сидеть на вершине горы стало намного приятней!

Но не настолько, чтобы я захотела провести здесь сутки, а то и двое!

Я чихнула, окончательно убедилась в том, что оставаться на самой горе, наблюдая за проплывающими внизу облаками, конечно, хорошо, но не безопасно для здоровья, подошла к краю пропасти и еще раз попыталась что-то разглядеть сквозь плотную облачную завесу…

Не-ет, абсолютно ничего не видно.

Не дай бог, там снежная буря!

Ладно, будем надеяться, что Путешественникам вместе с магией и долгой жизнью выпадает некая толика удачи…

Я отошла от края на несколько метров и, разбежавшись, прыгнула в пропасть…

Когда я в первый раз совершила подобный прыжок без парашюта, то все падение верещала как ненормальная. До сих пор не могу точно сказать, от страха или от восторга. Но это, так сказать, усложненный вариант экстренного спуска. Можно, конечно, было тихой сапой аккуратно спланировать вниз с помощью левитации, но такой способ передвижения я отмела лет пятьдесят назад как морально устаревший и теперь использовала принципиально отличающийся прием, требующий воистину стальных нервов и концентрации внимания. Фишка в том, что можно замедлить падение, постепенно переходя на левитацию, или использовать колдовство в последний момент, затормозив за считаные секунды до земли. Угадайте, каким из двух способов я пользовалась?

Вторым, разумеется.

Поэтому я сейчас летела вниз головой с отвесной скалы, почти сразу пройдя сквозь облака и очутившись в снежной круговерти…

Так и знала, что внизу метель!

Я перевернулась в воздухе и выбросила перед собой раскрытые ладони.

Магия хлестнула через меня, затормаживая падение и позволяя оглядеться. Ветер все усиливался, снег бил по лицу, заставляя прикрывать глаза и двигаться почти вслепую. Не было видно ничего, а метель явно решила пополнить мною список своих жертв, постепенно усиливаясь и переходя в настоящий буран.

– Не нравится мне это, – недовольно пробурчала я себе под нос, после чего закрыла глаза и пыталась сориентироваться в пространстве, пользуясь внутренним зрением, позволявшим мне видеть ауры как предметов, так и живых существ.

И какова же была моя радость, когда в ровном излучении скалы я обнаружила разлом трех метров в диаметре! Пещера не пещера, но спрятаться от ветра и снега вполне можно, а значит, оставалась надежда на то, что воспаление легких меня минует. Я плавно опустилась на карниз перед входом в… все-таки пещеру и, деактивировав левитацию, буквально вбежала внутрь.

Тьма здесь стояла египетская, причем настолько густая, что даже сотворенный мной светлячок пульсара практически ничего не давал. Конечно, я могла зажечь ярчайший дневной свет, но надолго бы его не хватило – заклинание весьма энергоемкое, забирает сил столько же, что и четыре десятка самонаводящихся огненных шаров, к тому же большей частью бесполезное – действенно только против вампиров, боящихся солнечного света. Я его использовала лишь однажды – толпы кровососов тогда попросту испарились, словно попав под открытое небо в самый разгар яркого солнечного дня. Такое массовое уничтожение произвело очень серьезное впечатление на свидетелей, оставшихся в живых в ту ночь, – горстку людей посреди разрушенного вампирами города… В конце концов, тот свет я вызвала совершенно случайно, и с тех пор в качестве оружия больше им не пользовалась – другие виды нежити чихать на него хотели с высокой колокольни, свет доставлял им только некоторые неудобства вроде временного ослепления…

Я погасила пульсар и взглянула вокруг внутренним зрением, благо энергозатрат это не требовало…

Пещера оказалась не просто большой, а огромной. Она расширялась наподобие воронки, причем настолько резко, что через сотню шагов потолок уже находился вне пределов моего внутреннего зрения, а стены маячили где-то на грани восприятия.

