Текст книги "Как спасти жизнь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kak-spasti-zhizn-217129.jpg)
Автор книги: Эмма Скотт
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Наверное, тяжело так потерять семью, – посочувствовал он.
Проклятье, я едва не ляпнула, что он прав ровно наполовину, потому что мой дядя не из тех людей, кого стоит оплакивать. Черт побери, мне хотелось разоткровенничаться и рассказать Эвану все как есть. Он пробивал пломбу, которую я старалась держать нетронутой, оставляя на ней трещины. Однако я держала рот на замке.
– А что с отцом? – спросил парень после недолгого молчания.
– Когда мне было два, он погиб в Афганистане.
– Черт. Мне очень жаль, Джо.
С горестным выражением лица он покачал головой. Не жалость – ее чую я за милю, она пахнет собачьим дерьмом. Однако в голосе Эвана звучало сожаление. Словно он слишком поздно прибыл на место катастрофы.
– Да, но с этим уже ничего не поделать. – Я уперлась локтями в колени. – Ладно… а что насчет твоей семьи?
– Там не о чем рассказывать, – криво усмехнулся он. – А что ты слышала?
Я ухмыльнулась.
– Много. Распространители слухов могут высосать из пальца любую историю.
– О да, они могут, – согласился он, искренне мне улыбаясь.
Воздух между нами потеплел, и я пожалела, что не захватила с собой купальник.
– А как насчет твоих настоящих родителей? – поинтересовалась я. – Они знают, где ты? Ты знаешь, кто они?
Он покачал головой, и то тяжелое выражение вновь вернулось в его взгляд.
– Нет. Когда мне было три года, меня оставили на пожарной станции в Хэлстоне. Я жил в разных приемных семьях, пока три года назад Сэлинджеры не взяли меня к себе.
Еще одно видение появилось в моем сознании и ранило, будто шипы. Маленький светловолосый мальчик, одиноко бредущий по подъездной дорожке пожарной части. Плачет, смущается и, вероятно, зовет маму…
Я хочу стать пожарным.
Я вздрогнула, сделав вид, что отгоняю комара.
– Сэлинджеры официально усыновили тебя?
– Да, но моя жизнь мало чем отличается от жизни ребенка, попавшего в Лимб [11]11
Лимб – первый круг ада из «Божественной комедии» Данте, где вместе с некрещеными младенцами пребывают добродетельные нехристиане – философы, атеисты, поэты и врачи Античности, а также герои языческого мира.
[Закрыть]. Понимаешь, да, я ношу их имя, но ощущаю себя гостем в их доме, который к тому же злоупотребил гостеприимством. – Эван снова оттолкнулся от стены и отплыл на середину бассейна. – Боже, жалко звучит, верно?
Я пожала плечами.
– Я понимаю, о чем ты.
– Думаю, они планируют избавиться от меня в конце года. Вот только Харрису я нужен. Поэтому он, скорее всего, выпрет меня из дома и сразу же предложит работу.
– Он может так поступить?
Эван пожал плечами.
– В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. У меня нет законных оснований оставаться. Не думаю, что он рвался усыновить меня. Идея Нормы. Шейн слишком болен, а Мерл глуп, чтобы заниматься бизнесом, так что я ему нужен.
– Но ты не хочешь оставаться в Айове.
– Нет! Уеду, несмотря ни на что.
Несмотря ни на что. Мой мозг быстро подсчитал, сколько нам осталось быть вместе. Двадцать два дня до окончания школы.
Я мысленно усмехнулась. «Ну и что? Он уедет, и это хорошо. Через двадцать два дня у тебя начнутся свои проблемы. Какое тебе дело до того, что делает или не делает Эван Сэлинджер? Ну и что с того, что ты больше никогда его не увидишь?»
Какая мне разница, черт возьми?
Я пнула опавший лист, лежавший слишком близко к моему шезлонгу, и посмотрела сквозь завесу своих волос. Эван продолжал плавать, наблюдая за мной.
– Что? – спросила я.
– Помнишь, я упоминал о своей потере?
– Ага?
– Я говорил о… памяти. Клочок бумаги, который остался у меня с того дня, когда я пришел на пожарную станцию. Он был приколот к моей рубашке. Записка, написанная рукой моей матери, полагаю. – Он кивнул сам себе. – Нет, уверен, что это ее почерк.
– Что там было написано? – произнесла я упавшим до шепота голосом.
