Читать книгу "Как спасти жизнь"

– А ты не замерзнешь? – забеспокоилась я.

Парень только пожал плечами и улыбнулся. Он продолжал смотреть на меня, улыбаясь, и вместо того чтобы смутиться, я ощутила тепло.

Мы выглядели, как бредущие домой мокрые крысы. Эван катил мой велосипед. С моих волос капала вода, оставляя следы, ведущие к бассейну. Единственное место, где я могла быть самой собой, а не актером на публику. Мы шли медленно, не желая возвращаться в реальный мир, казавшийся сценой.

Возле моего дома Эван поставил на подставку велосипед и засунул руки в передние карманы джинсов.

– Послушай, Джо, завтра… в школе…

– А что будет завтра?

– Не знаю. Еще больше дерьма, думаю. Мне кажется… будет лучше… если ты… – он замолчал, опустив взгляд в землю.

Я скрестила руки на груди.

– Если я что?

Эван посмотрел на меня, и, клянусь, я ощутила груз его боли. Лишь на мгновение, а затем он будто забрал все обратно.

– Я просто считаю, будет лучше, если ты сделаешь вид, что мы незнакомы. – Меня словно ударили. Я даже опустила руки. Эван продолжал ровным, деловым тоном: – Я не хочу, чтобы ты…

– Заткнись, – произнесла я. Эван моргнул. – Не смей больше так говорить, – немного смягчила я тон, – не произноси подобного. Только не мне.

Я обняла его за шею и долго целовала, забирая его дыхание, чтобы оставить себе на память. Он пораженно улыбался, когда я отошла.

– Увидимся завтра, – заявила я, катя велосипед по дорожке к входной двери. – Договорились?

– Конечно. – Я едва могла разглядеть его в свете уличного фонаря, но ощутила улыбку в его голосе. – Спокойной ночи, Джо.

В ту ночь я впервые легла спать и уснула, как нормальная девушка, не думая о рваной коже на лице или о найденной в ванной маме. Заснула, вспоминая свой первый поцелуй с понравившимся парнем.

Если между мной и Эваном больше ничего не произойдет, если его поглотит земля или Джерри увезет меня в очередной город, у меня останутся эти минуты в кровати, когда я ощущала себя нормальной. Красивой и важной.

Я дрейфовала в полусонном состоянии. Бесконечно счастливая.

Не в воздухе, а в воде.

Глава 10
Джо

А на следующее утро все вернулось на круги своя.

– Смотрите это Джо-Джо-Джокер, шл-шл-шлюха, – смеялись мне вслед.

Я зашагала быстрее, опустив голову и чувствуя, как внутри все переворачивается. Не из-за идиотского оскорбления или шипящего шепота за спиной, а из-за того, что оказалась так беспечна. Глупо.

«Эван узнает, а я не предупредила его вчера».

Во время первого перерыва, когда стояла у своего шкафчика, убирая учебник по математике и доставая по химии, я услышала в коридоре шум, ругань и шарканье. Даже не глядя, я знала, кто там дрался.

«Слишком поздно, Джо-Джо-Джокер…»

Мне захотелось убежать, но я поспешила туда, где небольшая толпа начала собираться вокруг Эвана и Мэтта Кинга. Эван прижал Мэтта к шкафчикам, а его обычно непроницаемое лицо исказилось от ярости. Тот был почти на голову выше Эвана, но выглядел готовым обмочиться в штаны.

– Закрой свой мерзкий рот, – прорычал Эван таким тоном, какого я не слышала раньше. Казалось, он едва держит себя в руках.

– Отвали от меня на хрен. – Голос Мэтта затих, когда Эван взял его за горло, а его взгляд заметался по коридору в поисках защиты. – Джаред, – с трудом выдавил он.