Из пола и потолка вырастали толстые сосульки сталактитов и сталагмитов, в некоторых местах срастаясь в природные колонны, а стены были покрыты какими-то странными скоплениями очень слабо светящихся кристаллов, которые моим вторым зрением виделись как ярко-розовые пятна. Под ногами хрустел снег, температура стабильно держалась на несколько градусов ниже нуля. Все вокруг на поверку оказалось покрыто тонким слоем инея…

Я беспечно продвигалась внутрь пещеры, плавно перешедшей в туннель приличных размеров – слона на веревочке провести можно было. Татуировка на левой руке согревала приятным теплом, и я точно знала, что даже если провалюсь в какую-нибудь особо подлую дыру под ногами, то Арсений все равно найдет меня и телепортирует обратно в Галерею. В конце концов, магия татуировки – это не сигналы мобильного телефона, никакие километры горной породы над головой и погодные условия на нее не влияют. Отсюда вывод: вместо того чтобы сидеть у входа, можно побродить по пещерам. Авось что интересное попадется?

Попалось.

Туннель вывел меня в небольшой зал, из которого в разные стороны вели еще четыре хода, не считая того, по которому я пришла. Я остановилась в задумчивости. Конечно, для меня абсолютно непринципиально было, куда идти, но все равно хотелось какой-то определенности. Поэтому я сотворила сразу несколько поисковиков и запустила их в каждый проход. Вернувшись, они сообщили, что один из туннелей оканчивается тупиком, два других тянутся на черт знает какое расстояние безо всяких ответвлений, а вот крайний правый ход выводит в многоярусную пещеру. Я заинтересовалась и свернула именно в этот туннель.

Вот тут-то на самом краю моего восприятия я и увидела однозначно живое, более того, разумное существо. Это легко можно было определить по весьма яркому сочно-фиолетовому цвету ауры. Но мне не понравился рваный, словно обугленный край свечения – это означало, что существо настроено весьма и весьма недружелюбно. Судя по тому, как резко вспыхнула его аура, я поняла, что меня заметили.

Интересно, как же оно видит в полной темноте?

Существо, сидевшее ярусом выше меня, пришло в движение и, цепляясь за почти невидимые выступы заледеневшей стены, начало медленно и абсолютно бесшумно спускаться.

Н-да, не обладай я возможностью видеть ауры, фиг бы его заметила…

Внезапно я обнаружила еще несколько таких же существ, которые окружали меня плотным кольцом.

А вот это мне уже совсем не понравилось. Я сделала несколько нарочито неуверенных шагов и отдалилась от стены, с любопытством наблюдая за реакцией еще незнакомых мне субъектов – поисковики почему-то их не определили, не заметили, будто здесь никого не было.

Но я-то их вижу!

Существа на миг застыли, а потом возобновили движение, на этот раз гораздо быстрее. Я напряженно думала, как бы мне поразить их всех сразу, чтобы можно было беспроблемно смыться – очень уж не нравились эти ауры. Как у хищников, следящих за беспомощной жертвой.

А существа приближались уже не крадучись, давая о себе знать. Напугать решили, что ли?

Я непринужденно пожала плечами и в тот момент, когда фигура, спускавшаяся по отвесной стене, прыгнула прямо на меня, вскинула руки. Пещеру озарил ярчайший дневной свет!

Мои глаза обожгло болью, а уж неизвестным существам пришлось и того хуже – они слаженно взвыли и попытались укрыться. Тому, кто прыгал на меня, пришлось на ходу изменить траекторию полета, превратив красивый прыжок в беспомощное падение. Я посторонилась, и он звучно хлопнулся рядом со мной на серо-голубой пол пещеры, еле слышно постанывая и закрывая лицо ладонями.

И вот тут-то до меня дошло, кто они.

Темные эльфы.

Дроу.

Я сталкивалась с ними лишь однажды – в своем первом путешествии по чужим мирам. Темные эльфы были созданиями на редкость мстительными и злопамятными, способными видеть как в кромешной тьме, так и днем. Конечно, мой свет для них чересчур ярок, вот они и испытали шок, но очень скоро к нему привыкнут…

От этой мысли мне резко поплохело, и я дезактивировала столь энергоемкое заклинание, заменив его десятком компактных световых пульсаров. Дроу перестали стонать, медленно, но верно приходя в себя. Лежавший у моих ног зашевелился, и я, вглядевшись в темное лицо, обрамленное снежно-белыми волосами, с удивлением и яростью поняла, что знаю его…