– «Позаботьтесь о нем, пожалуйста. Пожалуйста». Это единственное, что у меня осталось от настоящей семьи. Даже на словах это немного. Просто клочок бумаги. Но для меня это было все.
– Он потерялся?
– Шейн сжег. Сегодня утром.
Мне показалось, что меня ударили в живот, а воздух вокруг стал на пятнадцать градусов холоднее.
– Он сжег записку?
– Да, – безэмоционально повторил Эван, – он именно так и сделал, черт возьми.
– Зачем?
– Потому что злой кусок дерьма, – заявил парень, повышая голос. – Я потерял бдительность на одну гребаную секунду… – Он покачал головой. – Но уже поздно, и я не могу это исправить.
– Мне так жаль, Эван, – тихо пробормотала я.
Он кивнул и подплыл к краю бассейна, положив руки на бортик.
– Она написала слово «пожалуйста» дважды. Именно так. Моя мама… она заботилась обо мне. Написать дважды одно слово. Это ведь должно означать, что ей было не наплевать, верно?
– Да, это так, – быстро моргая, подтвердила я.
– Два «пожалуйста», – повторил он.
– Это что-то значит. Должно.
Кивнув, Эван выдавил из себя улыбку. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Его боль простиралась очень далеко. Я улавливала ее, не ощущая неловкости или смущения, и мне хотелось забрать его страдания. В тот момент я бы сделала все, чтобы облегчить их. Только вот не могла. У меня не находилось ни слов, ни машины времени, чтобы вернуться и остановить его мерзкого брата.
Мне оставалось только сменить тему.
– Так что, будешь задерживать дыхание?
Он благодарно улыбнулся.
– Это то, в чем я всегда нуждаюсь. Как тренировка.
– Олимпийская задержка дыхания? Да?
Его улыбка стала еще шире.
– Я не пытаюсь установить мировой рекорд. Мне просто нравится это делать. И нужно.
– Прошлой ночью ты провел под водой четыре минуты. Какая у тебя цель?
– Четыре минуты – это очень хорошо. Пит Колат продержался под водой девятнадцать, Дэвид Блейн в прямом эфире задержал дыхание на семнадцать. Если они смогли, то и я достигну семи или восьми минут. Может, и больше.
– Зачем?
– Не знаю. Может, это часть моей неадекватности.
– Я не считаю тебя сумасшедшим.
На губах его мелькнула слабая усмешка.
– Это впервые.
Я улыбнулась в ответ, и снова наступила тишина. Пауза затягивалась, становясь неловкой. Словно мне говорили: «Остановись, пока не поздно».
– Мне лучше вернуться, – сказала я, хватая сумку и телефон. – Ты уверен, что не хочешь, чтобы я засекла время?
– Не-а, – ответил Эван, не глядя на меня. Он прочистил горло. – Но может… завтра вечером?
От охватившего трепета я едва не выронила телефон. Он хочет видеть меня снова!
– Конечно, без проблем, – согласилась я, пожимая плечами как ни в чем не бывало.
На лице Эвана появилась широкая улыбка, и это была самая красивая из тех, которые я видела за долгое время. Подлинная. Открытая. Странное теплое чувство захватило меня.
– Круто, – сказал он, – значит, увидимся?
– Да, – ответила я, поднимаясь. Ремень сумки зацепился за подлокотник кресла, когда я попыталась взвалить ее на плечо. Она сорвалась и упала на цемент. Черт. – Круто. Увидимся.
Я схватила сумку и, не оглядываясь, покинула территорию бассейна.
И почувствовала это.
Взгляд Эвана.
Теплый ветерок пробежал по моей коже. Жар охватил обнаженные руки, волосы на затылке встали дыбом.
И что это я разнежничалась?
Не знаю, что заставило меня обернуться. Возможно, я желала снова испытать это ощущение. Может, мне следовало что-то сказать. Или ему нужно было что-то услышать. И если я не скажу, то буду чувствовать себя еще хуже, чем прошлой ночью.
Я сделала несколько шагов назад к бассейну.
– Хреново, что Шейн сжег твою записку. Это чертовски дерьмово.
– Да. – Эван вытянул шею чуть вперед, не двигая ни единым мускулом.
«Это слишком личное. Не надо. Ты сделаешь только хуже».
Я подавила эту мысль и с трудом сглотнула.