Оглянувшись, я увидела выходящего из-за угла Джареда Пилтчера. Он шагал, обнимая за плечи свою девушку, Лейни. Широко распахнув глаза, Джаред остановился как вкопанный. Затем двинулся в саму гущу, прокладывая себе путь в толпе. Он схватил Эвана за плечо, но тот лишь отбросил его руку, не сводя глаз с Мэтта.

– Ты прекратишь, придурок, – заявил Эван. – Ты, черт возьми, прекратишь поливать ее грязью. Понял?

Джаред схватил Эвана за футболку и сильно дернул.

– Оставь его, фрик.

Эван повернул голову. Судя по взгляду, он готовился убивать. А потом внезапно ярость погасла.

На его лице застыло какое-то странное выражение. Эван выпустил Мэтта из захвата и повернулся к Джареду. В коридоре установилась гробовая тишина, за исключением откашливающегося Мэтта, но и он вскоре, пошатываясь, ушел прочь.

Я затаила дыхание, Эван и Джаред уставились друг на друга.

– Это ты, – проговорил Эван, чеканя каждое слово.

Резко побледнев, Джаред сделал малюсенький шаг назад. Я бы рассмеялась, если бы меня не тошнило.

Лейни Якобсон подошла и встала рядом со своим парнем. Тот посмотрел сначала на нее, а потом вновь на Эвана. Джаред подтянул лямку рюкзака.

– Что ты, черт подери, имеешь в виду?

Эван посмотрел на меня, без слов извиняясь за то, что выставил это на всеобщее обозрение.

– Забудь, – сказал он, делая шаг назад. – Не бери в голову.

– О нет. – Джаред двинулся за ним, сжимая руки в кулаки. – Я хочу знать, о чем ты, фрик.

Эван стиснул челюсти, а на его лице вновь вспыхнул гнев. Теперь он бросил на меня взгляд, в котором плескалась смесь извинения и ярости.

– Забудь об этом, Пилтчер, – повторил он и повернулся, чтобы уйти.

Джаред сделал два шага вперед, скинул рюкзак с плеча и бросился на Эвана. Схватил его за футболку и развернул, размахивая кулаками. Эван уклонился и нанес Джареду левый хук в лицо.

Легко определить звук врезавшегося в плоть кулака. Впрочем, из-за тишины в коридоре его отчетливо услышали все присутствующие, как если бы баскетбольный мяч ударился о пол спортзала. А затем, казалось, все в одно мгновение закричали и бросились к центру, разнимая противников. Когда Джаред упал на пол, Лейни громко завопила и опустилась рядом с ним на колени. Однако он лишь отмахнулся от девушки, выплюнув кровь вместе с зубами.

– Ты покойник. – Джаред сплюнул еще раз и посмотрел на Эвана. – Ты мертвец, фрик. Я тебя убью.

Раззадоренная толпа с нетерпением наблюдала за происходящим. Эван с отвращением покачал головой. Он протиснулся мимо людей и направился к выходу. Когда толкнул дверь, раздался лязгающий скрежет, и он шагнул в открывшийся слепящий прямоугольник света. Ушел.

Прерывая сгустившуюся атмосферу, прозвенел звонок. Все вскочили и начали разбредаться, бормоча и обсуждая сегодняшнее происшествие.

Опустив голову, я брела вдоль стены, пока не добралась до выхода. Жара снаружи накрыла меня, словно одеяло. Я зажмурила глаза от солнца, но все же увидела Эвана, идущего мимо трибун через футбольное поле.

– Эй! Эван, подожди! – Я постаралась нагнать парня, но он не сбавлял шаг. – Эй!

Опустив плечи в знак поражения, Эван остановился и стал ждать меня. Я догнала его и уставилась глазом, который не был скрыт за волосами.

Он лишь свирепо посмотрел в ответ.

– Почему? – спросил он, – просто… почему, Джо?

Я отпрянула.

– Ладно, хорошо. Я должна была предупредить тебя вчера…

Он ткнул пальцем в сторону школы.