Я на всю жизнь запомнила это худое, аристократически правильное лицо с золотистыми, как у тигра, глазами и светлой татуировкой на левой щеке. Именно этот высокий и жилистый представитель расы темных эльфов едва не отправил меня на тот свет во время моего первого похода. Это его изогнутые клинки пронзили меня, когда я, давая возможность лесным эльфам покинуть горный перевал со спасенным ребенком королевской крови, прикрывала отход. Очень хорошо помню, как, дождавшись, пока мои товарищи перейдут на другую сторону широкой пропасти, я спалила подвесной мост, отрезав путь как преследователям, так и себе. А потом я отправила ВЕСЬ род темных эльфов на постоянное место жительства в пещеры одной из самых высоких гор той местности, наложив на саму гору запрет на выход. Это заклинание потребовало от меня всех сил, поэтому, когда один из дроу, уже исчезая в искаженном пространстве, метнул оба клинка, у меня не было возможности защититься. Мечи пронзили меня насквозь, и я, оступившись, полетела в пропасть, откуда меня, едва живую, вытащил Голос…

Вот теперь я снова смотрю в эти полные ненависти золотистые глаза с вертикальными зрачками и знаю, что буквально через несколько мгновений он тоже узнает меня. А значит, попытается убить…

Темный эльф, привыкнув к свету, выпрямился во весь свой почти двухметровый рост.

Пульсары, повинуясь моему мысленному приказу, переместились мне за спину. Дроу неприязненно посмотрел на свет и вопросил глубоким звучным голосом:

– Кто ты, осмелившаяся прийти в жилище темных эльфов?

Вместо ответа я сняла капюшон и позволила одному из пульсаров осветить мое лицо.

– Калимдор… – потрясенно выдохнул он.

– И тебе здравствуй, Айзан Эмдер, – непринужденно ответила я. – Не ждал?

Вопль ярости огласил пещеру, многократно отражаясь от ее стен и возвращаясь эхом. Я едва успела отскочить в сторону, как Айзан выхватил из наспинных ножен причудливо изогнутый меч и с силой рубанул им воздух в том месте, где я только что стояла. Я отшатнулась от него, но создавать пламенный клинок не торопилась. Айзан снова поднял меч и рявкнул во весь голос:

– Если хоть кто-нибудь посмеет поднять на нее меч, того я зарублю самолично! Она моя и только моя! Никто, кроме меня, не посмеет ее убить! Это мое священное право на месть!

Меня прямо-таки умилила такая трогательная забота о моей жизни. Я ехидно ухмыльнулась и посмотрела в его ставшие янтарными глаза.

– Айзан, я чего-то не понимаю? Ты так по мне соскучился?

Дроу оскалился и прорычал низким голосом:

– Шестьсот лет прошло с того дня, когда ты отправила меня и мой народ в эти ледяные пещеры! Шесть веков я сожалел о том, что подарил тебе столь легкую смерть, что не услышал твоего предсмертного хрипа и не увидел остекленевшие глаза… И все эти долгие годы я грезил тем, что ты жива, чтобы убить тебя так, как захочу!

Я смотрела в его глаза и видела в них такую сильную ненависть, что она превратилась в навязчивое желание, не дающее покоя. Глядя на Айзана Эмдера, я впервые поняла, насколько же любовь и ненависть близки друг к другу, особенно если они находятся в апогее. Вот и сейчас в вертикальных зрачках темного эльфа всепоглощающая ненависть превратилась почти что в страсть – настолько он хотел убить меня…

Но дроу сказал… Шестьсот лет?

Господи, сколько же времени я здесь не была!

Темный эльф тем временем поудобнее перехватил рукоять меча, вытянул из-за спины еще один, точно такой же, и возвысил голос:

– Оставьте нас! Все вон отсюда! Я хочу насладиться своей местью, и этому никто не должен помешать!

Ага, разбежался! Не спорю, что дроу, у которого за плечами примерно восемьсот лет практики в искусстве владения мечом, противник ОЧЕНЬ серьезный, но у меня есть два преимущества. Я – Путешественница, поэтому в состоянии победить с помощью магии, поскольку точно знаю, что в этом мире темные эльфы ею не владеют. А второе обстоятельство, которое может сыграть мне на руку, это ненависть самого Айзана. И если получится вывести его из себя, то у меня появится шанс на победу. Маленький, но все-таки шанс.

Тем временем темные эльфы неслышно покинули пещеру, и мы с Айзаном остались один на один. Пульсары, повинуясь моей воле, поднялись повыше, освещая пространство вокруг.