– Но те слова, которые написала твоя мама… они настоящие. Ты всегда будешь знать, что она оставила их и у нее имелась причина это сделать. Дважды написать «пожалуйста». Шейн не может стереть их. Он не может уничтожить посыл. Твоя мама хотела, чтобы о тебе заботились. И ты всегда будешь помнить об этом.
Эван не пошевелился и не сказал ни слова. В полумраке я едва могла разглядеть его лицо. Но поняла, что поступила правильно, еще до того, как он сухо сказал:
– Спасибо.
– Да, конечно. Без проблем.
– Спокойной ночи, Джо.
– Спокойной ночи, – я улыбнулась и повернулась, собираясь уйти, – Эван.
Глава 9
Джо
Следующее утро началось со сплетен. Джаред не мог подставить себя, иначе его девушка узнала бы, чем мы занимались всю неделю. Он поручил эту грязную работу своему приятелю Мэтту Кингу.
Он без малейших угрызений совести разболтал всем о том, что я делала с ним за трибунами. Джаред поведал ему несколько имевших место подробностей, чтобы сделать историю правдоподобной, а крошечная школа проглотила ее. К обеду знали уже все.
Хуже того, кто-то сообщил, что я рассказываю разные версии о происхождении моего шрама. Теперь все называли меня Джокером. Идя по коридорам, я слышала перешептывания, а один ученик налетел на меня со словами:
– Чего такая невеселая?
Марни и Адам не совсем понимали, как себя со мной вести, когда я с подносом подсела за столик участников Mo Vay Goo.
– Это правда? – сразу же спросила Марни. – Ты и Мэтт Кинг?
Адама передернуло.
– Фу. Он же говнюк. Ты не могла выбрать кого-то получше?
– Я бы не дотронулась до Мэтта Кинга даже десятифутовым шестом, – возразила я.
– Правда? – Марни внимательно посмотрела на меня. – Учитывая то, что я слышала, ты была довольно близка с его шестом.
Я закатила глаза.
– Очень смешно. Я не прикасалась к нему.
– Тогда откуда слухи? Каждый раз, когда я оборачиваюсь, кто-нибудь чествует твои подвиги за трибунами.
– Они придурки. Или нужно другое объяснение?
– Ладно, допустим. Но почему обсуждают именно тебя?
Вопрос на миллион долларов. Почему я? Зачем я сама делаю это с собой? Или, что еще важнее, почему мне вдруг стало не все равно? В прошлом я имела репутацию шлюхи и носила ее с гордостью. Мои условия, мои решения. Кодекс «Красотки»: я решаю, кто, когда и сколько. Но на этот раз это оказалось слишком для меня. Я пожалела, что дотронулась до Джареда Пилтчера, и в первую очередь не из-за школы.
«Эван узнает об этом», – забеспокоилась я.
А потом подняла глаза и увидела, что друзья продолжают ждать ответа.
– Я новенькая. У меня нет репутации, поэтому они решили ее создать. Легкая добыча. А шрам – лишь вишенка на торте.
Марни кивнула.
– В этом есть смысл. Мэтт болтает о том, как ему тебя жаль, – она провела пальцами по щеке, – ты поняла, о чем я.
– Да, однозначно. Мне не впервой.
– В любом случае все это собачье дерьмо, – заявила она. – Совершенно нормально, когда парни спят с девушками. Вот только они становятся богами, а девушек почему-то называют шлюхами.
– Звучит как отличный заголовок для следующего выпуска, – задумчиво пробормотал Адам.
Марни пришла в восторг, и они принялись обсуждать последний выпуск Mo Vay Goo.
Мои мысли крутились вокруг Эвана, словно мы оказались связаны невидимой нитью. Как бы ни старалась отвлечься, я все равно раз за разом возвращалась к нашему вчерашнему разговору, к тому, что он пожелал меня снова увидеть.
Сплетни о том, что я сплю с Мэттом Кингом, могут изменить мнение Эвана.
Но боги оказались милостивы ко мне: в этот день он не появился в школе. Я его нигде не видела, а место на уроке истории Запада пустовало. Я испытала облегчение, но надеялась, что он не заболел, потому что тогда мы не увидимся в бассейне.
На свидании.
У меня свидание с Эваном Сэлинджером. И мы встретимся не в кинотеатре или ресторане, как это обычно происходит. У меня нет причин принимать нашу встречу за свидание, но мне так казалось.
Нет, я была чертовски уверена в этом.