– Ты слышала, что они про тебя говорят?

– Ну и что? – выпалила я. – Я ожидала этого, но никак не могла представить, что ты сделаешь все во сто крат хуже, затеяв драку с Мэттом Кингом.

– Ты права. Потому что я затеял драку не с тем гребаным парнем. – Эван провел рукой по лицу, и я заметила его окровавленные и распухшие костяшки. – Это Джаред, верно? Почему он?

– Какое тебе до этого дело? – Я скрестила руки на груди. – Или кому бы то ни было? И как, черт возьми, ты узнал, что это Джаред, а не Мэтт?

– Джо…

– Зачем ты вообще спрашиваешь меня о Джареде? – произнесла я, хватаясь за край своей футболки. – Почему бы тебе не спросить у него, зачем он ведет себя, как шлюха?

– Мне плевать на Джареда! – закричал он. – Не в этом чертово дело, Джо. Ты не шлюха, и я никому не позволю так говорить. Да, мне больно слышать о том, что ты была с другим, понимаешь? Особенно когда в течение трех гребаных лет этот парень является для меня огромной занозой в заднице. Он никогда не переставал мне напоминать о пребывании в Вудсайде. – Глаза Эвана потемнели, и он пристально посмотрел на меня. – Или именно поэтому ты его выбрала? Джареда из всех долбаных парней?

Я покачнулась на каблуках.

– Ты серьезно? Я выбрала Джареда, потому что он просто был. Вот и все. Нет никакого заговора. Ты не рассказывал мне о времени, проведенном в Вудсайде, и знаешь что? Я не спрашивала. Ты этого не заметил? Я не хотела давить на тебя, давала возможность выбора. Не сомневалась. Потому что мне плевать на сплетни. – Эван стиснул зубы. Я заметила, как дернулась его челюсть. Инстинктивно мне захотелось развернуться и уйти, но я шагнула ближе. – Мне следовало тебе рассказать о Джареде, но это случилось до нашей с тобой встречи. И вчера его там не было, Эван. Есть только ты и я. Вчера мы забыли о старой боли.

Помолчав недолго, он смягчился.

– Да, хорошо, Джо.

– Я облажалась с Джаредом, – заявила я, скрестив руки на груди, и пнула ногой комок травы. – Прости, что не рассказала.

Эван вздохнул.

– Нет, я не сержусь на тебя. Может, и стоило бы, но не могу. Как ты сказала, меня это не касается. Но то, что о тебе говорят, – мое дело. Теперь мое. Я знаю, что ты можешь сама за себя постоять, Джо. Но это не означает, что я не способен заботиться о тебе.

Я отвернулась, скрывая навернувшиеся на глаза слезы.

– Это в тебе так будущий пожарный говорит.

– Эй, иди ко мне.

Парень притянул меня к себе и обнял, и я с облегчением закрыла глаза. Мы обнимались в центре футбольного поля, а палящие лучи раннего утреннего солнца падали на нас. Я ощутила, как он напрягся, и на нас упала тень.

– А как насчет тебя, Джо? – тихо спросил Эван. – Твой шрам. Кто-то причинил тебе боль.

Подняв голову, я встретилась с его вопросительным и немного даже беззащитным взглядом. Откуда-то он догадывался о моих призраках прошлого. Я думала над словами, вот только правда жалила, желая выплеснуться наружу. Ему уже все известно.

Я отстранилась. Он смотрел мягко, но уверенно.

Он знал.

И тут вместо страха я испытала облегчение.

– Мне страшно, Эван, – призналась я, – страшно произнести это вслух.

– Я знаю, милая. Меня тоже пугает необходимость открыться. Боюсь, ты сочтешь меня сумасшедшим, как и все остальные. И это страшит меня сильнее всего.

Эван убрал волосы с моего шрама и нежно провел по нему пальцами. А потом поцеловал щеку, по которой катились слезы.