Дроу хищно улыбнулся и медленно двинулся вокруг меня. Он знал о моих магических способностях и теперь решил проверить, на что я способна после стольких лет.

Его первый выпад завершился неудачей – сдвоенный удар пришелся на малый щит стихии Огня, не причинив мне ни малейшего вреда.

– Ты безоружна, – с предвкушением моей крови улыбнулся Айзан.

– Не будь так самоуверен, – ехидно ответила я, парируя очередной его удар полупрозрачным щитом.

– Ты совсем не изменилась за прошедшие года, – несколько мечтательно ответил дроу. – Все та же… Только волосы стали длиннее… Что за сила хранит тебя, ничтожного человека, от разрушительного воздействия времени, которому подвержены даже темные эльфы?

Только сейчас я заметила почти неразличимые морщинки в уголках его губ и глаз, которых не было во время нашей предыдущей встречи… С другой стороны, для меня прошла только сотня лет, тогда как для Айзана – в шесть раз больше.

Я взглянула в янтарные глаза, и уже следующий его выпад был встречен не только щитом, но и клинком, сотканным из пламени.

– А ты говорил – безоружна, – фыркнула я, отбивая удар второго меча ледяным лезвием, по которому струились бело-голубые искры.

Дроу помрачнел и отступил на шаг. Я улыбнулась еще шире и поманила его к себе. Айзан нахмурился, и тут же на меня посыпался каскад молниеносных ударов. Я отбивалась, как могла, но все же лезвие темного эльфа почти достало меня – оранжевая резинка на правой косе упала на пол, разрезанная пополам. Дроу мрачно ухмыльнулся, но я, решив, что хорошего понемножку, призвала стихию Ветра и, увеличив в несколько раз свою скорость и ловкость, с легкостью отбила очередной выпад противника, более того, сама перешла в активное наступление.

Вот тут-то я просто вынуждена была признать истинное мастерство дроу во владении двумя мечами – он отбил практически все мои удары, но все-таки скорость Путешественницы сделала свое дело: на теле Айзана появились две кровоточащие полосы – одна на животе, а вторая – над сердцем. Уйдя от очередного выпада дроу, я крутанулась вокруг своей оси, прочертив очередную кровавую линию на лице Айзана – точно по татуировке. После этого наглого действа с моей стороны темный эльф ушел в самую что ни на есть глухую оборону, не переходящую в атаку.

Не знаю, сколько бы мы так еще кружили, но я внезапно почувствовала, что мой «уравнитель шансов», то бишь заклинание Ветра, выдыхается. Поэтому, нанеся последний удар, настолько сильный и резкий, что от мечей во все стороны посыпались искры, я шагнула назад, в раскрытый мини-портал, перенесясь на самый верхний ярус, прямо под потолок пещеры.

Айзан, оставшись в гордом одиночестве, запрокинул голову, а я, нимало не смущаясь, нахально помахала ему ладошкой. Дроу взвыл, но я уже бежала по очередному коридору, надеясь, что он уведет меня подальше от разъяренного мелкими царапинами темного эльфа. Тот факт, что я с ним еще встречусь, не вызывал сомнений – слишком велика была ненависть дроу, чтобы он согласился прождать еще шестьсот лет в ожидании моей благополучной смерти от старости.

Я усмехнулась, представив, как Айзан и Валериана яростно спорят за право убить меня, а я тем временем тихонько, по стеночке, выбираюсь из их поля зрения. Картинка вышла настолько забавной, что я позволила себе рассмеяться.

Туннель все длился и длился, не отвлекаясь на такие мелочи, как дополнительные ответвления или тупик. Температура постепенно понижалась – теперь стены, пол и потолок были покрыты толстым слоем льда, который по мере моего продвижения все ярче начинал светиться бледно-голубым светом. Вскоре надобность в пульсарах отпала – так вокруг просветлело. Я шла среди голубого сверкающего льда и гадала, отчего же исходит свечение? Ясное дело – лед был далеко не простым, но ощущался он мною как самая обычная замерзшая вода.

Постепенно туннель расширился и наконец-то закончился тупиком.