* * *
Возвращаясь домой на велосипеде, я осознала, что мне грозит опасность стать одной из тех девушек, которые переживают из-за парней. Часть меня отбросила эту мысль, но другая потянулась к ней. Разве это не то, что делают нормальные девушки? Они знакомятся с парнями, те им нравятся, и девушки хотят проводить время вместе. Ничего удивительного.
Признаю, Эван мне нравился. Немного. Но это не означало, что я окажусь настолько глупой, чтобы привязаться к нему. Все и всё, что занимало место в моем сердце, умирали или исчезали. Этот парень тоже останется в прошлом.
«Через три недели он уедет из города», – напомнила я себе.
Из-за этих мыслей я почти отказалась от похода в бассейн вечером. Затем передумала. Просто семь пятниц на неделе. Если я не приду, значит, покажу, что не в силах себя контролировать. К черту все. Я не слабая и не влюбленная дурочка. Я школьная шлюха, верно? Я не только пойду в бассейн, но и, возможно, пересплю с Эваном, прежде чем он покинет город. В качестве небольшого прощального подарка…
Я опустилась на край кровати, почувствовав, что вот-вот расплачусь.
Что со мной происходит?
Я глубоко вздохнула, набирая полную грудь воздуха и заталкивая эмоции глубоко в себя. Когда пробило девять часов, я надела купальник под одежду и отправилась в аквапарк.
При виде Эвана мое глупое сердце затрепетало как сумасшедшее.
Он ждал меня.
Продвигался по воде на глубину. На нем были боксеры и белая футболка, которая прилипла к коже. Я удивилась, что он в футболке, но настолько обрадовалась, все-таки встретив его, что не стала спрашивать.
– Я не видела тебя сегодня на занятиях, – заметила я, стараясь звучать как можно небрежнее.
– Харрису требовалась моя помощь в мастерской, – сказал Эван.
Он вел себя иначе, чем я. Наблюдая за мной, улыбался, как одержимый. Обволакивал меня своим вниманием и мягким теплом. Я поставила сумку на шезлонг.
– Я не знал, придешь ли ты.
– Я же обещала, что буду, верно? – улыбнулась я, поддразнивая его и доставая телефон. – Ты готов? Таймер уже стоит на старте.
– Еще нет. Мне понравилось общаться с тобой вчера.
– Мне тоже. – Я убрала телефон. – Позже?
– Возможно.
Молчание. Мне нужно перестать бояться и просто пойти купаться, но мысль, что нужно раздеться перед Эваном, вгоняла меня в ступор.
Я ведь школьная шлюха.
– Снаружи очень жарко, – произнес он. – Не желаешь искупнуться?
Я заправила волосы за правое ухо.
– Я думала об этом. И надела купальник.
Эван расплылся в улыбке. Расплылся в улыбке!
– Давай!
– А здесь не холодно?
– Работники поддерживают комфортную температуру воды. Так что здесь хорошо.
– Не поспоришь. – Я набрала полные легкие воздуха. – Отвернись.
– Зачем?
– Я не собираюсь устраивать перед тобой стриптиз. Отворачивайся.
Эван подчинился, а я стянула джинсы и футболку.
Купальник был в винтажном стиле, черный и закрытый, с декольте в форме сердца. Материал скользил по бедрам. Я немного худовата, а этот купальник подошел бы девушке с бедрами и грудью. Мне он казался красивым, но я не могла позволить парню разглядывать себя, когда сам он был почти полностью одет.
Сделав несколько быстрых шагов по мелководью, я погрузилась по шею. Прохладная вода и впрямь ощущалась идеальной. Особенно на контрасте с удушливой жарой. Придерживая волосы так, чтобы они закрывали левую щеку, я поплыла на глубину. Остановилась лишь там, где дно под ногами начинало постепенно опускаться.
Встала прямо на краю.
– Итак, – произнесла я в тишине, – ты сюда часто приходишь?
Эван рассмеялся.
– Да, вообще-то да. Почти каждый вечер.
– Зачем? В Chez [12]12
Дом (фр.).
[Закрыть] Сэлинджеров нет кондиционера?
Он ухмыльнулся так, что мне захотелось продолжать отпускать глупые шуточки весь вечер.
– Есть. Мне просто нравится находиться здесь. Тут тихо. А когда я под водой задерживаю дыхание, приходят умиротворение и спокойствие. Это как…
– Медитация? – предложила я.