– Давай поступим по-другому, Джо. Я не желаю держать тебя в неведении. Я хочу рассказать тебе всю чертову правду. Всю свою гребаную жизнь я вынужден скрывать то, что кажется мне нормальным. Таким же естественными, как и дышать воздухом.

Я подняла подбородок и посмотрела на парня, позволив солнечному свету упасть на свой шрам.

– Шрам появился не из-за аварии.

Он грустно улыбнулся.

– Я знаю, Джо. Хочу услышать твою историю. И поведать тебе свою. О Вудсайде и о том, почему меня туда отправили. – Его пальцы пробежались по моим волосам и погладили по щеке. – Давай сделаем чертовски безумный поступок и просто доверимся друг другу.

Негромко всхлипнув, я рассмеялась.

– Хорошо.

– Мистер Сэлинджер? – окликнул Эвана мужской голос. – Мне нужно с вами поговорить. Мисс Кларк? Вы опаздываете на урок.

Мы обернулись. У дверей школы стоял помощник директора Уоллес, и солнечные блики отражались от его очков и лысины.

– Пошли со мной, – взял меня за руку Эван.

Я моргнула и посмотрела на Уоллеса.

– У нас будут неприятности. Тебе и так их достаточно.

– Пойдем. Я хочу кое-что тебе показать.

Уоллес снова позвал нас, и его голос эхом отразился от кирпичных стен.

«К черту его».

– Идем, – согласилась я, крепко сжав руку Эвана.

Глава 11
Джо

Мы побежали в сторону парковки к красному «Шевроле» Эвана. И пусть его машина снаружи смотрелась развалюхой с потрескавшейся краской и помятым крылом, зато внутри все выглядело безупречно: чистые, без потертостей кожаные сиденья, отполированная приборная панель с блестящими переключателями. Парень явно заботился о своем автомо– биле.

В салоне пахло Эваном – смесью ароматов машинного масла, хлорки, его кожи и одежды. Когда он потянулся и пристегнул меня ремнем безопасности, меня охватили умиротворение и чувство защищенности. А стоило ему сесть за руль и завести двигатель, как я совсем успокоилась. По коже пробежало легкое покалывание. Определенно есть что-то возбуждающее в том, чтобы сидеть в пикапе парня и наблюдать за тем, как он уверенно ведет машину.

Кровь прилила к моему лицу, и я отвернулась, чтобы Эван не заметил этого. Мы ехали минут двадцать на восток мимо бескрайних полей с кукурузой. Океан зеленых стеблей простирался на многие мили вперед. Мы повернули на север и двинулись вдоль реки Миссисипи, там, где она граничит с Висконсином. Густой зеленый лес сменил кукурузные поля.

С моей стороны мелькнул указатель «Национальный памятник Эффиджи-Маундз».

– Мы едем туда? – спросила я. – К фигурным курганам? [16]16
  Курганы – насыпное сооружение из земли или камней в виде стилизованной фигуры животного, символа, человека.


[Закрыть]

– Ага. Ты была там когда-нибудь?

– Никогда. Что это? Кладбище?

– Вроде того. Место древнее. Старее, чем эта страна. До того как в Планервилле появился аквапарк, я иногда приезжал сюда. Здесь спокойно. Думаю, тебе понравится.

Эван припарковался напротив кирпичного здания, в котором располагался туристический центр, и мы пошли внутрь. Здесь царила библиотечная тишина, раздавались лишь тихие шаги и приглушенные голоса других посетителей. За стеклом на стенах висели артефакты, оставшиеся от коренных жителей Америки. В центре главного зала стоял стол с огромной трехмерной картой парка с выделенными разными цветами пешеходными тропинками.

Я указала на странную группу объектов, отмеченных среди искусственных деревьев, и похожую на рудиментарные очертания живот– ных.

В основном это были медведи и птицы.

– Это фигурные курганы, – объяснил Эван. – В некоторых местах они могут достигать сорока футов в ширину.