Вернее, не тупиком, а просто очередной пещерой, заполненной этим же ярко-голубым льдом. И тут охранные шлейфы, которых по пути сюда я понаставила великое множество, предупредили меня о том, что по моему следу двигается группа из пяти темных эльфов, возглавляемая Айзаном Эмдером. Еще раз оглядев убежище, я внезапно осознала, что сама себя загнала в ловушку – выхода отсюда не было, а синий лед отражал поисковые пульсары, словно магическое зеркало. Осталось только принять бой.

Я еще раз осмотрелась, прикидывая, сколько у меня шансов уцелеть одной против пяти обозленных дроу, учитывая ограниченность в использовании магии.

Немного…

Я покосилась на вход в пещеру, и в голову пришла очередная, быть может и не очень гениальная, но спасительная, мысль. Я встала напротив входа и, призвав стихию Воды, попросту закрыла его пробкой самого обычного льда. Конечно, не бог весть какая защита, но она даст мне время собраться с мыслями и придумать, как в очередной раз спасти свою бедовую голову…

И зачем только я полезла в этот лабиринт!

Кляня себя на чем свет стоит, я с некоторой обреченностью смотрела на вход, прочно запечатанный толстенным слоем льда. По звукам, проникавшим со стороны коридора, можно было сделать вывод, что дроу уже сюда добрались и сильно удивились нежданно-негаданно возникшему препятствию. Несколько минут стояла подозрительная тишина, а потом лед в центре преграды разлетелся мелкой крошкой, и в образовавшуюся дыру проскочила чья-то темная рука, державшая уже знакомый мне искривленный меч. Я тяжело вздохнула, осознав, что есть помимо всего прочего у Айзана Эмдера еще и зачарованное оружие, раз уж он сумел с такой легкостью прорезать лед толщиной в двадцать пять сантиметров.

Интересно, как они меня так быстро нашли?

С другой стороны, немудрено – за шестьсот лет, почитай, все ходы изучишь… К тому же с того яруса выход был только один…

Пока дроу самозабвенно ковырялся в ледяной преграде, перемежая проклятия в мой адрес откровенной бранью, я еще раз прошлась по пещере. Совершенно неожиданно в стене обнаружилась небольшая ниша, заполненная синим льдом.

Дивясь на свою невнимательность, я провела пальцем по намерзшему инею, намереваясь написать какую-нибудь скабрезную фразочку типа «Айзан Эмдер – дурак» или «Здесь была Ллина», но тут же заметила, что в лед вморожено что-то темное.

Это был человек!

Лица его разглядеть не удалось, но я разобрала, что передо мной мужчина, одетый во все черное и держащий в судорожно сжатых руках весьма странную штуковину, похожую на палку, к концам которой крепились длинные лезвия весьма оригинальной формы. Больше всего они напоминали вытянутые в длину открывалки для бутылок, каждая из которых была длиной сантиметров по семьдесят, с множеством разнокалиберных зазубрин. Вся же эта конструкция составляла порядка двух метров в длину, наверняка была отлично заточена, и смотрелась как внушающее уважение и трепет оружие. На левом бедре человека был прикреплен небольшой шестизарядный (!) арбалет в форме черного дракона, распростершего крылья.

Н-да, интересная экипировка. И как же его с этаким оружием умудрились поймать? Руку даю на отсечение – владеть он им умел…

Ругань у преграды стала громче. Я оглянулась и увидела, что Айзан со свойственным ему упорством уже почти прорубил во льду дыру, достаточную для того, чтобы пролезть внутрь. Еще пара минут – и он окажется здесь. Я недовольно поморщилась и, создав в руках огненный лук, выпустила одну за другой четыре стрелы, заставившие дроу, прошипевшего в мой адрес пару непечатных слов, шарахнуться от только что прорубленной дыры. Потом я вновь сомкнула отверстие и с удовольствием прислушалась к новому взрыву ярости по ту сторону. Похоже, они еще не поняли, что колдовать подобным образом я могу очень и очень долго. А уж игра на нервах была моей любимой забавой, начиная с момента рождения. Вначале я с детской непосредственностью терроризировала таким образом родителей, потом обожала проводить психологическую обработку на сознательном уровне, а уж став Путешественницей, в полной мере овладела искусством доведения любого разумного создания до белого каления. Как известно, нервы есть у каждого мыслящего (и не только) существа, а значит, сыграть на них всегда можно. Главное – подобрать правильную тактику…