– Что-то вроде. Благодаря этому я могу находиться под водой достаточно долго. Я как бы оторван от своего тела. Если бы я сидел и считал секунды, не думаю, что продвинулся бы так далеко. – Эван замахал руками, и по воде пронеслась мелкая рябь. – Мне кажется, есть более нормальные темы, о которых мы могли бы поговорить.
Я хмыкнула.
– Нормальность переоценивают.
– Я все время твержу себе об этом, не помогает, – сухо улыбаясь, заявил он.
– Да, я тоже.
Мы обменялись сочувствующими взглядами. Девушка со шрамом и парень с репутацией фрика – что-то пронеслось, между нами. Повисшее в воздухе невысказанное понимание притянуло меня к нему ближе, хотя я не сдвинулась ни на дюйм.
– Так на какие нормальные темы мы будем говорить? – поинтересовалась я. – О любимых цветах? Еде? Политических взглядах?
– Как насчет… твоего любимого фильма?
– «Воспитывая Аризону» [13]13
«Воспитывая Аризону» – второй полнометражный кинофильм братьев Коэнов и первый, снятый ими в жанре кинокомедии на грани фарса.
[Закрыть], – не задумываясь, ответила я.
Эван удивленно засмеялся.
– О боже, это же классика! – Его слегка южный говор превратился в протяжное бормотание. – Сынок, у тебя колготки на голове.
Я расхохоталась.
– Весь фильм – один большой сборник цитат.
– Согласен. Любимая группа?
– В принципе или то, что слушаю сейчас?
– Все вместе.
– В последнее время я слушаю Cage the Elephant. А так мне нравится Тори Эймос.
– Почему?
– Потому что она честна и поэтична, а еще задерживает дыхание при пении. Это звучит красиво и так, словно это часть песни.
– Да?
– Ага. Послушай как-нибудь.
– Может, и послушаю, – улыбнулся Эван.
Снова короткая пауза, которая забрала с собой неловкость, возникающую между двумя людьми, узнающими друг друга до тех пор, пока она полностью не исчезнет.
– А что насчет тебя? – поинтересовалась я. – Какая твоя любимая группа?
– Мне нравятся старые группы.
– Как New Order или… MC Hammer?
Он рассмеялся. Черт, мне нравилось слышать его смех.
– Нет, я про старую-старую школу. Сороковые и пятидесятые года. Отис Реддинг [14]14
Отис Реддинг – американский певец и автор песен, продюсер и аранжировщик. Признанный классик соул-музыки, ритм-н-блюза.
[Закрыть] или Рой Орбисон. Слышала о The Robins?
– Не уверена.
– Я как-нибудь дам тебе их послушать. Smokey Joe’s Cafe [15]15
Smokey Joe’s Cafe – музыкальный спектакль, в котором представлены 39 песен в жанрах рок-н-ролл и ритм-энд-блюз, написанные Джерри Лейбером и Майком Столлером.
[Закрыть]? Классика.
– Почему ты предпочитаешь такую музыку?
– Старая музыка… – он пожал плечами, – не знаю. Просто она кажется мне честной. Простой. Не в смысле элементарной, а чистой. Люблю простоту.
– Я тоже. – Я провела пальцами по воде, отбрасывая от себя опавшие листья. – Мне нравится несложная музыка. Стабильная и безопасная. – Я моргнула и оглянулась. – Так, о чем это я? Не обращай внимания на мои слова.
– Не возражаю. Безопасность и стабильность важны. Так всегда твердят Сэлинджеры. Бизнес должен быть крепким, а деньги нужны, чтобы находиться в безопасности.
– Ты не согласен с этим?
– Меня не волнуют деньги. Они не входят в мое представление о безопасности. – Эван скорчил гримасу. – Уверен, что это звучит крайне высокомерно и неблагодарно из уст усыновленного ребенка, которому повезло. Я благодарен им. За крышу над головой и еду на столе. Но этого недостаточно.
– А чего не хватает? – тихо спросила я.
– Я не могу назвать это место своим домом. Нет родственных чувств. Это разные понятия, верно? Даже близко не стоят.
Я кивнула, кончиками пальцев порхая над водой.
– Я понимаю, о чем ты. Мой опекун – кузен мамы – дальнобойщик. Он меняет фирмы, чтобы выбивать более длинные маршруты. Именно поэтому я так поздно перевелась в Уилсон. Мы постоянно переезжаем. Каждые шесть месяцев. Он снимает дома или квартиры, но это не те места, где можно остаться надолго.
– Думаю, я тебя понимаю, – ответил Эван.