– Кто их создал?

– Коренные племена Айовы, Висконсина и Огайо. Сотни лет назад.

Посетителям не разрешалось взбираться на курганы, но пешеходные маршруты вели прямо к древним могилам. Мы вышли из центра и наугад выбрали тропинку, которая вела в прохладу леса.

Эван не обманул, здесь и в самом деле царило спокойствие. Воздух в этом месте казался плотным, а атмосфера – пропитанной вековой историей и легендами.

Мы поднялись на холм и подошли к одному из курганов в форме медведя, заросшему травой и с приплюснутой верхушкой.

– Я понимаю, почему тебе здесь нравилось, – произнесла я. – Так спокойно.

– Да, но это не единственная причина. – Пока мы огибали курган, низкий голос Эвана эхом разносился среди деревьев. Он держал меня за руку, но не сводил глаз с фигуры из земли. – В младшей школе на уроке истории Америки мы проходили коренных жителей. Меня это заинтересовало. Нам рассказали о племени оджибва [17]17
  Оджибва – североамериканский индейский народ. Расселен в резервациях в США, в штатах Мичиган, Висконсин, Миннесота, Северная Дакота, Монтана.


[Закрыть], их верованиях и традициях. О курганах. И это просто… имело смысл. Все то, что я прочитал, узнал… заставило меня осознать.

– Думаешь, твои родители – коренные жители Америки? – спросила я, рассматривая его вполне европеоидную внешность: светлые волосы и голубые глаза.

– Не знаю. И не думаю, что когда-нибудь узнаю. – Он крепче сжал мою руку. – Меня все устраивает. Я просто хочу, чтобы у меня все было хорошо. Пребывать в мире со своими знаниями.

Мы прошли вдоль тропы и спиной к спине, чтобы не упасть, уселись на поваленное бревно. Эван рассказал мне о пребывании в психиатрической лечебнице. Поведал обо всем. Я ощущала его доверие, словно оно было чем-то осязаемым, и в то же время парень будто вложил мне в руку что-то хрупкое и драгоценное.

– Мне было пятнадцать, и чернила лишь только успели засохнуть на моем свидетельстве об усыновлении. Я носил имя Сэлинджеров примерно месяц. И вот однажды утром я проснулся, чувствуя гармонию со своей новой семьей. Я ощутил некий… гул, проносящийся по дому, словно над нами находится линия электропередачи. Я решил, что у меня от счастья разыгралось воображение. Приятное чувство. Естественное. А потом я подумал, что, может, дело не только во мне. Возможно, и остальные члены семьи испытывают то же самое. Все мы, находящиеся в разных комнатах, чувствуем… это.

В голосе Эвана явственно слышалось желание, чтобы его предположения оказались правдой. И от осознания, что этому желанию не суждено было сбыться, у меня защемило сердце.

– Что случилось потом? – подтолкнула я, сжимая его пальцы.

– Это чувство длилось недолго, однако когда я находился в школе, ощущение гармонии со всеми становилось сильнее. Шел урок алгебры. Я был влюблен в Бекки Ульридж, она обернулась и улыбнулась мне через плечо. Вот тогда все и случилось. В тот момент стрелок вошел на фабрику в округе Джефферсон. В комнату отдыха для сотрудников. Он принес с собой огнестрельное оружие и тут же открыл огонь.

– Как ты узнал об этом? – поинтересовалась я.

– Мне пришло видение, – ответил Эван, и его спина напряглась в ожидании моей реакции.

До меня, конечно, доходили слухи, но сейчас я слушала историю из первых уст. …От сплетен можно отмахнуться, решив, что это вымысел. Только вот парень рядом со мной хотел, чтобы ему верили. Я замерла, не зная, как себя повести. Я уже дала слово, что не буду такой, как те, кто никогда не уделял Эвану времени. По крайней мере, нужно сдержать обещание и выслушать его.

– Продолжай, – медленно выдохнула я и тут же уловила облегченный вздох. А потом буквально почувствовала его легкую улыбку. Он благодарно сжал мою руку.

– Мужчина в Джефферсоне выстрелил в первый раз, и я вскрикнул. Прямо на уроке алгебры. Я дернулся, и вещи полетели со стола. Учебник попал в сидящего передо мной ученика. Что бы ни происходило на фабрике… я чувствовал. Слышал и видел. Жил в тот момент вместе с ними. Я упал со стула, словно в меня попала пуля. Никто не знал, что делать, даже учитель. Все пялились на меня, пока я с криками умолял, чтобы это прекратилось. Господи, кто-нибудь должен остановить это. Бекки тоже наблюдала, но подошла чуть ближе. Я взглянул на нее и… понял.

– Что? – тихо спросила я.

– Ее отец работал на фабрике, он находился в комнате отдыха.

Ощущая бешеное сердцебиение, я глубоко вдохнула.

– Господи, Эван…

– Стоило мне посмотреть в глаза Бекки, и в тот же миг я понял, что он там. Я бормотал, как мне жаль…

– Ты… видел, как все произошло?

– Да, – со вздохом ответил он. – Я упал на колени. Наверное, у меня случилось психическое расстройство. Это не то, о чем болтают, не нервный срыв. Я сломался, потому что ощущал ужас и боль, все, что происходило на фабрике. Накануне этого мне снился сон, но я не сумел вспомнить его утром. А потом все вернулось.

Я не находила слов. Понимала, что должна скептически отнестись к этому и сказать, что срыв Эвана и стрельба на фабрике просто совпадение. Безумное, конечно, но ничего более.

«Но ведь это не так, да?»

– Что дальше? – поинтересовалась я с небольшим придыханием. – Что случилось потом?

– Все закончилось, и меня, бьющегося в конвульсиях, кричащего и пинающегося, уволокли на глазах у всей школы.

– В Вудсайд.

– Да. Я провел там три недели. Первую неделю пытался убедить врачей, что не лгу и не сумасшедший. Мне и раньше приходили видения, но это не означает, что я психически болен и, тем более, опасен. Вторую я пытался все отрицать. Врачи считали, что я оторван от реальности. Мне никто не верил. На третьей я перестал спорить. Да, я все выдумал. У меня была депрессия, но сейчас все хорошо. Да, вы абсолютно правы в том, что усыновление спровоцировало срыв, потому что я сирота. Я соглашался со всем, лишь бы меня выпустили оттуда.

– И тебя отпустили.

– Да, но сделанного не воротишь. Я вернулся в школу, и за моей спиной стали шептаться. Репутация, которая благодаря Шейну и так была не очень, оказалось разрушена. Все называли меня Нострадамусом, просили погадать по руке или помочь выбрать лотерейный билет. Потом стали звать фриком, чокнутым, психом. Шейн всем рассказал про ЭСТ, о том, что я слышу голоса, которые нашептывают мне будущее. С каждым разом становилось все труднее и продолжается до сих пор. Гребаный кошмар, от которого я не могу проснуться.

– А как же Бекки? – шепотом спросила я. – Где она была, когда тебя выпустили?

– Она исчезла, – быстро пробормотал он.

– О чем ты?

«Вот оно. Вот где собака зарыта…»

– Она переехала из Планервилла.

– Почему?..

– Потому что ее отец погиб. Пуля попала ему в голову. Именно так, как я и видел.