Не знаю, почему я продолжала болтать. Казалось, я целую вечность так много не разговаривала. Если это вообще было когда-нибудь. Но я не беспокоилась. Парень внимательно слушал, и я подумала, что, возможно, он тоже давно не общался с людьми, только перекидывался парой фраз.
– Мы приехали из Миссури, – продолжила я, – пригород Канзас-Сити. У нас была квартира, не дом. И это отстой.
– Да?
– Ага. Нет, я не о том, что она была маленькой. Понимаешь, окна моей спальни выходили на парковку. И время от времени по ночам приезжала машина. Люди оставляли ее, включали фары и громко разговаривали с теми, кто жил в нашем доме. Меня это чертовски раздражало. Нет, они не вели себя вульгарно, не слушали громкую музыку. Просто двигатель работал, и они общались так, что слышал весь комплекс. И каждый раз я чувствовала себя неуравновешенной. Это ведь должен быть мой дом, верно? А парковка – что-то вроде моей подъездной дорожки. Люди просто болтали. Мы не знали друг друга, но приезжали на парковку, и я ничего не могла с этим сделать. – Я нахмурилась и ударила ребром ладони по воде. – Знаю, что это, скорее всего, прозвучит совершенно безумно, но я ненавидела ту квартиру. Если я начинаю задумываться о своей идеальной жизни, то в нее входит небольшой дом, огражденный забором. Мне не нужны деньги или какие-нибудь вещи. Я просто хочу жить в месте рядом с красивой горой или лесом, или же озером, где можно просыпаться и любоваться видом каждое утро. Писать. Мое место. Мой дом, который мне не придется оставлять через полгода из-за очередного переезда. Мне не нужно многого. Немного жизни, понимаешь?
– Да.
Резко подняв голову, я встретилась с пронзительным взглядом Эвана. Обычно его глаза походили на небо в безоблачный жаркий летний день. Но этот взгляд… обволакивал, вплетаясь в мою мечту, сливаясь с ней, пока я не оказалась почти там, на своем месте, с видом из окна на что-то прекрасное, а сильные руки крепко обнимали меня.
Я моргнула и погрузилась в воду. Я только что раскрыла глубокую тайну своего сердца почти незнакомому человеку. Сразу вспомнилось, что я считала Эвана тем, кто первый изольет душу любому, кто согласится слушать. Оказалось, что этим человеком стала я.
Зато я не ошиблась насчет того, что он прекрасный слушатель. Парень не осуждал, не задавал вопросов и не добавлял собственных комментариев. Просто давал мне возможность высказаться, что отлично, а затем переходил к другой теме. Мое смущение развеялось, подобно опадающим с деревьев листьям.
– Так, значит, Джо, – проговорил он. – Это сокращение от Джоанны?
– Джозефина. Как Джо Марч из «Маленьких женщин». Любимая книга моей матери. Джо была писательницей, если ты не читал.
– Твоя мама рано выяснила, что ты станешь поэтом, – усмехнулся Эван. – Даже прежде, чем ты родилась.
Я улыбнулась.
– Сомневаюсь. Думаю, ей нравилось, что Джо была самой сильной из сестер. Морально выносливой. Не побежала в объятия первого попавшегося парня, как моя мать. Она была молода и безумно влюбилась, но эта сказка осталась без счастливого конца. Мне кажется, она восхищалась Джо Марч, которая верила в себя и нашла настоящую любовь в парне, который меньше всего подходил на эту роль.
Эван вытянул руки, проводя ладонями по воде.
– Твоя мама, похоже, была мудрой женщиной.
– Не совсем. Мы часто переезжали в поисках глупой работы, когда я была ребенком. Мама была милой и веселой, но не думаю, что кто-то назвал бы ее мудрой. Позже мы жили с семьей отца, и она нуждалась в помощи, но никто не воспринимал ее всерьез. – Я разрезала рукой воду. – Она была психологически неустойчивой.
– А кто устойчив? – пожал плечами Эван.
Я благодарно улыбнулась.
– Я таких не знаю, – ответила я и брызнула в него водой.
Он рассмеялся.
– Хочешь поговорить о ней? – спросил он.
– Кажется, я и так уже наговорила кучу дерьма, ты так не думаешь?
– Нет, мне нравится тебя слушать. Если хочешь поговорить о своей маме, то можешь. Если бы я мог вспомнить хоть что-то, то поступил бы так же.
– Ты совсем ее не помнишь?
Эван улыбнулся, но улыбка на этот раз не коснулась его глаз.
– Нет. Я пытался. Но, похоже, моя жизнь началась в пожарной части.
– Я тоже мало что помню. Почти ничего. А те годы, что вспоминаю, кажутся мне серыми. Словно я не могу до них дотянуться.
– Что ты имеешь в виду?
Я подошла к краю бассейна и положила руки на бортик, Эван последовал за мной. Мы находились всего в нескольких футах друг от друга и одновременно положили головы на руки.
– Однажды, когда я была маленькой, мама взяла меня с собой на остров Тайби. Мы отлично провели время. Знаю, что это было так, но не могу вспомнить свои ощущения. Помню, что светило солнце, но не помню тепла. Я смеялась, но не могу вспомнить себя счастливой. – Я искоса взглянула на него. – Странно, правда?
– Я так не думаю, – ответил Эван. – Не исключено, что это защитный механизм.
– Защитный, – повторила я, отводя взгляд.
Я не рассказала ему правду о своей матери и о шраме. Я чувствовала, что должна, но слова застряли в горле. Вся эта история так уродлива и ужасна. А я хотела, чтобы он продолжал думать обо мне как о девушке, попавшей в трагическую автокатастрофу. Чтобы я не была для него той, кто сам оставил себе шрам, мешая дяде дотронуться до себя. Я проглотила слова.
– Да, справляюсь. У каждого свои трюки, верно?
– Вот тут согласен, – подтвердил Эван, указывая головой на бассейн.
Воцарилось молчание. Я отбросила свои воспоминания, чтобы обратить внимание на Эвана. Находясь так близко, мне многое удалось разглядеть. Белая изношенная футболка. Влажная ткань просвечивала, и я видела его грудь и пресс. Даже заметила зеленоватый синяк на его правой груди.
Я придвинулась ближе, пока не оказалась рядом с ним. Парень не пошевелился, позволяя рассматривать себя. Наблюдал, как я глазею на темно-пурпурные багровые синяки на его спине и руках.
Сердце стучало в незнакомом ритме. Прошло много времени с тех пор, как я боялась за кого-то, кроме себя.
– Кто это делает с тобой, Эван? Братья? Или отец?
«Господи, пусть он скажет, что это не отец…»
– Братья, – ответил он, – точнее, Мерл. Мы часто деремся.
– Почему?
Я подняла руку и положила ее на особенно темное пятно на его правой лопатке.
– Он не слишком умен. И делает все, что говорит ему Шейн.
– Но зачем все это Шейну?
Я осторожно коснулась его синяка под футболкой, полностью накрыв ладонью. Кожа на его руках покрылась мурашками.
– Чтобы я не забывал, что мы не родные, что я другой, – произнес он, глядя прямо перед собой.
Я убрала руку. Синяк все еще оставался на месте.
– Это не причина.
Эван молчал. Воздух, казалось, между нами сжался, стало даже немного холоднее.
– Почему ты так добра ко мне? – поинтересовался он, понизив голос.
Защитные рефлексы активировались в мгновение ока.
– О чем ты? Почему…
Он повернулся ко мне. Я отодвинулась от его пристального взгляда.
– Я чертовски серьезен, Джо. Зачем ты приходишь сюда? Почему проводишь время с местным фриком? Скажи мне правду, пожалуйста. Пожалуйста.
Два «пожалуйста».
Мой рот беззвучно открывался, а мозг перебирал полдюжины дерьмовых реплик. Но я не находила ответа. Слова исчезли. Я подняла руку и убрала волосы так, чтобы показать шрам.
Холодный воздух коснулся влажной кожи. Левый глаз, привыкший видеть только завесу волос, наконец-то увидел свободу. Им я посмотрела на Эвана. Подозрение исчезло с его лица. Я все равно уже простила его. Никто не был добр к нему. Я бы тоже заподозрила неладное. Я наблюдала, как он принимает то, что я ему предлагаю, и у меня перехватило дыхание.
Эван улыбнулся в ответ.
Его глаза блуждали по моему покрытому шрамами лицу. Но я не улавливала с его стороны ни малейшего отвращения, возмущения или любопытства. Эван Сэлинджер улыбался, глядя на мое изуродованное лицо так, словно это нежданный подарок.
– Вот почему, – прошептала я. – То, как ты на меня смотришь прямо сейчас. Я думала… если ты увидишь, тебе будет все равно, что я уродлива. – Я с трудом сглотнула. – Не подумаешь, что я ущербная.