– О боже…

– Я ничего не мог поделать. Я не мог помочь ни ее отцу, вообще никому на той фабрике. Не мог остановить стрелка. Как уже упоминал, меня дразнили тем, что я вижу будущее… могу вытянуть счастливый лотерейный билет и прочее дерьмо, но это работает не так. Нет никаких предчувствий. Видения приходят ко мне одновременно с происходящим. Я не просыпаюсь, зная о том, что вскоре произойдет. Они парят рядом, где-то в поле зрения до тех пор, пока не приходит время. – Эван подвинулся на бревне так, чтобы посмотреть на меня. – Но я уверен, что у этого есть какая-то цель. Просто пока не понимаю, в чем именно. Я устал от ощущения неестественности, искаженности. Устал от звания фрика. В Вудсайде я сказал докторам правду, Джо. У меня было видение. Или предвидение. Я не знаю, как и почему. Перестал задавать вопросы. Я просто хочу жить. – С мольбой в глазах он обхватил мое лицо руками. – Можно, Джо? Могу я быть с тобой? Или я прошу слишком многого?

– Это не много, – прошептала я. – Я с тобой, Эван, и никуда не уйду.

Он прижал меня к себе и долго держал в объятиях, дыша так глубоко, словно с его плеч упал тяжкий груз.

– Мне страшно, – прошептал он. – Боюсь, что именно это разрушит мою жизнь. Что никогда не смогу освободиться от случившегося в тот день. И это будет преследовать меня вечно.

– У тебя еще возникают видения? – тихо поинтересовалась я.

– Нечасто, – ответил Эван, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. – Я научился их сдерживать. До сих пор. – Он, не мигая, смотрел мне в глаза. – Сейчас мне приходят видения о тебе.

– О моем шраме.

– Да.

– Я призналась тебе, что он появился не из-за автокатастрофы, а ты ответил, что в курсе. Ты видел?

– Да, Джо. Я видел. Это как вспышка чего-то давно забытого, а теперь вспомнившегося.

– Как вспышка чего-то давно забытого, а теперь вспомнившегося, – повторила я.

Я прикоснулась пальцами к шраму, и мне показалось, что чувствую его текстуру: небольшие разрывы на гладкой коже. Все барьеры, за которыми пряталась история его появления, начали рушиться. Тайная и невысказанная правда, которую я даже в стихах тщательно скрывала, теперь просилась наружу. Эван открылся мне, теперь моя очередь. Я наклонилась к нему, и он сразу же обнял меня.

– Это я. Я сделала это с собой.

– Я знаю. Зачем?

– Чтобы остановить его.

На мгновение руки парня дрогнули. Я приподнялась и облокотилась на его грудь. Эван глубоко вдохнул и выдохнул.

– Твоего дядю.

– Он называл меня своей прелестной девочкой. Говорил: «Кто моя прелестная девочка?» Когда я слышала это, меня начинало тошнить. Эта фраза означала, что он придет ко мне ночью… – у меня перехватило дыхание, и Эван усилил объятие. – Я больше не хотела быть его прелестной девочкой. Я думала, что если изуродую себя, перестану быть красивой, он прекратит свои ночные визиты. Поэтому взяла шуруп.

Я крепко сжала руки Эвана.

– Я рядом, – сказал он, – с тобой.

– Шурупом я вырезала линию на своей щеке. Кожа разошлась, и хлынула кровь. Прежде я не сталкивалась с такой болью, но почувствовала облегчение, Эван. Потому что все, что он хотел от меня, выплеснулось наружу, и это был конец. Я больше не была его красавицей. Конец.

– Это помогло? – Он шмыгнул носом над моей головой и прошептал: – Боже, пожалуйста, ответь «да».

– В ту ночь я легла в постель, подушка и сорочка были в крови. Я ждала, когда он придет и увидит. Подготовилась. Все спланировала. Чтобы он увидел мою работу. Как я изуродовала себя. И сказал: «Моя прелестная девочка исчезла». Я ждала, что он уйдет, закрыв за собой дверь, и никогда больше не вернется. А я смогу уснуть. Я к тому времени очень устала. Была чертовски изнурена. Наконец-то у меня будет одна ночь, чтобы спать без страха.

Хватка Эвана уже причиняла боль. Но я желала этого. Нуждалась в его поддержке.

– Что случилось потом? – спросил он.

– Я уснула. Не знаю как. Мне было очень больно. Может, из-за шока… в любом случае, когда проснулась, у меня был сильный жар, а моя мать кричала. Она вошла, чтобы разбудить меня, а увидев кровь и рану, закричала. Она решила, что кто-то пробрался в дом и напал на меня. Боже, как я хотела, чтобы это было правдой, потому что реальное положение дел погубило ее.

– Ты рассказала ей, – констатировал Эван.

– Да, все. Джаспер пытался отрицать, но даже члены семьи, считавшие мою мать сумасшедшей, взглянув на мое изуродованное лицо, не поверили ему. Кто бы стал делать с собой подобное? Моя мама… она не смогла вынести этот груз. Она плакала и кричала, заперлась в своей темной спальне на несколько дней… – «Свет погас, Джози. Уходи и оставь маму в покое…» Я вздрогнула. – Для нее это оказалось слишком. Не в силах справиться с чувством вины… она покончила с собой.

Я всхлипнула. Впервые за много лет я произнесла всю историю вслух и не смогла сдержать громкие сокрушительные рыдания.

– Она покончила с собой, Эван, но… разве это не моя вина?

– Нет.

– Я подтолкнула ее к этому.

– Ты ни в чем не виновата, Джо, – яростно заверил меня Эван. – Ты здесь ни при чем. Ты не несешь ответственности ни за поступки Джаспера, ни за самоубийство матери.

– Но разве не поэтому она предпочла умереть? Даже хорошие воспоминания о ней ушли. Они посерели и почти исчезли. Потому что я сделала это? Разве нет?

– Нет, Джо. Дело не в этом.

– Я просто хочу, чтобы она вернулась. Хотя бы ее часть, одно счастливое воспоминание…

Я горько заплакала, а Эван обнял меня. Ощутив его спокойное и уверенное сердцебиение, ровное и глубокое дыхание, я резко прекратила рыдать. И опустошенная, обняла его крепче.

– А что случилось с твоим дядей? – наконец осведомился он, вытирая мои слезы рукавом рубашки.

– Он умер в тюрьме до слушания. Мудак сдох от сердечного приступа до того, как ощутил на себе груз справедливости, и это отстой. Но он исчез. И мне не придется беспокоиться о том, что он выйдет досрочно. – Я шмыгнула носом. – Все равно мне на него плевать. Я просто хочу, чтобы мама вернулась. Я могла пережить Джаспера. Я пережила его.

Эван сильнее сжал меня, не произнося пустых слов. Одно его присутствие сейчас было для меня гораздо ценнее, чем все остальное. Но как долго это будет продолжаться? Он узнал всю правду о том, что сделал со мной дядя. Мне стало стыдно, и я задрожала.

– А ты… – я сглотнула и попробовала произнести фразу еще раз, – ты все еще хочешь быть со мной?

Темные глаза парня смотрели вниз, внутри них таилась моя история. Он дернул челюстью, и потребовалось всего мгновение, чтобы услышать его ответ.

– Заткнись, – хрипло произнес он, – не говори так больше.

Я едва не рассмеялась.

– Эван… – всхлипнула я, когда он убрал с моего лица волосы.

– Ты самая храбрая девушка, которую я когда-либо встречал, – он поцеловал меня в лоб, губами провел по щеке и поцеловал шрам, – и красивая.

Когда он переключился на вторую щеку, подбородок и кончик носа, я закрыла глаза. Он мягко коснулся моих губ, даря мне свою нежность.

Мы целовались и обнимали друг друга на том месте, куда древние племена приходили похоронить мертвецов и освободить призраков. Общие интересы двух заблудших душ.

Два призрака, считающие себя сломленными и недостойными других, здесь словно родились заново. И когда солнце садилось за деревьями, окрашивая все вокруг в алый, они почувствовали себя живыми и умиротворенными.