Улыбка парня растаяла, на лице появилось болезненное выражение. Он нахмурился и придвинулся ко мне ближе.
– Это не так, – мягко произнес он. – Я видел твой шрам, когда ты прыгнула в бассейн, чтобы меня спасти. Тогда твои волосы были откинуты назад из-за воды. И я заметил его.
– Я не спасла тебя, – парировала я, едва дыша. Эван придвинулся еще ближе. Я ощущала тепло его тела и чувствовала, как меня тянет к нему.
– Нет, именно это ты и сделала. Может, не совсем правда, но тем не менее это так. И, боже, ты не уродина.
Он вытащил руку из воды и поднес ее к моему лицу. Я просто наблюдала, не мешая ему. Кончики пальцев прикоснулись к щеке, большим палацем Эван провел по линии моего шрама, от глаза и до челюсти.
– Ты самая красивая девушка, которую я видел.
Это было уже слишком. Никто так не смотрел на меня. Никто не говорил мне, что я красива. И ни один парень никогда не пытался поцеловать меня так, как намеревался Эван. Его лицо медленно приближалось. От нежности в его глазах и от теплоты его внимания меня изнутри охватил непонятный огонь.
Он накрыл мой рот губами, сделал небольшой вдох, в то время как я выдыхала. Легкий вздох, перешедший в тихий стон. Я разомкнула губы, впуская его. Сдаваясь. Щиты, окружающие мое сердце, дали трещину. Эван не брал, он отдавал. Его поцелуй привнес те нереальные ощущения, о которых я отчаянно мечтала всю свою жизнь – нежность, заботу и уважение.
И я приняла все то, что он давал, а после вернула обратно. Охотно. Я не задумывалась о том, во что все это выльется для меня позже. Не было цены. Был только этот момент с этим парнем. Вся прелесть времени и его сладкий поцелуй.
Ноги подкосились.
Эван поймал меня и приподнял. Я обхватила его избитое, покрытое синяками тело и крепко обняла. Вместе мы стояли прямо и непоколебимо. Я ощущала невиданную силу, находясь в его объятиях, и не хотела, чтобы этот миг кончался. Никогда.
Я никак не могла насытиться сладким вкусом его губ и ощущением щетины на щеке. Запах Эвана соединял в себе частички его жизни: бассейн, автомастерская и доброта. Казалось, мы целовались вечность, земля замерла, чтобы дать нам больше времени.
Он не пытался первым прервать поцелуй, наоборот, зарывался руками в волосы, водил ими по спине. Ласкал пальцами мою шею и лицо, а его рот исследовал мой. Его нежность сломила меня. И это было уже слишком.
Я прервала поцелуй и крепко обняла парня за шею, уткнувшись лицом в его теплую кожу. Я дрожала не меньше его. Небезопасно подпускать кого-то близко. Я старалась найти слова – отшутиться или отмахнуться от поцелуя, прежде чем он что-либо скажет.
Эван продолжал меня обнимать.
– Такого не случается с такими девушками, как я, – прошептала я. – Ты понимаешь, о чем я?
Я так надеялась на это. Не могла объяснить и не хотела даже пытаться. Слов не находилось, однако я не нуждалась в них, потому что со мной был Эван.
– Да, – нежно прошептал он куда-то в шею. – С такими, как я, такого тоже не происходит. Поверь, никто не прикасается ко мне. – Он сжал меня крепче.
Никто не прикасается ко мне.
Не жалость к себе. Констатация факта. Эван глубоко похоронил ту боль и жестокость, обращенные на него, и только слабое эхо иногда отдавалось. Я обняла его сильнее.
– Ты дрожишь, – заметил он.
– Знаю, но мне не холодно.
Он отстранился, мягко улыбаясь.
– Пошли, я провожу тебя домой.
Когда мы выходили из бассейна, он взял меня за руку и отпустил лишь, чтобы дать нам обсохнуть. Я натянула джинсы и футболку поверх мокрого купальника. Материал тут же впитал воду и прилип к коже. Жара немного спала, и впервые за несколько недель в воздухе ощущалась легкая прохлада.
– В следующий раз я не забуду полотенце, – пообещала я.
Эван поднял свою черно-синюю фланелевую рубашку в клеточку с шезлонга и набросил мне на плечи. Он остался в одной футболке, и я заметила, как мурашки пробежали по его коже.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?